Пьесы для трех актеров

ОЛЕГ и НАТАША входят с улицы, продолжая разговор.

ОЛЕГ. Ты больше не сердишься?

НАТАША. Нет.

ОЛЕГ. Я сам себя не узнаю сегодня. Срываюсь, провоцирую без нужды этого странного старика… (Обнимает ее.) Ты вправду не сердишься?

НАТАША. Нет. Глупо ссориться в день свадьбы.

ОЛЕГ. Ты не очень весела в этот день.

НАТАША. Мы оба не веселы.

ОЛЕГ. Может, стоит в этом разобраться?

НАТАША. Может, наоборот, как раз не стоит? Выяснение отношений обычно ни к чему хорошему не ведет.

ОЛЕГ. Лучше выяснить их до свадьбы, чем после. Что сейчас тебя гложет?

НАТАША. В день нашей свадьбы ты мрачный, нервный и деловой. Откровенно говоря, меня это… как бы тебе сказать… удивляет.

ОЛЕГ. Я нервничаю потому, что не весела ты.

НАТАША. (Смеется, впрочем, не очень радостно.) Выходит, каждый из нас нервничает потому, что нервничает другой.

ОЛЕГ. Я думаю, у твоего плохого настроения есть и другие причины. Я вообще тебя не всегда понимаю.

НАТАША. Разве можно понять до конца другого человека? Особенно если он не понимает сам себя. Впрочем, что уж во мне такого непонятного?

ОЛЕГ. Твои поступки иногда такие неожиданные…

Пауза.

НАТАША. Скажи честно, ты рад, что мы женимся?

ОЛЕГ. А ты сама-то рада?

НАТАША. Конечно. Наконец это историческое событие свершится.

ОЛЕГ. Ты сама его оттягивала.

НАТАША. Я?

ОЛЕГ. Не я же. Я добиваюсь тебя два года

НАТАША. Положим, ты добился меня почти сразу.

ОЛЕГ. Как женщину, не как жену. Ты внутренне сопротивлялась замужеству все это время. По-моему, сопротивляешься и сейчас.

НАТАША. А тебе я нужна как жена?

ОЛЕГ. Ты сомневаешься?

НАТАША. Женщина часто делает мужчину счастливым, жена – крайне редко.

ОЛЕГ. Что-то во мне тебя не устраивает. Скажи, что? Мне это не дает покоя.

НАТАША. Не придумывай. Меня все устраивает. Ведь ты идеальный жених, лучшего мне не найти. Прямо с обложки журнала: энергичный, красивый, преуспевающий, молодой… К сожалению, слишком молодой. Для меня.

ОЛЕГ. Опять ты об этом… Ты старше меня всего на четыре года.

НАТАША. Для женщины такая разница – просто катастрофа. Все равно, что быть старше вдвое.

ОЛЕГ. Не говори глупостей. Ты выглядишь моложе меня.

НАТАША. Я бы предпочла быть, а не выглядеть. Лет через пять я увяну, а ты будешь в самом расцвете. Что тогда?

ОЛЕГ. Тогда и обсудим эту проблему. (Целует ее.) Скажи, что на самом деле тебя тревожит?

НАТАША молчит.

Может, что-нибудь в отношении секса?

НАТАША. Нет, с этим все в порядке… Хотя, если говорить честно, в постели у меня ощущение, что мы занимаемся именно сексом, а не любовью.

ОЛЕГ. В чем ты видишь разницу?

НАТАША. Я чувствую удовлетворение тела, но не души.

ОЛЕГ. С каких это пор секс должен удовлетворять душу?

НАТАША. Наверное, в этом и есть разница между сексом и любовью.

ОЛЕГ. Несмотря на свой возраст, ты еще веришь в романтику?

НАТАША. Женщина в любом возрасте верит в романтику. А за напоминание о возрасте спасибо.

ОЛЕГ. Не сердись. Просто нам обоим не по восемнадцать. Ты считаешь, что по отношению к тебе я недостаточно нежен?

НАТАША. Дело не в отношении ко мне. У тебя нет нежности внутри. Ты заботлив, внимателен, но это идет не изнутри, понимаешь?

ОЛЕГ. Не очень. Это тебе сильно мешает?

НАТАША. Нет, я с этим мирюсь. Я ведь тоже не идеальна. И, может быть, тоже недостаточно тепла.

Лицо его мрачнеет. Долгая пауза.

ОЛЕГ. Оказывается, у нас есть проблемы.

НАТАША. А ты не знал?

ОЛЕГ. Может быть, и знал, но не придавал им значения.

НАТАША. Я же говорила, что не стоит выяснять отношения.

ОЛЕГ. Нет, почему же. Это было полезно. Есть о чем задуматься. Но ведь все остается, как мы решили? Мы женимся? Ты не передумала?

НАТАША. Нет.

ОЛЕГ. Вот и хорошо.

Входит Свидетель. На нем нарядный костюм, светлая рубашка и галстук «бабочка»; он гладко выбрит. В его руках поднос с чашками и блюдцами.

СВИДЕТЕЛЬ. Почему бы нам не выпить еще по чашке кофе?

НАТАША. (Пораженная переменой в его облике.) Боже мой, я вас и не узнала! Неужели это вы?

СВИДЕТЕЛЬ. Это, несомненно, я. А может быть, и не я. Трудно сказать.

ОЛЕГ. Вы шикарно выглядите.

СВИДЕТЕЛЬ. Стараюсь быть похожим на образцового официанта.

ОЛЕГ. Вы скорее похожи на жениха.

СВИДЕТЕЛЬ. Вы такая красивая пара, а я, как-никак, ваш шафер. Так что надо соответствовать.

НАТАША. По-моему, ваше лицо мне знакомо. Мы не встречались раньше?

СВИДЕТЕЛЬ. Конечно встречались. Полчаса назад я сидел рядом с вами за этим столиком.

НАТАША. Нет, я имею в виду еще раньше.

СВИДЕТЕЛЬ. Тогда бы я запомнил ту встречу. Вы очень красивы, а красивых женщин я не забываю.

НАТАША. Донжуан начинает очередную атаку?

СВИДЕТЕЛЬ. Исключительно чтобы не терять форму.

ОЛЕГ. Пусть шутит. Все равно надо как-то убить время.

НАТАША. "Убить время"?

ОЛЕГ. Извини, я выразился неудачно.

НАТАША. Ну что ж, давай убивать время.

СВИДЕТЕЛЬ. Время нельзя убивать. Это все равно что убивать самого себя. Надо наслаждаться каждой минутой бытия.

ОЛЕГ. Чем же вы больше всего любите наслаждаться? Женщинами, конечно?

СВИДЕТЕЛЬ. В том числе и ими.

НАТАША. И сколько их у вас было?

СВИДЕТЕЛЬ. Не пересчитать.

НАТАША. Не хвастаетесь? Ведь это утомительно – порхать от одной к другой.

СВИДЕТЕЛЬ. Вы правы, порой это утомляет.

НАТАША. Зачем же вы их все время меняли?

СВИДЕТЕЛЬ. Спросите человека моего возраста, сколько раз он занимался любовью со своей женой. Допустим, сто раз в год. А за тридцать лет…

ОЛЕГ. Три тысячи.

СВИДЕТЕЛЬ. Браво. Теперь спросите, сколько из этих трех тысяч любовных актов врезалось в его память. – Один – два, не больше. Все остальное сливается в однообразный, бытовой процесс, который в медицинских книжках уныло называется «супружеская жизнь».

ОЛЕГ. А вы читали и медицинские книжки?

СВИДЕТЕЛЬ. Кое-что читал. Разве нарисованная мною картина вас не удручает? Другое дело у нас, донжуанов: каждая встреча с женщиной – это яркое приключение. Это торжество. Это счастье. Это прелесть новизны. Три тысячи приключений. Три тысячи побед. Три тысячи ночей любви.

НАТАША. (Иронически.) И всегда-всегда у вас это была любовь?

СВИДЕТЕЛЬ. Всегда.

НАТАША. Это невозможно.

СВИДЕТЕЛЬ. Что невозможно – любить три тысячи женщин или любить одну три тысячи раз?

НАТАША. (Невесело рассмеявшись.) И то, и другое. Но продолжайте.

СВИДЕТЕЛЬ. Стоит ли? Признайтесь честно, вам мои истории интересны?

НАТАША. Как вам сказать… Каждая из них – это, так сказать, финал, результат ваших ухаживаний… И результат этот, в общем, всегда более или менее одинаков. Скажите лучше, как вы ухаживаете, как вы побеждаете, как добиваетесь – ведь это самое интересное. А заключительный этап – это физиология.

СВИДЕТЕЛЬ. Если для вас это физиология, мне вас жаль. Есть другое, прекрасное слово – близость.

ОЛЕГ. Завоевать женщину вообще не проблема. Проблема в том, как с ней потом расстаться. Скажите, как у вас это получалось?

НАТАША. Хочешь перенять опыт?

СВИДЕТЕЛЬ. А я с ними не расставался.

НАТАША. Как же так?

СВИДЕТЕЛЬ. Фокус.

НАТАША. Объясните все же.

СВИДЕТЕЛЬ. Фокусники своих секретов не раскрывают.

НАТАША. И все-таки скажите: как вам удавалось покорять женщин?

СВИДЕТЕЛЬ. Мы, донжуаны, не задумываемся об этом. Мы просто приходим и берем. Они уже наши. Это получается само собой – легко и радостно.

НАТАША. И все же – есть какой-то особенный секрет? Секрет донжуана?

СВИДЕТЕЛЬ. Есть. И этот секрет, так и быть, я вам раскрою. Чтобы покорить женщину, надо просто ее любить. Ведь это самое прекрасное, что есть в мире.

Пауза.

ОЛЕГ. Вам, видимо, везло на женщин.

НАТАША. А тебе нет?

ОЛЕГ. А мне нет. Пока не встретил тебя.

НАТАША. Скажите, а как относится к вашим любовным историям жена?

СВИДЕТЕЛЬ. (Помолчав.) У меня нет жены.

НАТАША. И не было?

СВИДЕТЕЛЬ. Моя жена одна стоила тысячи женщин. Это она научила меня радоваться жизни. Она умела находить радость во всем: и в полевом цветке, и в запахе кофе, и в хорошей книге, и в дружеской беседе… Но она умерла. И я не смог ее спасти.

НАТАША. Почему спасти ее должны были именно вы?

СВИДЕТЕЛЬ. Кто же еще?

Молчание.

НАТАША. Извините. Примите наши соболезнования.

СВИДЕТЕЛЬ. Не стоит. С тех пор прошло уже три года.

Долгая пауза.

НАТАША. Поглядите: луч солнца упал на сосны. Что может быть красивей!

СВИДЕТЕЛЬ. (Любуясь вместе с ней.) Да, золотые стволы и темная зелень… Это прекрасно. (Помолчав.) Не будем говорить о печальном. Сегодня у вас радостный день. Нам надо веселиться.

ОЛЕГ. Тогда, может быть, продолжим путешествие по вашему донжуанскому списку?

НАТАША. (Предостерегая Олега от бестактности.) Олег…

ОЛЕГ. (Продолжая свое.) Или у вас нет настроения?

СВИДЕТЕЛЬ. Нет, почему же. Я обещал развлекать вас своими приключениями и готов это делать до конца.

НАТАША. Вашим отношениям с женой эти приключения не мешали?

СВИДЕТЕЛЬ. Нисколько. Передо мной обнажались тысячи женщин, красивых и некрасивых, старых и молодых, но ее это нисколько не трогало.

ОЛЕГ. Кстати, до сих пор вы рассказывали о ваших романах только с молодыми женщинами. А были у вас и дамы, так сказать, в возрасте?

СВИДЕТЕЛЬ. Были и в возрасте.

ОЛЕГ. Сколько же было самой пожилой из ваших красавиц? (Наташе.) Тебя не коробят его рассказы?

НАТАША. Меня коробят твои вопросы.

ОЛЕГ. А мне вот интересны эти сказки. Прямо тысяча и одна ночь. В буквальном смысле.

СВИДЕТЕЛЬ. Я, как Шахерезада, готов в любой момент прекратить дозволенные речи.

НАТАША. Нет, почему же, продолжайте.

ОЛЕГ. Так сколько ей было лет?

СВИДЕТЕЛЬ. Сорок семь. Впрочем, я и сам был уже не так молод.

ОЛЕГ. (Игриво толкает Свидетеля в бок.) Ну, и как? Это было не слишком страшно?

СВИДЕТЕЛЬ. Верьте или нет, но это было чудесно. Волосы ее были уже чуть тронуты сединой, лицо немножко увяло, но тело у нее было молодое и свежее, груди тяжелые и крепкие, и вся она была бесконечная нежность… В любви женщины такого возраста есть что-то материнское, она дает тебе покой, утешение, отраду, ласку… И ты чувствуешь себя одновременно и мужчиной, и ребенком, и любовником, и защитником… Впрочем, все это мои фантазии. Не обращайте на них внимания. Просто вам скучно перед свадьбой, и я вас развлекаю.

НАТАША. Я слушаю и задаю себе вопрос: я завидую вашим женщинам или жалею их?

СВИДЕТЕЛЬ. (Помолчав.) И что вы сами себе отвечаете?

НАТАША. (После паузы, твердо.) Завидую.

ОЛЕГ. Чему ты завидуешь?

НАТАША. Я скажу тебе потом. (Свидетелю.) Скажите, а вам когда-нибудь бывает скучно?

СВИДЕТЕЛЬ. Никогда.

НАТАША. А вашим женщинам с вами?

СВИДЕТЕЛЬ. Лучше было бы спросить их самих.

НАТАША. Но их нет.

СВИДЕТЕЛЬ. (Медленно.) Да, их нет.

НАТАША. Кого же мне спросить?

СВИДЕТЕЛЬ. Тогда спросите снова саму себя. Вам со мной скучно?

НАТАША. Нет.

ОЛЕГ. При чем тут весело или скучно? Ты считаешь, что главная роль мужчины при женщине – забавлять ее? Нет ничего более достойного, более важного?

НАТАША. Я ничего не считаю.

ОЛЕГ. Мужчину выбирают не для развлечения, он не клоун на ковре. Он должен зарабатывать, заботиться, быть опорой семьи.

НАТАША. Не спорю. И все-таки женщине не должно быть скучно рядом с мужчиной.

ОЛЕГ. А что делать мужчине, если ему скучно? С женщиной (Свидетелю.) Что вы скажете?

СВИДЕТЕЛЬ. (Пожимая плечами.) Ничего. Я плохо знаю мужчин. Я лучше знаю женщин.

НАТАША. Перестаньте хвастаться.

СВИДЕТЕЛЬ. Я не хвастаюсь. Я знаю женское тело лучше, чем знает его любая женщина. Я знаю его беды и страдания. И я знаю женскую душу. Мне исповедовались тысячи женщин. Я был свидетелем стольких женских слез, выслушал столько историй…

НАТАША. (Прерывая.) Постойте!.. Я вспомнила наконец, где я вас видела… Вы врач.

Свидетель не отвечает.

ОЛЕГ. Откуда ты знаешь?

НАТАША. Я была у него на приеме.

ОЛЕГ. (Свидетелю.) Вы врач?

СВИДЕТЕЛЬ. А вы думали, кто?

ОЛЕГ. Я ничего не думал. Какое мне дело? Ну, врач. Почему бы нет?

НАТАША. Зачем же вы представлялись нам как профессиональный киллер?

СВИДЕТЕЛЬ. Каждый хирург иногда чувствует себя убийцей. Путь к мастерству лежит через горы трупов. Вы представляете ощущение, когда больная умирает у тебя под ножом на операционном столе? Или когда тебе приходится убивать еще не родившегося человека?

ОЛЕГ. Ну, а эти ваши донжуанские истории? Все выдумки?

СВИДЕТЕЛЬ. Все правда.

НАТАША. А я уверена, что неправда.

СВИДЕТЕЛЬ. По-вашему, врач не может быть донжуаном?

НАТАША. Может, наверное.

СВИДЕТЕЛЬ. Если бы я врал, я делал бы это более искусно, и мои истории были бы более красочны.

ОЛЕГ. Это верно. Признаться, когда я просил вас рассказать о вашем донжуанском списке, я ожидал услышать что-нибудь более экстравагантное.

СВИДЕТЕЛЬ. Например?

ОЛЕГ. Ну, например, о том, как вы занимались любовью на капоте автомобиля или на столе. Сочинять так сочинять.

НАТАША. Олег!

СВИДЕТЕЛЬ. На капоте не случалось. А вот на столе было.

ОЛЕГ. Ага, все-таки было. Ну, так расскажите же! Самое пикантное оставили на десерт.

СВИДЕТЕЛЬ. Что ж, только пусть это будет последний рассказ. Я думаю, нам всем эта игра уже надоела. (Умолкает.)

НАТАША. Ну, что ж вы замолчали? Опять придумываете нам нечто романтическое? Только расскажите на этот раз правду.

СВИДЕТЕЛЬ. Я рассказываю только правду. Может быть, не всю правду, но ничего, кроме правды. Это было ночью. Пахло хризантемами…

НАТАША. Почему хризантемами?

СВИДЕТЕЛЬ. Потому что стояла осень. Весь стол был в цветах.

ОЛЕГ. Опять ложе из цветов? Повторяетесь, дорогой. Впрочем, я понимаю: без цветов на столе было бы жестковато.

СВИДЕТЕЛЬ. Как хорошо, что вы все понимаете с полуслова.

ОЛЕГ. Переходите к делу.

СВИДЕТЕЛЬ. К делу? Вам оно покажется скучным. Я просто держал ее руку и разговаривал. Всю ночь.

ОЛЕГ. И только?

СВИДЕТЕЛЬ. И только. Я вспоминал всю мою жизнь, день за днем. Все, чего я добился, что потерял, о чем жалею, на что надеюсь, что хотел бы изменить, если бы мог начать все сначала. Я признавался ей в любви, я говорил ей тысячи нежных слов, я умолял ее не покидать меня, я клялся, что хочу быть с ней вечно.

НАТАША. (Она слушала с напряженным вниманием.) А она?

СВИДЕТЕЛЬ. А она молчала и слушала… Наступил рассвет, но мне казалось, что я еще не успел ничего сказать, и никак не хотел с ней расставаться.

ОЛЕГ. И это, конечно, очередная лучшая ночь в вашей жизни.

СВИДЕТЕЛЬ. Нет, не лучшая. (Изменившимся голосом.) А теперь, извините, я должен на несколько минут вас оставить. (Начинает было собирать посуду, но, оставив и чашки, и поднос, выходит.)

ОЛЕГ. Что это с ним?

НАТАША. Не знаю. Почему ты все время его третируешь, дразнишь, задираешь? Что он тебе такого сделал?

ОЛЕГ. Не знаю. Он все время стремится произвести на тебя впечатление. Впрочем, какой мужчина не любит распускать хвост перед красивой женщиной?

НАТАША. Ты пристрастен.

ОЛЕГ. Я с первой минуты почувствовал к нему антипатию. Мы несовместимы.

НАТАША. Что верно, то верно.

ОЛЕГ. Я человек дела и действия, а он просто говорун.

НАТАША. Разница не в этом. Он живет внутренней жизнью, а ты – только внешней.

ОЛЕГ. «Внутренней», «внешней»… Это все слова. Ты сама не знаешь, чего ты от меня хочешь. Что, в конце концов, тебе от меня нужно? Я красив? Сама говоришь, что да. Обеспечен? Да. Заботлив? Да. Люблю тебя? Да. Что еще тебе надо?