Чаепитие маленькой лошади

Глава 1. Наследство на голову

Я запомнил тот день, как будто это было вчера. 25 августа 2024 года. Воскресенье. День, который начался с воя будильника, а закончился белой дырой безмолвия.

Я сидел на своей кухне, освещённой одной лампочкой, которая, казалось, вот-вот перегорит от усталости, и просматривал вал почты. Рабочая почта, личная почта, спам, рассылка от «СтройМебельТорга Плюс» о новых правилах заполнения накладных. Я в шутку называл себя «читателем» — не потому, что любил литературу, а потому, что 80% моей жизни состояло из пролистывания чужих писем. Я был не менеджером, не строителем, я был читателем. Читателем чужих проблем.

И вот среди этого цифрового мусора я наткнулся на письмо. Оно было личное. Без корпоративного штампа, без рекламного заголовка. Тема: «Уведомление о наследстве».

Обычно я такие вещи удаляю сразу. Рука уже потянулась к клавише Delete, но что-то её остановило. Может быть, врождённая генетическая предрасположенность к ожиданию чуда заставила меня просто открыть его. Я прочитал.

Наследство. Дом. От неизвестной тётушки. Подруги моей матери.

Я с трудом её припоминал. В моей памяти всплыл смутный образ женщины с резким запахом духов и громким смехом, которая один раз приезжала к нам, когда мне было лет десять. Она была бездетна. Мать тогда ещё была здесь, не переехала в Италию. Кстати, о матери. Сначала она поехала туда «за сапогами». Потом переобулась и вышла замуж. Теперь у неё трое дочерей и, судя по редким постам в соцсетях, идеальный итальянский завтрак. Я с ней не поддерживал связь. Она сконцентрировалась на своей лучшей новой жизни, а я остался в старой. Меня воспитывала бабушка, а иногда звонил отец. Он звонил просто так, чтобы убедиться, что я ещё дышу. Иногда я думал, что он разочарован тем, что я дышу именно так — тихо, неэффективно, без амбиций. Но, честно говоря, мы были с ним похожи и к финишу своих достижений шли ноздря в ноздрю.

Я работал в нестабильной строительной компании, которая занималась поставкой мебели, в том числе за рубеж. Ну, допустим, одна бабка из Калифорнии перепутала клавиши и заказала у нас диван, но мы не могли это не взять на заметку, чтобы использовать в рекламных целях. Компания трещала по швам, как и моя нервная система. Все шишки и состыковки доставались мне. Я был громоотводом для начальника и козлом отпущения для клиентов. Я пролистывал кучи писем, и единственной отдушиной была Оля.

Оля, Олюшка, Олечка. Мы познакомились ещё в студенческие годы. Сейчас нам обоим было по 24. Она ждала предложения. Но не того, которое ждут обычно женщины. Она хотела свалить, но первого шага ждала от меня, ну и типа она не виновата, что отношения разрушились. Она ждала, что первый шаг к её освобождению сделаю я.

Я не спешил заканчивать отношения, я был сильно привязан душевно. И втайне даже от самого себя надеялся, что она одумается. Примет меня таким, какой я есть. Мало зарабатывающим, склонным к худобе дрыщем, который будет клянчить у неё хоть немного любви и нежности до скончания своих дней.

Иногда я думал, чтобы поменять свою жизнь и стать кем-то, кто ей понравится. Начать бегать по утрам, купить пиджак, выучить португальский. Но я хотел быть собой, поэтому жизнь всё время возвращала меня в привычное русло. Я думаю, это было подсознательное желание. Если проследить весь мой род, то у нас были все такие — ни рыба ни мясо. Деды, прадеды, отец — все они были гениями незаметности. Это была генетическая предрасположенность к ничегонепредставлению из себя. Иногда я хотел купить лотерейный билет, которые у нас на работе раздавали бесплатно вместе с зарплатой (намёк на то, что денег нет, но есть шанс). Но каждый раз одёргивал себя: ничего не получится. Хотя иногда — да, всё же мечтал, как разбогатею, и всё будет у моих ног. Но, правда, заключалась в том, что мне достаточно было горячего бесплатного обеда в столовой и чтобы Оля не уходила.

Я, конечно, понимал, что это письмо может быть розыгрышем или это мошенники пошустрили. Но я стал мысленно представлять этот дом. Мне казалось, что будь это правда, Оля бы ещё повременила с уходом. Я представлял, как приведу её в этот дом. Или мы его продадим, и у нас будут деньги. Чувствовал гордость за то, что выбрали меня. Иногда я отрезвлялся от этих мечтаний и говорил себе: даже если он и есть, то это развалюха в деревне, где нет даже Wi-Fi, и никому она не нужна. Но фантазия уже разогналась, как старые «Жигули» с горки.

— Семёнов, сдавай отчёты!

Реальность поминутно выдёргивала меня из этого тумана. Потому что Семёнов — это был я. Артём Семёнов. Человек, который не умеет мечтать без чувства вины. Поэтому я продолжал вкалывать, ну как умел, как мог, как получалось.

После работы я поплёлся домой. Внутри что-то теплилось. Чувство, что перемены уже близко. Я надеялся, что обрадую Олю домом. Мы вместе помечтаем. Ну и всё будет хорошо, потому что совместные мечты укрепляют даже дешёвую, никчёмную, трещащую по швам реальность.

Впрочем, реальность оказалась другой.

Когда я пришёл, в квартире был только беспорядок. Дверь шкафа открыта, пара вешалок валяется на полу. Тишина стояла звенящая, какая-то стерильная. На столе лежала записка, написанная на обрывке чека из «Пятёрочки Плюс».

«Артём, покеда.. ты не то чтоб плохой, скорее никакой. Извини, не могу тратить на тебя лучшие годы жизни. Вещи я забрала, квартиру оплатишь сам».

И в конце она подписала ещё одно слово, которое резануло её до глубины души — «надоело».

Вот так. Без сантиментов. Просто «надоело».

Я сел на табуретку в коридоре, держа её записку в руках. В голове было пусто. Я не побежал за ней, не стал звонить. Я просто провалился. В белую дыру безмолвия. Это не было больно. Это было никак. Как будто выключили звук. Я смотрел на записку и думал: «А ведь письмо про наследство пришло сегодня утром». Ирония судьбы была настолько толстой, что её можно было резать ножом.

Я остался один в пустой съёмной квартире с бесплатной мебелью, которую поставляла моя нестабильная компания, с долгами за квартиру и с письмом в телефоне, где какая-то ожившая своё тётушка оставила мне дом. Мне казалось, что вот-вот я тронусь умом. Я сидел и думал: «Интересно, а дом тоже с протекающей крышей?»

Глава 2. Никто не отписался

Наутро я почти забыл о наследстве. Реальная жизнь засосала меня, как болото — дедлайны, накладные, вечное «Семёнов, где отчёты?». Просыпаешься, идёшь на работу, читаешь письма, глотаешь кофе из автомата с привкусом пластика. К вечеру вспоминаешь, что не обедал. К ночи — что тебя бросили. Утром снова будильник. В таком режиме думать о мёртвых тётушках как-то не получается.

Но одна сцена всё-таки заставила меня вспомнить.

Обеденный перерыв. Наша «кухня» — три стола, микроволновка с подгоревшей курицей на дне и чайник, который никто никогда не мыл. И вот в этот храм уюта вплывает Инга. Сотрудница Инга, в золотой кофте. Кофта была такая, что если прищуриться, можно ослепнуть. Она села, положила ключи на стол — демонстративно, чуть-чуть со стуком — и сказала:

— Девочки, мальчики, я машину купила.

Все, конечно, заахали. Какая, сколько, в кредит или так? Инга рассказывала долго, называла цифры, которых я не запомнил, потому что смотрел в тарелку и думал, что у меня в кармане двести рублей до зарплаты.

А потом вступил Ирвин. Ирвин Крик. Да, у него такая фамилия, и да, он давно научился этим пользоваться — каждый раз, представляясь, делал паузу, чтобы человек успел удивиться.

— Да что там твоя машина, — сказал он, откидываясь на стуле. — Я дом купил.

И понеслось. Дом, участок, ипотека, ставка, «а вот я слышал, сейчас лучше брать вторичку». Потом подключилась бухгалтерия, потом кто-то из логистики вспомнил про дачу. И так по кругу, по кругу, как старая пластинка, которую никто не догадался выключить.

А потом очередь дошла до меня.

Я почувствовал это раньше, чем услышал. Сидишь, и вдруг воздух становится плотнее, все взгляды медленно поворачиваются в твою сторону. Инга посмотрела на меня поверх своей золотой кофты:

— Артём, а у тебя что нового?

Я сделал вид, что очень занят. Уткнулся глазами в компьютер, настойчиво, как будто там открывался портал в другую вселенную. Даже нажал пару клавиш, чтобы выглядело убедительно.

— Да. Работы много.

Но Инга была не из тех, кто отступает.

— А из личного?

Вот тут я мог бы сказать. Что меня бросила девушка. Что пришёл домой, а на столе записка на обрывке чека из «Пятёрочки Плюс». Что единственное наследство за последние годы — от женщины, которую я даже не помню.

Я почти сказал. Честно. Открыл рот и подумал: а почему бы и нет? Пусть знают, какой я неудачник.

Но вместо этого услышал собственный голос:

— Да так. Ничего особенного.

Потому что я знал, что будет дальше. Я слишком хорошо знал этот сценарий. Кто-нибудь обязательно спросит — с искренним участием, а может, и без:

— А что ты ей не додавал?

И я бы ответил. Просто, как ноготь дракона:

— Всего.

Додавал бы всего. Себя другого. Другую жизнь. Дом, о котором она говорила. Уверенность, которой у меня никогда не было. Всё, чего у меня не было и, честно говоря, никогда бы и не появилось.

Я молчал. И вопрос, который никто не задал, всё равно повис в воздухе — как подгоревшая курица в микроволновке.

И вот тогда я опять зациклился на наследстве. Раньше это была просто мысль, а теперь — заноза. А вдруг. Ну правда, везёт же людям. Вдруг всё реально. Хотя я слабо в это верил. Очень слабо. Но что-то во мне щёлкнуло — остаток дня я провёл как в тумане и дважды перепутал накладные.

Мне надо было сменить обстановку. Потому что так я больше не мог. Надвигались выходные, а я знал себя слишком хорошо: буду сидеть в квартире, смотреть в стену и тосковать об Оле. Этого мне не хотелось. Хотя, если честно, именно этого и хотелось, просто я не хотел себе в этом признаваться.

Я тосковал. И заходил в её социальную сеть. Сначала раз в день. Потом два. Потом ловил себя на том, что открываю её страницу в очереди в столовой, на встрече с начальством и даже в туалете. Новые фотографии появлялись редко, но каждая была как удар под дых. Вот она в кафе. Вот с подругой. Вот с каким-то парнем, который, судя по позе, чувствовал себя очень уверенно.

Что примечательно — она не отписалась от меня. Я проверял. Трижды.

И тогда я решил действовать. Вот сейчас, думал я, как выложу фотки с новым домом — и она сразу поймёт, что потеряла. Она увидит, что я не просто Артём, который читает чужие письма. Я — Артём, владелец недвижимости. Тогда она задумается. Тогда она напишет. Тогда она, может быть, даже захочет вернуться.

Я понимал, что это глупо. Детский сад. Что человек, который уходит, не возвращается из-за фотографии в ленте.

Но всё равно решил действовать. Главное, чтобы дом оказался домом. В крайнем случае, можно сфотографироваться и с чужим — никто проверять не будет. Социальная сеть стерпит всё. Она и не такое терпела.

Наступило утро субботы. Я проснулся раньше будильника, что случается со мной примерно раз в год, и лежал, глядя в потолок, минут двадцать. Потом взял телефон.

Я ещё раз проверил письмо. Боялся к нему прикасаться, как будто от одного касания оно могло рассыпаться и оказаться туфтой. Но там был адрес. Настоящий адрес, с улицей, домом и квартирой. Был код домофона. Был телефон нотариуса. Всё было, как у людей.

Я забил адрес в поисковик. Карта показала точку где-то в области — часа полтора на электричке, а потом ещё автобусом. Я увеличил снимок со спутника: маленький дом, окружённый деревьями, и участок, поросший чем-то зелёным. Спутник врал, конечно. Спутник всегда всё приукрашивает.

Потом я долго смотрел на номер нотариуса. Ну что звонить в субботу? Никто не ответит. Люди отдыхают, пьют кофе, гуляют в парках. Я положил телефон. Взял снова. Отложил. Взял.

И набрал.

Странно, но мне ответили быстро. Довольно молодой женский голос, без сонности и без раздражения:

— Да-да. Вы можете вступить в права, когда захотите. Дом ваш. Документы ваши.

Я не сразу понял, что говорю с нотариусом. Почему-то представлял женщину лет шестидесяти, в очках, с папкой. А тут был голос, которому не больше тридцати. И говорил он со мной так, будто речь шла о продлении подписки на что-то незначительное.

Я уточнил, точно ли это не ошибка. Она сказала, что нет. Точно ли это мне. Сказала, что да. Спросил, что взять с собой. Она перечислила, я не запомнил, попросил повторить, и она повторила — не вздохнув и не сказав ни одного лишнего слова.

Я повесил трубку и присел на стул.

Стул был старый, шаткий, с одной ножкой, которая всегда грозилась отвалиться. Я сидел на нём и смотрел на телефон. Неужели всё так реально? Неужели там, в полутора часах от меня, стоит дом, который теперь мой? Неужели я, Артём Семёнов, человек без амбиций и без девушки, теперь владелец чего-то?

В голове было шумно. И в этом шуме очень отчётливо прозвучал голос Оли: «ты не то чтоб плохой, скорее никакой».

Я встал. Пора было выдвигаться.

Честно говоря, у меня была старая развалюха. Такая, что я не ездил на ней месяцами, потому что боялся. Прогнившее дно, которое я каждый раз обещал починить и каждый раз не чинил. Аккумулятор, садившийся от одного взгляда. Я даже не был уверен, что она заведётся. Боялся ехать — вдруг заглохнет по пути, и останусь стоять на трассе с поднятым капотом и чувством глубокого стыда.

А ремонтировать было не на что. Денег не хватало бы даже на бензин туда и обратно.

Я стоял в коридоре, смотрел на ключи и думал: может, электричка? Может, лучше электричка?

Но ключи я всё-таки взял.

Потому что если я собирался изменить свою жизнь, начинать надо было не с фотографии в социальной сети. Начинать надо было с того, чтобы сесть в развалюху и доехат

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.