Пропавшая невеста

Глава 1

День был тогда, как сейчас помню – 31 мая, хмурый такой, неоднозначный. Не то чтоб совсем никчемный, скорее пасмурно-безобидный. В такие дни просыпаешься и понимаешь, что ничего не произойдет, ни плохого, ни хорошего. По крайне мере он казался таким.

Обычно такие дни я использую для бытовых нужд и планирования: составить список покупок, рассчитать расходы на ближайший месяц. Поэтому едва проснувшись и слегка перекусив эклерами, которые остались со вчерашнего дня, я принялся планировать дела на месяц грядущий, как вдруг вспомнил, что один из моих друзей приглашал меня на вечеринку по случаю надвигающейся, как стихийное бедствие, свадьбы.

Я не любитель таких вечеринок, именуемых мальчишниками. Я давно вышел из того возраста, когда еще веришь, что там можно будет оторваться без вреда для репутации и синяков под глазами на следующее утро. Последнее меня смущало больше всего. Но кодекс чести, верность дружбе, а также желание выпить в компании старых друзей заставляли меня медлить с ответом. Удивительно, но именно в этот самый момент мой телефон зазвонил, и это был не кто иной, как Рэй. Да, тот самый, на которого надвигалась женитьба. Я подумал, что сейчас скажу ему лично. Но всё вышло иначе. Этот звонок послужил началом нового дела, которому впоследсвии моя бывшая жена дала название «Дедлайн смерти свадьбы для Нади», я же просто именовал его делом о пропавшей невесте.

Привет всем, меня зовут Питер Блэкт, я – частный детектив, который вместе со своей бывшей женой Лиззи распутывает самые разные преступления. Мистер и Миссис Блэкт выведут на чистую воду даже того, кто уже решил, что отмылся.

У Рэя были темные волосы и синие глаза. Если бы он не стал врачом, то вполне бы мог стать моделью, но его туда не тянуло. Он в отличие от Нади любил занимать спортом, у него было подкаченное тело. А еще он питал страть к гонкам и гоночным машинам, но сесть за руль и поучастовать в соревнованиях так и не решился. Я помню, что когда он только начал встречаться Надей, а было это давно, все считали это мимолетным увлечением, потому что они выглдели по-разному, как будто из разных наборов. Тогда эта разница между ними сильно бросалась в глаза, но за десять лет эта разница стерлась. Рэй хоть и по-прежнему хорошо выглядел, но всё же набрал вес, а Надя почти не изменилась за это время.

После звонка Рэй немедленно приехал ко мне. Он взволнованно ходил по комнате, тряс руками, и ничего толком не мог сказать, кроме того, что она пропала. Она – это его невеста, Надя. Они жили вместе уже больше десяти лет, и каждый год хотели пожениться, но всё время откладывали эту затею. Теперь же, когда торжество было назначено на 10 июня, а гости приглашены, невеста исчезает в неизвестном направлении, ничего не объяснив.

– Ты уже заявил в полицию? – спросил я.

Он кивнул. Рэй находился в таком замешательстве, что не мог связно говорить, а когда вопросы задавал ему я, то он отвечал односложно, как будто боялся сказать лишнее слово.

– Ты уверен, что это не "синдром сбежавшей невесты"? – спросил я.

Он остановился, с ужасом посмотрел на меня и сказал:

– Да, я уверен.

Я вздохнул. Нелегко быть детективом и задавать неудобные вопросы тому, кого ты знаешь с самого детства. Честно, я не хотел заниматься этим делом, потому что боялся быть необъективным, но Рэй очень просил заняться расследованием. Он почему-то был уверен, что только я смогу помочь ему найти Надю. Я не люблю связываться со своими друзьями как детектив, потому что тут же встаёт вопрос: а насколько хорошо ты знаешь своих знакомых? И расследование может поставить крест на всём, в том числе и на дружбе.

***

Разумеется, с Надей, как и с любым человеком, могло произойти всё, что угодно. Полиция уже вовсю искала Надю. Но я интуитивно предполагал, что это дело не настолько прозрачно, насколько может показаться с первого взгляда. Обычно я рисую, чтобы успокоиться и настроиться на нужный лад, но в этот раз мне даже это не помогало. Я был знаком с Надей, но не сильно, так бывает, когда ты приветствуешь женщину кивком только потому, что она подруга твоего друга. Да и с Рэем за последние десять лет я виделс нечасто. В основном мы переписывались, поздравляли друг друга с Рождеством, и иногда вспоминали друг о друге в дни наших рождений.

Надя была холодноватой брюнеткой, очень сдержанной, малоразговорчивой. Она была не особо компанейской, но про нее точно нельзя было сказать, что она рождена быть домашней клушей. К своим сорока годам, а она была лет на восемь постарше своего будущего мужа, она успела добиться многого. Например, сумела открыть несколько фитнес-клубов, притом что органически не выносила спорт и всё, что с ним связано. Она просто любила деньги и прибыль, и за это ее не любили многие. Но Рэй ее обожал абсолютно.

У Нади была еще одна черта, которая меня настораживала ла как частного детектива. Наверное, это была моя профессиональная деформация, но в Надя была пеерсоной подозрительной, было в ней что-то отталкивающее, поэтому в компаниях ее не любили. Она была внешне слишком невозмутима, и при этом своих мыслей и планов у нее было достаточно. Она, как танк, медленно и верно двигалась к своим целям, не делая ни одного лишнего движения. Если бы в доме упала и разбилась стеклянная ваза или взорвалась лампочка, то Надя была бы последним человеком кто бы показал свои истинные эмоции. Често говоря, я побаиваюсь таких тихушных людей, но в этом деле именно она стала жертвой.

Я вообще не помню его ни с кем, кроме этой женщины. Я помню, что однажды мы встретились с ним в клубе, где отдыхали в компании общих друзей. Среди нашей тусовки было несколько привлекательных женщин, которые звонко смеялись и шутили. А он был настолько увлечен своей Надей, что даже когда ее не было рядом, боялся смотреть на других. Он не флиртовал, не общался, как будто боялся скомпрометировать себя излишним общением. Я не особо придавал этому значение, до тех пор, пока одна из девушек, яркая брюнетка не подошла к нему сделать селфи, а он очень быстро отсел от нее, а потом скрылся в неизвестном направлении. Он даже не подошёл попрощаться с нами, ушел по-английски. Тогда я подумал о том, что должно быть его подруга жизни патологически ревнива. Этот момент отчетливо врезался в мою память.

У меня сложилось такое ощущение, что он пытался дотянуться до ее уровня, но когда понял, то не дотягивает, то попытался компенсировать это подчекнутой верностью. Это был его вклад в отношения, которые должны на ем-то держаться. Впрочем, вряд ли кто-то бы мог сказать о том, что Надя это не ценила. Она всегда была очень щедра, он ездил на дорогих машинах и хорошо отдыхал за ее счёт. Они планировали обзавестись потомством, но постоянно откладывали это дело, как и свадьбу, потому что Надя не хотела рожать сама. Об этом мне когда-то сказала Лиззи. Лиззи сказала, что Надя просила дать ей телефончик хорошего психотерапевта, чтобы попытаться справиться со своими страхами по поводу материнства.

Когда Рэй уехал, то я понял, что мне нужно подумать и взглянул на свой черный письменный стол. На нем не было ни пылинки. Идельно ровная гладкая поверность. Прежде чем сесть за него, я обычно провожу рукой по этой гладкой поверхности, это меня дисциплинирует. На самом деле думать, размышлять о деле можно везде, мысль найдет тебя где-то угодно, даже в сортире. Но только за письменным столом ты думаешь под присмотром своей совести. Ни шагу с места, думать так думать, работать так работать. Именно поэтому, чтобы сбавить градус напряжённости, за столом я часто рисую. Рисую и думаю. Я сажусь за стол и намеренно создаю себе такие условия, в которых я чувствую себя не очень комфортно. Выйти из зоны комфорта – это не только расширить свои границы, но и войти в чужую зону комфорта, например, в зону комфорта преступника.

Но сейчас я не понимал: имеет ли вообще место преступление. Может быть, Надя просто взяла паузу и уехала, чтобы подумать? Мне предстояло ответить на этот вопрос и разобраться со своими мысляит. Чтобы войти в ситуацию, я решил немного порисовать остро заточенными карандашами. Мне нравятся их мерные движения по бумаге, этот звук настраивает меня на нужный лад. Думаю, это похоже на медитацию. Но в этот раз мне этого не удалось сделать, потому что едва я прикоснулся рукой к гладкому, вычищенному до блеска столу, как увидел через окно, что подъезжает к моему дому Лиззи.

Лиззи – моя бывшая жена и мой напарник, детектив, с которым мы одно целое. Я отвлеклся на ее новый автомобиль. Лиззи сказала, что выбирала себе автомобиль под цвет глаз. Самое удивительное, что ее глаза часто меняли цвет в зависимости от освещения. И машины она тоже часто меняла, благо дела у нас шли довольно неплохо, и она могла себе это позволить. На этот раз ее машина была изумрудно-зелёного цвета. Что ж, ей шел этот цвет, не спорю.

Питер говорит про меня, что я могу до смерти закормить кого угодно, и ещё он очень удивляется, как при таком пристрастии к приготовлению пищи, мне удается быть в такой спортивной форме. Бедный мой бывший муж, что я могу сказать. Он даже не понимает, что я люблю кормить его и вообще всех, чтобы не есть самой.

Вот покормишь кого-нибудь – как душу отведешь, и даже самой есть уже и не хочется. Сегодня с утра я захотела креветок в чесночном соусе, и что же? Пожарила креветки, замариновала, потом их в контейнер – и к Питеру. Ешь, дорогой! Главное, чтоб я не ела, у меня со школы талия 62 сантиметра, и лишнего сантиметра мне не надо. Но в этот раз было иначе, уже выходя из своей новой машины с контейнером в руках, я поняла, что нахожусь в слишком хорошем настроении. А для меня слишком хорошее настроение – это первый звоночек того, что вот-вот его кто-то испортит. Так и вышло.

– Питер, ты здесь? – зайдя к нему в дом, спросила я.

С Питером мы давно в разводе, у каждого своя жизнь, но мы часто видимся, а часто и живём под одной крышей, особенно когда работаем над каким-нибудь делом. Это очень удобно. Хотя наши дома находятся не так уж далеко друг от друга, но всё же иногда лучше не тратить время на дорогу.

– Я здесь! – не сразу отозвался Питер, а потом спустился со второго этажа весь погруженный в свои мысли.

– Что-то случилось? – спросила я в растерянности, прежде чем поставить ещё теплый контейнер с креветками на кухонный стол.

Он так пронзительно посмотрел на меня, что я всё поняла без слов.

Мы с Питером, хоть и были в разводе, но нас объединяла страсть, страсть к расследованиям. У нас разные характеры, нам сложно было жить в браке, но мы должны были встретиться, чтобы помогать людям, наказывать зло и восстанавливать справедливость.

Глава 2

Я был рад видеть Лиззи. Мне захотелось кинуться к ней в объятья, но дистанция – наше всё. Поэтому я просто спустился с лестницы и пожал ей по-отечески руку.

– Что ты привезла? – посмотрел я на контейнер с креветками.

– А ты что, не видишь? – посмотрела она на меня с укоризной.

Конечно, я видел, но должен был немного потянуть время, чтобы понять, как ей сообщить о новом деле с участием наших общих знакомых. Но я ничего не нашел лучше, как сказать ей об этом прямо.

– Надя Дарх пропала, – сказал сдержанно я. – Не думаю, что это свадебный синдром. Дело серьезное, – покачал я головой, пытаясь сохранить самообладание.

Я думал, что Лиззи сейчас начнет причитать, говорить много лишних слов, пускаться в ненужные эмоции. Но моя бывшая жена была детективом старой закалки, поэтому она молча взяла свой телефон, посмотрела на время, немного подумала и сказала:

– Я думаю, что нам нужно заняться этим делом прямо сейчас. Ты уверен, что справимся?

Она учитывала личный момент, что мы знали эту пару и даже были дружны, а эмоции всегда искажают ситуацию, заставляют мыслить предвзято. Это может помешать расследованию.

– Меня попросил об этом Рэй. Он приезжал, – коротко сказал я.

Лиззи понимающе кивнула, а потом мы с ней сели за стол, что упорядочить ту скудную информацию, которая на данный момент времени имелась у нас.

***

Когда пропадает человек, исчезает в неизвестном направлении, то всегда есть шанс, что он это сделал по своей воле. Мы старательно пытались обдумать этот вопрос вместе с Лиззи. Лиззи сказала, что не понимает, почему по прошествии десяти лет совместной жизни с Рэем Надя решила исчезнуть перед свадьбой. Я этого не понимал тоже. Мы пытались мыслить логически, но ничего не получалось из-за недостатка данных.

Рэй мне сказал, что это дело поручили старшему сержанту Брэду Брауну. Я неплохо его знал, мы часто с ним общались, обмениваясь информацией. Поэтому я, не теряя времени, набрал его номер, но и здесь меня ждало разочарование, потому что Браун не взял трубку. Возникла пауза, в которую мы с Лиззи синхронно вздохнули. Есть такой период в расследовании, обычно он бывает в самом начале работы над каким-либо делом, это когда тебе кажется, что все обстоятельства против тебя. Поэтому я всегда стараюсь к нему отнестись по-философски. Поэтому мы молчали.

Я смотрел на Лиззи, Лиззи смотрела на меня, а потом мы вместе, сидя за кухонных столом, молча смотрели на контейнер с креветками. Есть не хотелось никому. Лиззи что-то недовольно буркнула себе по нос, а я отвлекся от нее и посмотрел в окно, чувствуя, что в моей голове пустота. Я успокаивал себя тем, что з меня вот-вот посетит гениальная идея, которая всё прояснит. Но единственная идея, которая пришла ко мне в голову, сводилась к тому, что было бы неплохо подстричь газон. Я видел его из окна, и он сильней, чем обычно, раздражал меня своей неровностью.

– Я пойду стричь газон, – сказал я Лиззи. – А ты можешь съездить домой за своими вещами. Я чувствую, что это дело затянется надолго, – пессимистично сказал я.

***

Надо отдать должное газонокосилке, она работала хорошо, а ее звук заглушал мои мысли. Это было мне на руку, потому что гнет моих мыслей, ни на чём не основанных, выводил меня из себя. Пока я прохаживался с газонокосилкой вокруг моего двухэтажного дома, в моей памяти всплывали фрагменты, связанные с Надей.

Просто удивительно, хотя я детектив и для меня ничего не должно быть удивительного, но Надя – последняя, кого бы я мог представить в качестве жертвы. Всегда сдержанная, рассудительная, хваткая, не произносящая ни одного лишнего слова. Если бы мы общались в компании, то подавляющее большинство из нас не заметило ее вовсе, потому что она умела существовать незаметно для окружающих. А если она и вставляла свое словцо в разговор, то оно тоже было обычным, ничем не примечательным, оттого и не запоминалось. С ней больше общалась Лиззи, чем я. Они не были большими подругами, потому что у Нади не могло быть подруг, но они иногда встречались в супермаркетах, по-приятельски общались на разные темы. Лиззи всегда умела расположить к себе людей, даже таких закрытых, как Надя.

"Надя, где ты? Что случилось? – мысленно обратился я к ней, хотя и понимал всю глупость своего намерения". Я иногда так делаю, когда рисую за своим письменным столом, мои рисунки мне помогают. Когда сознание пребывание в неведении, подсознание ему помогает, в моем случае эта помщь была связана с рисованием. Но в этот раз откликнулось не подсознание, а телефон, который лежал в моем кармане. Он зазвонил, вибрируя на моем спортивном бедре.

Я решил, что это хороший знак, тем более, что звонил Брэд Браун.

– Что скажешь, дружище, – сразу сказал я, потому что он наверняка уже понял, каким делом интересовался я.

– Привет, – сухо сказал в трубку он. – Ты по поводу Нади Дарх?

– Ну конечно, – ответил я, и наконец выключил газонокосилку.

Я знал, что Брэд Браун рад меня слышать, потому что без меня он бы не мог раскрыть и половины тех дел, которые были раскрыты, благодаря моему содействию, то есть нашему содейсвию с Лиззи.

Я слышал, как Брэд напрягся, что ему было свойственно, поэтому приготовился услышать тревожные новости.

– Сейчас допрашиваем свидетелей по этому делю, и, думаю, что у нас есть подозреваемый.

Я замер. "Вот так дела, – подумал я. – Пока мы с Лиззи не знаем, что делать, у них уже есть подозреваемый".

– Кто, Рэй? – спросил я, потому что чаще всего подозреваемыми становятся люди, которые имеют прямое отношение к жертве, например, состоят с ней в отношениях.

– Нет, – ответил мне Брэд Браун. – Это Дэвид Стэп. Мы его допрашивали сеодня, пока как свидетеля.

Брэд Браун был хорошим старшим сержантом, но он славился поспешностью формулировок и действий. Как оказалось, Дэвид Стэп сам пришел к ним и рассказал, что у них с Надей была любовная связь, которая длилась уже больше года. Кроме того, он был последним, кто видел ее, поэтому для Брауна он сразу стал подозреваемым.

***

Мысли родились в моей голове похлеще пчёл в улье, и каждая норовила ужалить. Голова пухла, звук заново включенной газонокосилки больше не спасал. Мне захотелось рассказать Лиззи о звонке Брауна. Я снова выключил газонокосилку и поспешил в дом, надеясь, что Лиззи еще не уехала. Когда я вошел в дом, то она лежала на диване с пультом в руке и пялилась в телевизор, совершенно не вникая в происходящее на экране. Это был ее способ отвлечься.

Лиззи изобразила сильное удивление, когда я ей сказал о любовнике Нади, а потом вдруг сказала:

– Ну что ж, этого стоило ожидать, я так и знала.

"Ох уж эти женщины, и всё-то они знают, – подумал я и улыбнулся".

– А если знала, то почему сразу не сказала? – спросил я.

– Я не это хотела сказать, – произнесла задумчиво Лиззи. – Просто их союз выглядел уж слишком идеально. Ну не могут два человека вот так жить десять лет подряд, и чтобы прямо совсем тихо было. Обязательно найдутся скелеты в шкафу.

***

То, что Надя встречалась с Дэвидом Стэпом, можно было вычислить очень легко. Удивительно, что Рэй об этом не знал. Хотя не знал ли? Эта связь Нади с Дэвидом проявлялась во многих деталях, о которых уже узнала полиция. Она была настолько на поверхности, что в принципе любой об этом мог бы узнать без особого труда. но просто никто не интересовался.

Дэвид Стэп был тренером в одном из фитнес-клубов Нади, а потом вдруг стал ее помощником, фактически правой рукой, ее заместителем. Все, кто работал с Надей, не могли не догадываться, что они в отношениях. Он подвозил ее до дома, был ее личным водителем, а на прощание целовал в щеку. Камеры наружного наблюдения запечатлели, как он подвозит ее до дома в тот вечер, после которого ее уже никто не видел. По сути он был последним, кто видел ее перед исчезновением, поэтому в глазах полиции он становился подозреваемым номер один. Но мои глаза, помноженные на глаза Лиззи, видели немного иначе.

***

Я был уверен, что Рэй знал о романе своей будущей жены. У меня на этот счёт не было никаких сомнений. Когда люди не могут пожениться десять лет, а потом невеста исчезает перед свадьбой – на это может быть только одна причина: кому-то эта свадьба невыгодна. Других причин не следовало искать. Однако позиция Рэя стала более чем подозрительна. вначале он перестал отвечать на звонки, а потом пытался уверить всех, что его жена болела депрессией из-за постоянно ухудшающегося зрения. Рэй был окулист, он сам выписывал Наде очки и следил за состоянием ее здоровья. А поскольку машина Нади пропала вместе с самой Надей, он утверждал, что скорее всего произошел несчастный случай.

Я не знаю, в каком состоянии были глаза Нади, но Рэй был не в лучшей форме. Он выдавал одну версию за другой, и все они были относительно нелепы. Я даже подумал: а не сошел ли он с ума, потому что он и сам стал жаловаться на головные боли, бессонницу и странные видения.

Конечно, он был подозрителен, но у него было железное алиби. Последние несколько дней перед исчезновением своей будущей жены он провел в своем доме, в котором яблоку негде было упасть от рабочих, которые занимались подготовкой дома к торжеству. И они все могли подтвердить его присутствие, и подтверждали его, давая Рэю характеристику крайне дотошного человека, который постоянно все проверял и перепроверял и в какой-то степени даже мешал им работать из-за своего пристального внимания к мелочам. Впрочем, эту дотошность можно было списать на волнение перед свадьбой. Но я не спешил с выводами, доверие к людям – это не то, что помогает мне раскрывать преступления и вычислять преступника. У меня в голове всегда несколько вариантов, и часто они полярные.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.