Нет – это да

Часть 1. Путешествие. Глава 1. Запретный город

Запретный город заметно опустел после смерти Императора Шунь Тао. Иссякли фонтаны, заросли сады, затянулись зеленью песочные дорожки. Даже кошек стало как будто меньше. По Реке Наслаждений лодка плавала крайне редко. Хотя плавала, не без этого.

Ли Таймэну Оберлингу (или просто Таймэну, как называли его близкие) было всего девятнадцать. Он бы и рад по этой самой реке плавать, да только мать и так злится: его наложницы ей – как бельмо на глазу. С женщинами у него проблем не было: на шестнадцатилетие отец, несмотря на бурные возражения матери, купил ему пинь. Красивую, юную, нежную. Она целую неделю учила Тая любовному искусству. Он даже был близок к тому, чтобы потерять от нее голову. Впрочем, юный Император не был глупцом. Женщины продажны – он это понял очень быстро. И его первая пинь ничем не отличается от дочери садовника. Шиалла тоже была нежной и трепетной, вот только куда всё это делось, когда он сделал ее своей наложницей?

Таймэну нравилось разнообразие. Он мог себе его позволить. Отец только посмеивался, уверяя, что когда-нибудь он встретит ту единственную, кроме которой никто ему не будет нужен, но Тай ему не верил. Как вообще можно любить лишь одну женщину? Они ведь такие разные – страстные и покорные, веселые и спокойные, гладкие и мягкие. К примеру, на восемнадцатилетие послы из Ганы подарили ему темнокожую рабыню. Она во время любовных игр сопротивлялась, рычала и кусалась. К ней оказалось непросто найти подход, но он справился. Женщине требовалась сильная и уверенная рука, вот и всё. Ласковой кошечкой она так и не стала, но кошечек у него было достаточно. А черная пантера только одна.

Близняшки из Кадры тоже были хороши, особенно одновременно. У них были пушистые белые волосы до ягодиц и прозрачные зеленые глаза, а кожа была до того нежна, что на солнце покрывалась безобразными красными пятнами.

Они были такие податливые, такие нежные, ласковые, что рядом с ними Таймэн всегда терял счет времени.

Сегодня он наслаждался сразу двумя: одна из них стояла перед ним на четвереньках, отставив свой прекрасный зад, а вторая прижималась грудью к его спине и обнимала за талию, лаская. Дверь в его покои с грохотом распахнулась. На пороге стояла мать, взбешенная, сверкающая светлыми глазами. От одного ее вида близняшки взвизгнули и кубарем скатились с кровати.

– Вон отсюда обе, – негромко скомандовала Лилиана, которую не зря называли Ци – колючкой. – А ты прикройся, бесстыдник!

– Что ты себе позволяешь? – заорал Таймэн, заматывая бедра покрывалом. – Как ты посмела?

– У меня тот же вопрос. Что ТЫ себе позволяешь? Не прийти на совет гуаней… ради чего? Ты будущий император, а ведёшь себя как похотливый мальчишка!

Таймэн заметно смутился. Разумеется, он совершенно забыл про этот совет. А ведь он должен был высказать свое мнение о проекте строительства торгового тракта. Даже читал этот проект и советовался с отцом. Как вообще так получилось?

Лилиана тяжело посмотрела на сына и вышла. Она была зла настолько, что решила не затевать скандал на горячую голову. Наговорит лишнего, окончательно рассорится с Таем – и кому от этого будет легче?

Вышла в сад, глубоко дыша и пытаясь успокоиться. Ей как никогда хотелось сейчас взять хворостину и отходить глупого мальчишку так, чтобы он сидеть неделю не смог! Насколько проще ей было с младшими сыновьями! Они-то были больше похожи на Кьяна Ли – спокойные, послушные, любящие учиться.

Таймэн пошел в нее, тут никаких сомнений. Оттого и ругались они с ним всегда, оттого и любила она старшего сына больше других. Он был очень умён, но ленив и охоч до развлечений. Оставалось только надеяться, что это пройдёт, но парню уже девятнадцать, а не девять. Пора принимать самые решительные меры.

Таймэн, ощущая себя виноватым и злясь от этого – разумеется, не на себя, а на мать – натянул штаны, накинул на плечи халат и бросился вслед за ней. Он не стал ждать обвинений, и сам начал тараторить:

– Мама, ты нарушаешь все приличия! Я взрослый мужчина, а ты врываешься в мою спальню даже без стука! Я был голый, мама!

– И что я там не видела? – пожала плечами Лилиана, даже не оборачиваясь.

– Мама! Ты не имеешь права распоряжаться моими наложницами!

– Ты пока еще не император, – неожиданно холодным тоном произнёс отец, появившийся рядом. – Ты здесь пока никто. Мать имеет право.

Тай замер. Отец его был человеком мягким, голос повышал редко, никогда не ругался. Таймэн его плохо знал – отец постоянно где-то ездил. Дома заправляла мать, и уж она-то не давала никому повода усомниться в своём праве. Мать держала весь Запретный Город в ежовых рукавицах. Возражать ей осмеливался только Тай, да и то старался не перегибать палку: Лилиана могла и пощёчину влепить, не поглядев, что перед ней будущий правитель Катая. Наверное, именно ее твёрдый характер и позволял стране процветать, ее характер, да еще алмазные рудники Янгуна. Тай знал, что мать осмеливалась спорить с гуанями, и даже многомудрый Шань Тайлин всегда прислушивался к ее словам.

– Я думаю, Таймэн, что тебе стоит продолжить свое обучение за границей, – неожиданно сказала Лилиана. Она сплела пальцы с пальцами Кьяна Ли, успокаиваясь. Рядом с мужем всегда утихала любая буря в ее душе. – Выбирай: Галлия, Франкия или Степь?

Таймэн замолчал озадаченно. Во всех этих странах он бывал и теперь прекрасно понимал, какой стоит перед ним выбор. Хан Таман, канцлер Браенг или король ди Гриньон. Канцлер уже стар, хотя это скорее плюс. В Катае уважают старость. К тому же в Льене есть университет. Но кроме канцлера, в Галлии есть еще дядюшки Оберлинги, и плевать они хотели, что Таймэн почти император. Юноша содрогнулся, представив, как они его строят вдвоём. В Степи тоже, помимо хана, есть еще дед, бабушка и целая куча родни. Зато во Франкии лишь дядя Раиль, а он запомнился Таймэну рассеянным чудаком-целителем, который занимался своими больницами, а на племянника никакого внимания не обращал. К тому же во Франкии весёлые нравы и красивые женщины. Выбор очевиден, не так ли?

– Франкия, – буркнул Таймэн недовольно. Он был зол, что пришлось выбирать. – Но я все равно не понимаю…

– Ничего, – прищурилась Лилиана. – Поймёшь. Я попрошу Раиля заняться твоим воспитанием.

Тай прищурился в ответ совершенно так же. Что ж, его ждут прекрасные и свободные девушки, балы и музыкальные вечера. Пожалуй, это будет интересно – словно отпуск перед коронацией. Ха-ха, уж не думала ли мать его запугать или наказать? Глупость какая! Во Франкии ему вообще никто не указ будет! Подальше от родителей – что может быть лучше?

Настроение улучшалось с каждой минутой. Таймэн уже предвкушал это путешествие. Собрать, нет – сшить новую зимнюю одежду! Уже осень, надо поторопиться. Море, конечно, встанет не скоро, но когда на заливе лед ляжет – будет опасно плыть. Ай-яй-яй, надо торопиться. Сколько понадобится портным – неделя? Две? Еще добраться до порта. Еще само плавание. Тай уже не слушал, что говорила мать – представлял, что брать с собой.

Глава 2. Ласковая Франкия

"Дорогой братец, отправляю тебе Таймэна на перевоспитание. Он упрямый, умный и ленивый, думаю, ты понимаешь, в кого. Признаюсь в своём полном воспитательном провале. Боги, матушка наша – просто ангел, теперь я это поняла, потому что у меня столько терпения нету, сколько было у нее. Заклинаю, не давай ему спуску, я верю в твою силу. В конце концов, ты единственный, кто мог переспорить меня, так что с мальчишкой справишься. И да, нравственность у Таймэна как у мартовского кота. Не льщу себя надеждами, что беспорядочных связей удастся избежать, но хотя бы дурные болезни вовремя выявляйте.

С любовью и стыдом за сына, Лилиана"

Раиль прищурился, еще раз бегло проглядев письмо от сестры. Стало быть, племянника ему направляют! К Таймэну Раиль испытывал некоторую сентиментальную слабость – в конце концов, именно он первым принял его из рук повитухи. Письмо его озадачило: своих сыновей Раиль особо не строжил, просто с раннего детства таскал везде с собой, как это было принято в Степи, где он вырос. Считать себя каким-то авторитетом в детском воспитании он никак не мог. Но Таймэн и не ребёнок, он юноша. Каким был он, Раиль, в девятнадцать? Шесса бы сказала: самым лучшим. Но Раиль считал – дураком набитым, думающим только о двух вещах: о медицине и о том, как бы потрахаться. Видимо, Таймэн такой же. Только не целитель, водник, кажется.

Задала же Лили ему задачку! Раиль любил сложности. Слишком простой и гладкой стала в последние годы его жизнь, взбодриться не помешает. Когда этот охальник приплывает? Встретить его, что ли? Да нет, много чести. Сам доберётся. Воспитание началось, племянничек.

Весело насвистывая, Раиль отложил письмо в шкатулку с корреспонденцией и отправился на поиски супруги.

Они все же жили во дворце: так оказалось проще. Не нужно заботиться о том, что поесть. Одежду стирает прислуга. Об уборке думать не нужно. К тому же с детьми так проще. Двое сыновей Раиля, сын и дочь Маркуса Иванны учились вместе, и вместе же хулиганили и носились сейчас по дворцу, играя в степняков и, судя по крикам, в их лошадей. Пусть. Дети должны бегать.

А их родители вполне могли заняться куда более приятными вещами… К примеру, Раиль давно уговаривал Шессу родить ему дочь. Что же это – у Маркуса есть, у Карла Рюссоле целых две дочки, а у Раиля нет! Непорядок! Но Шесса была вечно занята на своей работе. У нее была в Труанне целая акушерская служба. До своей ли ей беременности, если у других женщин столько проблем? Шесса любила свою работу, Раиль любил Шессу, но собирался в ближайшее время настоять на своём; впрочем, его жена еще молода. Время у них есть.

Сегодня Шесса осталась дома, но без дела не сидела, пытаясь в его лаборатории что-то химичить.

Раиль неслышно подошёл сзади, опустил руки ей на плечи. Она подскочила от неожиданности, выплеснула отвар, который держала в руках, на стол и заорала:

– Ты что делаешь! Я же… нашёл время пугать меня!

– Не кричи на меня, – строго сказал он и, не удержавшись, запустил руки в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы.

– А ты не мешай мне работать!

– К бесу работу, – заявил целитель, сажая жену на стол и расстегивая пуговки на ее платье.

– Но Раиль! Мне нужно… что ты делаешь?

– Давай честно, Шесса, химик из тебя паршивый, – Раиль, повинуясь ее ладоням, чуть отступил. – Все, что ты можешь – только делать яды, причем из любых ингредиентов. Хотя если у тебя такой план – перетравить всех беременных женщин в Труанне, ты добьешься успеха.

– Какой же ты…

– Какой?

– Циничный! – Шесса обиженно поджала губы, притягивая его к себе за рубашку. – Нет бы помощь предложить, а он только смеется.

– Как тебе помочь, моя красавица?

– Мне нужен тот обезболивающий настой. Ну помнишь, который твой отец придумал.

– Помню. Сделаю. Но что мне за это будет?

– Хочешь, я буду посылать к тебе своих девочек с благодарностями?

– Упаси боги, – содрогнулся Раиль. – Мне только толпы беременных баб не хватало!

Раиль был бы идеальным целителем, если бы не одна проблема. Он терпеть не мог беременных женщин. К счастью, дела ему с ними иметь не приходилось – для этого у него была Шесса. Иногда требовалось и его вмешательство, но такие случаи можно было пересчитать по пальцам. Женщина в положении казалась ему безобразной: неестественно огромный живот, опухшее лицо, усталый вид, а главное – какое-то дурацкое, бессмысленно слащавое и тупое выражение лица, будто она смотрит не вокруг себя, а внутрь. Ну и характер, конечно. Все беременные – истерички, но говорить им об этом нельзя, вообще лучше не волновать.

На жену, впрочем, его нелюбовь не распространялась. Женщину, которая носила ЕГО ребенка, он не любить не мог, хотя Шесса тоже была не пряником, когда носила сыновей. Но он очень хотел еще одного ребенка и готов был терпеть любые ее капризы, только бы она согласилась. И работать над этим процессом он собирался прямо сейчас – прямо на лабораторном столе.

––

Таймэна никто не встречал на пристани, но он не слишком-то и расстроился. Уж до столицы-то он сможет добраться самостоятельно. Он наслаждался такой непривычной свободой: никаких церемоний, никаких неудобных нарядов. Только практичные штаны, сапоги и теплая куртка. Сундуки, правда, тащить некому, но блестящие монетки с отверстием посередине быстро решили этот неудобный вопрос.

Каких трудов ему стоило отделаться от обязательного сопровождения! Как он был красноречив, доказывая родителям, что вполне способен на самостоятельные действия! Он ведь практически Император – должен уже уметь преодолевать трудности, если, конечно, можно считать трудностями путешествие в лучшей каюте лучшего корабля Империи. Свита? Кормить дармоедов? Увольте! Личный слуга? Для чего? По-вашему, матушка, я не сумею сам натянуть сапоги? Или меня нужно кормить с ложечки? Охрана? Помилуйте! Инкогнито путешествовать гораздо безопаснее. Если не орать на всю Франкию – ой, смотрите, катайский Император едет, то никто и не заподозрит в скромно одетом молодом человеке Ли Таймэна Цань Оберлинга. Нет, если уж вы требуете соблюдения приличий – тогда Тай и гарем с собой берет. Да, весь. Всех девятерых своих наложниц. Гулять так гулять.

Гарем стал последней соломинкой, переломившей спину верблюду, то есть Лилиане. Она махнула рукой, утешая себя тем, что сама она в свое время вместе с Кьяном Ли проделала гораздо более сложный путь через объятый гражданской войной Катай, и ничего, справилась. А Таймэн все же мужчина, хоть и юный. И боевыми искусствами он никогда не пренебрегал, с ним Кьян всегда, когда был дома, тренировался – Тай был хорош в бою на катанах, и в рукопашном совсем не плох.

Таймэн хохотал от радости, стоя на носу корабля: наконец-то он свободен! Впрочем, весело ему было недолго, через несколько часов его свалила морская болезнь, и оставшиеся три дня плавания он провел в своей каюте в компании фарфоровой ночной вазы.

Оттого он был вдвойне счастлив, сходя на гостеприимный берег Франкии и вдыхая сладкий запах… кхе-кхе… гниющих водорослей и прелой листвы: побледневший и пошатывающийся от слабости. Краем глаза заметил, что Линь Ор, верный помощник его отца, тоже соскользнул с корабля, и усмехнулся. Разумеется, отец не отпустил его без присмотра, но Линь Ор – мировой старик. Лишнего отцу не доложит, вмешиваться ни во что не будет, пока не сочтет, что Императору угрожает что-то, с чем он не сможет справиться. В общем, пусть будет где-то там, на горизонте. Наверное, так даже спокойнее, и ему, и родителям. Таймэн прекрасно понимал, что он не бессмертен и не всемогущ, а вот Линь Ор, некогда один из самых успешных членов гильдии убийц Катая, судя по ходящим про него небылицам, и бессмертен, и всемогущ.

Тай был страшно голоден – он решил не торопиться и немного отдохнуть в первом же постоялом дворе. Документы у него были, разумеется, не совсем истинные, но и не фальшивые: судя по ним, он был племянником господина Раиля Кимака, самого известного целителя Катая, главы целого Медицинского Департамента Франкии (ага, надо учитывать – в Катае гильдии, во Франкии – департаменты. В Галлии, к слову, Службы). Это родство, как оказалось, открывало такие перспективы – дух захватывало. Его готовы были носить на руках. Таймэн даже немного ревновал: как же здесь обожали дядюшку Раиля, если отсвет от этой любви накрыл и самого путешественника с головой? Ему бесплатно предоставили лучшую комнату, а прехорошенькая дочка хозяина так на него смотрела, что он понял: гарем бы ему существенно осложнил жизнь. Зачем таскать с собой уже поднадоевших женщин, если на месте полно красавиц, жаждущих разделить с ним ложе?

Словом, Франкия юноше нравилась чрезвычайно, и неторопливое путешествие по первому снегу было познавательным и полным удовольствий. Он немного сожалел о том, что Франкия раза в два меньше, чем Катай по территории, да и передвигаться здесь теперь было удобнее на мобиле. На лошади вышло бы дольше, а тут – меньше недели, и он в столице.

Города здесь крупнее, чем в Катае, и пахотных земель гораздо меньше, но страна, конечно, богаче. И люди живут привольнее – дама-то какие: даже в деревнях большие, прочные. Впрочем, и нищета встречается, но именно как отбросы общества, а не как основной класс. Таймэн специально останавливался на постой и в маленьких деревнях, и в городках – чистых, словно с картинки, и гулял по улицам, знакомясь с людьми. Когда спрашивали, кто он такой, отвечал – торговец. Едет в столицу для заключения договоров. И ведь не врал: Шань Тайлин напоследок потратил несколько часов своего драгоценного времени на глупого недоимператора, объясняя ему, почему надо добиться пересмотра цен на шелк – должен же Таймэн хоть какую-то пользу принести отечеству!

Они все (гуани, разумеется) считали Тая глупым ленивым мальчишкой, а он их не переубеждал. Так проще. Ленивый – да. Глупый – не правда. Уже тот факт, что Таймэн не пытался их ни в чем убедить, говорил о его разумности. Рано. Чем меньше они его знают – тем больший их ждет сюрприз после второго совершеннолетия Императора.

Глава 3. Мэй

В столице уже лежал снег, белый и пушистый, и город казался чистым и приветливым. Он кружился крупными хлопьями, заглушая звуки вокруг.

В королевский дворец Таймэн не спешил. Он долго гулял вокруг него, осматриваясь, подмечая его слабые стороны. Если вдруг случится война – взять его будет парой пустяков. Стены невысокие, решетки скорее декоративные, чем действительно защищающие от чего-то. Разумеется, вражеской армии придется пройти через всю страну, чтобы завоевать столицу, но это было маловероятно. Зато, если вдруг случится гражданская война, здесь все запылает так, что любо-дорого. В Катае своя богатая история гражданских войн. Таймэну она не нравится, он постарается сделать всё, чтобы не допустить подобного во время своего правления.

Покачал головой: надо же, какие у него бывают мысли – аж гордиться можно, и прошел к парадному входу. Там показал гвардейцам свои бумаги и был препровожден к другим дверям, менее пафосным. Ну правильно, кто он такой-то? Какой-то племянник какого-то Раиля Кимака, не катайский Император же. Нечего для всякого сброда парадный вход открывать. Зашел в холл, огляделся: все кругом камерное какое-то. Ни высокого пространства, ни колонн, ни золота. Пол обычный мраморный, без узорной кладки, стены деревом отделаны, ковры везде. Скромно живет франкийский император… в смысле, король.

Долго разглядывать обстановку ему не дали: мимо Таймэна пронесся вихрь, вслед за которым послышался крик:

– Самюэль ди Гриньон, стоять! А ну стоять, кому я сказала! Ох, погоди у меня!

С лестницы вниз бежала женщина… или девушка, не разобрать. Распущенные чёрные волосы плескались волной – это всё, что Тай успел заметить. Тело среагировало как-то само собой. Он шагнул в сторону лестницы, ловя девушку в свои объятия. Она врезалась в него с такой силой, что он едва устоял на ногах. Его окутало шлейфом ее запаха: жасмин, сандал и еще какая-то пряность.

– Ах, простите, господин, – отпрянула девушка, неловко приглаживая волосы. – Простите, простите, простите!

Таймэн замер, удерживая ее за плечи. Последнее, что он ожидал здесь увидеть – это катаянку. Ну, или наполовину катаянку, если точнее. Восточный разрез больших глаз, нежная фарфоровая кожа, маленькие, но пухлые губки… Молоденькая, не старше двадцати, тоненькая, высокая – почти вровень с ним. Таймэн был на полголовы ниже своего высокого отца, но никогда не считал это недостатком. А сейчас ему бы хотелось быть чуть выше, потому что франкийцы все высокие. И девочка эта слишком высокая для катаянок.

– Отпустите меня, – шёпотом потребовала красавица, не решаясь вырываться. – Я спешу.

– Не отпущу, пока вы не скажете, как вас зовут, прекрасное виденье.

– Мэй. Меня зовут Мэй Цвенг.

– Прекрасная? Да, тебе подходит. Я угадал, значит, – Таймэн осторожно убрал волосы от ее лица.

– Пусти… те!

– Разве я держу тебя? – удивился юноша.

Мэй внезапно осознала, что он и вправду больше не держит ее, только прикасается к ее волосам, слабо пискнула и, подобрав юбки, побежала прочь. Щеки пылали. Какой позор! Как он на нее смотрел! Почему он так смотрел? Почему она сказала свое имя, а он не представился? Какой стыд, боги! Увидела красивого парня и растаяла как снег на солнце!

Кстати, о снеге: надо было пальто накинуть, прежде чем выбегать на улицу.

Снежок, ударивший ее в шею, противно стек под воротник. Мэй поморщилась и скрипнула зубами.

– Ну погоди у меня, звереныш, – крикнула она. – Я отомщу! И за горжетку, и за сорванный урок, и за это тоже!

Под издевательский мальчишечий смех Мэй гордо вернулась во дворец, впрочем, сначала осторожно поглядев, не было ли в холле этого… красивого. Интересно, кто он такой? Степняк? Нет, скорее катаец. Мэй не могла не испытывать интереса к катайцам хотя бы потому, что мать у нее была из Катая. И тётя Шесса тоже катаянка, а она очень интересная женщина.

С матерью Мэй не ладила. Слишком мало Оюми уделяла внимания своим детям. Ей они были неинтересны. Если сын еще хоть немного удостаивался материнской заботы – в Катае всегда больше ценились сыновья – то дочь Оюми почти не замечала. Конечно, у Мэй были и няньки, и учителя, и лучшая одежда, и вообще все, что можно было купить за деньги. Но любви материнской не было, да и не больно-то она была ей нужна.

Правда, когда Мэй начала расти не только ввысь, но и в стратегически важных местах, Оюми попыталась было преподать ей несколько уроков любовной науки, но Мэй здесь встала на дыбы. Она заявила матери, что никаких дел с мужчинами иметь не хочет (нет, с женщинами тоже не хочет) и вообще уйдет в монастырь Пресветлой. Мать настаивать не стала, предоставив Мэй своим книгам, а два года назад и вовсе уехала из Франкии вместе с отцом и братом.

Мэй уезжать отказалась. Совершеннолетней по франкским законам она стала в шестнадцать, а значит, сама могла распоряжаться своей судьбой. Почему она должна куда-то ехать из своего любимого дома? Здесь она чувствовала себя нужной: учила юных принцев галлийскому, славскому и катайскому, переводила на франкский медицинские книги и систематизировала записи Раиля. Сама она разговаривала на нескольких языках, немного знала математику, химию и естествознание. Мэй нравилось учиться, она ладила с детьми и была очень терпелива.

Франкию она любила всем сердцем, несмотря на фривольные нравы. А еще (и это был ее самый большой секрет) она очень любила театр.

Разумеется, отец бы ее увёз насильно, если бы узнал, что дочь лорда Цвенга играет в театре. Поэтому он не узнал. Да никто не знал. Потому что роли у нее были незначительные, вроде третьей служанки в четвёртом ряду. Теперь она была рада своим навыкам, потому что оказалось, что этот парень с красивыми раскосыми глазами оказался племянником дяди Раиля.

Мэй достаточно знала о катайском дворе, чтобы сразу догадаться – боги! Катайский император! Пусть пока номинальный – но император же! Сегодня он только символ, а в двадцать пять, после второго совершеннолетия, станет абсолютным владыкой немаленькой страны. Он страшный. Мэй рядом с ним отчаянно робела, особенно, когда Таймэн нарядился в традиционный катайский костюм, расшитый золотыми драконами, и сделался прекрасным и величественным.

Мэй искренне восхищалась этим юным красавцем (а император был на год младше ее), во всяком случае, пока он не открыл рот и не сделал ей абсолютно недвусмысленное предложение стать его любовницей на время пребывания во Франкии.

– Что, простите? – выдавила она из себя, отчаянно надеясь, что ослышалась.

– Мне нужна женщина, Мэй. Ты красивая. Ты мне понравилась. Я щедрый, соглашайся, – он смотрел на нее со снисходительной улыбкой.

Мэй огляделась вокруг – боги, только бы никто этого не слышал! Но людям не было дело до скромной гувернантки королевских детей, хотя на катайца дамы, разумеется, бросали пристальные и многозначительные взгляды. К счастью, все были заняты своими делами, а музыканты играли громко: с двух шагов и не расслышишь, что ей такого говорит этот мерзкий мальчишка.

– Я не буду вашей любовницей, – с негодованием воскликнула девушка, сжимая кулаки. – Я не такая!

– Какая не такая? – Таймэн склонился к ней так низко, что она почувствовала запах его кожи.

– Я не сплю с мужчинами ради развлечения.

– А ради чего спишь? Деньги? Сколько ты хочешь, скажи.

– Вообще не сплю.

– Почему? – Тай был искренне удивлен. – Ты ущербная? У тебя есть жених? Ты… в монастырь готовишься?

– Да, в монастырь, – уцепилась за последние слова Мэй. – Именно! Мечтаю служить пресветлой.

– И за всю жизнь не познать радостей плоти? Ты скучная!