- -
- 100%
- +
Глава 1, вступительная
Крошечный особняк понравился мне с первого взгляда. Деревянный, выкрашенный в жизнерадостный голубой цвет, с покатой серой крышей, большими светлыми окнами и высоким крыльцом с колоннами. В окнах мезонина — витражи, вокруг дома — ухоженные кусты роз. Сказка, а не дом.
— Сколько внутри комнат, Ольга Сергеевна? — спрашиваю я хозяйку, придирчиво осматривая новенькие деревянные рамы.
Как же все-таки аккуратно реставрировали эту усадьбу! Окна не пластиковые, деревянные, сделаны очень аккуратно. Со стороны дом выглядит вполне себе ретро, словно вынырнувший из девятнадцатого века.
— Три большие спальни, гостиная, кухня, две уборные, — с готовностью отзывается женщина. — Еще были три маленькие комнаты для прислуги, но две из них объединили в одну большую спальню, а в одной сделали дополнительный санузел. И еще мезонин, но я даже не знаю, что там было раньше. Мне представляется, что кабинет-библиотека, но теперь уже не понять. Был еще отдельный флигель, домик садовника, конюшня и несколько сараев, но ничего из этого не сохранилось. Так что у нас — только большой дом. Снаружи все отреставрировали, а вот внутри… Ну, сами увидите, Анна Васильевна.
Я кивнула.
— Пройдем внутрь?
— Да, конечно. Ваня, ключи?
Ваня, а точнее, Иван Михайлович, о чем-то тихо и взволнованно беседовавший по телефону и не обращавший на нас никакого внимания, коротко кивнул и вынул из кармана черного драпового пальто связку массивных медных ключей на большом кольце.
Как… аутентично!
Мы поднялись на деревянное крыльцо с белыми резными перилами. Дверь была чудо как хороша: резная, с витражной вставкой и тяжелой ручкой, сияющей медным блеском. Ольга Сергеевна выбрала ключ из связки и толкнула дверь. Щелкнула выключателем на дощатой стене и посторонилась, безмолвно предлагая мне пройти первой. Вспыхнувший свет безжалостно озарил печальную картину. Пол все же новый, а вот стены… Остатки шелковых обоев, плесень, гнилые перегородки. Я прошла в глубь дома, щурясь.
— Санузел рабочий, если нужно, — не смущаясь, сообщила хозяйка. — И в кухне есть вода. Насос электрический, газ подведен, смонтированы теплые полы. А стены я сказала не трогать, тут все же кое-где остались обои. Подумала, что вам будет интересно.
— Да, конечно, — рассеянно отозвалась я. — Ого, печи сохранились? Шикарно!
— Да, я как этот дом увидела, сразу влюбилась. А потолки, взгляните на потолки!
Я послушно задрала голову. Действительно, на почерневшем от времени потолке еще осталась лепнина. И цепь от люстры.
— Лестницу новую поставили, была совсем прогнившая. Я специально ездила, фотографировала похожие усадьбы, — с воодушевлением сообщила Ольга Сергеевна. — Ну, что скажете, Анечка?
Я прикусила губу. Офигенно! У меня просто нет других слов! О-фи-ген-но! Неужели мне доверят реставрировать это чудо? Но я никогда не бралась за подобное! Откровенно говоря, я весьма начинающий дизайнер.
— Смотря что вы хотите получить на выходе, — осторожно ответила я, скрывая восторг за сухостью тона. — Какой стиль? Современные интерьеры или, быть может, под старину?
— Я хочу, чтобы тут все было как в девятнадцатом веке! — гордо заявила Ольга Сергеевна, и я едва не завизжала от радости.
Неприлично, в общем-то, сорокалетней тетке визжать и прыгать.
— Я никогда такого не делала. Справлюсь ли?
— Глупости. Я видела вашу мебель. Вы удивительно внимательны к деталям и отлично чувствуете стиль.
— Так то мебель…
— Понимаете, Анечка, мне не нужен музей. Я прекрасно понимаю, что можно обставить дом антиквариатом и даже найти старинные обои. Нет, я хочу, чтобы тут был дух старины… но при этом все современные удобства.
— Пожалуй, это проще, чем абсолютная реставрация, — согласилась я.
— Так вы беретесь?
— Думаю, да.
Я отчаянно трусила, конечно, но упускать такой шанс не собиралась. Это лучшее, что я могу сделать!
— Тогда вот вам ключи, договор пришлете на почту. И вы обещали хорошую скидку за интересный проект. Мне ведь удалось вас заинтересовать?
— Погодите, как ключи? — заволновалась я. — Сначала нужно обсудить финансовые вопросы. И согласовать сроки! И решить, что по материалам!
— А скидка? — на круглом лице Ольги Сергеевны расцвела довольная улыбка.
— Пятьдесят процентов! — Пожалуй, не стоит говорить о том, что я с радостью взялась бы за этот дом бесплатно. В конце концов, я могла заработать на этом проекте отличную репутацию! А какие будут фоточки! Да мой блог взлетит до небес! Тут контента на полгода, не меньше. Подписчики будут визжать от восторга.
— Очень хорошо! Остальное я знаю. Я на вас давно подписана. Материалы будем согласовывать по мере выполнения работ. Бригада у нас своя, проверенная.
— А мебель? — я все еще не могла поверить, что все случилось так быстро и просто.
— Ищите сами. Я вам точно в этом не помощник. Что можете – реставрируйте сами. Стулья так точно все ваши. А если что-то прямо сложное, вроде посудного шкафа, думаю, отдадим профессионалу. Тут, кстати, есть буфет. И еще что-то из мебели сохранилось.
— Ольга Сергеевна, но так нельзя! — не выдержала я. — Это очень дорогой дом. И ремонт выйдет безумно дорогим. А я все же… ну, никогда такого не делала. Я больше по квартирам…
— Да бросьте прибедняться, — отмахнулась от меня хозяйка. — Я видела все ваши проекты. Представьте себе, не было ни одного, который мне бы не понравился! Я везде хотела бы жить. Вы удивительно талантливы, Анечка. Все у вас получится.
В последнем я, кстати, не сомневалась. То есть я, безусловно, талантлива.
И у меня все получится.
— Имейте в виду, я вас контролировать не собираюсь. У меня нет на это ни времени, ни энергии. Машину я не вожу, а Ваня — очень занятой человек. Ему некогда возить меня туда-сюда. И без того он всю дорогу меня ругал…
В этом я почему-то не сомневалась. Иван Михайлович живо напомнил мне моего бывшего мужа Илью. Тот тоже всегда нервничал, когда я просила его в чем-то помочь… Собственно, потому мы и развелись. У него своя жизнь, у меня своя. Мы стали совершенно чужими людьми.
Да мы и были такими изначально, просто старательно притворялись…
— Ну я поехала. Вы ведь дорогу запомнили?
— По навигатору выберусь, — рассеянно ответила я, разглядывая покосившиеся двери.
Так, где тут эта лестница? И как выглядит кухня? И да, на санузел тоже стоит взглянуть.
— Тогда жду договор на почту. С ключами сами разберетесь, я думаю.
И она ушла, оставив меня в этом чудесном доме одну-одинешеньку. Когда шум мотора стих, я все же тихонько взвизгнула. Ура! И подпрыгнула. Сфотографировала двери, кусок обоев и потолок, отправила Кристине. Ответ пришел почти сразу же.
— Это тот потрясный проект, про который ты говорила?
— Даааааа!
— И ты будешь его делать?
— Даааааа!!!!
— И тебе дадут за это много денег?
— Дададада!
— Поздравляю, мам, ты справишься.
Я улыбнулась. Дочь всегда и во всем меня поддерживает. Это так здорово! Мы с ней так похожи характером! Лучшее, что есть в моей жизни.
— Крис, а хочешь посмотреть своими глазами?
— А можно?
— Конечно. Мне ключи оставили.
Печатая сообщение в мессенджер, я толкнула одну из дверей и оказалась, кажется, в спальне. И тут был стул! Почерневший, провалившийся, но на вид вполне целый. Ноги на месте, спинка тоже.
— Стул, Криска, тут есть стул!
— Да ладно? Сфоткай!
Я хихикнула и вытащила из кармана куртки одноразовые перчатки. О мой драгоценный, сейчас мамочка тебя осмотрит со всех сторон! Пощупает все твои выпуклости, погладит вогнутости и даже поковыряется в обивке. О моей любви к ретро-стульям знала вся родня. Я искала стулья на помойках, покупала с рук, даже гонялась за редкими экземплярами в близлежащие города. Да что уж там, родная дочь переименовала меня в телефоне в Остапа Бендера! Собственно, со стульев все и началось.
Глава 2, ознакомительная
Первый стул с помойки я притащила, еще когда работала на заводе. Илья, мой муж, даже не обратил на это внимания, а зря. Стул был самый обычный, такие в советское время массово выпускали все мебельные фабрики. Этот экземпляр отличался разве что жутким уродством. Он был покрыт жирным слоем белой краски. И сиденье проломлено. И пара болтов утеряна. Зато все части на месте. А что до краски — так я купила смывку и шпатель и за пару дней очистила беднягу до деревянного основания. Не так уж это оказалось и сложно, тем более, что форму стул имел совершенно незамысловатую, и даже ножки были не круглые, а квадратного сечения. Выпросив у мужа шлифмашинку, я зашкурила поверхность и покрасила стул в ярко-синий цвет. В сочетании с новой желто-серой обивкой сиденья, получилось, если честно, довольно попугаисто. Ничего, я все равно собиралась поставить его в свою мастерскую. По приколу, понимаете ли.
Но этот стул у меня не задержался. Подружка, увидев его, выпросила себе. Ей он идеально вписался в интерьер новой квартиры. Она любила все яркое и пестрое.
Муж, узнав, что я подарила стул, назвал меня идиоткой. Дескать, потратила время, деньги, шкурку, в конце концов, запылила крыльцо… и ради чего? Нет, слово “хобби” было Илье совершенно незнакомо. Он вообще не понимал моих бессмысленных увлечений. Они ведь не приносили прибыли!
И это была одна из самых раздражающих черт Ильи. Он все на свете измерял деньгами. В том числе и меня, я полагаю. Ведь и у меня были определенные функции. Я готовила, прибиралась, стирала. Я родила ему двоих детей, в конце концов. Я заботилась о нем, когда он болел. Если бы я еще не выносила ему мозг, а еще лучше, была бы глухонемой, наверное, цены бы мне не было.
Но я была вполне себе разговорчивая. И постоянно увлекалась всякими “ненужными” хобби. Рисовала, лепила из глины, шила блокноты, валяла из шерсти. Когда дочери пошли в сад, научилась делать всякие бантики и заколочки. В доме, который Илья построил для нашей семьи, у меня была собственная мастерская, доверху забитая самыми разными материалами, от кожзама до пуговиц, от синтепона до кукольных локонов.
Илья снисходительно закрывал на это глаза. Он, в принципе, вообще не замечал моих увлечений — до тех пор, пока они не начинали ему мешать. Сам он был трудоголиком, постоянно пропадал на работе, да еще преподавал вечерами в местном университете. Спору нет, зарабатывал он очень хорошо, в деньгах мы давно не нуждались. Я даже могла позволить себе работать неполный день — ровно с тех пор, как родилась вторая дочка. Совсем бросать работу я не хотела, потому что мои хобби и в самом деле не приносили никакой прибыли, а вот денег пожирали изрядно.
Стулья, однако, оказались куда заметнее, чем куклы и бантики. Илья постоянно натыкался на них на крыльце и злился. Я же кайфовала от нового увлечения и не обращала внимания на гневное шипение мужа.
Тем более что он затеял ремонт в нашей старой квартире — собрался ее сдавать. И вот тут-то и пригодились мои стулья! Я собрала их все и отвезла в квартиру. И обои еще выбрала. И шторы. И диван — чтобы все сочеталось со стульями. А потом еще перекрасила старые шкафы и кухонный гарнитур. Интерьер получился в результате настолько гармоничным, что квартиру сняли мгновенно.
— Молодец, Аня, — сказал мне Илья. — А маме моей ремонт можешь организовать? У тебя хорошо получилось.
Конечно, я могла. К тому времени я уже научилась пользоваться простыми программами по расстановке мебели, разобралась в видах декоративной штукатурки и отличала обрезной керамогранит от необрезного. И, кстати, у свекрови были стулья. Шесть штук.
Когда подруга свекрови попросила меня взглянуть на ее квартиру, я робко проблеяла, что сделаю ей дизайн-проект за символическую сумму. Ведь я все же трачу на это немало времени. Кроме того, мне ужасно хотелось купить обучающий курс. И та согласилась!
Мне тогда было уже тридцать пять лет, и я вдруг осознала, чем хочу заниматься, когда вырасту.
Неожиданно мой блог, куда я вываливала свои стулья, тумбочки и комоды, притащенные с помойки или купленные по дешевке на Авито, стал разбавляться фотографиями интерьеров. Стулья продавались. Дизайн-проекты заказывались. С молчаливого согласия мужа я ушла с завода и с упоением погрузилась в новую деятельность. Ему вначале даже нравилось: я всегда теперь была дома, успевала готовить и присматривать за детьми. Мы даже завели собаку, о которой он мечтал с детства. Гуляла с ней, разумеется, я и иногда наша старшая дочь Кристина.
А потом вдруг все пошло кувырком. Я хотела гулять — а муж был на работе. Я хотела в отпуск — а у него стартовал важный проект. Заболела младшая дочь — а он уехал в командировку со словами: “Ну ты же все равно дома сидишь”. В один далеко не прекрасный день он загорелся новой идеей: купить квартиру в Москве. Для Кристины, разумеется, ей ведь рано или поздно нужно будет поступать в институт. А ездить из Подмосковья долго и неудобно. И чтобы быстрее заработать, Илья уехал на стажировку на три месяца.
И как-то вдруг оказалось, что без него всем легче. Никто не ворчит и не разбрасывает носки. Не нужно гладить рубашки и покупать на рынке свежее мясо. Не нужно готовить супы, жаркое, гуляши и непременно два раза в неделю рыбу — мы с дочками вполне обходились салатиками и доставками. Грязной посуды стало в разы меньше, атмосфера в доме спокойнее. Никто не ходил вечерами на цыпочках, ведь папа устал, он много работает. При этом денег мне вдруг стало вполне хватать и на продукты, и на одежду, и на всякие глупости вроде нового шуруповерта, удобной шлифмашинки и компактного набора отверток.
Уверена, что Илья тоже прекрасно отдохнул и от детских криков и драк, и от моих истерик, и от вечного бардака в доме. Не изменял, в этом я тоже уверена — не такой он человек. Да и не так уж он любил секс, как уверяют все мужчины. Его научные проекты всегда были важнее и интереснее.
Словом, это было начало конца.
Дохлую лошадь мы пинали еще года три. Никто не хотел брать на себя ответственность за разрушение ячейки общества. Да и детей жалели. Старшая уже все понимала и была строго на моей стороне, а младшая отца обожала и не хотела его отпускать.
Развелись мы полгода назад, спокойно, мирно, без глупой дележки имущества. Мне остались две квартиры, ему — двухэтажный дом и собака. Сложнее всего было поделить Стаську, младшую. Мы оба желали забрать ее себе. Но дочь решила все сама, заявив, что жить будет с мамой — потому что мама почти всегда дома. А к папе будет приезжать, когда захочет. Так, в общем-то, и вышло. Сейчас она жила с отцом — а я ушла с головой в любимую работу.
***
В усадьбу я вернулась уже через два дня: одолжила у Ильи его вместительный кроссовер с огромным багажником и запаслась инструментами. Вся мебель, пригодная к реставрации, должна поместиться. Особенно если разобрать ее по досочкам. На переднем пассажирском болтала без умолку Кристина.
— Мама, ты не представляешь, что было на графике! Васька Смирнов, ну тот, рыжий, я тебе показывала фотки, нарисовал офигенный закат. Мама, ну как можно нарисовать закат простым карандашом, ты скажи?
Дочь ушла после девятого класса в художественный колледж и теперь с упоением делилась со мной своими успехами. И не только успехами.
— Мама, мне нужны новые джинсы. И берцы. И я в дубленке рукав порвала, зашьешь?
— Криска, какая дубленка, на дворе еще октябрь!
— Мам, ну я еще весной порвала, просто забыла тебе сказать. Ух ты, это оно? Не выглядит заброшкой. Я по фоткам думала, что тут полный кринж.
— Снаружи все отлично, — бросила я, паркуя автомобиль и натягивая неизменные перчатки. — Внутри все грустно. Но это пока.
— Угу.
Кристина выскочила из машины и побежала по усыпанной желтыми листьями дорожке к дому. Взлетела на крыльцо легко, как птичка. Я невольно ей позавидовала. У меня уже колени хрустели и давление скакало. Не птичка я, ой не птичка. Или птичка, но не та. Дрофа, например. Или козодой.
Дверь открылась без скрипа. Нащупав выключатель, я зажгла свет и сразу направилась за стулом. Нечего мне тут… Стулья — моя любовь навеки. Интересно, он тут совсем один? Может, и братья его найдутся? Допустим, на втором этаже, ах, простите, в мезонине! Да я не все комнаты еще осмотрела!
— Криска, не зевай, а фоткай, — крикнула я дочери, толкая тяжелые створки дверей. — Я тебя зачем с собой взяла?
— Для моральной поддержки! — радостно ответила дочь. — И чтобы призраков не бояться!
— Тут нет призраков.
— Ну тогда крыс.
— Ерунда, я привита от бешенства.
Это я с нашим корги Тарканом от какой-то шавки отбивалась. Она меня цапнуть успела. Скорее всего, шавка была вполне себе домашней, просто очень наглой, но рисковать я не стала.
— Скучная ты.
— Кто бы говорил. Кстати, можешь снять видосик, потом выложишь в канале.
Кристинка вела мои соцсети — сама я уже не успевала. Вполне успешно вела, нужно признать. У нее отлично получалось “пилить годный контент”.
Насчет крыс я ничего сказать не могла, в вот жучок тут поработал на славу. Ножки того самого стула были основательно поедены. Грустно, но не смертельно. Просто в дереве оставить не получится, будем красить. Тем более он изначально был бело-золотым, а вовсе не в естественном цвете.
— Мам, тут буфет! — раздался откуда-то крик дочери. — Офигенный такой, здоровый! Мы его тоже потащим? Тут грузовик, наверное, нужен!
— Сейчас погляжу, — я смахнула со стула пыль и потащила его в машину. Обмотаю его пленкой, чтобы Илья не орал. И без того он не слишком-то охотно одолжил мне свою любимую старенькую Ниву, которая все равно стояла под навесом без дела. Он на ней почти не ездил, предпочитая удобнейшую Тойоту Камри. Предлагал даже меня отвезти, но фигушки, я планировала еще заднее сиденье сложить, если что-то крупное найдется.
— Мам, тут сундук! — в голосе дочери звучал чистый восторг. — Мам, сундук с сокровищами, честно!
Против сундука я устоять не смогла. Бросила стул на крыльце и помчалась обратно в дом.
Надо же, и вправду настоящий сундук. На вид древний, как экскременты мамонта.
— Не заперт? Что внутри?
— Шмотки старинные. Офигеть, да?
— Нет, — вздохнула с сожалением я. — Ну какие же они старинные? Это реконструкция. Посмотри, ткань какая свежая. Даже пыли нет почти. Она тут лежит не больше года.
— Да откуда тут свежие шмотки? — возмутилась Кристина.
— Фильм, может, какой снимали? Или вечеринку стилизованную проводили? Не знаю, спрошу у Ольги Сергеевны. Миленькое платьице, в общем-то.
Кристина вытащила из сундука длинное белое платье в мелкий розовый цветочек. Корсаж, кружево на рукавах, шнуровка, жемчужные пуговки. Не мой стиль, конечно, я предпочитаю джинсы или спортивки. Хотя пара летних платьев у меня есть.
— Мне кажется, оно тебе идеально подойдет, — заявила Кристина.
— Дура что ли? — удивилась я. — Я в него никогда не влезу.
— Ну ты прилично похудела в последнее время. Давай, померяй!
— Чужое платье, найденное в сундуке чужого дома? — скептически хмыкнула я. — Ни за что!
— А ты представь, какой контент выйдет! — продолжала искушать меня дочь. — Я тебя на крыльце сфоткаю. И возле буфета. И даже со стулом.
— Фу, Криска, оно же бэушное. Я брезгую.
— В магазинах вещи мерить ты не брезгуешь, — хитро прищурилась дочь. — А их до тебя, может, бомжи руками трогали! И всякие потные тетки надевали! Ну ма-а-ам, ну давай попробуй!
— Да не влезу я в него!
— Спорим, что влезешь?
Платье… старинное… ну или реконструкция, но все равно очень клевое. Пуговки эти заманчиво блестят. Всегда мечтала примерить что-то подобное. Но не с моей фигурой, конечно. Я слишком толстая для такого платья. Год назад я весила больше восьмидесяти килограммов. Теперь поменьше, но все же…
Разве нормальному человеку вообще может прийти в голову раздеваться в заброшенном доме, где даже куртку некуда положить? В конце сентября, между прочим! Рискуя простудиться! Ведь можно было просто забрать платья домой и там уже примерить. Но разве я нормальная? Нормальные женщины варят борщи и работают на приличных работах, а не таскают мебель с помойки. У нормальных женщин чисто в доме, у них приличный маникюр, воспитанные дети, послушный муж. У меня же провал по всем фронтам — что может изменить какое-то там платье?
Криска оказалась права. Я влезла. С трудом, но влезла. Дочь даже застегнула крючки на спине, правда, мне пришлось изо всех сил втянуть живот. Грудь немилосердно сдавило тесным лифом. Талию (которой у меня давно не было) сжало так, что я с трудом дышала. Пришлось выпрямить спину и расправить плечи. Стало чуточку легче.
— О-фи-геть! — прошептала Кристинка с восторгом. — Мама, это имба!
— Чего?
— Круто! Ты прямо боярыня! Дворянка! Эта… герцогиня, во!
— А ну сфоткай!
Зеркала тут, конечно, не было, но ведь мы живем в технологическом веке. У каждого в кармане смартфон. У некоторых — даже с отличной камерой. Папа подарил.
Фотки меня, впрочем, не порадовали. Я жирная. И на голове черти-что. И очки кривые. И лицо перекосило.
— Нафиг, снимаю, — расстроилась я, пытаясь достать до крючков на спине.
— Ну нет, сначала фото на крыльце! — безжалостно заявила дочь.
— Не-е-е, — запротестовала я. — Давай потом! Я накрашусь, волосы уложу…
— И потом, — покладисто согласилась Кристина. — И сейчас. Я не поняла, тебе нужны фотки для канала или нет?
— Нужны, — сдалась я. — Тем более что стулья почти закончились.
— Тогда вперед на крыльцо!
Я бодро подхватила юбки, радуясь, что под ними джинсы и кроссовки, и помчалась к выходу. Вот только про стул на крыльце совершенно забыла. А он про меня не забыл. Коварный, выжидал момент, чтобы отомстить за свой позор! Совершенно напрасно я ругала его вслух. Хороший ведь стул, старинный, увесистый, ну подумаешь, пыль, жучок, обивка гнилая. Все это поправимо.
В общем, на крыльце места хватило только одному, и это оказалась не я. Споткнувшись о злосчастный стул, я потеряла равновесие. Я ведь уже жаловалась на колени, да? Вот в коленке вдруг что-то хрустнуло, нога подломилась, и я полетела с крыльца вниз, попутно приложившись головой о деревянные перила.
И стало темно. Последнее, что я услышала:
— Ма-а-ам!
Глава 3, ошеломительная
— Мама, мамочка!
— Матушка!
— Ма-а-а-ма-а-а! — Оглушительный рев.
— Ксана, что делать-то? — взволнованное.
— Нюхательная соль! — решительное, даже воинственное.
О нет, знаю я ваши нюхательные соли! Нашатырь стопудово подсунут. Как в травмопункте, когда яуползла в обморок после первой же вакцины от бешенства.
Пришлось открывать глаза. Голова болела. Глаза слезились от яркого света. Ослепительно белый высокий потолок с вычурной лепниной вызывал смешанные чувства. Вроде и гадость, и дорого-богато, и вполне красиво выглядит.
Это где же такие потолки? И почему Кристина так нелепо одета? Платье какое-то серенькое с отложным воротником, золотые сережки с жемчугом, волосы гладко зачесаны назад, ни грамма косметики. Чтобы моя дочь — и в платье? Это что, косплей?
Нет, что мелкая в розовых рюшах и с бантом, я нисколько не удивлена. Она любит девочковые наряды. Они отлично маскируют ее коварную суть. В карманах розовых платьишек Стаська обычно прячет камни, рогатки и слаймы.
Стоп! А Стаська же должна быть с отцом. Откуда она здесь взялась?
— Говорила я вам, Анна Васильевна, что диеты до добра не доведут, — бурчал кто-то у меня над ухом. — Дожили, уже со стульев падаете! Вот приедет Илья Александрович, что я ему скажу?
Голос был мне знаком. Оксана? Оксана Дементьева, моя… хм… помощница по хозяйству. Старая знакомая, которая приходит ко мне мыть полы по пятницам и поболтать в любое другое время. Какого черта она меня называет по имени-отчеству?
Я с трудом села и с ненавистью уставилась на тот самый стул. Ах ты ж дрянь какая!
Стул смотрел на меня. Вот натурально смотрел. Белый, с позолоченной резьбой на спинке, с шикарным шелковым павлином на обивке. Павлин издевательски мне подмигивал. Так вот какая тут была ткань… Ничего себе, барокко! Или эклектика? В любом случае я ни за что не расскажу об этом Ольге Сергеевне. Нет, стулья не должны смотреть на своих хозяев!
Ой.
Кристина и Оксана подхватили меня с двух сторон и довели до дивана, на котором я распласталась совершенно без сил. Диван? М-м-м, портьеры! Портьеры мне нравятся. Глубокий синий цвет, благородная фактура бархата. Никаких рюшечек и кисточек, строго и стильно, все, как я люблю. И люстра хрустальная под высоким потолком, хоть и сильно винтажная, глаз не резала. Кстати, она не столько винтаж, сколько антиквариат. На мой взгляд, винтаж — это то, что было в моде при твоей бабушке. А антиквариат — это уже времена бабушкиной бабушки. Впрочем, искусствоведы могут со мной не согласиться. Я и не претендую на истину.