- -
- 100%
- +
— Мамочка, как ты себя чувствуешь?
Воздушно-розовая, похожая на зефирку Станислава прижалась к моему боку. Я привычно обняла ее за плечи и поцеловала в лоб.
— Уже лучше, — соврала беспечно.
Лучше, конечно, не было. Кружилась голова, перед глазами плясали звездочки. Неужели сотрясение мозга? Да нет, чему там сотрясаться. Нет у меня мозгов.
«Мозги есть у всех», — недовольно произнес голос в голове. Знакомый голос. Низкий, с хрипотцой. Нет, мое внутреннее “я” обычно звучало как-то иначе!
— Анна Васильевна, а может, вы приляжете?
— Мамочка, сделать тебе чаю?
Можно. Прилягу. И чаю. Без сахара, с чем-нибудь сладким. Спасибо.
Уже в другой комнате, лежа в слишком мягкой постели и разглядывая обои в стиле «арт-нуво», я пыталась сообразить, где я все-таки нахожусь. На мне надето то самое платье в цветочек. Дочки обе мои, тут без вариантов. Оксана, опять же. И Илья Александрович, мой бывший супруг, по-видимому, где-то рядом.
Но…
«Илья — не супруг, — отчетливо раздалось в голове. — Он даже после смерти жены не удосужился узаконить наши отношения. Илья — подлец и мерзавец».
О как!
Оглядевшись, я обнаружила в углу большое зеркало на золоченых ножках. Поднялась с постели, уставилась на свое отражение. Блин. Это не я. Или я. Но неправильная, не такая, как в жизни.
Во-первых, я моложе, чем была… неопределенное время назад. И это странно. Вот если бы я стала старше, это понятно. Но время повернуть вспять никому не дано. Сколько мне лет на вид? Тридцать пять? Тридцать шесть?
«Тридцать пять», — услужливо подсказал внутренний голос.
Ладно. Это в принципе неплохо. Намного лучше, чем сорок один.
Во-вторых, я была стройнее. Да у меня пять лет назад не было такой шикарной фигуры!
«Слишком большая грудь, — мелькнуло в голове. — И волосы ужасные. И рост мог бы быть пониже!»
Про волосы — согласна. У меня они всегда были неважные. Хорошо, что дети пошли в отцовскую родню. А вот остальное… это не мои мысли!
— Кто здесь? — неуверенно спросила я вслух.
На всякий случай показала зеркалу язык и скорчила рожицу, убеждаясь, что отражение старательно повторяет за мной все гримасы.
— Вот-вот, меня тоже интересует, кто здесь, — ядовито ответил голос в моей голове.
И тут я его узнала — во многом благодаря язвительной интонации. Да это ж мой собственный голос! Я… мы… нас что, двое?
— Похоже, я свихнулась, — согласился со мной голос. — Видимо, здорово приложилась головой. Но я об этом никому не скажу, потому что не хочу в психиатрическую лечебницу.
— Точно. В дурку нам не нужно, — кивнула я, с удовольствием разглядывая тонкие пальцы с аккуратными ногтями.
— Матушка, я принесла чай. Зачем вы встали, лежите!
Кристинка в этом дурацком платье выглядела довольно глупо. Все-таки прежний стиль ей шел куда больше. А вот за длинные волосы я порадовалась. Мне вовсе не нравилось, что она постоянно обстригала свои шикарные кудри, экспериментируя с прическами. Но, в отличие от Ильи, я никогда дочь не ругала. Прекрасно помнила свои шестнадцать лет — когда еще красить волосы в дикие цвета и носить фиолетовые лосины, как не в юности?
— Не могу лежать, голова кружится, — мрачно ответила я, выглядывая в окно и с ужасом убеждаясь: мы в лесу. Мы в чертовом лесу!
“Это парк, чертов парк”, — въедливо поправила меня… она. Которая я.
Легче почему-то не стало.
— Я поставлю чай на столик, — тихо сказала Кристина. Что-то в ее голосе мне не понравилось.
Нет, я прекрасно понимаю, что это уже не совсем моя дочь, но все же я знаю ее как облупленную!
— Крис, что случилось?
— Ничего.
Глазки в пол, руки нервно теребят манжеты. Ну ясно, какая-то трагедь у нее. И дочь отчаянно хочет мне про нее рассказать. Где она могла накосячить?
— Выкладывай быстро. Обещаю, что не буду ругаться.
— Матушка, я не хочу замуж! — Кристина подняла на меня изумительной красоты голубые глазищи (это в меня). Взмахнула длинными ресницами (папиными). Попыталась выдавить слезу. Не вышло.
— Не хочешь — не выходи, — покладисто согласилась я.
Какое замуж, ей же шестнадцать всего! Она не созрела даже для отношений с мальчиками, тем более для замужества!
— А так можно, да? — изумленно выдохнула дочь.
“Нет, нельзя!” — рявкнул голос в моей голове, но я отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
— Можно. Обещаю, что замуж тебя насильно никто не выдаст.
— И вы поговорите с отцом?
— Конечно, поговорю.
— Матушка, вы самая лучшая в мире! — маленький серый вихрь налетел на меня, расцеловал и мгновенно улетучился из спальни. Я мрачно поглядела на лес (ах, простите, парк) за окном и вернулась в постель.
— Да ты с ума сошла! — взвизгнул голос. Противный какой стал, а. Неужели я вот так же разговариваю? Неудивительно, что Илья с ней не живет. Я бы тоже сбежала, если бы могла. — Это же такая партия! Граф Швабрин просил руки Кристины для своего сына.
— Фу.
— Ну да. Вообще-то фу. Терпеть не могу этого клоуна, — вдруг согласилась моя собеседница. — Но он богат и прогрессивен. Не стал бы запрещать Криске ее дурачества.
— Ей ведь шестнадцать?
— Ну да.
— Во сколько же ты ее родила?
— В девятнадцать.
— От кого?
— Ах!
— Ладно, не ори, сама вижу, что она — копия Ильи.
Моя старшая дочь уродилась в папочку. Тот же нос, тот же упрямый подбородок, те же длиннющие ресницы, тот же овал лица. Аккуратные уши, густые русые кудри. Мои разве что глаза и брови. И фигура, конечно. Никто, даже самый злостный сплетник, увидев рядом Кристину и Илью, не усомнится в их родстве.
— Так, слушай сюда, — сказала я своей возмущенной собеседнице. — Я буду звать тебя Нюрой.
— Козу свою Нюрой будешь звать, — огрызнулась она очень знакомо. — Я — Аннет.
— Ну ок. А я просто Анна.
— Договорились.
“Мне ваше имя — небесная манна, — фальшиво пропела я. — Вашим величеством пусть вас зовет другой! Ах разрешите звать вас просто “Анна”! Быть вашим, только вашим телом и душой”
Да, мне всегда нравилось мое имя.
— Прекрасная песня, — похвалила мои вокальные потуги Аннет. — А теперь давай выкладывай, кто ты вообще такая. Что ты — это я, только немного другая, я уже поняла. И что ты как-то завладела моим телом, оставив меня в стороне, тоже ясно. А вот почему ты разговариваешь, как портовый грузчик, мне пока не ясно.
— А больше тебя ничего не смущает? — усмехнулась я.
— В принципе, не особо. А тебя?
Я замолчала. Если она — это я, то все с ней понятно. Такая же чокнутая. Я с детства выдумывала сотни разных миров, в которых была и принцессой, и могучей колдуньей, и роботом, и эльфийской воительницей, и даже кошкой. Фантазии с реальностью не путала, конечно, но зачастую уходить в вымышленный мир было куда легче и приятнее, чем жить свою настоящую жизнь. Ссорясь с Ильей, я пряталась в эльфийских горах (и, конечно, утешал меня там очень даже привлекательный лучник). Лежа в больнице с воспалением легких, я придумывала, что после смерти попадаю в мир орков, где возрождаюсь могучей зеленой бабой с вот такими мускулами. Нос картошкой и клыки? Да и черт с ними, главное — здоровая и любому накостылять могу.
И вообще я постоянно влюблялась в героев книг, актеров и просто лично выдуманных персонажей.
К слову, на реальной жизни это если и отражалось, то скорее положительно. Я никогда не смотрела на мужчин вокруг — в этом не было смысла. Ни один из них не мог даже сравниться с фантазией. Зато я быстро успокаивалась, прощала своего вспыльчивого мужа и с новыми силами шла на завод и вставала к плите.
В общем, ситуация со мной произошла, конечно, странная и невероятная, но я к ней оказалась вполне готова. Попаданка? Прекрасно. Собственное тело, только моложе и стройнее? Лучше и придумать нельзя. Дети рядом? Вау, супер. А уж Аннет, которая меня подстрахует от всяких глупостей — и вовсе чудесно.
Одна проблемка — это все может вообще быть бредом. Я просто долбанулась головой и валяюсь где-то под крыльцом усадьбы Ольги Сергеевны. Жаль, что рано или поздно меня откачают. Но пока — гуляем!
Глава 4, проблематичная
— Итак, давай с самого начала. Мы вообще где? В какой стране?
— Московẻя. Московская империя.
— О как. У нас поди еще и царь имеется?
— Император Константин. А до этого правил его дядюшка, Александр IV.
Я задумалась. Мои не самые обширные знания истории утверждали, что Александры в России закончились на цифре 3.
— А год сейчас какой?
— 7533.
— Охренеть, — вырвалось у меня. — Так, стоп, от рождества Христова?
— От сотворения мира.
— А чего не от Великого Потопа тогда?
— Если тебе очень интересно, сходи к священнику и спроси, — не осталась в долгу Аннет. Да, я бы ответила точно так же.
Вообще меня никогда не интересовали вопросы религии. Мне и в голову не приходило задумываться, почему у нас в стране такое летоисчисление.
Что ж, поскольку интернета под рукой у меня не было и сопоставить даты я не могла, пришлось принять как аксиому: этот мир очень похож на наш. Но все же другой. И история тут другая.
— Слушай, а революция тут была? А восстание декабристов? А первая мировая война?
— Восстание было, а революция не получилась. Император Константин взял бразды правления в свои руки.
— Э-э-э — Про императора Константина я ничего не знала. Ну и ладно, все равно это никаким боком меня не касается.
— Тебе так важно, в каком году было восстание декабристов? — вкрадчиво мурлыкнула Аннет. — Или, может, когда отменили крепостное право? Как будто это как-то изменит нынешнюю ситуацию! Между прочим, у меня то есть у тебя то есть у нас есть проблемы поважнее!
— Например?
— Илья Александрович меня бросил!
— Сам? — не поверила я. — Илюха? Да как ему в голову такая глупость пришла?
— Он нашел мои переписки. С Женни, с Аделиной — грустно призналась Аннет. — И прочитал много лишнего.
— Ты дура? — изумилась я. — Ты хранила подобные письма?
— Как будто ты умнее!
Я заткнулась. Нет, совершенно не умнее. Просто в мое время бумажные письма уже были неактуальны. А на ноутбуке у меня пароль стоял, чтобы девчонки его не трогали. Если б Илья прочитал мою болтовню с подругами, где мы весело обсуждали актеров, эльфов, орков и корейских айдолов, уверена, развод случился бы раньше. Мой супруг терпеть не мог конкурентов. Даже воображаемых.
Все это я коротенько рассказала своей второй «я», напоследок добавив, что все-таки мы с ней одинаковые.
— Слушай, получается, что Илья Александрович в твоем мире все же взял тебя в жены? — обиженно спросила меня местная Анна. — И дети у вас законные?
— Ну да. Ты лучше ответь, как Илья с его дурацким кодексом чести на тебе не женился?
— Так он уже был женат, когда мы встретились.
— Да ладно? На ком это?
Я тут же принялась вспоминать всех девушек до меня. Вообще-то их было всего две. Ведь мы познакомились, когда мне не было и восемнадцати! А ему едва исполнилось двадцать два. Когда он жениться-то успел, засранец?
— Так дед заставил, — вздохнула Аннет.
Ах, ну если дед
Донкана-старшего я ни разу не видела. Меня от него тщательно прятали. Тяжелый был человек, даже жестокий. Жаль, что умер рано, ему чуть больше шестидесяти было. Характер скверный, жена молчаливая, сын — пьяница и неудачник. Зато внуки не подкачали.
Вот только в моем мире Илья мнение деда при выборе жены учитывал в последнюю очередь. Собственно говоря, поэтому и наследства никакого не получил. Все имущество дед оставил сыну, который радостно пустил его по ветру. А Илья получил образование, ученую степень, потом сделал неплохую карьеру на заводе.
Здесь что-то пошло не так.
— У нас нет бесплатного образования, — подсказала мне Аннет. — Есть стипендии для особо одаренных, но ты ведь знаешь Илью: он не слишком хорошо учился, все больше на заводе у деда пропадал. Он не слишком хорошо сдал экзамены, не дали ему стипендию. А платить дед отказался. У него и самого образования не было.
Мне стало жаль местного Илью. Он ведь и вправду умница, всего добился сам. С нуля. Но высшее образование у нас все же пока бесплатное.
— В общем, дед четко сказал: женишься вот на этой девушке, и наследство твое. А нет — вали на все четыре стороны. Он и женился. Говорит, жену до свадьбы дважды видел только. Зато его тесть кучу денег вложил в семейное предприятие.
— Ну понятно, — кивнула я. — Без наследства он бы оказался на улице. Сомнительное удовольствие. Стоп, а что его отец? Ведь, получив наследство, он бросил мать Ильи и женился на молодой красотке!
— Ну, в этом мире Александр Демьянович наследства не получил, — злорадно усмехнулась Аннет. — И молодая жена ему не светит. Илья сейчас содержит и мать, и отца. Сама понимаешь, его мать меня терпеть не может, хотя внучек своих признала.
Я фыркнула. Как будто я со свекровью в хороших отношениях!
Дальнейшую историю я слушала, как страшную сказку. Моя мать, оказывается, ушла от отца и, отдав меня бабушке, всю жизнь проработала нянькой чужих детей. С этим все было понятно, она и в моем мире развелась, когда мне не было и двух лет — как только отец посмел поднять на нее руку. Только от ребенка ей отказываться не нужно было, нравы совсем другие.
Молодой коммерсант и хорошенькая продавщица встретились в магазине шляп и перчаток. Робкие взгляды, нежные улыбки. Илья влюбился как мальчишка. Жену свою он скорее терпел, что, впрочем, не помешало ему заделать сына. После рождения наследника отношения в семье окончательно испортились, но молодые продолжали создавать видимость счастливого брака: развод погубил бы жизнь обоим. И Илья предложил Аннет стать его второй супругой. Короче говоря, официальной любовницей. Та, прикинув свои перспективы на брачном рынке, согласилась. К тому же чувства были взаимны.
— Я отдала этому мерзавцу лучшие годы жизни! — грустно сообщила Аннет. — Впрочем, все это время я ни в чем не нуждалась. Собственный дом, кухарка, горничная и даже нянька. Муж кухарки работает в три смены, по совместительству: сторожем, плотником и кучером. В хозяйстве имеется еще садовник, он живет в отдельном сарайчике, именуемом флигелем.
То есть тут все скромно, но мы явно не бедствуем. Не голодаем, в лохмотьях не ходим и даже посуду ручками не моем.
Кристину и Станиславу Илья официально признал после смерти деда. Из дома он меня не выгоняет даже сейчас. Вот только любовь давно прошла. Мы с ним такие разные!
Я ее ой как понимала. И с горечью признавала: на ее месте я бы поступила так же. Я ведь тоже любила когда-то своего Илью отчаянно, до дрожи в коленках, до боли в сердце
Одно очевидно: и в том, и в этом мире не существует вечной любви. Но если мы с бывшим супругом разошлись мирно и остались почти друзьями, то у Аннет все было немного печальнее.
Глава 5, семейная
Больше всего в этой дурацкой истории мне было жаль Кристину. Пока был жив дед, Илья соблюдал какие-то приличия и приезжал к любовнице редко, тайком. Потом дед умер и стало еще хуже: на молодого человека (слишком молодого, ему было всего двадцать четыре года) свалилось семейное предприятие. Хорошо, что он был не один.
— Так, стоп, откуда взялся брат? — недоверчиво уточнила я. — Нет у Ильи брата, только младшая сестра.
— Есть. Старший брат. Михаил.
— А его тоже насильно женили?
— Да, но там все хорошо сложилось. Стерпелось и слюбилось в общем.
Ладно, допустим. Разберемся. Не вижу проблемы в наличии старшего брата. Тем более Аннет, в смысле я, все равно не жена, а так… содержанка.
Старшая дочь знала отца не слишком хорошо, видела редко. А вот младшая, Станислава, выросла буквально у Ильи на руках. Все, как и в моем мире. Стаська — папина любимица. А Кристина — мамина дочка.
— Что вообще за новости? Куда Криске замуж? Она же дитя дитем!
— Ну… а почему нет? Шестнадцать лет, уже совершеннолетняя. Я в шестнадцать уже хотела замуж.
— А она не хочет. Я не поняла, Илью жизнь ничему не научила, да?
— Видимо, так. Я пыталась поговорить…
— Плохо пыталась.
Откровенно говоря, на страдания Аннет мне плевать. Ничего страшного не произошло. Подумаешь, ушел Илья! Да и скатертью дорога. Ей без него будет только лучше. Он в принципе хороший человек. Без содержания мать своих детей не оставит. А если денег мало — эта самая мать пусть идет в магазин работать. Или вон стулья реставрирует.
А вот за Кристину я готова была любому горло перегрызть. Девочку мою — и замуж! Очумел совсем Илья Александрович! Аннет не смогла отстоять дочь, а я смогу. И никто меня не остановит!
— И когда наш бывший муж соизволит обсуждить замужество Кристи?
— Никогда, — фыркнула Аннет. — Он сказал, что отныне я для него— пустое место и мое мнение больше роли не играет.
— Охренеть! — возмутилась я. — Тогда я сама к нему поеду и поговорю.
— Тебя не пустят.
— Это мы еще посмотрим!
— Аня! Не нужно.
— Нужно, Аня, нужно.
Слава богу, никто не слышал меня сейчас. Точно бы в дурку сдали. Кстати, тут вообще кормят? Когда обед?
— Мы с тобой не ужинаем, — злорадно сообщила Аннет. — Фигуру бережем.
— Для кого? Илья все равно уже пройденный этап!
— Ну… мало ли…
Разумеется, я ее поняла правильно. Пройденный этап — это когда гроб в землю опустили. А Илья — он никуда не денется. У него здесь дочки. А может…
— Может, — вздохнула Аннет. — Захочет — заберет дочерей. Он отец, он имеет право. К тому же у него капитал, репутация и все такое. А я вообще никто.
— Сама-дура-виновата, — припечатала ее я. Аннет молча согласилась.
На ужин мы все же пошли. Есть хотелось очень. Но подлая Аннетка всеми силами мне мешала. Вернуть контроль над нашим телом у нее не получалось, зато рассказывать, что я стану жирной, не влезу ни в одно платье, а потом еще и грудь обвиснет — это она могла только в путь. Я не только обладала живым воображением — я реально еще недавно видела в зеркале толстую Анну Васильевну (на Анечку она уже не тянула) с этой самой неприятной грудью и целлюлитом на бедрах! И кусок в горло не лез. Ограничилась чашкой мятного чая и кусочком тушеной говядины. Достаточно. Теперь нужно будет быстро уснуть, пока желудок не понял, что его обманули.
Но, как и в реальной жизни, план провалился с треском. Сначала Кристина показывала мне свои акварели — весьма приличные, кстати, не зря Аннет наняла учителя рисования, потом заупрямилась Стаська, на которую весь день никто не обращал внимания. Она за ужином дергала старшую сестру за волосы, кидалась едой, капризничала — словом, вела себя как обычно.
— Как бы не заболела, — озабоченно вздохнула Аннет.
— Ремня ей нужно выписать, — нахмурилась я.
— Это все папино воспитание! — сошлись мы во мнении. — Избаловал младшую до безобразия!
— Станислава, пора спать!
— Не хочу, я еще уроки не повторила. Завтра учитель будет спрашивать про задачи, а я ничего не сделала!
— Ты что-то не поняла? Тебе помочь?
— Я все понимаю, маменька. Просто у меня совершенно не было времени!
Кристина выразительно закатила глаза. Все здесь знали, чем весь день занималась младшая. Строила шалаш в саду, кидалась грязью в забор, планировала побег (хорошо, если в город к отцу, но могла бы и на Северный полюс). Бегала наперегонки с собакой, гладила кошек, пугала кур.
На курах я мысленно споткнулась. Еще и куры? Аннет подтвердила: еще и куры. Дом хоть и небольшой, но есть сарай, есть флигель для старика-садовника, есть комнаты прислуги, где сейчас живут кухарка и горничная. Кур завела Ксана, она бы и козу купила, и индюков, и поросенка, но Аннет запретила. Все же у них не деревенский дом, а приличная усадьба. Тут даже гости иногда бывают.
И у меня в голове что-то щелкнуло. Я немедленно выскочила на крыльцо и убедилась: и в самом деле — тот самый дом. Наверное, можно было сразу догадаться, но травма головы никак не способствовала сообразительности. Голубые доски, мезонин, столбики на крыльце, широкая подъездная дорожка, посыпанная гранитной крошкой, пожухлые клумбы — а неплохо здесь любовницы живут. Это вам не малосемейка где-нибудь на окраине города!
— Сколько комнат? — спросила я Аннет.
— Три спальни и гостиная на первом этаже, — недовольно ответила она. — А сверху был кабинет и хозяйская комната, но я вместо кабинета сделала будуар.
— Ну и дура. Остался бы кабинет, Илья бы тут чаще бывал.
— Он здесь ночевал очень редко. Сына любит, заботится о нем. Не хотел, чтобы тот без отца рос.
— Но и девочек не забывал? — уточнила я.
— Да. Илья обожает детей. Особенно Станиславу. Он ее безбожно избаловал. Подарки, карусели, ярмарки, платья, собака даже… Все, что она пожелает.
— А Кристина? К ней он как?
— С ней строже, но ведь она и старше. Ей уже не нужны игрушки. Но и ее он возит в город к портным. И несколько раз брал с собой на деловые встречи, чтобы представить друзьям. Он официально признал обеих девочек. По закону Илья — их опекун и имеет едва ли не больше прав, чем я. Ведь у меня даже нет своего дома. Все здесь принадлежит ему. И никакого своего дохода у меня тоже нет. Только те деньги, которые он дает.
— Да ну нафиг! — рассердилась я. — Ты могла бы и откладывать.
— Разумеется, я откладывала! — возмутилась Аннет. — У меня свой счет в банке! И еще драгоценности на внушительную сумму! Я все рассчитала — если их продать, то можно купить домик в городе. Небольшой и на окраине, но свой собственный. Вот только оплачивать учебу детям я уже не смогу, даже если найду работу. А Илья… ну ты знаешь, какой он принципиальный.
О да, я знала! Мой бывший муж был порой упрям невероятно. Если я делала что-то ему наперекор, он очень злился. Не кричал, не скандалил, не выяснял отношения, а лишь молчал, игнорировал меня и пытался доказать, что я без него пропаду. Порой я даже не знала, на что он обиделся — а на вопросы он не отвечал. Как же меня бесила эта его черта характера!
Со мной проще: я легко вспыхиваю и так же легко успокаиваюсь. Покричу, поплачу, разобью пару тарелок — и запрусь в мастерской. Рукоделие меня всегда умиротворяло.
Сложившаяся здесь и сейчас ситуация мне не нравилась. Она ставила меня в очень уязвимое положение. Благополучие детей всецело зависело от их отца. Я была уверена, что он их ничем не обделит. Но нервы мне потреплет изрядно, ибо злой Илья — это страшно. И чем дальше, тем хуже: он имеет мерзкое обыкновение обиды записывать (к счастью, не в блокнот, а всего лишь где-то в голове), а потом при случае припоминать. Второго такого злопамятного человека еще поискать…
В общем, я все больше и больше убеждалась в том, что хочу увидеть местную версию своего бывшего мужа собственными глазами. И поговорить с ним на его языке. То есть с угрозами, шантажом и запугиванием. Я тоже умею в манипуляции, учитель был хороший. Жаль, что поздно научилась.
— Завтра мы едем в город, — сообщила я Ксане, которая принесла девочкам теплого молока.
— Мы — это кто? — уточнила деловито горничная.
Я усмехнулась. Оксанка всегда была хозяйственной до безобразия. Мы с ней дружили очень давно (я, конечно, про тот, другой мир), что не мешало нам взаимовыгодно сотрудничать. Она убирала мою кухню, присматривала за дочками и собакой, когда я уезжала, и изредка готовила что-нибудь вкусное. А я ей платила, разумеется. И доверяла безоговорочно.
— Мы — это я и Кристина, — вывернулась я. — Погуляем по городу, поболтаем по душам.
— А можно мне с вами? Я бы дочку навестила и кой-чего купила себе.
— Прекрасно, едем втроем.
Аннет быстро объяснила мне, почему дочка Ксанки живет не с матерью, а с ее родителями. Они уже в возрасте, им нужна помощь по хозяйству. К тому же в городе бесплатная школа недалеко от родительского дома. И если для четырнадцатилетней девочки кровать в нашей усадьбе нашлась бы, поселить у себя двух стариков довольно хлопотно. Да и вообще — с чего бы? Благотворительностью мне заниматься не с руки, я никаких источников дохода вовсе не имею, кроме того, что мне с барского плеча отстегивает Илья Александрович. В общем, дочь Ксанки живет в городе. Не в Москве, конечно, до Москвы нам часа четыре в экипаже трястись или два с половиной — ехать в автомобиле. А ближайший городок с чудным названием Верейск — совсем рядом. Можно даже пешком дойти, если очень захотеть.
Я, разумеется, не хотела.
— А завод Ильи, конечно, под Москвою? — уточнила я у Аннет.
— Да. Контора на задворках Верейска. Обычно он там работает. Или на заводе, но на завод ехать не нужно, да и пропуска у меня нет. И вообще Илья подумает, что я свихнулась, если я вдруг на завод заявлюсь.
— Работала я когда-то на заводе, — усмехнулась я. — Только, боюсь, это совершенно другое. Ты права, не стоит лезть туда, где женщине не место. Только дурой прослыву да всех перепугаю.
Аннет перевела дух, а я злорадно продолжила: