Очерки с горизонта событий

© Валерий Красовский, 2024

ISBN 978-5-0055-6169-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОЧЕРКИ С ГОРИЗОНТА СОБЫТИЙ

Дневниковые записи, диктофонные тексты.

Слово письменное либо произнесенное, несущее душевную энергетику человека, способно не только отражаться в окружающей реальности, но и производить ее творческое форматирование. Оно может фокусировать человеческое восприятие, оживлять в памяти сюжеты минувшего, создавать фантастические образы видений. Можно представить, что слово подобно губке впитывает душевную ауру говорящего человека, а затем под нажимом экспрессии общения проливается нежностью, любовью, соучастием, либо холодком отчуждения. В одном образном ряду – переменчивые воды и застывшие изваяния тверди, звуки музыки и молчаливые ноты партитуры, пляшущие витки пламени и уверенные в себе чугунные колосники, гласные и согласные с ними звучания в нашей обыденной речи.

Слова – одежда мысли, автор – ее модельер.

С помощью лексики мы фиксируем воспринятое и редактируем его до уровня эстетичности, ностальгического звучания или просто приятных воспоминаний. Очевидно, что у каждого хутора свой рельеф местности и свои лексические координаты.

Применение нашего словарного запаса зависит от обстоятельств. Используя иронию можно сказать, что на симпозиуме жизни лексика присутствует в строгом костюме, при бытовом споре – в джинсах и рубашке с закатанными рукавами, во время брани – в чем мать родила.

Лексика – большая игральная колода: хочешь – раскладывай пасьянсы, желаешь – играй в дурака.

Память может хранить в своих запасниках гораздо больше того, что нам требуется для повседневной жизни, и ежедневник – тому подтверждение. Провидение творческого начала пугливо, иногда оно прячется и ждет своего часа среди бытовых записей. В часы печалей и сомненья дневник приют для вдохновенья. В нем календарно обозначены периоды сочинительского застоя. Таланту любого уровня не зазорно потрудиться рядовым писарем, можно отточить каллиграфию, да и грамматику подтянуть. Все мы пишем для себя, однако, подразумеваем, что кто-то все-таки наши заметки прочитает. Я тоже для будущего указал свой душевный адрес и вот теперь окунаюсь в воспоминания.

Произведения, которые мне удалось издать, как в прозе, так и в лирическом жанровом воплощении являются художественно-автобиографичными, ибо они объективно связаны с событиями жизни. Они реалистичны в преломлении через мое видение мира. Серия из восьми автобиографических книг основана на письмах, случайно сохранившихся в учительских бумагах отца. Я отправлял их на родину из мест прохождения армейской службы. Это – Восточный Казахстан и тамошний ядерный испытательный полигон, Забайкалье с его неповторимыми видами, сказочная Чехия и Словакия, чарующий воображение Узбекистан. Годы студенчества и практический медицинский опыт я отобразил в книге «Объединяя времена». В этом прозаическом сборнике я и мои товарищи представлены под вымышленными фамилиями. В завершающем разделе я описал нелегкий период строительства дачи на родине моих предков.

Дневник я вел эпизодически, когда душа стремилась зафиксировать мимолетное движение событий. Сбережением своих записей занимался без должной ответственности, поэтому некоторая их часть канула в Лету. Ниже привожу то, что сохранилось. Думаю, что найдутся люди, которым будет интересно взглянуть на мир глазами автора. Нас мчит экспресс времени до конечной станции в будущем. Сохранение чувств минувших эпох – это удел искусств.

ЗАПИСКИ ПРЕДЫДУЩИХ ЛЕТ

В декабре одна тысяча девятьсот девяносто второго года, сдав дела начальника станции переливания крови, находившейся на территории триста сорокового окружного военного госпиталя имени Петра Фокича Боровского, я, имея железную договоренность с отделом кадров в Минске, прибыл туда для оформления нового места службы. Но не тут-то было. Прямо передо мной у кадровиков промелькнул майор с медицинскими эмблемами, как оказалось назначенный на мое место. Последовали длительные извинения и объяснения невозможности исправить ситуацию. Возвращаться обратно в Ташкент было бессмысленно. Здесь на втором курсе медицинского института училась старшая дочь Наталья, проживавшая вместе со своей бабушкой по материнской линии Ниной Ивановной в стареньком и уже ветхом домике на улице Янушковского. Им постоянно требовалась разноплановая помощь, оказать которую в полном объеме мои родители не имели возможности, так как обоим было уже за семьдесят лет. Я согласился на увольнение и пенсию в размере пятидесяти процентов от должностного оклада. Максимум составлял семьдесят пять процентов. В Минске я заехал к брату Аркадию. Он после многих лет вдовства женился. Один вырастил дочь, помог ей получить образование экономиста. У нее имелась своя квартира. А рядом с ним теперь была его новая дама сердца Людмила со своей дочерью Аленой. Людмила имела педагогическое музыкальное образование, а ее дочь только получала эти навыки. Поговорили о жизни. На прощание мне спутницы брата сыграли русский вальс и какие-то экспромты.

Философия толкует неизвестное, а музыка туда влечет.

Вскоре я убыл поездом в Витебск. По прибытии в областной город юности зашел в дом Нины Ивановны, где оставил чемодан со своим военным обмундированием. Налегке с сумкой автобусом поехал в Синицы повидать родителей. Вышел в Задорожье, так как рейс был проходящий, и пешком отправился на свою родину. Шел снег. Хлопья были крупные мягкие, и, казалось, теплые. Через полтора часа ходьбы обнялся с родителями и разъяснил ситуацию. На следующий день я снова был уже в Витебске. Встал на учет в Витебской десантной дивизии, откуда меня должны были уволить. Через пару дней возвратился в Синицы и помог родителям в заготовке дров. Неожиданно заболел. Видимо сказалась перемена климата. Несколько дней лечился в медицинском батальоне. По выписке сразу отправился искать работу и нашел таковую. В городском отделе здравоохранения мне предложили потрудиться нейрохирургом в больнице скорой медицинской помощи при травматологическом пункте. В один день со мной на эту должность был взят также уволившийся из рядов вооруженных сил окулист Середа Владимир Александрович. Из областной больницы к нам в подкрепление направили врача нейрохирурга Анатолия Рихтера.

1 февраля – 17 марта 1993

В это время я проходил подготовку по неотложной нейрохирургии на базе нейрохирургического отделения Витебской областной клинической больницы. Что запомнилось? Однажды во время дежурства поступил больной с травмой головы в коматозном состоянии. Из левого уха у него медленно выделялась кровь. Компьютерных томографов тогда еще не было. Диагнозы уточняли с помощью ангиографии. В данном случае было около двух часов ночи, больной был в крайне тяжелом состоянии, времени для раздумий не имелось. Я предложил своему коллеге срочно делать двустороннюю трепанацию черепа и первое фрезевое отверстие наложить с противоположной стороны от наружного ушного кровотечения.

– Это почему? – поинтересовался мой товарищ.

– Гематома с этой стороны уже частично опорожнилась, а с противоположной поддавливает, – ответил я.

– А я полагаю, что, где вытекает, там и гематома, – возразил мне коллега.

В данной ситуации я был, несмотря на свой врачебный стаж, только ассистентом.

– Да пусто там! – настаивал я на своем.

– Посмотрим, – послышалось в ответ.

Мы быстро помыли и обработали антисептиком руки, переоделись и наложили первое трепанационное отверстие на стороне кровотечения. С этой стороны крови в субдуральном пространстве не было. Гематома оказалась с противоположной стороны.

– Ты оказался прав! – подытожил завершение операции коллега.

Надо сказать, что оперировал он мастерски, аккуратно, быстро, без лишних движений.

Запомнился еще один учебный момент. Меня попросил зайти к себе в кабинет заведующий отделением Кулак Трофим Мартынович.

– Хочу тебе показать интересный случай, – сказал он.

Рядом с заведующим сидела женщина средних лет с выраженным экзофтальмом правого глаза.

– Послушай! – Трофим Мартынович протянул мне фонендоскоп.

Имелась легкая пульсация глазного яблока, а над ним прослушивались шумы.

– Ну, как ты думаешь, что здесь?

– Какая-то сосудистая патология, – начал осторожно я.

– Это артериокавернозная аневризма. Будем готовить документы для перевода в Минск.

Мне удалось увидеть клинику достаточно редкой артериовенозной аневризмы в области пещеристого синуса. Было еще много чего интересного. Несколько лет тому назад в нейрохирургическом отделении произошел трагический случай. Врача во время дежурства ранил ножом в сердце больной, готовившийся на выписку. Нейрохирург сам дошел до операционной, где в это время готовились принять очередного пациента. Повезло. Спасли. Доктор еще много лет работал в отделении. Об этом случае я написал рассказ, в котором вместо реального пострадавшего Габрусева Дмитрия Владимировича было вымышленное лицо. С этим мужественным человеком я также общался в ходе обучения, и в один из рабочих перерывов подробно расспросил об этом случае.

Спустя несколько лет у Трофима Мартыновича тяжело заболел сын и у мер в реанимации на глазах у своего отца. Старику ветерану медицины пришлось еще трудиться несколько лет, помогая невестке, чтобы поставить на ноги двоих маленьких внучат.

По завершении цикла подготовки и рабочего дня мы в ординаторской поговорили о будущем, пригубили коллективом «седьмого неба» по мензурке французского коньяка марки «Наполеон».

После окончания института я продолжал заказывать и покупать медицинские книги, которые меня интересовали. В одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году мне приглянулся «Анатомо-клинический атлас по неврологии» Л. И. Сандригайло, и я его добавил к своей коллекции. Он лежал на хранении у моих родителей и в текущий момент мне в дополнение к свеженьким конспектам очень пригодился. В магазине медицинской литературы на улице Фрунзе я также купил «Энциклопедию детского невролога» под редакцией профессора Шанько Георгия Георгиевича, с которым еще предстояло встретиться.

После цикла подготовки на базе областной больницы мы сразу же приступили к своим обязанностям. Так как мы трудились посменно втроем, то после суточного дежурства имелось двое суток отдыха. Для меня это было удачным стечением обстоятельств. С ночевкой перебивался у знакомых и родственников. Построить квартиру, как военнослужащему, уволенному в запас из другой республики, можно было только за деньги или в кредит при обязательном предоставлении справки о сдаче жилья на прежнем месте службы. В последующем обещали погасить половину суммы. В Ташкенте у меня осталась жена с младшей дочерью. Было решено, что в это сложное время распада страны мы поживем врозь. Сдать же квартиру там, а здесь взамен получить только долговые обязательства с возможной компенсацией, было верхом безрассудства. Итак, я стал на родине помогать дочери, ее бабушке и своим родителям, а они в чем могли, содействовали мне. У меня были проездные на переезд семьи и перевозку вещей. Они действовали год. Однако моя половина категорически отказалась переезжать. Время было суровым. Инфляция почти мгновенно уничтожала заработанные средства. Выручали талоны, но которым можно было получать продукты по фиксированным ценам, и кормилица-деревня. Нелегко было и в Ташкенте. На какие только я не шел ухищрения, чтобы в последующие годы передать что-либо из денег. Самая большая проблема была в том, чтобы успеть превратить выданные бумажки в твердую валюту. С лета начал строить каркасную дачу в деревне Долгое, предварительно оформив участок в сельском совете поселка Островно и, получив разрешение в районном архитектурном управлении. Через два года мучений по заготовке строительного материала, его перевозке, распиловке, складированию, обработке и прочее, каркас был готов, и я уже ночевал, когда не было минуса, в «ласточкином гнезде» под самой крышей. Маленький портативный радиоприемник снабжал меня новостями, родительский дом в Синицах продуктами. На рассвете я убывал на дежурство, а по возвращении что-либо делал в Синицах, либо продолжал стройку в деревне Долгое.

При кладке печи, а затем и камина исключительно собственноручно моим руководящим документом была книга «Бытовые печи двухколпаковые», автор И. С. Подгородников. Теплушка пятнадцать размером один метр пятьдесят четыре на один метр сорок один сантиметр обогревает мой дачный дом уже почти тридцать лет.

С самого начала возвращения на родину возникли неожиданные для меня сложности с получением гражданства. Около полугода я собирал необходимые разнообразные справки, свидетельства, копии, выписки, в том числе из института, а также из общежития, где был когда-то прописан. В конце концов, мудрые депутаты просто отменили эти излишества и разрешили в упрощенном порядке получать право на проживание, тем, кто родился в этих местах. Много чего делать через пень колоду законодатели продолжают до настоящего времени. Иногда так и хочется вопросить: вы, уважаемые делегированные, для нас, или мы для вас? Итак, местный совет зарегистрировал мое место жительства в селении Долгое. На военный учет я встал в Бешенковичах. Ни снег, ни дождь, ни метели не были для меня помехами в деле строительства. Иметь хоть какое-то жилье было жизненной необходимостью. Если бы не помощь родителей и местных трактористов в доставке досок, камней, подтоварника и прочего, я бы дачу не смог соорудить. На месте трудового действия все приходилось делать самому, так как для найма помощников не было средств. Мне пришлось освоить основные строительные навыки и профессии. Подробности возведения дачного дома я изложил в художественной форме в заключительном разделе книги «Объединяя времена».

Одна тысяча девятьсот девяносто четвертый год был нелегким для всей нашей семьи. Инфляция невероятных масштабов пожирала заработанные средства.

Ну, а подручной книгой у нашей нейрохирургической врачебной тройки с этого года стал только что выпущенный справочник «Нейротравматология» под редакцией академика А. Н. Коновалова.

15 августа 1995

В этот день я получил сертификат акций от открытого акционерного общества «Витебсклес» по договору номер одна тысяча сорок шесть. Получив чеки имущество, владельцы предприятия взамен дали мне этот документ. Дважды выплачивались дивиденды, за получением которых было дороже приезжать. А однажды в бухгалтерии сказали, что все кончено, ничего больше не ждите, мы финансово не состоятельны.

Банкротство – один из путей обретения свободы.

В букинисте приглянулась книга И. Н. Горбач «Неврологические расстройства» Это был словарь небольшого формата.

В Ташкенте у нас осталась довольно внушительная библиотека в количестве более чем тысяча книг, включавшая, кроме художественной подборки, еще медицинскую и детскую литературу. С собой у меня оказалась только тетрадь с лирическими записями. Несмотря на трудности жизни, пришло осознание того, что бросить увлечение литературой мне не удастся. Для лексического пропитания и удовлетворения творческой жажды в одна тысяча девятьсот девяносто седьмом году я изыскал средства из своего сжатого обстоятельствами бюджета на двухтомник С. И. Ожегова «Орфографический словарь русского языка» и трехтомник «Большой толковый словарь иностранных слов».

Во время летних приездов Эльвиры с Олей, я отдавал им все, что удавалось сэкономить за год. Содействовали в этом деле также мои родные старики. Какие они молодцы! Чтобы помочь жене и младшей дочери приходилось также прятать деньги в маленьких посылках на ташкентский адрес. Это продолжалось до тех пор, пока не пропало одно из вложений. Пришлось изыскивать другие каналы. Я советовал брать в долг у наших земляков, чтобы потом отдавать им долг по приезду в Витебск.

Шло время. Старшая дочь Наталья окончила медицинский университет, вышла замуж за коллегу по профессии. Двадцать седьмого января девяносто восьмого года родился внук Антон. Вся наша семья в это время по воле обстоятельств была в Витебске. Оля училась в тридцатой школе, а весной с матерью снова убыла в Ташкент. Приехали наши «узбеки» снова на родину только через год, когда младшая из состава семьи получила среднее образование, и необходимо было определяться с выбором профессии.

Как говорится в одной мудрой книге: «Человек остается ученым, пока он ищет знаний; если он решит, что знает все, то станет невеждой».

5 сентября 1999

Всем семейным коллективом вечером провожали Эльвиру. Тепло, солнечно, как в Узбекистане. Минувшее лето было напряженным, но счастливым. Перед вступительными экзаменами в медицинский университет у младшей дочери еще не было гражданства и паспорта. А без этого идти в приемную комиссию не имело смысла. Поэтому мы обратились в областное управление внутренних дел для разрешения этого вопроса. По их рекомендации председатель Островенского сельского совета Лукашинская прописала мою дочь по месту моих дачных владений, а за получением паспорта мы ездили в Бешенковичи. Оля, имея аттестат отличника, выдержала серьезную конкуренцию и поступила в медицинский университет на бюджетную форму обучения. При одиннадцати полученных баллах сыграл также свою роль документ из школы, где числились только пятерки.

Талантливым людям удача улыбается, остальным только строит гримасы.

6 сентября 1999

Утром отнес Оле в общежитие рюкзак и сумку с необходимыми вещами. В два часа пополудни посадил Наташу на автобус вместе с Антошей, который с удовольствием кушал банан. Потом уехал на дачу. В Крупенино я решил выйти из автобуса. Дальше шел пешком через болото к даче, искал грибы. В конце дня съездил в Синицы за продуктами.

Самое счастливое время то, когда здоровье позволяет трудиться до усталости.

7 сентября 1999

Старательно и терпеливо доделывал печь в бане, представляя, что вскоре меня щедро обоймет ласковое, насыщенное ароматом дерева тепло.

Прекрасная, вечно изменчивая и неповторимая действительность с интересом примеряет на себе модели нашего воображения и таким образом пополняет свой гардероб.

8 сентября 1999

По завершении кладки печи начал укреплять проволоку для последующего нанесения штукатурки на стены бани снаружи. Когда-то вдоль шоссе на Витебск тянулись телеграфные столбы с многочисленными проводами. Пришло время и деревянные телефонные опоры убрали, а для обеспечения связи проложили подземные кабели. Металлические провода оставили среди лесной поросли на земле ржаветь и разрушаться от окисления. Местные жители находили их, извлекали из опавшей листвы и жухлой травы для использования в своих хозяйственных потребностях. Я не преминул воспользоваться этой ситуацией и раздобыл несколько фрагментов этих еще относительно прочных покрытых слоем ржавчины изделий.

Удача – это когда неожиданно наступаешь на то, что ищешь.

9 сентября 1999

Завершив закрепление проволочного каркаса по всему периметру, начал штукатурку. Человек с творческим подходом к делам либо всегда работает, либо всегда отдыхает, либо делает и то и другое одновременно.

Солнце с утра до вечера с интересом наблюдало за трудодействием.

10 сентября 1999

Получил пенсию в Бешенковичах; затем вернулся на дачу, где встретился с отцом, который привез домашний дополнительный паек; в пять вечера уже был в Витебске; на Янушковского 15А, бывшем домике Нины Ивановны, находилась Оля. Она была расстроена тем, что ей не хватило немного денег и пришлось идти пешком; купили продукты, звонили в Ташкент.

По завещанию владелицы дома произошел раздел жилой площади между двумя ее дочерями – старшей Аллой и младшей Эльвирой. Мне пришлось еще несколько лет присматривать за половиной наследственных владений жены, которая решила остаться в Ташкенте. Там я на семью из четырех человек в период службы получил трехкомнатную квартиру в новостройке на окраине города в массиве Юнусабад.

Мы постоянно заботимся о ком-то, но это не потеря времени и средств, это обретение нового будущего.

11 сентября 1999

Отнес Оле в общежитие настольную лампу и полочку, а также купленные и привезенные из деревни продукты. Когда шел назад, резко похолодало, подул пронизывающий ветер.

Учеба, навыки, труд и творчество для судьбы, как неотъемлемые элементы в структуре наследственного аппарата.

12 сентября 1999

День работал на даче. После обеда готовился к отъезду. На остановке было множество людей, в основном дачников. В пять часов пополудни уехать не удалось. Только около восьми вечера последний рейс автобуса забрал всех пассажиров; после Долгое больше остановок не было. На витебскую базу вернулся с чемоданом, в котором привез одеяла, доставил также дары природы.

Главное условие существования – быть посильной ношей для самого себя и не обременять других.

13 сентября 1999

Дежурство проходило, как всегда, напряженно с редкими промежутками для того, чтобы можно было глотнуть свежего воздуха.

В России день траура: экстремисты (бандиты) взорвали еще один дом.

Когда мы говорим беда, то подразумеваем личное, если слышим – бедствие, значит то это коллективное. Моральное оружие террора – ненависть, а его мишень – любовь.

14 сентября 1999

Работал на даче (штукатурка, уборка теплиц и т.д.) Как всегда, не хватает светлого времени суток.

И снова представляется, что время похоже на воду, текущую в ладони, – надо успеть зачерпнуть и утолить жажду.

15 сентября 1999

Продолжал дачный труд; узнал, что у Оли ОРВИ, болеет.

Дача – это тот удивительный работодатель, которому мы по своей воле платим больше, чем он нам. Однако, как утверждают огородники- старожилы, – это только на первых порах. Впоследствии траты окупаются возможностью душевного покоя в тихие вечерние часы.

16 сентября 1999

Дежурство, передал Оле справки, которые, впрочем, не понадобились.

Геном не только человека, но любого живого существа – безостановочный экспресс, в который на полном ходу запрыгивают вирусы-безбилетники.

17 сентября 1999

Встретил отца, привезшего утку и рыбу (щуку). Помог купить ему все необходимое по его списку.

Пока живы наши родители, мы считаемся детьми. Их чувства по отношению к нам неизменны до конца бытия.

На Янушковского поджарил сырники, начал варить суп; сходил за получением остатка зарплаты; по пути встретил Тарновицкого, который сообщил, что через два дня девятнадцатого сентября ему будет семьдесят один год. Я пожелал ему еще многих лет жизни. У него один сын остался в Ташкенте, а второй с семьей уехал в Канаду.

Ввернувшись на Янушковского, встретил Олю; передал ей лекарства; она доварила (очень вкусно) суп.

Настоящее коллекционирует прошлое, чтобы в будущем было чем питаться вечно голодному воображению.

18 сентября 1999

Ездили с Олей в поликлинику Ленина; затем на Полоцком рынке купили ей шапку под цвет пальто; зашли в универмаг и галантерейный магазин; на Смоленском рынке приобрели шарф и перчатки. Дома Оля подарила мне кружку с надписью: «Нескафе»; молодец Оленька! Тут же решили вопрос, что купить для Наташи.

Жизнь – уникальный ангельский подарок в день рождения.

Я вернул сорок пять долларов Раисе Шавровой, которые заимствовал у нее накануне. Так как подходящих курток не было, то было решено, что Оля до ноября походит в пальто.

Ожидание можно сравнить с переноской груза, только не на определенное расстояние, а из одного времени в другое.

19 сентября 1999

Ковалевские потребовали назад деньги, которые они давали на ремонт печных бураков в долларовом эквиваленте, да еще с процентами. Давали белорусскими купюрами по предыдущему курсу на десять долларов; шума и угроз было на сто; пытались запретить мне появляться по месту их половинных владений; вход же в дом единственный, коридор и кухню в данных обстоятельствах разделить было невозможно. У меня была повышена температура, где-то простыл, чувствовал себя неважно, но наскок совладельцев имущества отразил с хладнокровием, выдержкой и предупреждением, что если они перейдут к силовому решению проблемы, то буду вынужден обратиться в милицию. Остаток дня и ночь провалялся в постели с ознобом.

Долг обременяет память, висит грузом. После этого случая никогда ничего больше не брал в долг.

20 сентября 1999

Дежурство – ушивания ран на голове, диагностика, консультации по отделениям.… Все, как обычно.