Легенда. Доктор Фауст

– Знания умножают скорбь, если знания не имеют применения…

Георг никогда не знал, что Фауст-старший так много путешествовал. «Когда он всё это успел?!»

Юноша открыл для себя совершенно иной мир – мир своего отца. Это был тот удивительный момент, когда то, о чём ты и не мечтал, просто взяло и сбылось.

Он гулял с отцом по старой Праге и слушал, слушал, слушал… Это было потрясающе. Йохас рассказывал о том, как строился и перестраивался этот город. О том, кто проектировал и создавал эти архитектурные шедевры. И, конечно, о многих других тайнах, что хранила Прага.

Они остановились на три дня в небольшом постоялом дворе в Градчанах. И это были три самых волшебных дня в жизни мальчика. Прогулки и рассказы отца, что ещё нужно юноше.

Отец никогда не гулял просто так, он всегда шёл с какой-то целью. Фаусту казалось, что Йохас кого-то ждёт или ищет. И оказался прав.

В последний день они, как обычно, зашли в харчевню на окраине города. Отец был немного взволнован и часто поглядывал на дверь. Когда ужин подходил к концу, дверь отворилась и на пороге харчевни появился он. Странный мужчина с длинными белыми волосами. Отец приветствовал его стоя.

Незнакомец опустился за столик и, улыбнувшись, поприветствовал Фаустов. Дальше мужчины говорили на непонятном мальчику языке. Георг пытался понять, о чём идёт речь, но тщетно.

Единственное, что он уловил, – странный гость будет теперь учить его. Чему и как – осталось для Йорга загадкой. Беловолосый внимательно рассматривал нового ученика. Фауст старался выглядеть как можно более спокойным.

Под конец разговора Фауст-старший повернулся к сыну.

– Это были славные дни. Я рад, что провёл их с тобой…

У юного Георга в этот момент почему-то сжалось сердце и в глазах выступили слёзы. Отец обнял его. Это был первый и последний раз, когда он проявил к сыну такую открытость. Маленький Йорги вцепился в полог его плаща.

– Не уходи, папа…

Йохас поднял голову сына и заглянул ему в глаза.

– Никто никуда не уходит, всё лишь иллюзия. Просто она нужна для нашего обучения…

– Я не понимаю…

– Я тоже не сразу понял, – усмехнулся отец.

Передав гостю какие-то бумаги, Йохас встал из-за стола.

– Пойдём, сынок, у нас есть ещё один вечер для прогулок. В жизни нужно использовать каждое мгновенье. Новые всегда будут, а того, что сейчас, – уже никогда.

Это был самый удивительный вечер. И самый страшный. Тогда отец повёл юного Фауста к Пражским часам и весь вечер рассказывал о том, как создавалось это волшебное место и удивительные часы. Георг слушал отца, и ему безумно хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался никогда. Но, увы, так не бывает. Когда уже почти стемнело, Йохас похлопал сына по плечу.

– Пора…

Возвращаясь с прогулки, отец неожиданно захотел вернуться в трактир. Выйдя на Kralovska cesta, он вдруг остановился и, подняв голову, улыбнулся.

– Как хорошо, как свободно…

В следующее мгновенье вылетевшая неизвестно откуда карета, запряжённая белоснежными лошадьми, сбила его с ног. Георг бросился к отцу.

– Папа! Папа, не надо… Пожалуйста, папа!..

Что было дальше, он плохо помнил. Чужие руки пытались оторвать его от отца, голоса, крики, женский плач…

Повозку тряхнуло на корне, и Фауст мотнул головой. «Нет, этого нельзя себе позволять. Actum ne agas[7]. И это верно».

Георг порылся в вещах и вынул небольшую резную дудочку.

– Две недели и пустая дорога, – улыбнулся алхимик, – есть возможность постичь непостигаемое.

Поднеся инструмент к губам, он попробовал исполнить простенькую мелодию. Лошадь фыркнула и протестующе замотала головой. Йорг поднял на неё глаза.

– Вот только твоего мнения о музыке мне как раз и не хватало!

Закрыв глаза, алхимик вновь заиграл на своём нехитром инструменте.

Когда занимаешься любимым делом, время летит незаметно, а самая длинная дорога становится короткой прогулкой.

Прага встретила Фауста холодом, мокрым снегом и запахом жареного мяса. В первом же переулке учёный продал свою лошадь и повозку подвыпившему горожанину и, собрав свои вещи, направился в пивную, с которой начинал каждый свой приезд в этот город.

Устроившись за столиком в углу, учёный заказал тёмного пива и колбасок с острым соусом. Сделав большой глоток пенного напитка, алхимик блаженно улыбнулся и одобрительно кивнул хозяину харчевни.

– Великолепно! Как всегда, впрочем.

– Рад это слышать, – отозвался хозяин, – давно вас не было видно, господин Мюллер.

– Да, дела, друг мой, дела…

Наткнувшись взглядом на соседний столик, владелец заведения нахмурился.

– Зденек, прошу тебя, забирай своего деревянного друга и уходи. Я всё равно не дам тебе больше в долг!

– Это Христос, – отозвался молодой человек из-за соседнего столика.

– Пока священник не освятил, это просто истукан, – буркнул хозяин.

Фауст с удивлением оглядел странную пару за соседним столом. Войдя в пивную, ему и в голову не пришло, что это не два человека, а один и скульптура.

– Потрясающе!

Юноша глянул на говорившего.

– Что, простите?..

– Я говорю, потрясающая работа!

– Вы полагаете? – с сомнением протянул скульптор.

– Конечно! Меня зовут Георг Фауст.

Художник протянул руку.

– Зденек Сметана. А почему вас называют Мюллер?

Учёный рассмеялся.

– В некоторых местах я так знаменит, что моё имя стало нарицательным. Поэтому, дабы не трепать его лишний раз, я представляюсь Мюллером. Замечательное безликое имя.

– Понятно…

Юноша покосился на пиво и ароматные колбаски своего собеседника. Заметив его голодный взгляд, Фауст щёлкнул пальцами и поманил официантку.

– Принеси-ка, душечка, ещё порцию жареных колбасок и пива для моего нового знакомого, я угощаю.

– Сию минуту, пан Мюллер.

– Спасибо вам…

– Пустяки, мне приятно угостить одарённого человека.

Зденек вздохнул и покачал головой.

– Одарённого? Возможно… а толку? Я как ни сделаю что-нибудь, то всё не то и не так… То священнику святые слишком весёлые, то Богоматерь слишком красивая, а Христос и вовсе не угодил. Он, говорит, у тебя уставший какой-то…

Услышав это, Фауст хлопнул ладонью по столу и весело расхохотался.

– Передай вашему священнику, что Христос устал от своих последователей и особенно – от жрецов!

– Ну да… Если я такое скажу – вообще останусь без работы…

Девушка принесла пиво, еду и поставила их на стол перед художником. Состроив Георгу глазки, она бросила на скульптора презрительный взгляд и, покачивая бёдрами, удалилась. Молодой человек ещё раз поблагодарил учёного и набросился на еду. Наблюдая за тем, как юноша поглощает горячие сардельки, Фауст улыбнулся.

– Не торопитесь, друг мой, они уже не убегут никуда, они жареные! Может, ещё пива?

Зденек оторвался от еды и кивнул. Алхимик вновь расхохотался и показал официантке два пальца и кружку. Заглотив остатки еды, юноша влил в себя пиво и довольно улыбнулся.

– Спасибо…

– Прожуй, прожуй…

Учёный от души веселился, глядя на молодое дарование. Пересев за его столик, Георг внимательно осмотрел статую и, переведя взгляд на юношу, задумчиво покачал головой.

– Да… Тяжело тебе придётся, дружок…

– В смысле?

Жующий талант уставился на Фауста.

– В смысле – ты намного опережаешь своё время. Твои работы современники вряд ли поймут. Да и ближайшее поколение тоже…

Молодой человек поставил кружку на стол и глубоко вздохнул.

– Да, я это уже понимаю…

В его глазах блеснули слёзы.

– И что мне делать? Я же не могу по-другому… Я пишу картину только так, как могу… Я делаю Христа таким, каким я его чувствую… а мне говорят, что… Я… я не знаю… Что мне…

Алхимик покачал головой.

– Страдания – это не решение. Вытри сопли и делай выбор!

– Что? Какой выбор?

– Выбирай свою линию жизни!

– В смысле? Я не понимаю…

Фауст сделал глоток из новой кружки с пивом.

– Никто не понимает. Это не вопрос понимания, это вопрос выбора. Ты можешь упрямо продолжить делать то, что считаешь нужным. Или ты можешь пойти на поводу у заказчиков. Или попытаться найти компромисс. Но это должен быть чёткий и осознанный выбор, иначе ты всю жизнь будешь вот так хлюпать носом в таверне и ходить голодным с протянутой рукой.

Зденек сник и, отодвинув от себя кружку, покосился на учёного.

– А как лучше?

– Понятия не имею! Это твоя жизнь. Если выберешь первое – то, скорее всего, большую часть жизни будешь ходить голодным, а может – и всю жизнь, а потом помрёшь в нищете и безвестности, но с гордо поднятой головой и выполненной миссией. Впрочем, возможно, признание и придёт к тебе, но вряд ли это случится скоро. Если же пойдёшь на поводу у толпы, то сможешь хорошо заработать, но, вероятно, под конец жизни будешь проклинать сам себя за предательство идеалов.

– А компромисс?

– А компромисс ещё никому не удавался, – рассмеялся Фауст. – Это иллюзия… Но знаешь, что я тебе скажу. Твой Христос потрясающий! Во-первых, он и правда как живой… И…

– И?..

Георг посмотрел на статую и провёл по лицу Спасителя рукой.

– И ты заставил меня задуматься об этом человеке. Интересно, чего он хотел…

– Помочь людям, – пожал плечами юноша.

– Ай, – Фауст махнул рукой, – что он сам хотел? Как человек…

Зденек захлопал глазами и уставился на алхимика.

– Я об этом никогда не думал…

– Я тоже, а вот сейчас стало интересно. Ну, хорошо, мой юный друг, я рад был познакомиться с таким одарённым скульптором, но, боюсь, мне пора идти.

– А может, вы у меня купите статую?

– На что она мне?

Юноша вздохнул и сделал ещё глоток пива.

– Как думаете, он вернётся?

– Кто? – обернулся Фауст.

– Христос.

Учёный пожал плечами.

– Вряд ли. Да и некуда ему возвращаться. Оглянись, кому он нужен живой? Он всем нужен мёртвый.

Ещё раз посмотрев на скульптуру, мужчина ухмыльнулся.

– А уж такой, задумчивый и уставший, и подавно. Эдак, глядя на него, люди начнут на полном серьёзе задумываться о своей жизни…

Фауст кивнул юноше, бросил подошедшей официантке несколько монет и, надев шляпу, вышел на улицу. Вечерняя Прага обдала его холодом и мокрым снегом. Пройдя несколько кварталов, учёный приблизился к небольшому дому и постучал в дверь. Через минуту послышалось шарканье и из-за открывшейся двери показалось бородатое лицо. Внимательно осмотрев Фауста, человек за дверью что-то грубо сказал на непонятном языке, и дверь закрылась. Алхимик ухмыльнулся и постучал ещё раз.

– Самуил, открывай и не морозь меня тут!

Дверь слегка приоткрылась, и бородатый мужчина вновь что-то буркнул.

– Да я понял, что ты не рад меня видеть…

– Дверь моего дома – не твоя дверь!

– Хватит на меня фыркать, – усмехнулся Фауст, – у меня чёрно-белая книга. Открывай, или я действительно пойду в другое место!

Дверь открылась, и бородач подозрительно посмотрел на гостя.

– Чего у тебя?

– Того! Пусти меня в дом, тут холодно.

Хозяин дома открыл дверь и пропустил незваного гостя.

– Проходи, мерзавец.

– Я тоже рад тебя видеть, – кивнул алхимик.

Скинув мокрый плащ, Фауст прошёл за хозяином в комнату и остановился на пороге. За накрытым столом сидело несколько мужчин. При появлении учёного они резко перестали говорить и поставили на стол кружки. Судя по выражению лиц, собравшиеся готовы были увидеть кого угодно, только не того, кто вошёл. Мужчина, сидевший ближе всех к двери, поднял брови.

– Ты откуда взялся?!

– Оттуда, откуда и всё человечество, – насмешливо кивнул гость, – у меня к вам разговор.

– У нас нет с тобой общих дел и быть не может, – отозвался небольшого роста еврей.

– Есть, Иаков, есть… У каждого из вас есть ко мне разговор.

Хозяин дома вошёл в комнату и поставил на углу стола стул.

– Садись, Георг, и рассказывай.

Гости удивлённо посмотрели на хозяина.

– Спасибо, – Фауст опустился на стул и улыбнулся. – У меня чёрно-белая книга, господа евреи. Вам это интересно?

Мужчины замерли. Было видно, что сказанное для них – полная неожиданность. Рыжий, что сидел напротив учёного, подозрительно прищурился и качнул головой.

– И ты можешь её показать?

– Я могу её тебе даже подарить, Менахем!

Гости замерли.

– Но…

– Вот, – Соломон поднял палец, – это «но» меня и пугает! Что ты задумал, чёртов колдун?!

– Вот только не надо этой вульгарности, – скривился Фауст, – не вам, уважаемым каббалистам, на эту тему шуметь.

– Да, – кивнул Менахем, – обойдёмся мирным разговором. Чего ты от нас хочешь?

– Пустяк.

– Твой пустяк однажды стоил нам знаменитой печати… Где она?!

– Соломон, прошу тебя, – предостерегающе тронул его за плечо сосед.

– Не нужно меня просить! Я не хочу и не буду иметь с этим человеком никаких дел! Я думал, что он пришёл вернуть то, что взял…

– И не ошибся!

Фауст встал.

– Так и есть! Я готов перед вами извиниться и загладить свою вину.

– Как?! Ты отдал нашу печать, которую сделал сам ребе Амрам!..

– Хватит на меня кричать, уважаемые паны!

Алхимик сунул руку в карман и вынул небольшой медальон. Покачав вещь на цепочке, он опустил её перед собравшимися в центр стола. В то же мгновенье мужчины кинулись разглядывать реликвию. Минут через пять, когда страсти улеглись, все затихли и уставились на Фауста.

– Иоганн Георг, ты его не?..

– Нет, Соломон, я никогда не оставлял его султану! Он получил только копию, я тебе даже больше скажу: оригинал никогда не покидал Прагу.

Высокий мужчина поправил кипу и покачал головой.

– Ты хитрая, наглая бестия, Фауст!

– Спасибо, Ицхак, – кивнул учёный, – от тебя это особенно приятно слышать.

– Погоди, а как ты убедил его, что тот настоящий?

– Я? Нет, я ничего не делал. Вы его убедили. Все евреи Европы и Азии обсуждали одну тему: как коварный доктор Фауст выкрал у порядочных людей дорогую им вещь и скрылся в неизвестном направлении. Ну, а дальше слухи сделали нужную работу. Высокочтимый правитель был рад обменять у меня копию на свиток с формулой металла. Который я ему ещё должен был перевести в некоторых деталях…

– И что?

– И всё. Я отдал копию, перевёл пергамент и уехал. Хотя сама формула ничего не стоит, если не знаешь последовательность добавления частей и как именно их смешивать. Так что…

– Так что – Ицхак прав, – кивнул Соломон, – ты действительно невероятно хитёр и удачлив! Махараль, принеси гостю вина!

– О, нет! Спасибо большое, но я чрезвычайно плотно поужинал в таверне…

– Ну, от бокала хорошего вина хуже не будет!

– Это точно!

– Так что ты хотел, Фауст?

– Хотел сделать вам приятное!

Учёный положил на стол свиток.

– Это именно то?

– Да, Соломон. И, заметь, уже переведённое – и со всеми подробностями!

– Это поистине царский подарок!

– Как договаривались, – улыбнулся алхимик.

В комнату вошёл худой высокий мальчик с графином вина и бокалами.

– О! Кого я вижу, Махараль! Как ты вырос!

Алхимик потрепал мальчугана по голове. Юноша поставил поднос и, кинув острый взгляд на мужчину, исчез.

– Какой серьёзный, – усмехнулся Фауст, – вот кому по наследству достанется книга!

Хозяин между тем разлил по бокалам вино и поднял один из них.

– Георг Фауст. Нет, не так… Уважаемый Георг Фауст!

– О! Это слишком для меня…

Мужчины рассмеялись.

– И не спорь, и не перебивай меня! Ты, конечно, потрепал нам немало нервов…

– Да!

– Это точно…

– Но, – хозяин поднял руку, – оно того стоило! Ты сдержал своё слово и даже больше! Ты вернул нам не реликвию… Ты вернул нам доверие! Спасибо…

Фауст положил растроганному Соломону руку на плечо.

– Это вам спасибо за то доверие, которое вы мне оказали, и я рад, что оно к вам вернулось!

Гости подняли бокалы и осушили их. Растроганный хозяин пододвинул стул дорогого гостя ближе к столу и налил ему ещё вина.

– Так расскажи нам, как ты умудрился надуть султана?

Фауст весело расхохотался и сделал глоток.

– Человека не нужно обманывать, достаточно ему говорить то, что он хочет слышать…

Всю историю приключений алхимика в Османской империи каббалисты слушали, раскрыв рот от изумления. Тут был весь комплект блестящей авантюры. Знакомство с правителем под видом таинственного лекаря, подкуп советников и даже проникновение в гарем великого султана.

– Хочешь сказать, – подозрительно прищурился длинный Ицхак, – ты и в его гареме покуролесил?

– Увы, нет, – развёл руками Фауст, – только посмотрел на его красавиц краем глаза. Охрана там и впрямь нешуточная. Оно и понятно, большинство правителей намного серьёзнее заботятся о своих гаремах, нежели о своих народах. Впрочем, люди нашего мира – это не народы, а, скорее, просто население.

– Нашего мира? – вопросительно приподнял бровь Соломон.

– Земли, – улыбнулся алхимик.

– Ну, не все правители таковы, бывали и исключения в истории, – покачал головой Менахем.

– И сколько их? Царь Соломон, Марк Аврелий и?..

– И всё.

– А, – Фауст махнул рукой, – это неважно! Важно главное.

– А что есть главное?

– Познание…

– Ты думаешь?

– У вас есть сомнения?

– Есть некоторые, – кивнул молчавший весь разговор один из каббалистов.

– И что же это?

Георг в упор посмотрел на коренастого Зелаха.

– Это любовь, Фауст. Ты её уже познал?

– Если ты об этом, – усмехнулся алхимик.

– Я о чувстве.

– По мне, так это только набор реакций в организме, – отмахнулся учёный.

– Может, и так, – пожал плечами Соломон, – так что ты хотел, друг наш?

– Собственно, почти то же, что в прошлый раз. Только всего на две недели.

– И что же?

Фауст улыбнулся и, стараясь говорить как можно проще, произнёс:

– Ключ архангела Уриила, который сделал уважаемый всеми нами…

– Погоди, – Соломон поставил на стол свой бокал, – а откуда ты о нём знаешь?

Мужчина внимательно посмотрел на Фауста.

– От самого Амрама.

Присутствующие замерли.

– Точнее, из его письма.

Фауст вынул из-за пазухи сложенный вдвое небольшой лист пергамента и протянул Соломону. Медленно, дрожащими руками хозяин дома взял листок и раскрыл его. Через минуту он поднял глаза, и по его щеке медленно побежала слеза.

– Это… Это его почерк…

Поцеловав край, Соломон протянул его друзьям. Те, с нескрываемым волнением взяв в руки реликвию, сделали то же самое.

– Я думал, что весь архив сгорел во время пожара, – покачал головой Менахем.

– Это его письмо другу в…

– Да, да…

Соломон смотрел на Фауста, как будто впервые его увидел.

– Ты… Ты не представляешь, что ты для нас…

Учёный протянул разволновавшемуся мужчине бокал. Тот благодарно кивнул и сделал глоток.

– Я думаю… Я полагаю, что мы вполне сможем доверить тебе то, о чём ты просишь, друг мой!

– Вполне может быть, – улыбнулся Зелах, – но я прошу тебя не торопиться – пока. Мы не сможем этого сделать, не собравшись все…

– Да, конечно, – улыбнулся Фауст, – я понимаю, ещё и Эммануила нет. Конечно! Да, и простите меня… Я вынужден откланяться. Устал, знаете ли, с дороги.

– Ты можешь остаться у меня, если хочешь!

– Благодарю тебя, Соломон, но я уже нашёл место для ночлега.

Попрощавшись с мужчинами, алхимик накинул плащ и вышел на улицу. Порыв мокрого ветра подхватил полог его плаща. Вытерев ладонью мгновенно увлажнившиеся щёки, Фауст улыбнулся.

– Хороший вечер, чтобы пойти к хорошему камину и хорошей женщине.

Двое мужчин молча сидели за пустым столом и смотрели на догорающую свечу. Только мерное постукивание капель по стеклу нарушало тишину в комнате. Зелах поправил свечу и, покачав головой, отодвинул от себя стакан.

– Прости, Эммануил, но я, видимо, останусь в одиночестве в этом вопросе.

Сидевший напротив статный голубоглазый мужчина развёл руками.

– Это, конечно, твоё дело, и я понимаю твои опасения, но он сделал всё как обещал. И если ты помнишь, Фауст нам очень помог в своё время. Когда нас изгоняли из Португалии после испанской истории. В конце концов – благодарность…

– Я помню. Помню… У меня есть к нему благодарность, друг мой. Но у меня есть и сомнения.

– Какие именно?

– Просто на уровне души, я ему не верю. Точнее, не ему, а…

– Прости, Зелах, я перестаю тебя понимать. Ты хорошо знаешь, что чёрно-белая книга – это очень серьёзно, и он готов нам её отдать… Я уже не говорю о письме, которое он…

– Тут что-то не так.

– Что?

Эммануил хлопнул себя по ляжкам и откинулся в кресле. Вот уже почти два часа он не мог понять, почему Зелах Леви против того, чтобы дать на время алхимику ключ. Конечно, это большая ценность и дорога каждому еврею Праги, и тем более – каббалисту, но – ведь это только на время. И Фауст вполне оправдал оказанное ему доверие. Тем более, он обещал после обряда отдать чёрно-белую книгу сообществу.

– Извини, но я тебя просто не понимаю. Ты же знаешь, что он хочет нам передать?

– А ты знаешь, что он хочет сделать с ключом?

– Что?

– И я не знаю.

– Зелах, дорогой, что он может? Ну – ты сам подумай! Что такого в Праге можно отпереть? Всё, что можно, – всё уже открыто! К тому же, он не еврей и не кабба…

– Он алхимик! И, по-моему, ты плохо представляешь себе его уровень.

– Я тебя умоляю…

– Как бы не пришлось потом ещё кого-то умолять, – Леви ткнул пальцем в потолок.

– Ты преувеличиваешь его способности!

– Да? И тебя не смущает, что этот человек…

– Меня ничего не смущает!

– Хорошо, – Зелах встал и развёл руками, – я вижу, что вы не хотите меня слушать. Вам эта книга с формулами и заклинаниями совсем разум помутила!

– Да успокойся ты…

– Не нужно меня успокаивать! Просто поверьте: вы хотите сделать большую ошибку, а я не хочу её допустить!

Леви раздражённо надвинул шляпу на голову и пошёл в сторону двери. Остановившись у порога, он оглянулся на Эммануила.

– Нельзя доверять ключ ангела человеку с демоном в сердце.

Глава вторая

Алхимик

Фауст подошёл к ярко-жёлтому дому и, поправив шляпу трижды стукнул в дверь. В ответ послышалось тихое шуршание. Медленно открывшееся маленькое окошко и тихо щёлкнувший засов вызвали у учёного улыбку.

– Приятный звук!

Дверь распахнулась, и на пороге появилась яркая брюнетка, кутавшаяся в тонкую серую шаль. Сделав пол шага навстречу учёному, она отвесила ему звонкую пощёчину и, тут же притянув его за ворот, крепко поцеловала. Скинув шляпу путника вглубь прихожей, она увлекла мужчину в дом.

– Ненавижу тебя, мерзавца!

– Я тоже соскучился!

Не переставая целовать красавицу, Фауст начал стягивать с неё платье.

– Колдун проклятый!

– Чёртова ведьма!..

Кое-как стянув друг с друга одежду в прихожей, пара ввалилась в комнату. Иоганн крепко поцеловал брюнетку в губы, а та в ответ страстно впилась ногтями в его спину.

– Ай!.. Больно же!

– Ты это заслужил, негодяй!

– Роза!..

– С шипами!.. И ты заслужил их! Ты ведь знаешь об этом?!

– Как никто! – взвыл Георг.

Женщина опрокинула Фауста на пол и уселась на него сверху.

– И ты знаешь, кто я! Так что – терпи, мерзавец! Я же терпела!

– Да?..

– Да!

Схватив ладонями её голову, он целовал глаза, губы, шею. Роза застонала и, обхватив его ногами, ещё крепче прижала к себе.

– Ты мой! По крайней мере – на эту ночь…

Сумасшедшая красотка. Её пряный запах сводит с ума. В такие мгновения в глубине существа просыпается животное чувство. И чем дольше эта женщина находится рядом, тем оно сильнее.

Роза… Она страстная и нежная. Она может быть разной. Она умеет чувствовать мужчину. Таких женщин не забывают.

Георг обнимал её и чувствовал, как она дрожит в его руках. С каждым его движением дрожь усиливалась. Хотелось связать её…

Неожиданно Роза схватила пояс Фауста и накинула его ему на горло, а потом себе.

– Хочу всего тебя сегодня… Всего!

Что было дальше, Йорг плохо помнил. Нечто страстное и странное. Он то ли потерял сознание, то ли улетел вместе с ним куда-то. Вернулся, лишь когда почувствовал, как её пальцы нежно гладят его по спине. Фауст заурчал от удовольствия, и женщина рассмеялась.

– Все вы, мужики, как мальчишки малые. Вы все…

– Что?..

– Недоглаженные и недолюбленные.

– Не знаю, может быть.

– Я это точно знаю.

Часы в красном деревянном коробе медленно отсчитали полночь. Среди разбросанных на полу вещей лежали два человека вне времени. Фауст открыл глаза и улыбнулся. Женщина медленно, едва касаясь, провела рукой по его подбородку.