Я хочу, чтобы ты была счастлива

– Ада, – пытаясь взять меня за руку, Демьян ощутил резкий рывок. Мне были противны его прикосновения. ОН – был мне противен.

– Знаешь что, Демьян, удачи на последнем курсе. Да, удачи. Окончи университет, стань великим архитектором, купайся в деньгах, катайся на дорогих тачках, и думай каждый день о том, как ты сделал мне больно, думай каждый день о том, как ты предал человека, который доверял тебе, который…, – я хотела сказать что-то ещё, но не стала, он был не достоин этих слов. Развернувшись на носочках, подошла к ближайшему автомобилю такси. Всю дорогу я думала о том, как мой отец скажет мне собирать свои вещи и валить из города, из страны, лишь бы он не видел этого позора.

*

Сидя в тёмно-коричневом кожаном кресле, что было довольно массивным, я неловко запрокинула ногу на ногу, выжидая вердикта. Отец сначала внимательно слушал меня, то и дело, затягиваясь очередной порцией сигареты. Когда я закончила, он встал со своего места и подошёл к окну. Вот уже несколько минут он неотрывно наблюдал за тем, что происходило в саду.

– Я же сказала, я ничего не сделала, – зачем-то вновь повторила я, начиная выходить из себя из-за его молчания. На его лице образовалась слабая ухмылка.

– Если бы ты ничего не сделала, то мне бы не позвонили из университета, и не сообщили бы о твоём отчислении. Если бы ты ничего не сделала, то мне бы не отправили сегодня утром видео, где моя семнадцатилетняя дочь раздвигает ноги перед каким-то худощавым пареньком, – от последней фразы я почувствовала неприятный укол, если бы он знал, что это Демьян, то говорил бы со мной по-другому. Но я не сказала ему об этом. Не хотела, чтобы Адаму пришлось отказываться от друга не по своей воле или, что ещё хуже, ругаться с родным отцом, который души в родном сыне не чаял.

– Да, я выпила немного лишнего. Да, я, почти что, отдалась ему в этом бассейне. Я даже скажу больше, я сама его поцеловала. Сама раздвинула перед ним ноги. Теперь ты доволен? Такая правда тебе нравится?– звук разбивающегося об стенку бокала, на время оглушил меня.

– Да, такая правда меня устраивает. Потому что я верю реальным доказательствам, а не пустым словам, которыми ты так часто одариваешь всех в этой семье. Я всё ещё помню, как год назад в сети гуляла фотография, где моя дочь обжимается с каким-то придурком, с которым, кстати говоря, я запретил тебе общаться. Ты можешь обмануть всех, но не меня. Тебе скоро восемнадцать, а ты всё ещё не научилась признавать своих ошибок и действительность такой, каковой она является на самом деле. Мне надоело смотреть на то, как ты пользуешься моими деньгами и положением. Можешь взять мою кредитку и купить билет на самолёт. Дальше я помогать не буду. Хотела работать, пожалуйста. Хотела быть самостоятельной, что ж, удачи, – я усмехнулась, услышав его вердикт.

– Знаешь, другого ответа я от тебя и не ждала. Не знаю, зачем вообще пришла. Можно было сразу свалить. Итог ведь всегда известен. Завтра утром меня уже здесь не будет. Прощай, папа, – услышав последнюю фразу, отец обернулся. Я уже захлопнула за собой дверь. Он так ничего и не сказал. Я поняла, что всё изменилось. Да, он, как и обычно, отправил меня куда подальше, но в этот раз был решительно настроен на то, что не собирается мне помогать. Поэтому я не знала, что делать дальше, но чётко понимала, что, как раньше, уже не будет. И мне действительно придётся научиться жить самостоятельно. Без чьей-либо помощи.

*

Прошёл всего месяц, как я поступила на архитектурный, но уже каждый студент и преподаватель знал моё имя и фамилию наизусть, ведь я дочь одного из самых влиятельных бизнесменов. Каждый второй был уверен, что Ада Каплан поступила лишь благодаря деньгам своего отца и вообще она избалованная доченька богатеньких родителей. Никто не знал о том, как сильно мы ругались с отцом, когда он хотел, чтобы я поступала на юридический. Да, я не знала, кем хочу стать. И чего вообще хочу от жизни. Но точно была уверена, что работать всю жизнь юристом не имею даже малейшего желания. В итоге, мне пришлось доказывать ему, что я могу и без его денег поступить в университет. Когда мне это удалось, отец решил, что не стоит забирать бюджетное место у детей, что не имеют возможности оплатить обучение. Может быть, сердце у него всё-таки было. И именно поэтому он внёс необходимую сумму и больше со мной не спорил.