Тайна кургана

Глава 8

Глава 8

- Ты тут чего делаешь?

Девочка закричала и отскочила в сторону.

- Чего орешь, визгопряха?

От домовины, стоящей у сосны, отделилась темная фигура, двинувшаяся в ее сторону. Солнце уже давно село, и теперь привычные ее взгляду домовины казались ей устрашающими лесными монстрами.

- Черныш? - она узнала его голос. - Сам-то чего тут разгуливаешь?

Она старалась унять охвативший ее страх и не показать его тому бесящему ее до скрежета зубов мальчишке. Хотя, какой он мальчишка. На три лета старше ее. Ему уж шестнадцатая весна шла. Подружки ее с него глаз не сводили. Каждая женой хотела стать. Хоть второй, хоть третьей. Да он все мимо ходил. Только смеялся да дразнил их. Ни чей венок на Купало не брал и никого так еще и не умыкнул.

Она помнила, о чем он ей сказывал. Уходить он хотел. Покинуть лес. На другие земли посмотреть. Узнать, как там живут. А что в том необычного? Живут и живут. Не хуже их, поди. А из лесу уходить страшно. Тут каждое деревце тебя защитить да от ворога укроет. А там говорят, места пустынные, дикие. Где укрыться?

- Лисица, чего молчишь? Али язык проглотила?

- Щас тебе, проглотила. Не дождешься!

- Чего голос дрожит?

Вот же настырный. И чего ее в покое не оставит? Она опасливо огляделась. Темные стволы деревьев, уносящиеся в черноту безлунного неба с редкими звездами. Чуть позже их больше станет. И своим светом они немного осветят ее путь. А пока лишь эта тьма.

Черныш шагнул ближе.

- Чего возле домовин в ночи делаешь?

Она взглянула на него.

- Тебе что за печаль?

- Пойдем домой отведу.

Она отклонилась от его руки, не давая ему ухватить ее.

- Неет. Не хочу. Здесь буду.

- Здесь? - в его голосе слышалось недоумение.

- Дда... Я до тятеньки дойти хотела... не успела...

Повисшая тишина давила не хуже тьмы.

- Опять Первак из дому выгнал? - тихо спросил он, - в тот раз тоже так было, когда отец твой с матерью за новыми товарами пошли.

- Откуда знаешь? - насупилась девочка, глотая невольные слезы.

- Да уж не в первый раз тебя здесь застал. Думал, ты просто к тятеньке ходишь. Потом еще раз видел. И вот сейчас... Чего он злобствует?

- Не понравилось, как рубаху ему заштопала, - всхлипнула девочка, - мол стежки кривые, неровные.

- Рубаху? - в его тоне звучали недоверие и гнев, - из-за рубахи он тебя на погост погнал?

- Нет, нет. Я и в амбаре могла спать... Просто... тут тятенька родный. Вот к нему... Под защиту.

Она смахнула слезы с ресничек, видя, как парень растерянно оглянулся.

- Там твой тятенька. Малость не дошла. Пошли.

Он снова протянул ей руку. Ладонью вверх. Немного поколебавшись, она вложила свою ладошку в его шершавую мозолистую ладонь. Тихонько двинулась следом.

Они шли молча. Нежана все никак не могла понять, отчего это вдруг Черныш помочь ей захотел. Но странное чувство тепла и благодарности разливалось в груди.

- Вот твой тятенька, - остановился около одной из домовин парень. Девочка выпустила его руку и, опустившись на колени, обняла ручками деревянный столб.

- Благодарствую - прошептала она, сворачиваясь клубком.

- Ты тут ночевать что ли будешь?

- Да, - кивнула она, - все равно брат до утра в дом не пустит. А тут тятенька...

Парень переступил с ноги на ногу. Отошел на пару шагов. Замер. С его губ сорвался тяжелый вздох, и в следующее мгновение он опустился рядом с ней в примятую траву.

- Ты чего? - сонно зевнув, приподняла она голову.

- Тут не только тятенька, - буркнул он, поворачиваясь к ней спиной, - спи....

- Странный ты, Черныш, - сонно пробормотала она, подтягивая ноги к груди.

- Отчего?

- Ты то на меня злишься, да дразнишься, то защищаешь.

Парень перевернулся. Уперся локтем в землю, положив голову на ладонь. Некоторое время смотрел на девочку рядом. Еще пару весен и расцветет, как маков цвет. В ней уже сейчас девичья краса угадывалась. Прав отец. За ней пригляд нужен. Но бесила она его знатно. Вечно во что-то лезла. Злила его поступками своими несуразными. Может, и хорошо, что он уйдет, после таусеня *. Вздохнет свободно. Будет ходит и не оглядываться, ожидая что на него что-то свалится или кто-то из кустов с накинутым на голову покрывалом в сумерках выпрыгнет.

(осенний день равноденствия у древних славян).

Губы Черныша растянулись в невольной улыбке, когда он вспомнил тот случай. И вот же, додумалась, покрывало на себя нацепить и напугать его. Духа решила показать. Да только он духов не боялся. Хотя поначалу оторопь взяла. Немудрено: во сгущающихся сумерках на него с диким криком бросается нечто…

Зевнув, он бросил быстрый взгляд на спящую рядом девочку, прижавшуюся к деревянной опоре домовины. Надо будет Первака опять на драку вызвать. Видно, забыл он, как недавно Черныш ему бока намял. Все о сокровище пращура их Радима мечтает, а сестер обижает. Неправильно это. У самого Черныша в семье сестёр не уродилось. Все мальчики. Может, вот третья жена отца, которая сейчас на сносях, долгожданную девочку подарит? Отец его об этом и днем и ночью грезит. Потому и взял третью жену из рода, где девочек много. А то им, сынам, жен умыкать, а откуп брать с чего?

Черныш со вздохом посмотрел на небо. Может, на той земле суженую совою сыщет. Тогда и девочки, и мальчики у них будут. Но пока рано ему еще о жене думать. Надо мужем мудрым да сильным стать, чтобы жену и семью защитить мог. Ведь он не просто Род свой продолжит, это задача его старшего брата, Род отца уберечь да сохранить, а он, как и все его младшие братья - он во главе нового станет. Своего.

Черныш вытянулся на земле, сорвав травинку и сунув ее в рот. Положив руки под голову, наблюдал, как вспыхивают на небе звезды. И представлял перед собой красивый град с высокими теремами и просторными улочками, утопающими в зелени садов, стоящий на высоком берегу могучей реки, которую все Славутичем зовут.

Глава 9

Глава 9

Черныш облачился в чистую рубаху и штаны. Подпоясался. Пригладил пятерней свои черные, как смоль, волосы. Окинул взглядом землянку с очагом в центре. Последний раз он смотрит на жилище, как дитя. По возвращении он уже мужем станет.

Он спокойно вышел на улицу. Солнце еще согревало землю своими лучами, хотя по утрам чувствовалась первая осенняя прохлада. Да и листва на деревьях уже подернулась первой желтизной.

- Черныш!

Он оглянулся. К нему спешили его друзья, Ждан и Ворон. Он широко расставил ноги, копируя отца, поджидая, когда они приблизятся.

- На капище? - спросил Ждан, подходя и окидывая взглядом его новый наряд. Черныш кивнул.

- Сегодня таусень*. Волхв велел на реку прийти поутру, когда Ярило над деревьями встанет.

( день осеннего равноденствия. 22-23 сентября).

Ворон кинул взгляд на небо.

- Тебе спешить не надо. Вода в речке нескоро прогреется.

- И хорошо. Имя вернее выберем, - ничуть не смутился Черныш. Ждан хмыкнул, хлопнув друга по плечу:

- Ты, как всегда, уверен в себе.

- Если сомневаться в себе, то и погибнуть можно, - возразил Черныш, - и других сгубить. Не пристало тогда мужем зваться.

- Да ладно тебе, - скривил губы Ждан, - все равно, что три лета назад, что сейчас, али еще через три, все мужами станем.

- Все-то станем да муж мужу рознь, - встрял в разговор Ворон, - помнишь, в тот таусень Первак имя брал?- Черныш кивнул.

- Он все хотел, чтобы пращур Радим его "у-родом" поставил.

- Не достоин Первак у рода стоять, - хмыкнул Черныш, вспоминая, как спала, свернувшись калачиком под домовиной настоящего отца, рыжеволосая девочка, - и покровительства богов не заслуживает. Черна душа его, что сажа.

- А он желает стать у рода. Говорит, что во сне видел, как в руки ему амулет пращура дается.

- Хм... - Черныш почесал в затылке, - может, наговор?

- Может, и наговор. Сам как думаешь, какое тебе имя достанется?

- То пусть духи и боги решают. Я любое приму. И с гордостью носить буду.

- А ежели тебя духи выберут?

- Скажешь тоже, - отмахнулся от Ворона Черныш, - ну какой из меня "у-род"? Охотник - да, я неплохой. Лес слышу, да повадки зверей знаю. Может и воем неплохим стану. Но за весь Род ответ держать....

- Волхва тем летом не нашли, - грустно посмотрел на него Ворон, - может, сегодня кого сыщут?

- Волхвом тебе надо быть, - покачал головой Черныш, глядя на Ворона, - не думаю, что и сейчас он явится. Будем следующего таусеня ждать. Когда ты возраста своего достигнешь.

Черныш кинул взгляд на солнце:

- Ярило уж выше поднялся. Побежал я.

- Пусть боги тебя благословят, а духи пращуров путь жизни откроют, - крикнул вслед Ворон. Ждан почесал нос.

- Думаешь, и правда он им станет?

- Мне уж не одну ночь снится, как Черныш у кургана Радима нашего стоит. А потом входит в него, растворяясь в тумане. Вот помяни мое слово, Ждан. Он " у-родом" станет. Его боги выберут.

Черныш же перескочил через несколько грязных луж на дороге, распугал мирно дремавших на солнышке котов и нырнул под ветви орешника.

Еще немного и он уже бежал к берегу реки, которую они меж собою сговорились звать " И - путь". * Река и правда была одним из самых удобных путей, чтобы добраться от их селищ до северных племен.

(* в данном случае использую славянскую версию названия реки Ипуть. Существуют и другие).

Они сюда бегали рыбу удить: окуня, леща, щуку. Черныш довольно облизнулся. А сегодня река его в новый мир выведет.

Он выскочил на пологий участок берега, где уже был разожжен костер, а волхв тихо напевал какие-то песни. Отряхнувшись и одернув рубаху, он направился к старцу. Тот посмотрел на него мутным взглядом и кивнул на место напротив. Черныш сел прямо на землю, скрестив ноги. Посмотрел по сторонам. Ярило золотил поверхность, реки создавая на ней зайчиков, весело прыгавших по тихой волне. Посмотрел на волхва, который, закрыв глаза, приподнял лицо вверх и что-то бубнил себе под нос. Поерзав на месте, Черныш сделал так же. Развел руки в стороны, ладонями вверх, и закрыл глаза, прислушиваясь к монотонному бормотанию волхва. Сколько он так сидел, Черныш не знал. До него доносился горьковатый запах полыни и одолень- травы. Парень знал, что редко ее используют в обрядах, но трава та очень сильна. Злых духов отгоняет, на пути оберегает и дает силы к победе. Волхвы ее для мальчиков всегда добавляют, чтобы им силы и мужества прибавить. Вот и сейчас Черныш ее аромат учуял.

- Пора, - на его плечо легла рука. Он приоткрыл глаза, глядя на склонившегося над ним волхва. Кивнул. Молча поднялся. Подошел к кромке воды, на ходу развязывая пояс и стягивая рубаху. Аккуратно сложил на берегу. Стянул штаны и взял у волхва плотно связанные меж собой лучины, полученные из дуба. Прошлым летом молния ударила в одно из дерев, расщепив его. Черныш с Вороном тогда волхву помогали лучины стругать. Волхв говорил, мол, сам Перун их благословил, оберег мощный им даровал. И вот сейчас Черныш, сжимая в руке эти самые горящие лучины, вошел в воду. Ему предстояло с головой трижды погрузиться в течение реки, держа их над головой. Смыть с себя прошлую, детскую жизнь и уже новым, обновленным человеком, взрослым мужем, готовым защищать и оберегать, выйти на берег. А уж потом у костра волхв назовет его новое имя.

Чем глубже он заходил в воду, тем холоднее она становилась. Течение, хоть и не сильное, но подталкивало его, вынуждая балансировать, чтобы не упасть. Когда он едва ощущал дно по ногами, повернулся к берегу. Волхв махнул рукой, и он погрузился в воду. Раз. Другой. Третий...

В спину толкнулся поток воды. Лучины над головой вспыхнули, и он открыл глаза... Из мутной воды к нему навстречу шел седовласый старик. Его глаза светились теплом и участием. Что-то было в нем родное. Знакомое. Не глаза. Улыбка. Широкий разворот плеч. Манера держать себя.

- Сын мой, - глубокий, бархатистый голос старика опутал его, - пришло твое время. Труден и сложен путь твой будет. Но коли не свернешь, не отступишь, род наш сохранить сможешь. Твое сердце открыто. В нем вижу огонек любови. Береги его. Свой огонек. Он верный путь тебе укажет. Только доброе сердце и чистые помыслы откроют тайну.

- Какую тайну? - Черныш во все глаза рассматривал старика.

- Поймешь, когда время придет, - тихо проговорил старик, - в нужное время сам ко мне придешь. Сам решишь, каким путем идти.

- Сейчас мне что делать?

- Путь искать. Как и я когда-то. Пришел с братом на эти земли. Они нас кормили и защищали. Но надо идти дальше. Ищи свой путь, сын мой. Ищи. И о Роде не забывай. Силой рода земля матушка наша сильна. Пока сыны да дочери мои о роде помнят, никто нас сломить не сможет ...

Черныш взмахнул свободной рукой, зацепившись за узкие лентовидные листья осоки. Расположенные по краю мелкие, но острые зубчики царапнули его ладонь, и несколько капелек крови тяжело повисли между ним и расплывчатым образом.

- Помни: оберегу нужен истинный хозяин Рода. Тот, кто клянется на крови, возвращать должен долги.

Старик растворялся в мутноватой воде реки. Его голос становился тише, и Чернышу приходилось прислушиваться к каждому слову.

Оттолкнувшись ото дна, он вынырнул на поверхность, жадно глотая воздух. И все же лучины не погасли. Удержал. На берегу стоял волхв, поджидая его возвращения. Он медленно направился к берегу, постепенно осмысливая то, что видел и слышал. Его поступь становилась тверже. Взгляд тяжелее и серьезнее. У самого берега, стоя по пояс в воде, он опустил руку в воду, затушив лучины, и взглянул на волхва.

- Имя? - только и спросил волхв, опираясь на клюку.

Черныш кивнул. Протянул руку с едва заметным порезом. Волхв слегка поднял брови и внимательно вгляделся в молодого человека. Достал из-за пояса слегка изогнутый нож и полоснул парня по ладони. Тот лишь вздрогнул. И сжал пальцы в кулак, позволяя крови капать в чистую прозрачную воду.

- На крови клянусь, - тихо проговорил он, - на святом капище, где огонь горит, где слава гремит, где треба восходит, где сила водит, от земли родной до Сварги Златой! Пред богами родными и предками святыми от Радима, сына Гора, рода радимичей, клятву примите, завет утвердите. Гой!

Старец посмотрел за его спину на реку, в легком течении которой растворялись капли крови.

- Имя тебе отныне... Радим, сын мой, - провозгласил волхв, нарекая ему новое имя и определяя путь.

Глава 10

Глава 10

Она отчаянно заверещала, когда, протянула руку к корзинке и сунула в нее. Занятая нарезкой яблок, собранных в лесу, Нежана погрузилась в свои мысли. Она, не глядя, доставала яблоки и ловко нарезала их полукольцами, раскладывая на деревянной дощечке для дальнейшей просушки. Потом, лютой зимой, их можно будет грызть, глядя, как воет метель во дворе. Или горячий взвар приготовить.

Перед столом играла малышня, самые младшие братья и сестры первой и третьей жены отца. Одним глазом она приглядывала за ними и думала о своем. Вернее, об одном черноволосом парне, которого духи избрали и которого отныне Родимом, как их пращура, величали. Давно никто это имя не носил. А вот Чернышу повезло. Хотя, как она знала, он не особо этой участи рад. Его всем родом отговорить пытаются от его задумки уйти. Мир посмотреть. Уперся, как бык. Пойду и все. По весне, молвил в путь соберется. С первыми проталинками. Мол, сам прадед их Радим велел ему путь свой искать.

Нежана настолько погрузилась в свои мысли, что, потянувшись за очередным яблоком, схватила в корзине что-то скользкое и липкое.

Заверещала она не столько от испуга, сколько от неожиданности. Дернув корзину на себя, она уставилась на нескольких лягушек, сидящих на яблоках и не менее испуганно глядящих на нее. Ах ты ж…

Из кустов донесся заразительный хохот. Девушка обернулась, чувствуя, как в груди закипает злость.

- Ах ты, остолбень! Черныш, змей подколодный, ну погоди!

Она схватила со стола свободную доску для просушки яблочных долек и кинулась к кустам, из которых доносился смех. Под ноги попалась курица, которая лишь испуганно закудахтала и бросилась прочь от разъяренной девушки.

Нежана буквально влетела в кусты, из которых выскочила стайка мальчишек и несколько парней постарше. Бросившись в рассыпную, они весело гоготали.

- Догони, лисица!

- Поймай, ветрогонка*(вздорная), - с другой стороны.

Но ее интересовала не вся эта толпа мальчишек, рассыпавшихся в разные стороны, а конкретно один. Тот, который, отбежав на небольшое расстояние, сейчас стоял, обернувшись к ней, и строил рожицы, дразня ее и заставляя беситься.

- Ух, какой страшный огонек, - смеялся он, стоило ей подбежать поближе, - попробуй обожги!

- И обожгу! Такой пожар устрою! - размахивая дощечкой, неслась она на него. Радим, смеясь, ловко отскочил в сторону и прытко побежал прочь, вихляя между деревьями. Время от времени умудрялся, скрывшись за кустами, оказаться за ее спиной. То за косу ее девичью дернет, то в плечо толкнет. Не сильно, но ощутимо, чтобы позлить ее больше.

- Ну же, огонек, обожги, - хохотал он, отпрыгивая в сторону.

Вот ведь змей. И чего ее волосы ему не нравятся? Как листва по осени рыжие. А ему все лишь бы подразниться. С его легкой руки и все ее теперь то лисицей зовут. Огоньком он ее неслышно кличет, когда нет никого поблизости. Словно не хочет, чтобы кто-то другой ее так звал.

А парень, хохоча, от нее наутек бросился да с пригорка в речку спрыгнул. Красиво так, плавно, что она на миг залюбовалась.

Нежана замерла на берегу, гневно топнув ножкой и глядя, как парень, вынырнув, мощно рассекает речную гладь, плывя к другому берегу. И волосы его намокшие темные-темные стали. Вот уж чернышом уродился. Что лицом, что волосами чернее ночи. «И сердце такое же черное, что волос», - подумала Нежана, возвращаясь обратно к землянке.

- Нежана, дочка, поди сюда, - донесся до нее голос матушки. Она тут же к ней кинулась, отбросив мысли о бесящем ее парне.

- Опять за Чернышом гонялась? - присев перед ней на корточки и поставив корзину с одеждой рядом, спросила матушка. Она вглядывалась в лицо дочери, словно разглядеть там что-то хотела. Вздохнула, покачав головой, и заправила выбившиеся из косы рыжие прядки за ухо, - вот когда уж угомонитесь?

- А чего он меня лисой да огоньком кличет? Имя у меня есть!

- Так ты есть огонек, - улыбнулась матушка, - бойкая да задорная. От тебя вон искры в разные стороны летят. Особенно ежели Черныш твой рядом.

- Не мой он! - надула губки девушка и, сложив руки, отвернулась в сторону. Мать понимающе покачала головой, потрепав дочку по рыжей макушке.

- Твой не твой... Жизнь покажет. Там братья твои в дорогу собираются. Иди подсоби им малость. Котомку с едой приготовь. Да одежи запасной с собой положи.

- Они опять курганы искать пойдут? - Насторожилась Нежана. Мать вздохнула.

- Да. Никакие уговоры не помогают. Все хочет завет пращура нашего Радима отыскать. Коль имя ему не досталось, хочет всем показать, что и он у рода стоять может.

- Но ведь нельзя, матушка, - ужаснулась Нежана, - а что ежели проклятие на наш род падет? Дедушка волхв говорил: до седьмого колена...

- Не думай о том, Нежана, - одернула ее матушка, - не по его роду ты пошла. От моего красу и мудрость взяла. Не коснется тебя проклятие. Да, поди уж и нет кургана того. Столько лет минуло. Он вон уж не первое лето по лесу да болотам рыщет, все найти не может. Защитят нас боги, не доведут его до них. Обойдет и нас беда сторонкой.

- А если найдет?

Мать опустила взгляд вниз, на землю, где среди песчаных крупинок пробегали занятые своим извечным делом муравьишки. Вновь посмотрела на дочь, и натянутая улыбка скользнула по ее губам.

- Богам молиться надобно, Нежана, чтобы не нашёл. Да на капище сбегать. Ты иди, помоги ему. А я пока дары приготовлю. Ты потом к Перуну-батюшке сбегаешь. Поклонишься ему да защиты нашего рода попросишь.

- Сбегаю, матушка. Сбегаю.

Развернувшись, она побежала к землянке, где они жили большой семьей. И хоть ее мать стала второй женой, да отец другой у нее был. Погиб при давнем набеге княжеской дружины. Она тогда совсем малышкой была. Смилостивился Головач, взял их к себе. Заботой окружил. Заместо отца родного стал. А она уж другого отца и не помнила. К этому сердцем тянулась. Да наказы его выполнять старалась.

-Тише, а то услышит кто.

Нежана замерла, занеся ногу над последней ступенькой, ведущей вниз, в землянку. Оглянулась. Голос был приглушен, но слышались в нем знакомые нотки. Она тихонько подкралась к двери. Заглянула между щелочку. Так и есть брат ее старший, что от первой жены, с соседским парнем о чем-то шепчутся. До нее только отдельные слова долетают.

- Уверен? – тихо спросил Первак.

- Правду молвлю, - соседский парень приложил руку к груди, - с соседнего селища, что стоит там, где Ломентка в Ипуть впадает, сказывают, что коли за сокровищем со злым умыслом придешь, то беды на весь род лягут. - Глупости все то, - отмахнулся от него брат и покрутил в руках нож, - духи давно уж Калинов мост перешли да в мире Слави покой нашли. Как нам вредит станут?

- Ой, не наговаривай, Первак. Позабыл, как ворог на наши селища нападал, когда курган тот взять хотели? Может не пойдём, а то еще накличем беды...

- Ты чего, Угрюм, белены наелся? - недовольно рыкнул ее брат. - Третье лето курган тот ищу. Говорят сокровища там немереные. Но главное – Узел. Коли найду во главе Рода встану. Сам Радим меня благословит.

- Сначала найди... Потом уж про остальное думай.

- И найду. С тобой или без тебя, - брат обернулся к нему и тут заметил приоткрытую дверь и подслушивающую девушку.

- А ты что тут делаешь? - его брови недовольно сошлись на переносице, а взгляд впился в нее.

Отряхнув сарафан и выпрямившись, Нежана сильнее толкнула дверь и вошла в землянку.

- Матушка велела помочь тебе собраться, - не отводя взгляда от брата, молвила она.

- Ну так помоги, - прорычал он, - чего под дверью слушаешь?

- Так я, чтобы не мешать...

Медленно брат подошел к ней, не позволяя отвести взгляда. Схватил рукой за подбородок, впившись в нее взглядом так, словно под кожу залезть хотел. Нежана внутренне содрогнулась, но призвала на помощь всю свою отвагу и не дрогнула. Не отвела взгляда.

- Что слышала? - тихим тоном со скрытыми нотками угрозы спросил брат

- Н-ничего, - голос все ж немного дрогнул.

- Ничего? - подозрительно изогнул брови брат

- Только то, что ты на Радимов курган собираешься. Так мне о том и матушка сказала, - затараторила она, - вот тебе помочь велела...

Брат некоторое время вглядывался в нее. Потом склонился к ее лицу.

- Гляди, Нежанка. Коль услышу, что люди о чем-то кроме кургана молвят, жизнь такую устрою, что о смерти молить будешь, ясно?

Она кивнула, сдерживая подступающий к горлу страх. Что он удумал?

Окинув ее леденящим душу взглядом, брат вышел. Угрюм последовал за ним, искоса поглядев на притихшую девушку.

На дрожащих ногах Нежана дошла до скамьи, потерянно присела, глядя на захлопнувшуюся дверь и убеждая себя в том, что ничего плохого не случится. Боги не допустят, чтобы брат вызвал гнев духов. Не допустят…

Глава 11

Глава 11

Выставленная подножка и она, неуклюже взмахнув руками, полетела вперед. Прямо в весеннюю лужу.

Злорадный смех над головой.

Она расстроенно провела рукой по лицу, запоздало поняв, что лишь размазала грязь. Тихонько звякнули на очелье медные кольца, а змееголовые бронзовые браслеты на руках впились в нежную кожу запястий. Устало подняла голов, окинув взглядом выскочивших из-за угла юношей. Уж скоро имена менять, а все как дети себя ведут.

- Лисица, а такая неуклюжая, - смеющийся голос Ждана.

- Зато она теперь больше на лисицу похожа, - загоготал второй, Гором его звали.

- Ребят, ну чего вы? – выступил немного вперед тот, которого Вороном кликали. Прикрыл ее собой. А Вороном его звали оттого, что слишком уж птиц кормить любил. Всех птах лесных знал, раненых да покалеченных с детства в дом тащил да лечил.

Нежана неловко перевернулась. В запястье что-то щелкнуло, вызвав неприятную боль. Усевшись в луже, уже со злостью смотрела на окруживших ее парней.

- Вам что, заняться нечем? - огрызнулась она. - Скотину на поле выгоните. Дров наколите...