Правило номер 8. Погружение. Часть 2

– Моя дорогая Номер 013. – Продолжает голос. – Это, правда, я. Понимаю, всё так неожиданно, но это, действительно, я, собственной персоной.

Сплошь изрезанная мелкими порезами рука открывает крышку, но помощница Номера 013 не видит, что внутри, потому как стоит достаточно далеко, а свечение от столкновения двух лучей Силы уже перестало освещать комнату. Номер 013, тем временем, молча подходит к жуткому существу и медленно вытягивает коробочку из его руки. В следующую секунду слышится, как звонко хлопает крышка.

– Опять свою отраву притащил. – Раздосадованным голосом сообщает она. – Оригинально, ничего не скажешь.

– Прости. Хотелось сделать приятное.

– Спички забыл положить!

– Не сердись, дорогая. У меня было мало времени на сборы. Поначалу думал встретить тебя наверху, но от дежурных узнал, что ты на своём уровне. Заглянул в палату – а тут такое… Я решил помочь тебе. Весьма любопытный пациент. Я увлёкся. Я старый идиот.

– Да… – рассеянно произнесла женщина в ответ. – Иногда и впрямь бываешь. В следующий раз захвати лучше чаю. Ты ведь… придёшь ещё?

– Всенепременно приду, моя радость. Я теперь часто буду тебя навещать.

– Часто? Ух… впрочем, обсудим позже. А пока лучше расскажи, как тебя сюда пустили? У нас тут разве проходной двор – заходи, кто хочет?

– Па… пациент… – Чувство долга берёт вверх над страхом, и девушка-лекарь в отчаянии взывает к Номеру 013. – Ч-что с…

– Не волнуйся о нём. – Ответ женщины-лекаря исполнен теперь интонациями абсолютно спокойными. – Сходи сообщи на четвёртый уровень, чтобы пациента перевели туда – он уже достаточно подготовлен для этого. О пациенте только что хорошо позаботился мой давний друг. Мой очень-очень давний друг…

                                          *****Боевой облик полуоборотня вызывает трепет.В два человеческих роста высотой, с витым чёрным рогом на макушке, с жёсткими кожистыми крыльями, это существо взмахивает громадными мускулистыми красными лапами, – с ужасными, острыми когтями.Из когтей разом вырывается дымчатый сгусток, пронзительно-зелёного света.«Болотный оттенок». – Думает, почему-то, Номер 523.Когда он взмахивает лапами во второй раз, а затем как бы складывает их вместе, – сгусток света становится плотнее, и принимает чёткую шарообразную форму.Он похож на выходца из преисподней: его тело на спине покрыто шерстью, у него длинные чёрные шипы вдоль позвоночника. Всё тело, с головы до пят, покрыто многочисленными струпьями.От осознания того, что для полуоборотня струпья и язвы на теле – обычное явление, – чувство ужаса и отвращения при взгляде на них отнюдь не становится меньше.Гнойные воспалённые нарывы то и дело лопаются: всякий раз, когда полуоборотень создаёт новое заклинание и применяет его на своём не менее устрашающем противнике.У монстра, с которым он сражается, восемь длинных, гибких, постоянно шевелящихся щупалец, каждое из которых может сломать человека пополам, стоит ему только дотянуться до него.Глаза полуоборотня-противника красные.Ярко-красные глаза на белой морде, покрытой свалявшейся,как у мёртвого животного, шерстью.                                    ЩупальцаПостоянно переплетающиеся между собой в страшном танце смерти, они пытаются ухватить кого-нибудь из тех, с кем их хозяин так рьяно сражается.Вокруг монстра-альбиноса из Золотого Альянса собрались десятки магов, применяющих к нему Силу Сражения.Все они кажутся мышами, стоящими напротив большой, взрослой разъярённой и… восставшей из мёртвых росомахи, – у которой, помимо лап, есть ещё и…                                    ЩупальцаМонстр, кажется, знает: в этом своём обличие он едва ли уязвим для заклятий.Откуда взялось это чудовище? Неужели он стал столь сильным, столь неуязвимым, только потому, что изначально, с рождения наделён был особым даром?Что за Сила питает его?Заклятие полуоборотня с рогом летит прямо в монстра – и со всех сторон, как по команде, к этому заклинанию присоединяются ещё несколько таких же заклятий-шаров, – посланных прочими полуоборотнями Ордена Сердца.Враг в ответном действии собирает вместе гибкие конечности, а после оборачивается ими.После этого, он, – будто плёнкой, – «обволакивает» себя поверху жёлтыми сгустками дымчатого света. Кажется, он пытается создать новое заклинание, чтобы защитить себя.Номер 523 чувствует радостное предвкушение. Что-то ей подсказывает: монстр вот-вот будет повержен.И тут из жёлтого сгустка выглядывают, – оказавшись внезапно слишком близко к её лицу, – два огромных красных глаза.– Уходи. – Произносит чей-то голос в её голове (голос отчётливый и ровный).Номер 523 пытается закрыть глаза, отвернуться, но какая-то неведомая сила заставляет продолжать смотреть.Виски сжимает тупая боль.Голос продолжает, спокойно, вкрадчиво:– Зря ты здесь.Внезапно всё исчезает – всё, кроме пелены жёлто-оранжевого света.Слышится тихий-тихий шорох, будто бы с неба падает снег.Номер 523 забывает о чужих глазах перед своим лицом (кажется, их уже и нет вовсе) и протягивает ладонь вперёд.На руку сыплется, с усиливающейся частотой, серый пепел. Застилая глаза, попадая в ноздри, мешая дышать, он скрывает всё вокруг.Номер 523 опускает взгляд вниз, подносит обе руки ближе к глазам, и видит: пепел, что лежит на них, из серого превращается в чёрный.Секунду спустя она ощущает, как ветер дует ей в затылок.Ладони избранной рассыпаются – медленно превращаясь в прах.                                            ***

– Чёрт!!!

Номер 523 подскочила на кровати, – в сотый, кажется, раз ударяясь о деревянную полку, висящую над головой. Сверху посыпались, все разом: книга, которую она читала на ночь, стеклянная баночка с кремом, жестянка с недавно выписанными в местном лазарете витаминами-таблетками, расчёска, лента для волос, кольцо. Всё упало на кровать. Уже привычная острая боль и красные пятна перед глазами заставили на несколько секунд оцепенеть.

Номер 523 дрожащей рукой потёрла то место, которым она только что ударилась. Надо будет попросить, наконец, кого-нибудь из служащих Зелёной Оправы убрать эту полку, или снять её самой. Ясно было, из-за чего полку изначально повесили столь низко: комната была очень, очень маленькой, и для того, чтобы живущему здесь человеку нашлось место для складирования вещей, решили прибить дополнительную доску прямо над изголовьем кровати. Это-то как раз было понятно. Непонятно вот, что: как спастись от возможных травм головы тем, кого в маленьких комнатах с чересчур низко подвешенными полками одолевают по ночам кошмары?

Номер 523 поднялась с кровати, попутно роняя что-то из того, что упало с полки, с постели на пол, – затем нашла на тумбочке стакан с водой и в два больших глотка ополовинила. После она снова села на кровать и осталась сидеть в темноте, освещаемой лишь слабым светом звёзд, что были видны из окна крошечной комнатки. Звёзды мерцали где-то там, в далёком небе, совершенно равнодушные к людским проблемам. Луны видно не было. Боль в голове медленно утихала.

Номер 523 подошла к подоконнику и распахнула окно настежь. Старое дерево, из которого была сколочена рама, противно заскрипело. Номер 523 искренне надеялась, что этот скрип никого не разбудит. Не спать по ночам в Зелёной Оправе не запрещали, но вот завтра, – когда она вновь будет невнимательной, и вся работа будет валиться из рук, – ей начнут со смешками припоминать эти ночные бодрствования. Что и говорить: развлечений в тюрьме, – как ночных, так и дневных, – было совсем немного. Зато насмешек в самый раз, а то и с избытком. Как же это раздражало.

Лаура знала, чем достать её, когда придумывала это наказание. Номер 523 смутно помнила ещё то чувство: эйфорию, в Большом Приёмном Зале, в тот момент, когда она узнала, что её не изгонят из Ордена. И хотя избранная внимательно слушала речь Лауры о предстоящем наказании, в голове её в те минуты главенствовала мысль о том, что она остаётся. Разноцветные своды Большого Приёмного Зала казались необычайно прекрасными. Звук журчащей вдоль стен воды подобен был самой торжественной из всех симфоний, а проникающие сквозь окна в верхнем ярусе пещеры лучи солнца, – что освещали в те минуты зал, – олицетворяли едва ли не благословение Высшей Силы. Свет тот был настольно искрящимся, что казался живым, и сияющие в этих столпах света капли воды из водопадов представлялись крошечными посланниками небес, спустившимися, чтобы поздравить её, Номер 523, с благоприятным исходом дел. Номер 523 так же хорошо запомнила момент, когда она покинула Пещеру Высшего Мага, пошла вниз пешком, и дошла до окончания ровной площадки на скальном выступе недалеко от входа. Ветер тогда был сильный. Воздух буквально слеплен был из холода. Однако у Номера 523 внутри, в душе, было горячо. Долина, в которой проживали служащие Ордена Сердца, не зря носила столь замысловатое название: «Долина Каменных Садов». Долина, действительно, являла собой настоящий сад, только вместо деревьев и кустарников в том саду «произрастали» бескрайние вереницы гор. Сверкали в лучах полуденного солнца гремящие водопады. У горизонта, как и прежде, ярко-синей полосой виделось далёкое Мутное море. Номер 523 смотрела на всё это великолепие и чистоту красок и ощущала себя сильной, свободной и исполненной надежд…

…холодные маленькие звёздочки, – где-то высоко-высоко в небе, частично затянутом тучами, – казалось, сейчас смеялись над избранной. Смеялись над тем, какая она слабая и как сильно она привязана к земле, не в силах оторваться от её поверхности. Номер 523 наполовину высунулась из окна и во все глаза принялась разглядывать ночное небо.

«Вот бы хоть разок очутиться среди звёзд. – Задумалась она. – Да хотя бы просто куда-нибудь отсюда уехать».

Сны последней недели, – сны о сражении в Ледяной Пустоши, – весьма схожи были с теми, что мучили её в лазарете Долины в те дни, когда она лежала там в последний раз, но нынешние немного отличались от прежних. Например, монстр начал разговаривать с ней. А сегодня – ещё и этот эпизод с руками… вот мерзость.

Номер 523 оторвалась от подоконника и легла обратно на кровать, предварительно стряхнув на пол всё, что ещё оставалось там лежать. Утром она подберёт это барахло и расставит по местам. Заложив руки за голову, Номер 523 уставилась, не мигая, в потолок. На небо смотреть уже не хотелось: надоело, как ни странно. Её донимала досада. И дёрнул же чёрт согласиться лететь тогда в Ледяную Пустошь.

«Не чёрт дёрнул, а Номер 07. – Мысленно исправила саму себя Номер 523. – Сам вышел чистеньким из воды, даже какие-то поблажки от Ордена Сердца получил. А мне сейчас отдувайся, причём за всех троих».

Номер 523 злилась. На всех вокруг злилась. Да, она не раз вещала друзьям о том, что достаточно самостоятельна, и сама может быть ответственна за свои поступки, но… это ведь не значит, что нужно было им совсем забыть о ней в ту пору, когда она находится в столь безрадостном месте. Могли бы навестить за долгие месяцы – хоть разок. Сидят сейчас вдвоём, – Чибис и Номер 07, – судачат о жизни где-нибудь в Лесу Полуоборотней, и (наверняка) обсуждают то, какие нынче глупые пошли избранные. Особенно одна из них.

Фыркнув от злости, что буквально переполняла её, Номер 523 подскочила с кровати и изо всех сил ударила рукой о стену. Костяшки пальцев тут же отозвались на выходку резкой болезненной вспышкой. Ещё раз фыркнув, – в этот раз от боли, – Номер 523 рухнула обратно на кровать. Сегодняшняя ночь была, что и говорить, отвратительна, – и она, угнетённая этим, позволила немного жалости к себе, – в подробностях пронося в памяти весь свой путь со дня отлёта из Долины в Зелёную Оправу и оканчивая днём нынешним.

Итак, Зелёная Оправа – полгода тому назад. Начать следует с того, что здание тюрьмы, принадлежащей Ордену Сердца, располагалось в восточной части Острова Сердца: достаточно далеко за границами Купола, в дремучей чаще Леса Полуоборотней. В тёплые месяцы внешние стены крепости имели серо-зелёный цвет. Серый – цвет камня. Зелёный – густые тёмные заросли мха и лишайника, периодически разрастающиеся здесь из-за особенностей местного климата: недостатка света, обилия сырости, а также достаточного количества тепла, вызванного низинным местоположением. Оградой трёхэтажному строению тюрьмы служил высокий: примерно в четыре человеческих роста, – каменный забор. Летом забор так же, как и здание, покрывала густая зелень, вот только если мхи и лишайники появлялись на стенах крепости сами по себе, – в силу естественных причин, – то забор увивал специально высаженный для декоративных целей садовый плющ. Осенью, говорили, все каменные постройки становились разноцветными, вновь копируя лес, что окружал их. Зимой же и ранней весной Зелёная Оправа превращалась на время просто в серую.

Такой вот, – серой, – довелось Номеру 523 увидеть тюрьму Ордена Сердца впервые. Когда избранную только привезли, на основное здание тюрьмы было жутко смотреть. Всё юго-западное крыло было снесено до основания. Земля в том месте, где произошёл взрыв, была выворочена: будто сверху, с неба, на здание совсем недавно упало что-то очень большое и увесистое. Куски дикого камня вперемешку с осколками стекла и обломками деревянных балок валялись повсюду, в радиусе сотен шагов. Несколько деревьев (видимо, до этого растущих недалеко от разрушенного крыла) лежали плашмя, вывороченные с корнем. Номеру 523 особенно запомнилось одно из них: оно стояло прямо на собственной кроне, корнями вверх, прислонившись к своему большему собрату, – корни которого находились, где и положено было им быть, – в земле. Над корнями перевёрнутого дерева кружил подгоняемый ветром серый пепел. Номер 523 понимала, что недавно меж этих завалов лежали ещё и тела погибших. Меланхолия Номера 523 при взгляде на пепелище, правда, длилась совсем недолго. Размышлять о смысле бытия не было времени: учеников и юных служащих Ордена Сердца привозили в это место работать, а не печалиться и рыдать над останками. Трупы уже давным-давно сожгли, а прах развеяли.

В первые три месяца строительства на территории тюрьмы было весьма шумно. Работа ладилась, на стройку прибывало всё больше людей и полуоборотней, – и относительная тишина в Зелёной Оправе наступала только с наступлением ночи. Постепенно, день за днём, Зелёная Оправа открывалась для ученицы Ордена Сердца с новой стороны, и далеко не всегда эти стороны бывали ей неприятны. Серые стены на фоне белого снега. Казалось бы – картину более унылую отыскать сложно. Но… Лес вокруг всегда был наполнен десятками звуков. К самым стенам здания, сквозь главные ворота (которые в течение дня были открыты настежь, из-за непрекращающейся доставки строительного камня и дерева) иногда подбегали дикие животные: пару раз Номер 523 видела оленей, часто появлялись белки, зайцы и лисы, а один раз, во время очередного снегопада, на ветки калины, – что росла в саду с фруктовыми деревьями, – залетела целая стая пушистых красногрудых снегирей.

Тюрьма хорошо отапливалась. Внутри (так же, как и в Замке Долины Каменных Садов) функционировала прекрасная система водоснабжения и канализации. Кормили в Зелёной Оправе тоже весьма неплохо. Конечно, местную кухню нельзя было сравнить с той, что имелась в Замке, но и здесь еда была очень даже недурна, просто являлась ещё более простецкой. Замок Долины, по сравнению с тюрьмой, был огромен: его подземные кладовые вмещали в себя тонны разнообразных продуктов, а на кухне несло службу несколько десятков поваров. При таком количестве рабочей силы и разнообразии сырья для готовки, повара Замка могли позволить себе иногда готовить что-то из ряда вон выходящее. Кухня же Зелёной Оправы похвастаться ни большими кладовыми, ни большим числом работников столовой не могла. Так что кручёными рогаликами и пирожными со взбитыми сливками (которые, кстати, и в Долине-то являлись редкостью) здесь не угощали вовсе. Вся еда была обычной: каши да супы, – разбавленные порой свежими, но чаще мороженными овощами, – и ещё сушёные фрукты с орехами на десерт. Действительно неприятным открытием для Номера 523 стало отсутствие молока в чистом виде. То есть, молоко добавляли в некоторые блюда во время готовки: в овсяную кашу, например, – но пить его стаканами или добавлять в кофе или чай (как это можно было вдосталь делать в Замке) возможности не было. Не угощали тут и молочным шоколадом. Правда, с шоколадом было несколько проще: в Зелёной Оправе выдавали, по крайней мере, шоколад обычный, тёмный, и притом в немалых количествах. Кофе без сливок или молока Номер 523 всегда терпеть не могла, да и к тёмному шоколаду тоже любовью не пылала, однако, деваться было некуда, – и каждое утро, проведённое в Зелёной Оправе, она начинала не восседая в одиночестве, как любила, бывало: в комнате, в уютном плетёном кресле, с чашкой кофе со сливками в одной руке, и плиткой молочного шоколада в другой, неспешно смакуя всё это, – а сидя вместо этого на жёсткой деревянной лавке, постоянно в компании галдящих сослуживцев, и быстро глотая чёрный, обжигающий кофе.

На многие мили вокруг Зелёной Оправы не было ни одного поселения. Здание разменяло уже не одну сотню лет, – и серый гранит стен придавал ему вид древний и таинственный. По четырём углам строения располагались большие восьмиугольные смотровые башни, внешне очень похожие на фигуры из игры в шахматы – ладьи. Внутри периметра из четырёх основных башен располагалось несколько круглых башенок поменьше: в них находились местные читальни. Комнаты у служащих Зелёной Оправы были маленькие, будто самые настоящие кельи, постели жесткие, книги (почти все) – посвящены духовному развитию. Изначально книги завозились сюда для заключённых. Читать их, правда, в основном желали только служащие Ордена Сердца, – потому и было в своё время принято решение о переоборудовании некоторых жилых башен в помещения для чтения. Как утверждали сами работники тюрьмы, на территории почти всегда было тихо и спокойно, – несмотря даже на то, что здание располагалось за пределами Купола, и должно было, казалось, беспрерывно подвергаться налётам членов Золотого Альянса, – как то происходило, к примеру, в Восточном Порту. Набеги, правда, изредка случались. Служащие вражеской организации устраивали вылазки обычно ночью, но при Номере 523 пока ни одного нападения не случилось. Возможно, причина крылась в том, что лазутчики Золотого Альянса испугались сильно возросшей в последние месяцы численности служащих Зелёной Оправы. Могло быть, правда, и так, что руководство вражеской организации было удовлетворено тем неприятным для Ордена обстоятельством, что из тюрьмы ещё совсем недавно сбежало шесть десятков заключённых, – три десятка из числа которых пойманы не были до сих пор.

Весь остаток зимы и начало весны Номер 523 жила в постоянной вынужденной суете и разговорах с теми, с кем работала в течение дня. Она, наверное, за всю свою жизнь столько не разговаривала, как в эти три месяца. За бытовыми беседами и работой, признаться, время проходило довольно быстро: она и сама не заметила, как зима кончилась. Наверное, это прошедшее время в своей жизни она могла бы назвать даже (страшно сказать) … весёлым?

Через три месяца после начала отстройки здания: когда наступил апрель, и снег принялся обильно таять, – на территории Зелёной Оправы стало гораздо тише. Тогда-то Номер 523 в полной мере осознала, насколько, всё-таки, тюрьма похожа на монастырь. С наступлением апреля и общаться стало особо не с кем, и объём работ заметно поубавился. Именно в апреле на Номер 523 накатила тоска, да такая, что ей захотелось сбежать из Зелёной Оправы, куда глаза глядят. Прибыв сюда впервые, она часто огорчалась тому, что здесь очень шумно. Однако, за три месяца бесконечного шума, гама и суеты, Номер 523 успела настолько привыкнуть к большому скоплению людей и человекоподобных существ вокруг себя, что нахождение в тишине и относительном покое стало для неё чуждым. То, что начало твориться с ней: с ней, ярой поклонницей тишины и безмолвия, – выводило из себя, обескураживало, и Номер 523 принялась «лечиться» уже проверенными методами: прогулками, разглядыванием местных окрестностей. Свободное время для подобных увеселений у неё теперь появилось. Лесные массивы, в коих располагалась Зелёная Оправа, находились на незримо большом расстоянии от высоких пиков гор и русел бурных горных рек. Зато здесь, в низине, произрастало огромное количество деревьев – деревьев, которые через пару месяцев уже готовы были зацвести. Всего лишь в паре вёрст от здания тюрьмы располагалось озеро. К озеру ходить в одиночестве, без охраны, Номеру 523 запрещалось из-за вероятности (и весьма немалой) того, что недалеко от водоёма могут прятаться готовые напасть в самый неожиданный момент служащие Золотого Альянса. Номеру 523, правда, недолго пришлось переживать из-за невозможности без лишних свидетелей пройтись вокруг живописного озерца. Дело в том, что буквально в двух шагах от огороженного высокой стеной внутреннего дворика участка выгула заключённых, – за внешней оградой, – находился самый настоящий пруд: крупный водоём, в который с приходом весны сразу заселились утки. Птицы постоянно крякали, завидев человека на берегу, и выпрашивали еду. Номеру 523 очень понравилось кормить уток кашей. Они смешно склёвывали её своими широкими, похожими на маленькие лопатки клювами. Занятие так увлекало Номер 523, что она готова была, до поры до времени, всё свободное время проводить в этом месте. Ей очень нравилась гладкая поверхность воды, отражающая бегущие по небу весенние облака, а ещё она полюбила тихий шорох ветвей деревьев на ветру. К сожалению, радость созерцания пруда и плавающих птиц длилась не так долго, как того хотелось: буквально через неделю после того, как Номер 523 стала регулярно приходить на пруд, за ней следом стал увязываться один из местных служащих.

Номер 367 являлся молодым человеком возраста примерно того же, что и Номер 523. Хоть и в меру симпатичный, он, на её взгляд, был совершенно же без меры навязчив. Кажется, она ему понравилась. Номер 367 имел светлые, почти белые волнистые волосы и искрящиеся голубые глаза. Всякий раз при встрече он улыбался избранной прямо-таки неестественно-белозубой улыбкой. Конфликтовать со служащим тюрьмы было нежелательно: это могло навредить репутации примерной ученицы, – что грозило, и вполне реально, продлением срока наказания. Само собой, продлевать время нахождения в тюрьме не входило в планы Номера 523. И поэтому, решив на некоторое время прекратить кормление уток, ученица Ордена Сердца, – едва успев заметить признаки особого к себе внимания, – принялась искать для себя другие, более укромные места для прогулок. Лес поначалу был в её распоряжении. Были, правда, и тут свои ограничения: разрешалось гулять в лесу только в светлое время суток, и только по тропинкам, проложенным недалеко от забора – да и то, желательно с сопровождающими. Патрули Ордена Сердца, естественно, посменно несли дежурство внутри леса, но они, всё-таки, как-никак охраняли территорию в целом, но не отдельно праздно шатающихся людей, – вроде избранных, ссыльных из Долины Каменных Садов. И всё равно, блуждания по окраине леса Номеру 523 тоже поначалу очень нравились, даже несмотря на упомянутые выше ограничения. Однако же, к жесточайшему её разочарованию, – и это разочарование оказалось в десятки раз сильнее отсутствия в Зелёной Оправе плиток молочного шоколада, – вездесущий Номер 367 через некоторое время нашёл дорогу и к лесу. Номер 523 всё чаще стала замечать, что ей невероятно сильно хочется врезать молодому служащему по лицу. Впрочем, Номер 523 ещё не растеряла способность оценивать свои силы достаточно адекватно. Она понимала, что вряд ли, даже несмотря на начальную боевую подготовку в Поселении Учителей, она сможет как следует врезать служащему Зелёной Оправы. Скорее всего, на деле всё произойдёт с точностью наоборот: она, в случае проявления излишней агрессии, сама получит от Номера 367, да так, что мало не покажется. И наказание тогда точно продлят. Нападение на действующего служащего тюрьмы – это не шутки.

Как-то раз, в один из погожих дней, когда на дворе была ещё середина апреля, а под ногами – слякоть, Номер 523 вместо леса забрела в тюремный сад. В те минуты, выхаживая по лужам в сапогах, по щиколотку в воде, Номер 523 слушала звуки капели, и на сей раз вспоминала капель уже не того, – другого мира, – как это было год тому назад, но капель Долины Каменных Садов. Номер 523 пришла в сад поздновато: солнце уже начало клониться к закату. Остатки ещё не стаявшего снега окрасились в приятный нежно-розовый цвет. Деревья в саду стояли «голыми», без листвы, но на многих уже нарождались почки. Через дорожку пробежала лесная белка. В кустах запела свою вечернюю песню какая-то малюсенькая невзрачная серая пичужка. Красиво. Сквозь сад, далее Номер 523 прошла в местный огород. Снег, – здесь, меж грядок, – уже наполовину стаял, превратившись в лёд, залитый сверху талой водой. Совершая свою неспешную прогулку вдоль огородных межей, Номер 523 думала о том, как скоро встретит вновь своего чёрного дрозда, и будет кормить его семечками и крошками печенья на подоконнике комнаты-грота. Мысли о печенье вызывали эдакую «аппетитную» ностальгию: свежее печенье, кружка молока, уютное плетёное кресло…