Диагноз по случаю. Почти серьезные рассказы
- -
- 100%
- +
– И я жену привез с ногой, – подключился седой мужчина слева. – С растяжением голеностопа. Медсестра лангету ей накладывает. Второй раз за неделю приезжаем. Первый раз с переломом пальца на ноге – она ударилась о бордюр. Даже неловко было появляться. Врач узнал меня, подошел и тихо спросил: «Жена у вас пьет, что ли?».
Все рассмеялись. И почти без перерыва за первой веселой волной накатила вторая – от порезанной шатенки-дачницы. Она вспомнила эротический заезд к травматологу из жизни своего мужа. Еще мальчишкой он так летел с дерева, что острым концом сломанной ветки ему разрезало кожу на полголовы, а обрабатывать и зашивать рану пришлось женщине-хирургу с пышным бюстом: только она прижала его лицом к груди – про боль, как признавался, вообще забыл!
К травматологу повезли на коляске паренька со «скорой», после чего он был быстро отправлен на рентген и в процедурную. Через полчаса юноша появился в коридоре с раскинутыми, как пугало, руками, в гипсе от кистей до плеч.
– Со скутера упал, – уточнила его мама.
Через два часа подошла очередь Влады. Врач оказался щедр на «уси-пуси» и тянул ее кисть мягко. Но когда в гипсе сделали снимок, выяснилось, что смещение косточек не убрано и надо ехать в дежурную больницу. Влада вызвала такси и как в пропасть ринулась – орала от боли на всю ту больницу! Зато изверг-врач кости совместил правильно.
Уже из дома она позвонила мужу: он прилетел на следующий день.
– Козленкова ты моя! Зачем скакала по дачам? – целовал и обнимал он ее с нежностью и осторожностью. – К чему такие гости с последствиями?
– То, что на природе упала – случайность, – гладила она здоровой рукой по голове своего художника, уткнувшегося ей в колени. – Но это все же лучше, чем если бы на улице в городе, да? С дачей ярче ощущения. Гости расширили горизонты бытия.
– До медицинских порогов, – хмыкнул муж.
– А хотя бы! Это же другие острова в мире привычной суеты, другие печали и улыбки. Столько узнала…
Гипс с руки сняли – и началось: массаж, ультразвук, магнит. Дом-поликлиника – один маршрут изо дня в день. Рука еще полуживая, не разгуляешься. Через полгода Влада снова почувствовала себя одичавшей: работала лишь до обеда, а муж уехал на очередной пленэр – заказы на его пейзажи поступали регулярно. В голове опять щелкнуло: «Хочу-у-у-у в гости»!
И случилось… Ее позвали на поминки. По печальному поводу в гости Влада точно не мечтала, однако в подобных обстоятельствах не отказываются. Позвонила мама Регины, которая когда-то работала в фондах библиотеки, а потом переехала в Москву к младшему сыну. Сейчас ее мама сообщила, что дочери не стало – во сне остановилось сердце: в столице ее кремировали, а хоронить родные решили здесь, на родине. Завтра утром прилетает младший внук и будут проводы, а сегодня пусть Влада приходит к ним – старший внук Женя уже приехал и втроем они ее помянут. Влада всплакнула, собралась и вскоре переступила порог печальной квартиры.
Сын Регины, тридцатипятилетний Евгений, отучившись в военном морском училище, уже несколько лет служил в Калининградской области. Несколько дней назад он оформил отпуск, чтобы провести время с мамой в Москве, но пришлось лететь к бабушке и оформлять похоронные документы. Влада вспомнила, как пять лет назад, когда подруга с сыновьями приезжала на юбилей мамы-бабушки, она заспорила с ним за столом, где лучше жить – в провинциальных городках или в миллионниках. Она тогда сказала, что лучше там, где друзья, родные и любимая работа, независимо от статуса города. А Евгений считал, что лучше в мегаполисах, где есть возможности для досуга, больше театров, клубов, секций и тех же университетов, которые потом выбирать детям. По твердым ноткам в голосе было понятно, что он не привык слышать возражения. Тогда он Владе не понравился и продолжать спор она не стала, поняла, что мнения далеки из-за разницы в возрасте.
Люди растут быстрей, чем старятся. За годы, когда Влада не видела Евгения, он возмужал и похорошел – чернобровый и черноглазый, в белой свободной футболке, оттенявшей накачанный торс. Столько в нем появилось притягательного – в неторопливой походке, в уверенных жестах, во внимательном взгляде. Теплая волна вдруг прокатилась по ее телу… Нет, не надо! Что за неприличные ощущения? Пришла по скорбному поводу, а о чем подумала? Со своим волнением и общими воспоминаниями о Регине Влада не заметила, как они выпили с Евгением бутылку коньяка, а бабушка лишь пригубила.
Она распрощалась и ушла домой. И там закружило от души – в мыслях о Евгении: как он говорил, что показывал на телефоне, как на нее смотрел. Смотрел ли? Смотрел – чувствовала. Она откинулась на мягкую спинку кресла…
Звонок в дверь. Открыла – он стоит. «Я бабушке сказал, что пойду прогуляюсь, – произнес тихо». Вошел и обнял. Взял ее голову в руки: легкое прикосновение губ к глазам, скулам, губам…
– Сколько времени? Шесть часов. Вечера? – Влада оглядывала комнату и пыталась сориентироваться. – Сегодня в обед была у бабушки, там Евгений, пили коньяк, а потом он пришел ко мне. Или это мне приснилось? Приснилось! С ума сошла! Но как жаль… – Влада выбралась из уютных объятий кресла и устремилась в душ.
На следующий день траурное мероприятие: квартира, кладбище, кафе, поминальный обед. Много знакомых, разговоры, слезы. А за столом Евгений оказался напротив Влады. И так посмотрел на нее, что сердце зашлось. Или ей показалось? Наверное: у него горе, он смотрит, не видя ничего и никого. Вышли из кафе, потихоньку стали расходиться. Бабушка с младшим внуком пошли к машине, а Евгений на крыльце задержался и опять оказался рядом. Стоит и смотрит на нее. Его родные сели в машину, а он не двигается.
– Женя, вам с братом долго будет казаться, что с мамой все нереально, – Влада дрожащей рукой то поправляла шарф, то одергивала пуховик. – Будет тяжело, но вы сильные… – она решила укрыться за правильными словами, но хотелось-то сказать совсем другое.
Дома честно призналась себе, что переживает какое-то странное состояние. Услышала звонок. Телефон из сумки даже не доставала – столько всего навалилось. Нашла, включила экран. Сообщение от Евгения: «Еще увидимся». Значит, не ошиблась в том взгляде.
Еще два дня она ходила тихая и задумчивая. Перед глазами мелькали кадры прошедших событий, как кинопленка на ускоренной перемотке. На третий день набрала номер телефона мужа – до того просила его не тревожить звонками, ведь была в постоянном движении. А сейчас сама потянулась к телефону. Услышала родной голос и чуть не расплакалась: как же по нему соскучилась! Наваждение испарилось. И что на нее нашло?
Ох, гости-гости! Гости – это маленькая жизнь!
Диагноз по случаю
В трубке раздался голос Ксении, полный грозного величия:
– Ты зачем мне жизнь портишь?
– Что? Что случилось?
– Сейчас бы приехала к тете Клаве со шторами, – продолжала сестра, не давая вставить ни слова, – как тогда, к стоматологу со странными зубами!
Дальше Люся не слушала: уже лет двадцать прошло, а зубная история по-прежнему вызывала смех.
– Я не пойму, что вы от меня хотите? – врач частной стоматологической клиники снял очки, протер, надел и уставился на зажмурившуюся Ксению: она сжала подлокотники кресла так, что пальцы побелели.
– Лечение назначить, – приоткрыла она один глаз. – Как я без зубов?
– Какое лечение? У вас здоровые зубы.
– Нет, у меня пародонтоз, – Ксения открыла второй глаз.
– Да с чего вы взяли?
– Сестра сказала. У нее пародонтоз выявили, и она вспомнила, что у мамы был тот же диагноз, и даже зубы выпадали: она без боли и крови доставала их из десен. Маме шестидесяти лет не было, а пришлось вставные челюсти делать.
– Вам-то еще тридцать, и нет ни единого признака пародонтоза.
– Но у сестры выявили! Значит, наследственность.
– Ничего не значит, – доктор сдернул очки с носа. – Сестра ваша стоматолог? Нет. Кто она? Воспитатель детского сада. С ума сойти. Так, слушайте…
Что именно хотел сказать врач, Ксения дожидаться не стала – попятилась к дверям, извиняясь и кланяясь. Так и шла с четвертого этажа до первого, потом очнулась и за телефон – сестре мало не показалось!
Люся-Люсьена старше Ксении на пять лет. Они очень похожи: темноволосые, кареглазые, с крупными ровными носами, только старшая ростом пониже и телом плотнее. Но по характеру совсем разные: старшая – аналитик-теоретик, младшая – счетовод-прагматик. В силу своего старшинства Люся с детства заботилась о сестре, подвергая анализу все вокруг в плане здоровья – хотела быть медиком, но выяснилось, что боится крови, пошла в педагоги.
В молодости сестры к врачам практически не обращались. Правда, у Люси были два серьезных случая: когда травмировала плечо в десятом классе и когда в первый год работы поймала аллергию от ложки айвы – опухла от макушки до плеч. С тех пор перестала махать руками и есть айву. А после сорока болячек прибыло у каждой. Но если Ксения лечилась спокойно и исключительно по рецептам врачей, то Люсьена, погрузившись в доскональное изучение своих болезней, всегда спешила поделиться с сестрой ужасными последствиями. Не для сочувствия, а дабы ее уберечь! Ведь лучше бы Ксении тоже удостовериться в отсутствии подобного диагноза! И она, при всей практичности (все-таки экономист), не могла противостоять сестре с ее красноречием и даром убеждения.
Спустя пять лет после пародонтоза у Люси выявили узловой зоб – конечно, она тут же позвонила сестре:
– Срочно сдай анализы на гормоны щитовидной железы! Срочно, понятно? Раз у меня обнаружили зоб, может, и у тебя есть. Стрессов хватает. К тому же, у нас с тобой глаза немного навыкате. Чем раньше начнешь лечение, тем быстрее урегулируешь сбой щитовидки.
Ксения поспешила в платную клинику: не терять же драгоценное время в очереди в государственной, вдруг болезнь прогрессирует! Сдала анализы и предстала перед эндокринологом. Вот он удивился!
– Нормальные у вас глаза, большие, красивые, – констатировал после обследования.
– Нет, ты представляешь, мама, – кипела Ксения, – эта расхитительница моих кладовых, эта наша Лара Крофт, не только ввела меня в убыток ненужными анализами, но и в страхолюдины пучеглазые записала! Зараза! Сама она жаба!
Мама веселилась по поводу Люсиных диагнозов для сестры и утешала Ксению своей медицинской историей:
– А мне однажды врач-окулист заявила: если не буду капать в глаза ее лекарство, то проживу три года, а если буду, то семь. А я уже больше десяти лет радуюсь без всяких капель. Вот где зараза! А Люся… она просто волнуется.
После выпученных глаз Люсьена немного утихомирилась с диагнозами, но с выходом на пенсию у нее неожиданно случилась серьезная проблема. Понадобилась операция. Она отправилась за направлением в поликлинику по месту жительства – вместо ведомственной, куда обращалась во время работы. И поспешила с сестрой поделиться глобальным открытием:
– В нашей поликлинике маленькие кабинеты и узкие коридоры, но есть полный комплекс обследований. Мне сделали и пункцию щитовидки, и дуплексное сканирование сосудов шеи, и еще воз и маленькую тележку! А в поисках лучшей больницы для операции я записала столько адресов, сколько не случилось узнать за всю жизнь в городе.
– Английский пациент! – сыронизировала Ксения, услышав о таком спецобслуживании сестры. Она часто оценивала ситуации названиями фильмов или цитатами. И тут же практично добавила: – Кто знает, может, с возрастом тебе те адреса пригодятся. Тьфу три раза!
Ксения переживала за сестру, но радовалась ее оптимизму. А еще больше тому, что уж ее-то саму Люся никуда больше не посылает.
Не тут-то было! Ушли диагнозы, пришли шторы.
– Люся, когда будет Пасха? – поинтересовалась она однажды. – Тетя Клава, наставница моя, попросила приехать и шторы постирать к Пасхе. Самой под потолок в ее восемьдесят лет не забраться.
– Слышала по телевизору, что в этом году Пасха выпадает на следующие выходные. Когда ты успеешь съездить к ней?
– Придется в субботу. Собиралась отоспаться и генеральную уборку провести, а теперь поеду за шторами. Дома постираю и в следующее воскресенье обратно к ней – чистые вешать.
В субботу в голове Люси что-то щелкнуло. Решила еще раз уточнить дату Пасхи. И застонала… Как сестре сказать, что ошиблась – она ведь перепроверять не стала, поверила безоговорочно! А это Пасха католическая, православная же еще почти через месяц. А Ксения уже выехала, полчаса едет, еще пересадка… Нет, звонить не решилась. Отправила смс с извинениями и новой датой. Через секунду звонок:
– Ты что мне жизнь все время портишь?! Сейчас бы приехала, как дура, к тете Клаве, как тогда к стоматологу с выпадающими зубами. И давайте шторы стирать, да Пасху на следующей неделе праздновать.
– Извини. Не знаю, как получилось. Нашло что-то, задумалась, брякнула.
– И часто на тебя так находит? – в голосе Ксении появились вкрадчивые интонации. – Может, тебе к врачу сходить, к неврологу, голову проверить?
– Думаешь? – встревожилась сестра.
– Да я пошутила, – раздался смешок. – Отомстила! Ты ведь без конца меня посылаешь куда-то не по делу.
– Ксюша, я прошла исследование головы, – Люся появилась на пороге в итальянском платье с белыми розами на синем фоне – оно идеально подчеркивало ее крупную грудь и тонкую талию, ну а рукав в три четверти открывал изящное запястье.
– Зачем?! – Я в шутку сказала. Проходи, будем чай пить. Только подожди, переоденусь. К твоему наряду подойдет мое польское голубое платье с шитьем. Как тебе? Рукав до локтя и рука кажется не слишком длинной, да?
– Когда ты успела такую элегантность купить?
– Вчера. Сейчас отметим покупку, пока мужья ушли в бизнес, а дети внуков не подкинули. Так зачем ты голову обследовала?
– Давно, когда работала, мне рекомендовали сделать снимок головы, посмотреть «турецкое седло». Это что-то с гипофизом. Я сделала, позже еще раз – вроде все нормально. Но сейчас пошла к неврологу, а она направила для контроля. Третий снимок – есть с чем сравнивать.
– Что интересного сейчас нашли в твоей голове?
– О-о-о-о! Интрига. Врач меня спросил, надо ли писать в заключении про отклонение или нет. Я попыталась объяснить, что у меня когда-то нашли некие признаки отклонения, а чуть позже не нашли никаких признаков. А он опять – надо ли на будущее фиксировать отклонение? Я занервничала: какое ж у меня будущее? Он махнул рукой и стал что-то печатать. В итоге выдал, что объективных данных за отклонение нет, но в случае появления симптомов… отклонение может быть!
– У тебя загадочный внутренний мир! – сделала вывод Ксения, разливая заварку.
– Между прочим, тебе тоже надо снимок головы сделать.
– Люська, ты неисправима! Нет, мне надо к другому специалисту. По ушам.
– Зачем? – сестра аж подпрыгнула на стуле. Уши – это серьезно, всякое может быть.
– Чтобы не прислушиваться к разным случайным диагнозам, – Ксения улыбнулась во все свои 32 (ну или меньше) зуба. Повернувшись, взяла за ручку закипевший на подставке чайник и продолжила: – Не сердись, пожалуйста. Ох, не вставай! Осторожнее, балда, у меня кипяток.
А-а-а-а-а-а… Сестры схватились за ошпаренные руки. И получили разом один диагноз на двоих.
– Если нет диагноза, ты его сделаешь, – шипела Ксения, обрабатывая ожоги.
– Но зато есть повод купить новый наряд, – с жизнеутверждающей интонацией произнесла Люсьена, разглядывая повязку на руке. И, мечтательно прикрыв глаза, добавила: – С длинными дизайнерскими рукавами.
Ксения встрепенулась. Настроение вернулось.
Непотерянное время
Все началось с шампанского. Рита с Алисой зашли в пиццерию и решили заказать «Абрау-Дюрсо». К теплому августовскому дню «Абрау» так и просилось на столик, удачно примостившийся в полутеневой зоне веранды. Хотя солнечные лучи все равно проникали и гуляли по лицам подруг, освещая их возраст, которого они не стеснялись – по словам своих детей, выглядели ого-го: прическа Риты «лесенкой» сделала еще заметнее ее миндалевидные глаза, а утонченность лица Алисы подчеркивали белые локоны до плеч.
Но пузырьков желаемой марки не оказалось, а других они не хотели, и поэтому заказали крымское вино. Наслаждаясь пиццей, Алиса заметила, что под такое блюдо шампанское не пошло бы – вино гораздо лучше. И тут Рита поперхнулась:
– У меня такая история была с шампанским… двадцать лет назад. Тогда работала в пресс-службе милиции и на учебу в столицу ездила. Никому про это не рассказывала, неудобно было. А сейчас вспомнила…
– Маргарита Игоревна, вы хотите поехать в Москву на курсы повышения квалификации? – начальница возникла перед столом незаметно.
– Что? Я? – Рита подняла голову и уставилась на неё. Она занималась планами на полугодие всех направлений пресс-службы – и вдруг курсы. Когда сообразила, о чем речь, пожала плечами: – Как я могу сказать – хочу или нет? Я не знаю, чему меня там могут научить.
– В Москве можно услышать о проектах будущих приказов и, что важно, познакомиться с коллегами из других регионов, узнать их имиджевые и медийные наработки.
– Тогда хочу.
Когда начальница ушла, Рита вспомнила впечатление приятельницы, ездившей раньше на подобные курсы: «Там непременно образуются пары. Но на моем потоке почему-то только одна пара сложилась – я и архангельский коллега». О таком чужом опыте и упоминать перед начальницей не стоит: она строгий хранитель семейных ценностей! Как-то на новогодний корпоратив предложила прийти с мужьями-женами.
– Я против, – заявила одинокая тогда Маргарита. – С мужьями надо Новый год встречать, а корпоратив – праздник коллектива! У нас свой мирок из десяти человек, свои отношения друг с другом. Наши мужчины – интересные ребята, хорошие семьянины, но дома они другие! С появлением вторых половинок на корпоративе однозначно получится «каменное» застолье.
– Мы друг друга чувствуем, смеемся над одними шутками, – поддержали двое других сотрудниц отдела, разведенных. – В праздник, когда настроение, вдруг захочется кого-то обнять или поцеловать.
– Надо сдерживать себя и свои желания, – нахмурилась начальница.
– А что за праздник, если себя надо сдерживать? – парировала одна из подчиненных.
На том разговор затих.
Кроме семейного очага начальница ценила служебную дисциплину: в дни рождения исключительно чай с пирогами. Нет, конечно, она могла выпить бокал хорошего вина или коньяка, но в нерабочее время и по значимому поводу. А обильных возлияний категорически не принимала – держала в тонусе всю мужскую часть коллектива. Если же случалась у кого пьяная ситуация накануне, тот предпочитал не появляться на работе, сказаться больным. Начальница все понимала, но относилась мудро, так как была уверена: в нужную минуту никто из мужчин-подчиненных ее не подведет. А про дам-сотрудниц подобного и представить не могла. Ах, нет – однажды смогла. После торжества по случаю профессионального праздника на работу не вышла… Маргарита Игоревна. А все из-за того, что коллега интересно пошутил: незаметно в ее бокал с шампанским подлил водку. И все же к обеду она пришла и свои задания сделала! Так что начальница только пожурила. И, как надеялась провинившаяся, выбросила из головы.
Через неделю после беседы над аналитическими планами были оформлены все документы для командировки на курсы и в начале декабря журналистка в погонах вылетела из столицы Сибири в столицу страны – на три недели учиться чему-нибудь и как-нибудь.
– Меня Ирина зовут. Как насчет шампанского за встречу? – встретила Риту в дверях гостиничного номера казачка из Краснодара, приехавшая раньше. Статная и глазастая, она и выглядела, и говорила как руководитель. И оказалась заместителем начальника пресс-службы краевой милиции.
– Маргарита, – не задержалась с ответом сибирячка.
Она была ростом с южанку, но со своей щуплой телесной конструкцией выглядела младше, хотя, как выяснилось позже, они были ровесницами – обеим в этом году тридцать лет, только у Риты юбилей уже прошел, а у Иры ожидался под Новый год.
– Я нашего шампанского привезла – «Шато-Тамань».
– С удовольствием попробую, – присела к столу Рита, не обратив внимания на мелькнувший ветерок в душе: внутренний голос не сразу порой слышишь.
Шампанское сняло дорожную усталость: два майора разговорились и нашли много общего. Так вместе и провели три недели учебы, а по выходным гуляли, заходили в магазины и бродили по залам музеев.
С группой тоже повезло. Один только сноб-начальник с пшеничными волосами попался из Казани. Рита, увидев, как он читает «Спорт-экспресс», подошла с вопросом заядлого хоккейного болельщика – как завершилось вчерашнее дерби между питерским «СКА» и казанским «Ак Барсом»? Но прежде, как воспитанная, поинтересовалась его именем, и получила в ответ грубое:
– Какая разница?
– Никакой, всего лишь хотела задать спортивный вопрос, – спокойно произнесла Рита и отошла.
– Ладно, Марго, что за вопрос? – поинтересовался он через десять минут.
– Так меня называют только близкие, и то редко, для других я Рита или Маргарита, – сказала, как отрезала. И также категорично продолжила: – Вы не захотели представиться, так что у меня нет к вам никаких вопросов.
В аудитории к ней тут же подсела коллега из Ярославля:
– Здорово ты его осадила. Он со всеми сквозь зубы разговаривает.
Спустя день Маргарита узнала, что блондина зовут Анатолий, и позже они подружились. Еще весело общались с черноглазым балагуром Эльдаром из Дагестана, душевно – с краснощеким добряком Максимом из Ханты-Мансийска, по-деловому – с импозантным очкариком Мироном из Кемерово. Со многими общались, но, увы, не все остались в памяти. Кстати, Максим с Мироном после курсов не раз звонили ей на работу – знакомство и обмен опытом продолжались!
Две недели пролетели стремительно: переезды на автобусе, метро, опять на автобусе, да лекции с утра до вечера выматывали так, что после первых двух посиделок в гостинице слушатели курсов перестали собираться – выспаться бы. Третья неделя началась со скучного понедельника: ждать уже нечего, основные лекции завершились, со всеми обо всем переговорили.
Но вторник дал жару.
По окончании занятий куратор группы объявил, что в декабре родились три слушателя, которых надо непременно поздравить. Народ обрадовался! Шампанское, одноразовые стаканчики, пирожки! Кто-то даже стихи прочитал. Поздравили, разошлись. Выйдя на крыльцо, Маргарита с Ириной переглянулись – не хочется в гостиницу. Дуновение ветерка в душе Рита вновь почувствовала, но вкус шампанского оказался сильнее. По пути в сторону метро они увидели бар-клуб: заведение в стиле модерн, с хорошей музыкой. И любимое Маргаритой «Абрау-Дюрсо» было.
– Девушки, мы вас приглашаем в баню, – подошел к ним небритый мужчина в джемпере. Он сидел за соседним столиком с тремя разношерстными приятелями – кто в спортивном костюме, кто в пиджаке. Показал рукой вниз: – В цокольном этаже крутая баня выстроена. Мы оценили и заказали.
У Риты сжалось сердце: увезут, прибьют. Вот тебе и дюрсо! Но Ира бровью не повела, поинтересовалась:
– А мы – журналисты, да еще в погонах. Ничего?
– Ничего. Прикольно, – засмеялся небритый. – Что пить будете?
– Шампанское, брют. Сходим сейчас в дамскую комнату и вернемся.
Вышли из зала и бегом в сторону раздевалки. Схватили дубленки, да за угол. А навстречу их бармен с двумя бутылками шампанского:
– Девчонки, вы куда? Ваши друзья для вас сухое заказали, а у нас на складе только полусладкое осталось, я специально в соседний бар бегал.
– Отдай нашим друзьям, им еще новых компаньонок искать, – ответила на ходу Ира.
Дальше двинулись уже неспешно. Отдышались, успокоились. И остановились у другого ресторана. Как не снять стресс?
Зашли и – будто на облака попали: все кругом белое, фешенебельное, на креслах снежные подушки. Шикарно-дорого, но не уходить же сразу! Присели на подушки. Официант в бабочке тут же с презентом от шеф-повара: две рюмки водки и блюдце с лимончиком на салфетках-снежинках. Водку после шампанского? Даже не поморщились! Чинно поднялись (ноги еще держали), поблагодарили и распрощались: «Уже поздно, а завтра рано вставать»!
Больше не останавливались, прямиком в гостиницу.
А утром Риту накрыло!
– Где часы? – прошептала она, не вставая с кровати. Выбралась из-под одеяла и потопала в прихожую: там вчера, не глядя, они скинули одежду и сумки. Оттуда охрипшим голосом снова: – Где часы?
– Еще немного могли бы поспать, – пробубнила Ира. – Посмотри часы на своей руке, наверное, перед сном не сняла их.
– Насте-е-е-нные часы, – простонала соседка, – которые мне вчера отдали для начальницы. То есть, для наших кадров, чтобы потом на совещании их торжественно вручить руководителю…
– Да, припоминаю, тебе вручали какую-то коробку. Может, в аудитории оставила? Мне кажется, мы выходили из здания только с сумочками.