Диагноз по случаю. Почти серьезные рассказы

Дизайнер обложки Сергей Фурнэ

Благодарности:

Ольге Арефьевой, Омск

Игорю Богданову, Липецк

© Татьяна Кравец, 2023

© Сергей Фурнэ, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-0060-8627-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Трость – очень полезная вещь, когда на нее опираются, но в ту минуту, когда тростью начинают молотить человека по спине – трость сразу теряет свои полезные свойства

Аркадий Аверченко «Алло!»

Андрюха и заваруха

Алина разрывалась на части – от раздражения и смеха. Андрей лежал на кровати, куда спланировал с порога, и заявлял зычным голосом, чтоб ему не мешали дремать. А она, если хочет, пусть приляжет рядом. Алина недоумевала: как она могла в такое вляпаться? И она, и Вера, и Володя?

Вообще, такое нетривиальное событие, как встреча с Андреем, должно было случиться. Декабрьская поездка в дом отдыха Евпатории сразу складывалась непросто. Алина выбрала это место по совету врача-травматолога: для восстановления переломанной руки лучше всего окунуться в сакские грязи – рядом с Евпаторией же Сакское озеро! Но только она озвучила это родным и друзьям, как услышала: «Почему именно туда? Там стреляют поблизости!».

– Что за фатализм «от судьбы не уйдешь»? – попыталась вразумить родственница. – Человек сам делает свою судьбу.

Алина запаниковала и позвонила в дом отдыха, где при бронировании номера ее заверили, что обстановка вполне спокойная. Теперь же она услышала: «Пока рано говорить о стопроцентной гарантии, перезвоните недели через две». Черт побери! Неделя с бессонницей. Где еще есть лечебные грязи? В Калининградской области? На Кавказе? Сдала билеты на поезд до Симферополя и стала искать другие варианты. А через неделю раздался звонок из Евпатории:

– Ваш одноместный номер подтверждаем. У нас все спокойно. Крымский мост под усиленным контролем. Ждем вас!

– Ой, держите меня семеро! – возмущалась Алина, – я уже свыклась, что там опасно, а теперь опять – не опасно. Какие нервы выдержат? Там психиатр есть? Поеду. Главное – сакские грязи! Самые лучшие.

И Алина купила новые билеты на поезд. В дороге три дня. Взяла с собой книги, дома-то совсем некогда читать. «Куда я еду? Может, не стоило?» – переживала она в первые часы пути. Неожиданно всплыли строчки:

Это ж тридцать лет назад она учила в университете! Всем общежитием готовились к экзамену по литературе XVIII века, вечером повторяли четверостишие Александра Радищева, потому как другие вирши заучить не успевали: накануне играли в футбол – команда второго этажа против третьего. Алина пошла отвечать первой и получила отличную оценку. А следом второй, десятый сокурсник – преподаватель уже слышать не мог: «Кто я? Что я?». Пятерок больше не было, она одна успела выпендриться. А сейчас выпендрилась с поездкой? Нет уж! Тогда повезло, и сейчас должно!

Она открыла книгу Содзи Симада, японского писателя, которого прежде не читала. Сыщики раскрывали убийства в Рождество, когда «на окрестностях лежала волнистая, как стиральная доска, белая пелена, под которой отдыхала земля цвета сухой травы». Прочитала, посмотрела в окно – тоже волнистая белая пелена. Захочешь так угадать – не получится. С героями Кодзабуро, Тикако, Масаки, Есихико (ну и имена!) два дня пролетели мгновенно. Хорошая интрига, до конца не могла угадать, кто всех убил.

А наутро третьего дня вдруг подумала – не просто так ей в руки попал детектив, закрученный, как иероглиф: подсознание после нервных сборов выбрало Симаду и тем самым определило грядущую интригу на отдыхе.

«Куда я приехала?» – схватилась за сердце Алина, когда вечером пошла в столовую оформляться «на питание». У своего столика она услышала:

– А ваш муж уже сделал заказ на завтра.

Что творится?! Полчаса назад при регистрации дежурная восхитилась, как она хорошо выглядит в ее шестьдесят четыре года. Чуть в обморок не рухнула – ей всего пятьдесят пять! Оказалось, женщина неправильно посчитала возраст от даты рождения! И все время, пока оформляла документы, пыталась загладить оплошность, осыпая комплиментами: и стрижка у нее молодежная, и глаза молодо блестят, и фигура на зависть молодым. Такого количества повторов одного слова за пять минут Алине, социологу по профессии, слышать не приходилось. Но она не стала сердиться, ведь регистраторша говорила чистую правду: перед поездкой она сделала стрижку «Пикси» (с «височками», как у Лайзы Минелли в «Кабаре»), а стройной ее фигура была всегда.

С хорошим настроением Алина пошла в кафе-столовую и – здравствуйте, муж. Конечно, сердце екнуло, ведь с супругом она почти десять лет назад развелась, и думать о нем забыла, но тут напомнили. Она поинтересовалась, как выглядит муж, не очень ли толстый? Официантка заверила, что мужчина лет шестидесяти, солидный, но с тросточкой – хромает. Узнав же, что гостья не с Сахалина, а из Томска, то есть муж – не ее, смущенно извинилась.

На завтрак первыми пришли дедушка из Джанкоя и миловидная возрастная дама из Симферополя, следом – Алина, а последним – сахалинский товарищ. Высокий, плечистый, с щетиной седых волос, мясистым носом и громогласным голосом – такая врожденная склонность командовать, потому, наверное, и голос был хрипловатым. Он тут же сообщил, что его зовут Андрей, можно Андрюха, и предложил общаться по имени, как обычно случается на отдыхе. Поведал, что уже три месяца на больничном – из-за замены тазобедренного сустава в московской клинике: оттуда и отправили на реабилитацию в крымские грязи.

– Андрей, тебя вчера моим мужем назвали, – сразу задала Алина легкий тон. К окончанию трапезы, впечатленная его состоянием, она пригласила в гости: – Вечером с моими дорожными попутчиками Верой и Володей, супругами из столицы Чувашии (им дальше столик достался), собираемся отметить начало отдыха местным вином. Если хочешь, приходи.

– После ужина? Спасибо, но после еды в сон клонит, – прозвучал отказ.

Собраться с чебоксарцами решили у нее в номере – он был намного свободнее, чем их двухместный. Когда она поведала им про соседа, отказавшегося от застолья, они не расстроились: еще в поезде нашли много разных тем для общения.

Супругам было по шестьдесят три года, они прекрасно дополняли друг друга: круглолицая блондинка Вера, в прошлом бухгалтер – энергичная и говорливая, а невысокий кряжистый инженер Володя – рассудительный, спокойный, с удивительной особенностью говорить смешное с серьезным выражением лица. В первый вечер они втроем вышли прогуляться, а на обратном пути потеряли свою улицу имени пионера-героя. Дом отдыха находился на окраине городка в довольно пустынном месте, не у кого было дорогу спросить. Неожиданно на горизонте появился мужчина и Володя бросился к нему с трагическим криком: «Где Павлик Морозов жил?». Надо было видеть лицо встречного! «В XIX веке!» – последовал ответ. Потом оказалось, прохожий тоже приезжий. Хохотали от души. С веком, конечно, он ошибся, зато анекдот сложился.

Вечером в номере Алины они весело вспоминали вчерашние поиски, как вдруг раздался стук и дверь распахнулась.

– Муж пришел! – громко провозгласил гость, держа в руках тарелки с нарезками сыра и мяса. И без тросточки захромал к столу.

Появление Андрея сделало вечер интереснее: он рассказывал о своей бывшей работе спасателем, балагурил о поездке в Арабские Эмираты, иронизировал по поводу болезней. Около одиннадцати часов стали закругляться. Андрей поднялся с кресла и… пошел мыть посуду. Супруги, переглянувшись, быстро ретировались. «Муж» аккуратно составил на стол мытые бокалы, поблагодарил за вечер и исчез. А наутро поинтересовался самочувствием Алины и спросил, не будут ли чебоксарцы против, если он присоединится к их компании? В прогулках по городу и к морю, к вечерним разговорам? Да кто бы возражал!

– Алина, он на тебя глаз положил, – авторитетно заявила Вера при встрече на другой день. – Просто так никто посуду мыть не будет. И не зря он вчера сказал, что расстался с третьей женой.

– Не выдумывай, не сочиняй, – отмахнулась Алина. – Ничего посуда не значит. Он просто хорошо воспитан. А знаешь, у него всего один глаз, вместо второго установлен протез, – и она поведала историю о детской травме, услышанную за завтраком, после чего с улыбкой вздохнула: – Еще инвалидных романов мне не хватало!

…Алина присела на стул в комнате спящего Андрея и, вспомнив его слова «хочешь, рядом приляг», тихо рассмеялась. Он, правда, умел к себе расположить. Открытостью, легкостью. Как-то вместе они ходили на рынок, где он долго выбирал фрукты, а она в сторонке разговорилась с продавщицей. Та сказала, что ее спутник раньше интересовался домашним коньяком и как раз сегодня звонил, уточнял. Увидев их общение, Андрюха прогремел издалека: «Я эту даму не знаю, ничего ей не рассказывайте!».

Впрочем, это был единственный раз, когда он открестился от нее: чаще всего он выдавал некие «семейные» фразочки вроде «да-да, нас вместе учитывайте». И однажды на дегустационной экскурсии один из отдыхающих искренне удивился, узнав, что Андрей – не муж: «Ты так его опекаешь, у меня даже сомнений не было!». Она руками развела: «Как не опекать бедолагу с двумя протезами!». Поездка в винодельню завершилась покупкой вина, ведь сомелье просветил, что это тоже лечение – энотерапия. Андрей заплатил за себя и за Алину. На ее удивление выдал: «Ты что, меня за фраера держишь?».

С Андреем было просто. Не то, что с видным москвичом, жившим в номере по соседству с Алиной. При знакомстве он заметил, что они во время первых посиделок вели себя довольно шумно, но он не в претензии. Следом заявил, что пока свободен и может примкнуть к ним. В другой раз, когда Алина позвала его на киносеанс в доме отдыха, ответил, что ему долго собираться (зануда!). Еще при встрече по пути в столовую выдал, что не всеядный: Алина вообще не поняла, к чему это было сказано. Ну а потом москвич пригласил ее посмотреть купленную для себя крымскую косметику – мицеллярную воду, дневной и ночной крем, шампуни, бальзамы… В итоге она поняла, что недостаточно изысканна для общения с таким соседом, поэтому продолжила общение с чебоксарцами и сахалинцем.

В зависимости от грязевых процедур, с супругами гуляли то она, то Андрей, а по вечерам все вместе ходили на танцы, концерты и в кино, после чего всегда к кому-то в номер – поболтать за чаркой доброго вина.

Неожиданно вечерний ритуал вскоре привел к ссоре Алины с приятелями. Сначала с Андреем, который стал налегать на крепкий местный коньяк: интеллигентности при этом резко поубавилось.

– Але, гараж, налей суп, – обратился он к ней за обедом, успев принять сто грамм для аппетита.

– Не надо так со мной разговаривать, – произнесла она сухо и наливать не стала. Пришлось ему самому подниматься с места.

– Ой, что-то между вами все-таки есть, – оценила ситуацию дама из Симферополя, а дедушка из Джанкоя в беседах не участвовал, так как плохо слышал.

К вечеру Андрюха выпивал столько, что разговаривать мог лишь нецензурно. Вера с Володей тоже стали предпочитать вину крепкое, и тоже могли нелитературное словцо вбросить. Алина не воспринимала эту лексику, потому перестала ходить на посиделки.

– Ты пойми, он просто отрывается на отдыхе, – выговаривала ей Вера за Андрея. – Он не алкоголик, ты не права. Он не агрессивный, вполне спокойный. Не выделывайся, пойдем к нам в номер – выпьем, а потом на танцы.

– Нет. Не просто отрывается, он не может остановиться. Запойный.

И так же она отрезала соседке по столу, когда после целого дня отсутствия Андрея в столовой та предложила проведать его в номере – вдруг плохо стало:

– Зачем мне это надо? Я разве приехала присматривать за пьяницами?

А спустя пару дней у Алины отлегло. В конце концов, она же ему не жена – отчего стала злиться, переживать? В роль вошла? И, осознав ситуацию, стала говорить с Андреем спокойно. Обрадовавшись, он даже попросил ее помочь выбрать подарки для родных. Купили и внуку, и дочери, и бывшей третьей жене, с которой разошлись через девять лет брака. Понятно: пусть он и добрый, но так пить – кто же выдержит! Однако про подарок бывшей подумал: помнит, значит, надеется. Да и пусть, ей не интересно.

После магазинов зашли в кафе. И здесь Алину ждал сюрприз! Не от спутника – от интерьера! Стена зала была расписана портретами поэтов Серебряного века! Она захотела в поэтической атмосфере пообедать, Андрей присоединился – ему осточертело диетическое питание. В шкафчиках и на подоконниках лежали томики стихов, на столе стояли свечи, на салфетках мелькали строчки… Рука Алины потянулась к книге: поэзию обожала с юности. А дальше пробрало – стала читать вслух.

– «И сердце то уже не отзовется. На голос мой, ликуя и скорбя…» – от строчки Ахматовой Андрей, успевший вкусить антрекот, закашлялся.

– «Девушка пела в церковном хоре. О всех усталых в чужом краю…» – к началу стихотворения Блока он успел прожевать и отложил вилку.

– «Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд…» – от Гумилева спутник заволновался и глотнул воды.

– «Любить иных – тяжелый крест…» – на Пастернаке он крепко задумался.

Алина прочитала еще Есенина с Мандельштамом и, выдохнув, взялась за приборы – возрадоваться кухне. Опешивший кавалер поинтересовался:

– А про девушку в церкви – чьи стихи? О чем они?

– Александра Блока. О надежде на лучшее, – улыбнулась Алина. Стало понятно, что Андрей ее теперь никогда не забудет!

Вкусно пообедали, с шампанским. А когда Алина взяла счет посмотреть, то услышала от него: «Стой! Счет мой!». О, как прочувствовал поэзию!

… – Ты была права, Андрей не может остановиться, запойный, – вздохнула Вера, когда Алина вызвала их с Володей в номер заснувшего пьяного приятеля. Через два часа приедет такси, чтобы отправиться в Симферополь к поезду до Москвы, откуда через день вылетает самолет на Сахалин. А чемодан не собран!

– Я хотела запомнить его галантным, каким он был вчера в кафе, – заметила Алина. – Не получилось. Он на ужин еле притопал. Мы с соседкой чуть не под руки сопроводили его из столовой до кровати.

Дальше начался сюр! Алина брала охапками вещи из шкафа и передавала Володе, который утрамбовывал чемодан, приговаривая в стиле считалочки: «Буду резать-буду бить» – «Носки-трусы, носки-трусы, носки-трусы…». Вера собирала в пакеты туалетные принадлежности и чуть не выбросила невзрачную коробочку, как оказалось, с линзами (никогда таких не видела). С трудом Володя разбудил хозяина, чтобы отправить в холодный душ. Андрей, наконец, оделся, вышел из ванной и попытался одновременно обнять Алину и пожать руку Володе, но брякнулся на стул.

– Андрюша, ты ногу в ботинок поперек засовываешь, – присел перед ним Володя. – Девчонки, помогите, развяжите ему шнурки…

Алина с Верой зашлись от смеха, глядя на Геракла Андрюшу. Сквозь слезы добрались до узелков и развязали. Фу-у-у-у, обулись. Вышли из номера в коридор и… с Андрея съехали брюки.

– Черт, он штаны не застегнул, – Вера нервно заправляла волосы за уши.

Хором они подтянули штаны и довели отъезжающего до холла. Дежурная вышла из-за стойки, охая, как он сядет в поезд. Но тут же предположила, что Алина его не оставит, ведь они всегда вместе гуляли.

– Я – посторонний человек! – Алина в сердцах сорвала шейный платок. – Мы друг другу никто, лишь за одним столом обедали. Я не поеду провожать его до Симферополя.

– Как потом возвращаться, за чей счет? – поддержала Вера.

– Но он же человек…

Пока Вера общалась с дежурной, Володя с Алиной вывели пьяного Андрюху на крыльцо. И брюки снова упали… Алина бросилась их поддерживать, ругая себя на чем свет стоит – как она в это вляпалась! Но надо помочь, человек ведь. Да и самой как-то случилось уезжать после застолья и перепутать поезда, правда, успела вовремя сориентироваться и пересесть.

– Да оставь ты его, – закричала Вера из холла. – Пусть едет в трусах. На улице плюс десять, не замёрзнет.

– Вера, попроси у регистратора скотч, – возражала Алина, – мы ему брюки завяжем скотчем.

– Алиночка, Верочка, все будет хорошо, – громыхал на всю округу Андрюха.

Кое-как усадили в такси и взяли с водителя слово, что тот проводит его до купе. И скорей по номерам – в душ и спать: им всем отъезд предстоял завтра. Поздно вечером пришло смс: «В поезд сел». Выдохнули и до своего отъезда только и вспоминали проводы – то грубым словом, то веселым.

Уже в поезде Алина получила аудиосообщение: «Я в Москве. Еду на аэроэкспрессе в „Шереметьево“. Красиво здесь. Беленько все, снежок выпал. Березки… Мне нравятся высокие березки…».

Что-о-о-о? Берёзки? Алина сразу позвонила Вере:

– Наш сахалинский друг – тот еще ежик.

– Какой ежик? – не поняла собеседница.

– Это из какой-то юморески. Парень ежика расхваливал покупательнице на рынке: «Как он чихает, мадам! Смех и восторг! Купите ежа, назовите Виктор Коклюшкин и чихайте на скуку. Купите ежа, мадам!». И Андрюха – как чихает! Позавчера штаны не мог удержать, а сегодня сообщение прислал, что березками любуется. Смех и восторг.

– Да. Не соскучишься!

– Ой, а может? Точно, небесный посланник, – рассмеялась Алина. – Он был послан, внедрен, заслан в наши жизни не выпивки ради, а пользы для, ведь скука – враг здоровья!

Так что не бойтесь заварухи, господа! Назовите зачинщика Андрюхой и чихайте на скуку!

Хочу в гости

Влада Козленкова второй день ругала в душе приятельницу Арину, которая звонком испортила ей вчерашний вечер. Она заявила:

– Мы к тебе послезавтра в гости придем! С Надей, я ее уже позвала. Кофе попьем, пообщаемся. А то у меня же муж, понимаешь?

В этом не было бы ничего необычного, ведь они знакомы семьями больше двадцати лет, но… Во-первых, если есть желание пообщаться, то почему не пригласить к себе в гости? Что надо понимать насчет ее мужа? Он вроде раньше спокойно относился к приходу подруг жены… Во-вторых, Надя уже не раз предлагала собраться у нее в гостях семьями, но Арина опять ссылалась на мужа, про которого все должны что-то понимать. А теперь вдруг «идем к тебе, я уже других позвала».

Влада, Арина и Надежда четверть века назад сблизились в стенах городской библиотеки, куда пришли работать с разницей в два-три года. У них оказались схожие музыкальные и литературные интересы. Все трое были худенькими и носили стрижки до плеч, но отличались по оттенкам волос и росту: Надя – высокая и светлая, Влада – пониже и русая, Арина – маленькая и чернявая. По возрасту старшей была Арина, потому раньше вышла на заслуженный отдых. Когда работали, то дружно отмечали дни рождения, встречались в кафе, а на пенсии Арина погрузилась в домашнее хозяйство, завела кур и грядки – они жили в собственном доме, и отношения свела к интернет-переписке. Влада же с Надей продолжали общаться и вне работы.

И вдруг звонок от Арины с заявлением, что придут в гости на кофе! Влада умела готовить самый вкусный в мире кофе, но… Коронавирус, засадивший народ в четыре стены, повлиял на Владу – в отличие от мужа-художника, выезжавшего на пленэр, она просто устала находиться в квартире и составлять компьютерные книжные каталоги, поэтому не скрыла от Арины недовольства:

– То есть вы идете в гости, а я – нет? Я тоже хочу в гости!

Вот и маялась на следующий день из-за того, что коллега-подруга так к ней отнеслась. Понятно, встреча не состоялась, да и переписка сошла на нет.

Но в голове Влады засела идея – «хочу в гости»!

Как-то в молодости – вспомнилось! – она уже произносила эту фразу с почти таким же вызовом: в разговоре со Снежаной, с которой подружилась на курсах кройки и шитья. Обсуждали встречу Нового года. У Влады муж накануне уехал в соседнюю область к родителям, у Арины и Надежды на праздник съезжались родственники – к ним не пойдешь. Вот Влада и созвонилась со Снежаной, привлекательной златовлаской, которую не портили даже очки с сильными линзами. Она работала технологом производства в кафе, умела готовить деликатесы – эклеры с крабами, гребешки со шпинатом, утиную ножку с апельсином! И она тоже, расставшись с женатым любовником, осталась под Новый год одна. Влада договорилась со Снежаной, что приедет вечером 30 декабря, сразу после работы.

Мороз зашкаливал. Автобуса долго не было и Влада, несмотря на теплое пальто с чернобуркой, начала подмерзать. Приехавший автобус оказался старым и холодным: к концу двадцатиминутной поездки ноги и руки просто одеревенели и ничего не чувствовали. От остановки до дома Снежаны идти еще минут семь… Влада дошла до квартиры и прислонилась к стене: к звонку рука не поднялась. Снежана появилась в дверном проеме во фланелевом халатике в образе ангела-хранителя. Влада хотела что-то сказать, но голоса не было, а из глаз полились слезы – стоять было невыносимо больно! Бумажный пакетик с елочными игрушками она еле высвободила из рук: «Как мешок картошки», – мелькнула мысль.

Очнулась она уже в кресле с «оттаивающими» руками в варежках, укрытая верблюжьим одеялом. Снежана растирала ей ноги, приговаривая, что если бы она оставила девичью фамилию Разумова, то догадалась бы вызвать такси, а с Козленковой ничему удивляться не приходится. Влада в ответ просипела, что любит мужа со всеми его фамильными атрибутами, а такси – это для возрастных пассажиров, молодые же должны бодро передвигаться в общественном потоке.

Отпоив гостью чаем, а затем коньяком, хозяйка уложила ее спать. Наутро все конечности Влады были в порядке, на радостях она без конца шевелила пальчиками и весь новогодний праздник поднимала бокалы не только за хозяйку-кулинарку, но и за спасительницу.

Зимой – в гости? Это все-таки сто раз подумать надо!

Но сейчас-то и возраст серьезный – полвека прожито, и на улице тепло. Хотя… время морских путешествий, поэтому мало к кому можно на огонек заглянуть. Вот Арина-коза – не на шутку завела ее с гостями. И как заклинило у Влады: «Хочу в гости»!

Вселенная услышала! Позвонила Маша, тренер фитнес-центра, симпатичная остроносая дамочка с нордическим характером: раньше они вместе играли в большой теннис. Маша звала на новую дачу, но муж Влады с ней поехать не мог, так как собирался в Петербург на свою персональную выставку.

Влада познакомилась с мужем в первые библиотечные годы во время прогулки по набережной – увидела, как он работает и сразу поняла: перед ней талант. У него получалось писать реки, деревья, горизонты, наполняя их интересными сюжетами, динамикой. Картины хорошо раскупались. И сам он был под стать своим живописным порывам – рослый, стремительный, со спадающей на узкое лицо темной густой челкой.

У Влады отпуск начинался через неделю после открытия выставки, тогда она и намеревалась отправиться в Питер. А в ближайшие выходные с радостью согласилась поехать в гости на дачу, хотя лучше бы ей было отправиться вслед за мужем, не задерживаясь.

В день загородной поездки Влада надела брюки песочного цвета и нежно-зеленую тунику – очень подходящий наряд для природного созерцания. Дождалась автобуса, и на этом приятные эмоции улетучились. Сразу не сработала транспортная карта – пришлось рыться в поисках наличных, а через пятнадцать минут автобус сломался – пришлось ждать другого; затем получасовая задержка на железнодорожном переезде… В общем, приехала в растрепанных чувствах на час позже.

Однако радостная встреча с Машей – и настроение вновь пошло по восходящей. Через два часа после ароматной трапезы Влада пошла прогуляться. Дом с верандой, баня, теплица, кусты роз… Красота! Сделала шаг назад, за что-то зацепилась и рухнула. Поднялась с зажмуренными от боли глазами. Хозяйка тут же кинулась в дом – к ушибленной кисти приложили лёд, а потом перебинтовали.

Наутро Влада поехала в травмпункт.

– Если вы вчера упали, почему сегодня к нам приехали? – поинтересовался врач, рассматривая снимок перелома запястья с сильным смещением.

– Думала, просто ушиб: перевязала и как-то даже спала. А утром рука посинела и распухла, пришлось к вам на такси… – промямлила Влада.

Ее отправили на скамейку в коридор ждать своей участи, пока пройдут больные «по скорой». Выйдя из кабинета, она оглянулась в поисках свободного места и нашла его лишь в конце коридорного тоннеля: бурлящие потоки жизни закружили сюда людей от мала до велика!

– У вас рука, а у меня нога, – ободряюще улыбнулась сидевшая справа от Влады крупная шатенка. – На даче стекло несла, так оно в руках треснуло и осколком порезало ногу повыше ступни, теперь надо зашивать.