ул. Мира 6

1

Город, высокие дома, спальные районы, шумные улицы, по которым проносятся автомобили. Люди, погружённые в свои мысли, идут по тротуарам, дворам и проулкам. Они проходят поверх водостоков, наступают на канализационные люки, проходят вдоль толстых труб теплотрассы, пролегающей над землёй и под ней, где она скрывается под бетонными плитами. В таких местах обычно идёт тёплый пар; в холодное время года и в нём нередко греются бездомные животные и даже некоторые люди, кое-как поддерживающие свою жизнь, питаясь отходами из мусорных баков.

Григорий Афанасиевич в своём преклонном возрасте как раз был одним из них. Вблизи жилой многоэтажки, на бетонных плитах уложенных над теплотрассами, он лежал на сложенных картонных коробках, укрывшись старым ковром, изъеденным молью, и спокойно дремал. Помимо покрывающего его ковра, он был одет в старую затрёпанную куртку, с широкими карманами по бокам. Засаленные мешковатые штаны, истоптанные зимние ботинки и лохматую шапку‑ушанку, местами со слипшейся шерстью. Всю эту одежду он нашёл на заброшенных дачах, кое-как уцелевших, еще со времён СССР.

Он лежал головой на куске поролона, изо рта у него стекала слюна. По полуседой бороде, только что приземлившись, забегали две зеленые мухи. Он чуть поморщился отгоняя их и поднял взгляд на светло-серое небо, предвещающее дождь. В желудке чувствовался лёгкий голод по пище и жажда спиртного, а всё тело с головы до ног пронизывала усталость. Начинался очередной день, нужно было вставать и идти искать себе пропитание, но Афанасий не спешил этого делать: он давно привык к этим чувствам. Слегка подтянув ковёр себе на плечо, он решил ещё немного полежать. Сонными глазами он смотрел на небо, крышу жилого многоэтажного здания и, медленно моргая, начинал снова засыпать.

Полностью погрузиться в сон ему всё же не удалось: прозвучал характерный сигнал домофона, и Григорий посмотрел на входную дверь подъезда многоэтажки, которая находилась в нескольких шагах от него. Дверь открылась, и на улицу вышел молодой мужчина, солидно одетый в чёрное пальто. Он закурил сигарету, посмотрел по сторонам и шагнул к подъездной дороге, по которой, видимо, к нему уже подъезжал автомобиль такси. Мужчина наспех сделал несколько затяжек, сжал сигарету пальцами и, выстрельнув ей в сторону Григория, сел в автомобиль.

«Ого! Почти пол сигаретки, вот свезло так свезло!» — подумал Григорий и, оживлённо скинув с себя ковёр, поспешил к окурку. Подняв окурок с слегка мокрой от росы травы, он прочитал фирменную надпись возле фильтра «BLАCK CAT», вставил её в рот и взглянул на бетонную платформу, с которой только что встал. Ещё не остывший ковёр от человеческого тепла, уже занял чёрный кот, который сонными глазами уставился на него. Григорий слегка улыбнулся и, обращаясь к коту осипшим голосом произнес:

— Похоже сегодня хороший день будет. А? Мифи? Как думаешь?

Кот Мифи ничего не ответил, он лишь пару раз моргнул усталыми глазами, и продолжал смотреть на затягивающегося сигаретным дымком старика.

Григорий докурил сигарету, до самого фильтра, ещё раз взглянул на кота и тяжело вздохнув, побрёл вдоль улицы.

Люди спеша по своим делам, захватывали с собой из дома мусор и попутно проходя мимо мусорных баков с контейнерами выбрасывали его. Григорий Афанасиевич, не спеша блуждающий по району от одних мусорных баков с контейнерами, до других, тщательно осматривал в них свежевыброшенный мусор и выбирал себе съедобные объедки. Что‑то он тут же съедал, что‑то откладывал на потом в целлофановый пакет, но основной задачей для него, всё же являлся сбор алюминиевых банок и стеклянных бутылок, которые он потом относил в приёмный пункт и на вырученные деньги, покупал что‑нибудь из нормальной еды, или ещё лучше, контрафактного алкоголя.

Сегодня у Афанасиевича был действительно хороший и удачный день. Вчера был пятничный вечер и люди гуляющие на веселе, оставляли пустые бутылки и банки практически повсюду. Продолжая блуждать по району от одних мусорных баков с контейнерами, до других, Григорий ещё и попутно с лавочек у подъездов и на обочинах тротуаров, собрал почти дополна аж два пакета, стеклянными бутылками и алюминиевыми банками.

Время не спеша начинало близиться к вечеру, и Афанасиевич, не много поторапливаясь, чтоб успеть купить алкоголя, направился в приёмный пункт.

В приёмном пункте он получил за свои находки весьма кругленькую для него сумму и на радостях сразу же поспешил в гаражный кооператив, где местный барыга торговал контрафактным алкоголем. Там он быстренько прикупил две бутылки высокоградусного спиртного и, так как осталось ещё не много денег, побрёл в местный ларёк за закуской.

Конечно же, имея столько алкоголя, ему можно было бы обойтись тем, что было найдено в мусорных баках, но Афанасий, радуясь благоприятному дню, решил прикупить что‑то более изысканное.

В небольшом магазинчике спального района он на оставшуюся сумму с алкоголя, купил почти два килограмма завалявшихся сосисок, которые ему продали с большой скидкой. Выйдя из этого ларька и стоя возле порога, Афанасиевич сразу же вкусил одну из сосисок и с довольным выражением лица, не спеша пережёвывая её редкими зубами, побрёл к себе «домой», попутно стреляя у прохожих сигареты.

Когда Григорий Афанасиевич вернулся к своему прибежищу, в округе уже совсем стемнело. Он устало присел на бетонную платформу, застеленную старым ковром, и свесил ноги к трубопроводу. С одной бутылкой спиртного и половиной килограмма сосисок, он справился довольно быстро и хорошенько опьянев, открыл вторую бутылку. Сделав пару глотков, он принялся очищать сосиску от целлофановой оболочки и тут к нему на ковёр подскочил кот, Мифи, который сразу же нагло полез в пакет с остальными сосисками.

— Э‑э ты куда? — проворчал Григорий. — Ишь шустрый. — оттолкнул он кота от пакета и положил перед ним свою очищенную сосиску. — На…

Мифи сразу же кинулся её жадно поедать, а Григорий приложился ещё ко спиртному. Немного поморщившись от едкого не качественного пойла, он тяжело вздохнул и посмотрел на кота, расправляющегося с угощением.

— Укусно тебе Мифи, да? — проговорил он и провёл рукой по голове кота.

Мифи нервно уркнул, боясь что у него заберут лакомство и Григорий отдёрнув с него руку, задел пустую бутылку. Она стукнулась об стекловатную обшивку и не разбившись, отскочила вдоль труб под бетонные плиты.

— Ох… — обеспокоенно выдохнул Григорий. — Только бы горлышко не откололось.

Он начал спускаться к трубам, и воздух стал резко отличался от того, что был наверху: он был тяжёлым, прелым, насквозь пропитанным запахом сырости, ржавого железа и сладковатым, тошнотворным душком разложения. Григорий встал на четвереньки, и полез под бетонные плиты — туда, где густая, темнота полностью заглатывала тусклый свет ночи и городских фонарей.

— Ну‑у, где же ты? — пошарил он в темноте руками и пролез ещё глубже под плиты.

Коснувшись рукой бутылки, он уверенно взял её за горлышко и хотел уже пятиться назад, чтобы вылезти наружу, но что‑то его вдруг остановило. Какой-то шорох. Не крысиный. Тяжёлый, влажный, шарящий. А следом — звук сглатывания и сдавленный, хриплый шевок, от которого у Григория по спине побежали ледяные мурашки. Он замер, всматриваясь в черноту, пытаясь различить источник и в следующую секунду его дыхание перехватило так, что он не смог закричать и даже пошевелиться.

Хрип в темноте перерос в быстро приближающееся ворчание, и то, что там было, резко схватило старика.

Тупая, ослепляющая боль пронзила спину и крик застрял в горле, захлебнувшись хлынувшей изо рта кровью.

— Мгх…! — судорожный всхлип вылетел из его груди.

Что-то острое и костлявое прорезав ткань одежды впилось в руки с головой и чья-то пасть сомкнулась на плече с хрустом ломая ключицу. В следующую секунду его потянуло глубже, в самую черноту подземелья, с невероятной силой раздирая плоть острыми зубами с когтями и волочением о шершавые края бетонных плит с ржавым металлом труб начало сдирать кожу с мясом. Каждое движение сопровождалось отвратительным хлюпаньем: плоть рвалась на лоскуты, кости глухо хрустели, а тёплая липкая кровь хлынула пульсирующими струями, смешиваясь с пылью. Григорий пытался судорожно цепляться за бетон с трубами, оставляя на нём кровавые полосы, но алкоголь и стремительно уходящая жизнь сделали его совсем слабым, от чего сознание угасло, но тело ещё продолжало дергаться в агонии, пока нечто разрывало его на части, утягивая всё глубже, где совсем вдалеке вся эта жуткая возня, начинала постепенно стихать.

Кот Мифи, оставшись один и не обращая ни малейшего внимания на произошедшее, достал из пакета всю связку сосисок, упёрся в одну из них лапой и вместе с целлофановой оболочкой принялся молча их поедать.

СЕМЬ ДНЕЙ СПУСТЯ 2

Каждый день по всему миру бесследно пропадают люди и становятся пропавшими без вести. Их ищут, объявляют в розыск и очень редко, в минимальном проценте, всё же находят, но кто будет искать таких, как Григорий Афанасиевич, да и кто вообще заметит их исчезновение? Благополучное общество никогда не обращает на них внимания, а если и обращает, то совсем редко и мимолётно. Сегодня он есть, завтра нет — никто даже не задумается, куда он пропал, и, конечно же, не объявит поиски.

Городские подземные коммуникации настолько масштабны и лабиринтообразны, что чей-нибудь труп вряд ли когда-нибудь будет найден. Возможно, в каждом городе есть один или несколько умерших, забытых людей, чьи тела лежат прямо под нашими ногами. Мы проходим по тротуарам, под которыми проходят тоннели с трубопроводными системами, наступаем на железные люки канализаций, чугунные решётки стоков воды — и нам всё равно, что находится там, под землёй. А ведь там течёт целая жизнь и присутствует смерть. Животные, насекомые и даже люди, о которых ничего не известно и никому не интересно об их существовании. Иногда всё же таких находят — затухших, изъеденных червями — и оповещают о них власти, но всё это проходит тихо, о таких людях никогда не напишут и не скажут в СМИ.

Молодой паренёк Артём, отбывающий исправительные трудовые работы за совершенную им мелкую кражу, отрабатывал последний день своего наказания в службе ЖКХ. Ранним утром, он вместе с тремя бывалыми рабочими, по жалобам местных жильцов на невыносимую вонь, вскрывал подземную систему. Они раскопали предположительное место прорыва подземного трубопровода, находившегося под бетонной кладкой из небольших плит, уложенных в ряд, как домино и, теперь эту кладку, еще предстояло немного разобрать, чтобы вскрыть пространство, в котором располагались трубы.

— Фу-фф, что-ж это за говнище за такое? — морщась от вони произнес один из рабочих.

Все четверо в готовности поднимать грязные, мокрые, словно протухше-разлагающиеся плиты, смотрели на них, и пока еще неторопились приступать к их извлечению.

— Не знаю, вообще очень на метан похоже. Только здесь нет не газовых, не канализационных труб.

— Понятия не имею как воняет метан, но по мне здесь явно говном с тухляком несет.

Когда четверо работников приподняли одну надтрубную плиту и начали сдвигать её в сторону, их тут же смутил сильный тошнотворный запах тухлого мяса с кишками.

— Должно быть, какая-нибудь дохлая кошка, — произнёс один из рабочих, держа угол плиты.

— Или собака, — поддержал предположение второй, державший другой угол.

Артём и третий рабочий, удерживавшие противоположные углы плиты, молча морщились от запаха, напряглись ещё сильней, чтобы скорей сдвинуть бетонную плоскость и, отвернувшись в сторону, глотнуть свежего воздуха.

Когда плита была почти полностью сдвинута и запах ударил с удвоенной силой, показалось то, что издавало мерзкую вонь. Один рабочий, резко отпустив край плиты, отвернулся в сторону и извергнул из желудка свой утренний завтрак. Остальные трое, не в силах удержать тяжёлую бетонную массу, тоже отпустили свои края, бросив плиту на плиту, и взглянули в открывшееся трубное пространство.

То, что они увидели, их повергло в шок и жуткий ужас. Второй рабочий побледнел, подкосился в ногах, и чуть не упав в обморок, присел, облокотившись не много в стороне на кучку земли. Третий, кое-как подавляя рвотный рефлекс, отошёл в сторону и, жадно хватая ртом воздух, хаотично зашатался из стороны в сторону.

Артём с жутким отвращением на лице и ошалевшими глазами отступил назад, нащупал в кармане телефон, навёл его на увиденное и хотел снимать видеоролик. Теряясь в мыслях, он не сменил функцию фотосъёмки на видеозапись — на экране засветился фонарик и прозвучал щелчок.

Щелчок, ещё щелчок. Яркий свет профессионального фотоаппарата и небольшого прожектора освещал молодую стройную девушку в сексуальном нижнем белье. В просторной фотостудии она изящно позировала перед молодым фотографом Димой, делавшим ей профессиональное портфолио. Девушка смотрела на его чёрные волосы, карие глаза и полуспортивное тело в чёрной футболке и чёрных штанах с множеством карманов. Дима улыбался ей, проявляя восхищение красотой, а она кокетливо демонстрировала свою фигурку, заигрывая с ним и позволяя сделать невероятно потрясающие снимки. Чего, собственно, Дима и добивался.

Щелчок, ещё щелчок, вспышка, щелчок... Дима приседал и вставал, меняя ракурсы. Он любил свою работу и отлично её выполнял. Желающих сделать портфолио девчонок было предостаточно, спрос — ежедневный, и Дима в свои двадцать пять лет шёл к уверенному карьерному росту.

Помещение, в котором он работал, было арендовано в большом торговом центре, и благодаря хорошей проходимости о Диме стало известно почти во всём городе. Плюс ко всему, в его деле помогала молодая возлюбленная Эля, на которой он не так давно женился и уже около года проживал в однокомнатной съёмной квартире. Она рисовала картины, мониторила интернет, продавая их, вела различные группы в соцсетях и тем самым попутно развивала клиентскую базу для Димы.

Щелчок, вспышка, щелчок — и зазвучал рингтон Диминого смартфона, лежавшего на столе возле ноутбука. На экране отобразилась фотография его светлокожей супруги с длинными каштановыми волосами и карими глазами. Под ней высветилась надпись крупными буквами «ЭЛЬФА». Дима на секунду отвлёкся, взглянув на стол, на смартфон, сделал ещё пару снимков, сменил ракурс и сделал ещё один.

— Я думаю всё, достаточно, — сказал он полуобнажённой девушке и, подойдя к столу, взял смартфон. — Можно одеваться, — добавил он, кинув взгляд на девушку, и принял вызов.

— Привет, солнце моё...

Полуобнажённая девушка не спешила одеваться — ей очень понравился Дима, и она, глядя на него, эротично присела на белый кожаный диванчик, закинув ногу на ногу. Дима не смотрел на неё: он смотрел в экран ноутбука, пролистывал только что отснятые снимки и слушал женский голос из смартфона:

— Твоё солнышко нашло квартирку, — весёлым голосом говорила Эля. — Ты сможешь её сегодня посмотреть?

Дима взглянул на время в уголке экрана ноутбука — «12:37».

— Если только после работы...

— Ага, и во сколько это будет? — перебила его Эля, поменявшись в голосе на возмущённый. — Опять в восемь? Или вообще в девять, или десять? Мы так вообще никогда не переедем.

Эле очень хотелось переехать: четыре стены однокомнатной квартиры её давно угнетали. Она планировала совместное будущее с Димой с дальнейшим зачатием ребёнка и, соответственно, жилищные условия нужно было сменить на более просторные: трёхкомнатные или даже лучше — четырёхкомнатные. Плюс ко всему, непроданных картин собралось уже очень много, и под них требовалась отдельная комната. Дима, конечно же, был не против — он и сам хотел переехать, но из-за загруженности в работе не всегда мог пораньше освободиться и вместе с Элей посмотреть варианты квартир по сдаче с последующим полным выкупом.

— Да почему не переедем? Переедем. Я освобожусь пораньше, заеду посмотрю...

— Ага, знаю я твоё «пораньше». Там в объявлении написано звонить до шести и только по выходным. Объявление сегодня выложили.

— Ну завтра и позвонили бы, и вместе посмотрели...

— Ага, и будет как в тот раз, — снова перебила его Эля. — Позвоним, а её уже сдали, или приедем, а там вообще не так, как на фотках. А мне эта квартирка очень понравилась, и цена хорошая.

— Ну и съездила бы сама, посмотрела.

— Я не могу, я сейчас к Лизке собираюсь, у неё там новый парень появился. Нам надо поговорить об этом. — Дима чуть вздохнул, закатив глаза. — А эта квартира в двух шагах от тебя, тебе даже ехать никуда не надо, пешком можно дойти. У тебя всё равно сейчас обед будет, сходи посмотри, я тебе сейчас ссылку скину. Да, и ещё, кстати, я тебе двух клиенток нашла, завтра позвонят... — Эля нетерпеливо замолкла, ожидая ответа.

Дима чуть призадумался, взглянул на полуобнажённую девушку, всё ещё сидящую на диванчике, и ответил:

— Я сейчас посмотрю, меня всё устроит, а ты скажешь, что нужно ещё и тебе посмотреть. Может, ты сразу с Лизкой посмотришь?

— Я уже на фотках посмотрела. Если там всё как на фотках, то я согласна. Можем сразу её снимать.

Дима чуть помедлил и нервно, сдержанно ответил:

— Ну хорошо, ладно, давай, скидывай ссылку, я посмотрю. Только не говори потом, что на фотках тебе показалось одно, а там чуть другое...

— Не переживай, не буду, мне там всё понравилось, там нормальные фотки, всё ясно и всё понятно.

— Ну смотри, — еле слышно выдавил Дима.

Эля не расслышала этой фразы и нетерпеливо добавила:

— Ну так что, ты посмотришь?

— Посмотрю.

— А ну всё тогда, позвонишь, как посмотришь, — констатировала Эля. — Я к Лизке пошла. Всё, люблю тебя.

— Мгм, я тоже.

— Что тоже?

— Люблю.

— Кого любишь?

— Тебя люблю, — нервно выдавил Дима. — Всё, давай, у меня уже обед скоро, а то я не успею ничего.

— Ну всё, давай, не буду тебя отвлекать, чмоки-чмоки.

Эля цокнула губами в трубку, имитируя поцелуйчики, и завершила звонок.

Дима с лёгким облегчением выдохнул, положил смартфон на стол и посмотрел на девушку на диванчике.

— Твоя девушка звонила? — с улыбкой спросила она.

— Жена, — ответил Дима и показал тыльную сторону ладони, демонстрируя обручальное кольцо.

Девушка чуть изменилась в лице, не спеша встала с дивана и, не отрывая взгляда от Димы, направилась к нему.

— А у тебя нет любовницы?

Дима сразу понял, к чему идёт дело, — такое с ним было не впервые, но, будучи верным своей жене, он решил сразу отрезать разговор:

— Нет, любовницы у меня нет, и я, честно говоря, в ней не нуждаюсь... — Он безразлично убрал взгляд с девушки, положил фотоаппарат на стол и, всем видом показывая, что эта особа его совершенно не интересует, направился к вешалке. — Ваша съёмка, кстати, на сегодня окончена, вы уже давно можете одеваться. — Дима накинул куртку и раздумчиво взглянул на девушку. — Данные у меня ваши есть... так что в понедельник, как я всё отредактирую, с вами свяжусь.

С безразличным видом он прошёл к столу, взял смартфон и уставился в экран, переходя по ссылке от Эли. Девушка, возмутившись, поменялась в лице на не совсем удовлетворённое, молча прошла к вешалке и начала одеваться. Дима кинул на неё мимолётный взгляд и продолжил рассматривать фото квартиры, которую ему предстояло осмотреть.

3

По фотоснимкам в объявлении квартира была четырёхкомнатной, с неплохим ремонтом и полностью обставленной. В целом, как и Эле, Диме тоже понравилось это жильё, и он открыл карту города. С Элиными словами «в двух шагах» оно явно не соответствовало, но всё же было достаточно недалеко. Диме нужно было пройти около 800 м, как указал навигатор.

Созвонившись с квартиросдатчиком и обусловившись примерным временем встречи, Дима вышел из торгового центра. На выходе его встретил прохладный уличный воздух, шумная городская суета и моросящий дождь. Застегнув ветровку, он взглянул по сторонам — на прохожих, на автомобильное движение и на проезд между двумя многоэтажками, куда ему предстояло идти. Автомобили остановились на сигнал светофора, небольшой поток людей устремился по пешеходному переходу, и Дима не спеша влился в него.

Перейдя проезжую часть, он прошёл по тротуару вдоль магазинов на первых этажах жилого здания, свернул за угол в проезд и вышел во дворы.

Сокращая путь через детские площадки и узкие проулки, Дима быстро дошёл до нужного квартала и, взглянув в смартфон, свернул на улицу Мира.

Вся эта улица, как и весь район, состояла из пятиэтажных многоквартирных зданий со старыми разбитыми подъездными дорогами. Дима шёл вдоль одного здания справа и двух расположенных торцами, слева. Здания создавали своеобразный квадрат, внутри которого росли деревья и кустарники, а среди них — располагались детские площадки с песочницами и полянами для мини-футбола.

На улице было тихо, людей почти не было, и с неба по-прежнему моросил дождь.

Дима остановился возле пятиэтажного здания, расположенного торцом слева, и взглянул на его угол.

«Ул. Мира, 6», — прочитал он на синей табличке.

Это был тот самый дом, нужный крайний подъезд. Дима осмотрелся: двор выглядел ухоженным — новый асфальт, парковка, детская площадка и множество деревьев. Само здание, хоть и старой постройки, выглядело добротным и долговечным. Казалось, оно простоит ещё много лет.

Перед входом, по обе стороны площадки, стояли две лавочки, а рядом с ними — старые автомобильные покрышки, раскрашенные в разные цвета и служившие клумбами.

Дима подошёл к домофону и набрал номер квартиры «103». Прозвучал цифровой набор, и из динамика раздался мужской голос.

— Да-да, кто это? — спросил он.

— Я по поводу квартиры, только что созванивались, — ответил Дима.

— А, да-да, заходите.

Домофон издал характерный звук, и Дима потянул на себя дверную ручку.

Затемнённое помещение освещалось лишь дневным светом из окон лестничного пролёта. Небольшой предбанник, следом — краткая лестница на квадратную площадку, по бокам которой располагались четыре двери в квартиры. Слева от ступенек, под лестницей на второй этаж, находилась старая железная дверь с облезшей зелёной краской — вход в подвал.

Дима поднялся на площадку, и перед ним открылась дверь в дальнюю угловую квартиру. Он вошёл, и в прихожей его встретил владелец — крупный мужчина с густыми усами.

— Здравствуйте, Дмитрий, да? — с приветливой улыбкой произнёс он.

— Да, а вы Фёдор Михайлович, верно? — ответил Дима.

— Да-да, проходите, — отступил чуть назад Фёдор, приглашая войти.

Дима перешагнул порог.

— Хочется сказать: «Проходите, не разувайтесь», но в зале только недавно постелили новый ковёр… — немного мешкаясь, произнёс Фёдор, глядя на кроссовки Димы. — Так что…

— Да, конечно, я разуюсь, — поняв его мысль, сказал Дима и принялся снимать обувь.

— Так, что вам показать… — произнёс Фёдор и слева приоткрыл дверь в небольшую комнату с одним окном. — Вот одна комната. — Он вытянул руку в узкий коридорчик, ведущий на кухню. — Там кухня и туалет с ванной.

Дима быстро окинул взглядом комнату, прошёл на кухню, осмотрел её и заглянул в совмещённый санузел. В углу кухни стоял холодильник, напротив — разделочный стол, газовая плита, раковина, шкафчики и кухонный уголок со столиком и табуретками. Ванная комната, как и кухня, была с евроремонтом, всё чистое и почти новое.

— Ремонт только в прошлом году сделали, так что все трубы, подводки — всё новое… — прокомментировал Фёдор. — Думаю, проблем не должно быть. Да и в случае чего, топить всё равно некого, — с лёгкой усмешкой добавил он. — Разве что мышей в подвале.

Дима слегка улыбнулся и направился в зал.

— Ну да, это хорошее преимущество первого этажа, — произнёс он.

— Да-да, что верно, то верно. Кстати, о подвале. Внизу там есть что-то вроде подсобки. Там разный хлам, мне он не нужен, так что, если понадобится туда что-то убрать, всё лишнее из него можно выбросить. На двери там цифры есть, соответствующие номеру квартиры…

Фёдор неторопливо шёл за Димой и продолжал говорить. Дима кивал, хмыкал и осматривал квартиру. Подвал его не интересовал — он уже мысленно расставлял мебель.

В зале было просторно: белый навесной потолок, широкое окно, плазма на стене и новая мягкая мебель. Двери в комнаты — новые, с матовыми окошками. Одна комната оказалась большой, с двуспальной кроватью, вторая — поменьше, с диваном и старым шкафом.

Дима остался доволен: квартира полностью соответствовала фото в объявлении.

— Ну, меня всё устраивает, — сказал он.

— Отлично, — ответил Фёдор, проходя в прихожую. — Тогда давайте обсудим условия… — Он чуть призадумался, закатив кверху глаза. — Сегодня у нас пятое число, да? — произнёс он мысль вслух и продолжил: — Я предлагаю сразу оплатить, и месяц, до следующего пятого, вы живёте. Газ, свет, вода — это, соответственно, ваши расходы. И там, когда квитанции будут приходить, вы тогда их берите, будем созваниваться, встречаться, и там тогда будем производить расчёт. Так нормально будет?