Рейланд

“А вы представляете жизнь без грусти и горечи, без забот и людской суеты, без плохой погоды и времени, что так упорно спешит нас состарить?

Глава 1. Outside.

Я представляю. И я знаю, что у такой жизни есть свои правила. Свои «нельзя» и «нужно». Ради «Рая» ты должен, обязан безукоризненно соблюдать законы. Я – последствие нарушения этих правил.

Такая жизнь, такой “Рай” называется – Рейланд.

И 19 лет назад мои родители были изгнаны за нарушение 2-го закона: Не роди.

Рейланд занимает больше половины Земного шара. Изгои же живут в старых развалинах. Мы обустроились, сделали надёжное укрытие в самой отдалённой точке Земли. Но не как иначе, за пределами Рейланде находиться не безопасно, так как 1-е правило, при нарушении которого человек становится изгоем, гласит: Не убей.

Итак, на этом я заканчиваю свой доклад. Всем спасибо. Если у вас остались вопросы, то можете задать мне их сегодня во время застолья.”

Я закрыла свой дневник. Улыбнулась, поклонилась и вышла из зала.

– Ты сегодня была на высоте! Маленькие зрители даже не обмолвились и словом во время твоей речи, – сказал Райан.

– Спасибо, завтра предстоит выступать перед взрослой аудиторией, перед незнакомцами, которые пополнят наши ряды.

– Не волнуйся, у тебя все получится!

– Ты готов? Думаю, мы пойдем завтра в ночь.

Его лицо омрачилось.

– Я не могу больше врать твоим родителям. Да и…

– Эй, врать и не придётся, я всё придумала.

– Но группа В, что вышла в понедельник так и не вернулась, а сегодня уже четверг. Так долго они ещё не задерживались.

– Слушай, завтра я проведу семинар, и мы вечером отправимся до ближайших больниц.

Он лишь посмотрел на меня своим изнуренным взглядом и спросил – Ты уверенна?

В ответ я с улыбкой кивнула.

– Завтра! – смотря в глаза Райану, со серьезным видом произнесла я и направилась в сторону дома.

На крыльце дома я застала задумчивого, уставшего папу. Он сидел в кресле, потирая руками виски. Он смотрел в одну точку, что так явно говорило о безнадежности в его мыслях. И кажется, погружаясь в свои раздумья, папа даже не замечал моего недавнего присутствия.

– Как мама? – спросила я.

– Лучше, – он произнес это радостно, пытаясь сдержать слёзы и отчаяние – Конечно, лучше, по-другому и быть не может. – повторял папа так, словно пытался убедить себя самого.

– Папа, – я присела к нему, как к ребенку и обняла его, – тебе следует отдохнуть, я посмотрю за мамой.

– Нет, нет. Она только уснула, не стоит ее будить.

Беспомощность поглотила меня. Я не знала, как помочь своим самым близким людям.

– Пап, мы с Райаном завтра пойдём до больницы, которая на Уолл-Стрит 48.

Он посмотрел на меня и замер в раздумьях, вновь. От этого вопроса совесть будто пилила меня, я понимала, что пользуюсь папиным положением, но это давало мне огромное преимущество.

– Я сам пойду, там не безопасно! – грозный голос вырвался из его уст.

Видя не одобряющий папин взгляд, я посмотрела ему в глаза и добавила,

– Хорошо, а если я пойду не в больницу, а до ближайшей аптеки.

– Что в километре отсюда?

– Да.

– Нет. Это решение окончательно.

В своих словах папа был непоколебим, поэтому спорить было бесполезно.

– Посиди с мамой, я приготовлю ужин, – сказал он и направился на кухню.

Когда я вошла в комнату, мама уже не спала.

– Мам, – с улыбкой произнесла я, – Как ты?

Она лежала в кровати, бледная, слабая. Её движения были словно замедленны. Она повернула голову в мою сторону и произнесла, тихо с явной хрипотой,

– Привет, – её лицо скрасила радость.

– Мама, – я присела на кровать и взяла её за руку, моя улыбка сменилась растерянностью и чуть ли не со слезами сказала я:

– Мама, будь с нами, пожалуйста.

– Солнце моё, – она провела рукой по моему лицу, – Куда же я денусь? Я всегда буду с вами.

– Я люблю тебя, – произнесла я.

– Я тоже, я…

Не успела она договорить, как её лицо сморщилось от боли.

– Укол, дорогая, укол, – вскрикнула она, показывая на комод рядом с кроватью.

– Папа! – что есть мочи закричала я.

Ничего не последовало в ответ, я резко кинулась к комоду. Ужас поразил меня. Всего два укола осталось.

– Но, я не…

– Ставь! – громко сказала мама, еще больше скрючившись от боли.

Я трясущимися руками заполнила шприц какой-то бесцветной жидкостью, стоящей рядом со шприцами и будучи единственным препаратом в этом отсеке комода. Я поднесла укол к маминой руке.

– Видишь вену? – испуганно спросила она.

В ответ я кивнула.

– Давай, – сказала тихо мама, пытаясь подавить в себе новую волну жуткой боли.

Я зажала одной рукой её худую ручку и медленно, постепенно начала протыкать синюю, всю в синяках от уколов, кожу. Мама дернулась, и я промахнулась. Увидев страх и смятение в моих глазах, она спокойно сказала:

– Ничего страшного, достань и попробуй ещё раз.

Мама прикусила своё одеяло зубами. Я, наконец-то, попала в вену и начала вводить эту жижу. Постепенно шприц опустел. Я видела, как маме становилось легче. Поставив этот злосчастный укол, от радости я искренне рассмеялась. Это была минутка счастья и некого удовлетворения. Мама посмотрела на меня и тоже улыбнулась.

Папа пришёл позже уже с тарелкой воды, в которой плавали несчастные маленькие скукоженные дольки морковки и чуть больших размеров нарезанная картошка. Все это имело название "Суп".

– Я накормлю маму, прогуляйся перед сном, тебя ждёт Райан.

Я взглянула на маму в ожидании одобрения.

Она кивнула ответ. Я вышла из спальни и направилась к выходу.

Райан сидел на диване в прихожей.

– Рай, ты был на собрании?

– Да, – печально начал он, – Запасов продуктов совсем мало, ближайшие магазины и другие заведения, бывшие в использовании, опустошены. Все ресурсы около нас израсходованы. Земля не пригодна боле, не плодоносит – продолжал говорить он серьёзно.

– Но, – я села на стул рядом с Райаном. В моей голове то и дело одна мысль сменялась другой.

– Речь идёт о переезде.

– Нет, – я прижала ладонь ко лбу и сказала, – Это дурные вести.

– Мы идём завтра? – он произнес это так громко, что я побелела, от ужаса, что мои родители могли слышать это.

– Не-е-ет! – так же громко и протяжно сказала я. Я напрягла скулы и всю злость направила в глаза Райана. Вдобавок одной рукой я указала на дверь, а палец второй руки приложила к губам, изображая жест молчания.

– Ты же не хотела врать? – выйдя на улицу, в недоумении спросил он.

– До сих пор не хочу, но…– я посмотрела в сторону дома и продолжила, – но меня не отпустят иначе… В общем, считай, что это необходимые меры.

– Может и не стоит, твой отец был на собрании, и он знает наше положение, он знает состояние твоей мамы.

– … почему меня не допускают на это ваше совещание?

– Тебе нет 21 года.

– Но у меня столько идей, а папа…папа он меня даже слушать не желает.

– Уже поздно…Но моя мама, она ждёт тебя.

Гленда частенько приглашала меня в гости. Ещё в детстве мы слушали её истории о феях и добрых духов. Она обучала нас разным хитростям жизни, но большинство её уроков были посвящены письму и речи, «Как правильно говорить?», «Что правильно говорить?» – это её стихия. В молодости Гленда работала учителем, но после изгнания, она здесь.

– Как у неё дела? – спросила я ради приличия.

– О, мама, у неё все в порядке… – бодряще ответил Райан, но его голос не соответствовал эмоциям на лице.

– Что не так, Рай?

– Она совсем раскисла, состарилась, на нервах все время.

Мы зашли в неприметный, деревянный домик, домик моего детства, но как он изменился, погас, что ли. Дом скорее напоминал развалины, а внутри царил хаос. Всюду разбросанные вещи, пропавшие горем, а холод и грусть – видимо, стали постоянными жителями этого дома.

– Я не была здесь с тех пор, как моя мама слегла…

– 4 года уже, да?

Я кивнула.

– О, Джесс, моя Джесс, – с искренней улыбкой кинулась мне в ноги растрепанная седая женщина.

– Гленда, – так же радостно ответила я, но скорее с жалостью, чем любовью.

Райан покраснел. И упав на колени, он обнял мать.

– Мама, умойся, пожалуйста. – он тихо шептал ей на ушко, приподнимая её.

Я стояла в оцепенении, меня одолевали вопросы, "Как статная женщина могла опуститься до такого? ".

Наведя немного порядок в доме, мы с Райаном привели в чувство Гленду, умыли и приодели.

Мы сели за стол. Райан налил чай. И сел с нами. Тишину прервала Гленда.

– Райан, милый, сходи, пожалуйста, за мелиссой.

Только хлопнула входная дверь, как Гленда схватила меня за руку и шепотом начала говорить:

– Джесси, Райан меня не слушает, а я беспокоюсь, Джонатан так и не вернулся, а уже неделя прошла. Чувствую что-то неладное с сыном моим, чувствую беда случилась. Он обещал вернуться через три дня, а уже пятница. У меня больше никого нет кроме Джонатана и Райана.

– Успокойся, Гленда, все в порядке. Он состоит в группе В, в группе подготовленных ребят. Тем более, он сам подготовлен, он…

Не успела я договорить, как Райан хлопнул дверью.

Я вскочила и встала из-за стола.

– Гленда не волнуйся, прошу тебя, не волнуйся, я приду к тебе послезавтра вечером, а сейчас мне надо бежать.

Я обняла её. И направилась к выходу, схватив по пути за руку Райана.

– Ты последняя опора матери, почему ты не можешь её даже выслушать?

– Я слушаю, – смущённо начал оправдываться Райан, – Ты не понимаешь, мама, она переживает, а я не хочу, чтоб она знала, что я пойду за Джонатаном. А у меня есть идея, – бодро заговорил Рай, – Джон при разговоре со своими знакомыми упомянул, что будет ставить пометки на деревьях, пнях или земле каждые 100 метров… Это поможет им вернуться домой.

– О, это превосходно! Но, осталась одна проблема, – я сделала глубокий вздох, и продолжила, – родители и Гленда…

– Нет, так как все заняты переездом на новое место и сборами всего ценного и необходимого…Хотя, видимо, не все – взгляд Райана бросился на соседку, женщину в престарелым возрасте, которая выкапывала маленькие полевые цветы со своего скромного огорода,

– Да, это очень полезное и нужное растение, – с усмешкой сказал Рай.

– У всех свои приоритеты.

– Так вот, мы скажем, что пошли добровольцами на сбор урожая, он как раз сегодня. Люди, что будут заняты сбором урожая, отправляются в ночь и придут к рассвету.

– Ладно, – меня терзали сомнения, – А ты уверен, что сегодня?

Райан молча повёл меня к стенду с новой вывеской, которая гласила:

 Группа В, номер 1 (молодые подготовленные бойцы) отправление за продукцией и лекарствами – Понедельник, утро;

 Группа С, номер 2 (старейшины и молодые ребята) защищают народ и принимают решения;

 Группа D, номер 3 (Добровольцы) – сегодня (пятница) в ночь планируется сбор урожая, в субботу – помощь пожилым. Сбор у калитки заместителя глав. командира в 01.00 АМ.

Я посмотрела на часы и сказала:

– Через 10 минут у главных ворот, то есть в 11.00 РМ ровно.

Рай кивнул в ответ и направился к матери. Я побежала к дому предупредить своих родителей.

Благо, трудностей не возникло и в 11.00 я была уже на месте.

Безмолвно мы с Райаном переглянулись и пошли в путь. Большого труда стоило бесшумно открыть ворота. Но тогда я еще и не догадывалась каких усилий будет стоить закрыть эти ворота, с учетом того, что замок должен оставаться с внутренней стороны.

Удача была на нашей стороне, и уже через пару минут мы нашли тропинку ведущую в хвойный лес, через несколько метров я спросила:

– Почему в ночь?

– Ну, – после этого слова, Рай пару минут молчал, – Ты понимаешь…– ни то вопрос, ни то утверждение звучало из его уст.

– В любом случае, я все пойму.

– Надо быстрее собираться и переезжать, здесь теперь не безопасно.

Видя нежелание Райана говорить на данную тему, даже его злость в связи с этими расспросами, я решила придать нашей беседе что-то абстрактное и сверхъестественное и спросила:

– Ты в вампиров веришь?

Он покачал головой и улыбнулся.

– Ты действительно хочешь знать? – сказал он.

– Да, – я засмеялась и спросила, – То есть ты не отрицаешь их существование?

– Думаю, ты не корректно задала вопрос. Верю ли я в существование вампиров? Спорно. Вот с зомби все гораздо проще.

– Зомби? Серьезно? Да, ты смешон! – с улыбкой произнесла я.

Он засмеялся.

– Ну, а если говорить серьезно, – продолжал наш диалог Райан, – То я читал о происхождении зомби, и оно довольно правдоподобно. Ты же, наверное, знаешь историю города-острова «Рейланд».

– Ну, Рей основал это место. Это и так ясно по названию. А как оно связано с нечистью?

– Как ты уже слышала, Рей – основатель. Но врата, которые были построены, не просто очерчивали точные границы, на тот момент двух городов, а были возведены, дабы защитить оставшуюся в живых часть населения.

– От кого? – с интересом и даже серьезностью спросила я.

– А какая тема нашего разговора?

– Зомби? Да? – я вновь рассмеялась.

– Нет, действительно – лицо Райана было серьезным.

Рай то и дело прерывал наш диалог, разглядывая землю в поисках отметки. Метки были написаны ни то палкой, ни то чем-то похожим на нее с тупым концом. На тропинке каждые 100–200 метров была высечена буква “В”. Я тоже обращала внимание на каждую отметку, которой касался взгляд Райана.

– По легенде зомби – это мертвые люди, трупы с нечеловеческой энергией. Они не живые, – каждый раз находя эту букву, Рай продолжал наш диалог. – Миф гласит, что один из первых людей однажды вышел эмоционально за пределы добра и спокойствия. Он очень сильно любил девушку, которая, к сожалению, была к нему равнодушна. Долгое время он не оставлял надежды и добивался ее расположения. Но новость о том, что она выходит замуж за его лучшего друга, не давала ему покоя. Он обратился к темным силам, с тех пор он сильно поменялся. Из чувств у него остались только жадность и зависть. Эти эмоции его поглотили. Он выкрал у своего невесту, в которую столько лет был влюблен. Но даже тогда, в плену, она отвергла его, чем подписала себе смертный приговор. Когда он понял, что сделал, было уже поздно. Это было первое убийство и самоубийство. В наказание его душу заточили в бездыханное тело. Собственное тело перестало ему подчиняться. Но все эмоции и чувства были те же. Когда он пытался говорить, его рот выдавал только какие-то непонятные, зловещие звуки. Он смотрел на происходящее и мучался. Тело требовало гнили, а он был вынужден чувствовать этот неотвратимый, ужасной вкус мертвой плоти.

– Жутковато… – мы шли по самой чаще леса в ночи, поэтому его рассказ только нагонял ужаса, – Так ты думаешь они существуют и по сей день?

– По факту, как написано в документальных изданиях Рейланд обороняли, но от кого не упоминается. Но убийцы ведь существуют. – аргументировал он свой ответ.

– Значит стоит бояться мертвых, а не живых?

Порой Рай останавливался и молчал, пытаясь в сумерках увидеть метку. Несмотря на освящение полной луны, иногда поиски метки занимали время.

– Нет, живые опаснее, убивают они осознанно и уж точно без сочувствия. Да, и зомби по легенде питаются только мертвечиной.

– А как убить зомби?

– Он уже мертв.

– Но… Ты же меня понял.

– Хм, – Рай усмехнулся, – Нужно обезглавить это человекоподобное существо и сжечь его тело, после этого и душа его освободиться от вечных страданий и мук.

За разговором мы не заметили, как вышли из леса и увидели заброшенный город. Кругом стояли дома с разбитыми окнами, а некоторые без стен и крыш. От асфальта на дороге ничего не осталось. Местами лежали скелеты и кости людей, животных, в общем, самых разных бывших обитателей нашей планеты.

– Знаешь, если верить твоей истории, то стоит бояться все же мертвых людей.

В ответ он засмеялся.

Мы шли по безлюдным улицам, заходя в каждые более-менее уцелевшие здание. Конечно, в продуктовые магазины было заходить бесполезно, ведь после войны прошло не весь сколько десятилетий. Но вот лекарства стоило искать, хоть они и имели небольшой срок хранения, но чтобы выжить, мы даже не смотрели на срок годности.

Лунный свет начал сменяться на первые проблески рассвета. Изменилась и атмосфера, в этом темном, грязном, мертвом городе стало, словно уютнее, теплее.

Выйдя вновь на дорогу, я увидела, как за углом в судорогах бьется какая-то девушка.

Она была одета в длинное, старое платье, видимо, сарафан каких-то древних времен, но с подолом и красивыми нашивками.

Мы с Райаном подбежали, чтобы помочь. Ее руки были прижаты к животу. А кожа была настолько бледной, что казалось вся кровь вытекла. Она тихо шептала мольбы о помощи. Райан снял рюкзак и начал в нем искать бинт. Наши запасы лекарства, которое мы смогли раздобыть сегодня, в основном было от вирусов и прочих болезней. Райан достал бинт и судорожно, впопыхах пытался его отмотать. Она убрала одну руку от раны и жестом попросила меня наклониться к ней. Кровь была повсюду. Рай приложил бинт, и мы стали останавливать кровь. Губы ее то и дело смыкались. Я наклонилась, но не смогла разобрать, что она говорит.  Она провела окровавленной рукой по своей щеке, коснулась своей шеи и замерла. Я надавила с большей силой на ее живот, чтобы остановить кровь, а Рай пытался заставить ее сердце биться вновь.

– Она умерла, – сказал с горечью он и вытер пот со своего лба.

Рай достал вновь охапку бинтов, отмотал немного, сложил, стер с лица этой девушки едва засохшую кровь.

Совсем рассвело. Я посмотрела на часы Райана: 5.00 АМ. Рай стер с себя кровь, поправил рукава бедняжки. Подвязывая ее пышный бант на поясе, мы заметили, что правая нога ее, а точнее бедро этой ноги было разорвано от укусов, по-видимому, бродячих псов. Мы с Райам переглянулись от предстоящего ужаса, ведь если где-то бегает стая собак, да еще и инфекционных, бешеных, то скорее всего они находятся где-нибудь неподалеку, ибо девушка с такими ранами не смогла бы далеко уйти.

– Собаки учуют запах крови, надо уходить! – произнес Райан, вскочив с колен.

– Но, мы же ее не можем оставить здесь.

– Ей больше не помочь, – с досадой сказал он. Он сжал скулы и продолжил – Она мертва.

В уважение к этой незнакомки, мы перетащили ее израненное тело в ближайший дом. Гостиная дома была на удивление в неплохом состоянии. Рай положил ее на кровать, а я укрыла дряблым пледом, который лежал возле кровати.

– Ее глаза, —сказал он и жестом указал на них.

– Что с ними?

– Они открыты, – увидев удивление на моем лице, он продолжил – еще со старых времен считается, что глаза покойного следует закрывать, и желательно монеткой.

Мы подошли к рабочему запылившемуся столу и начали искать в ящике стола, хоть что-нибудь похожее на монетку, чтобы достойно проводить юную покойницу.

Рай нашел в одном из ящиков бумажки зеленого цвета.

– Это деньги – бывшее средство обмена, разменная валюта, – произнес он, доставая их. Он поднял одну из них вверх и внимательно ее изучил, – Кажется, это доллар. В Рейланде, вроде до сих пор их используют вместо бартера.

Меня мое незнание смущало и ставило в неловкое положение. Видя это, Райан сказал:

– Бартер – это обмен товарами без использования денег.

После недолгого осмотра следующей комнаты Рай обнаружил подходящую нам вещь – пятицентовую монету. Я наклонилась к девушке и закрыла ее, замершее в ужасе, глаза, оставив монетки на них. Как вдруг глаза ее открылись вновь, несчастные монетки, с бряком упали на прогнивший хлипкий деревянный пол. Не успела я и попятиться назад, она схватила меня своей, уже остывшей, рукой и повалила на пол. Это существо спрыгнуло с кровати следом и вцепилось в мою ногу. Райан ударил ее табуретом и оттащил меня. Он поводил рукой около моих глаз, взглянул на рану и сказал, что я отделалась испугом.

– Я, я не чувствую боли, – с ужасом говорила я.

– Почувствуешь, – с некой усмешкой сказал Рай, – Это адреналин. И да, она прокусила только твои штаны, немного поцарапав кожу, в общем не переживай, жить будешь.

– Что нам с ней делать?

– Оставим ее и уходим. Быстро!

Только мы вышли из этого дома, как взор пал на развалины, в которых, кажется, что-то шевелилось, издавая противный звук, сперва, шипение с последующим хрустом костей.

Райан подтвердил мои догадки.

– Сейчас спокойно и очень медленно заходим обратно. – шепотом в приказном тоне заявил Рай.

Я кивнула и попятились вслед за Райам.

– Нас не заметили – с облегчением прошептал Райан и аккуратно повернул замок входной еле живой двери.

– Что дальше?

– Иди на кухню, найди что-нибудь для обороны. Я поищу другой выход, более безопасный.

– Хорошо. – сказала я в некой растерянности.

Было непривычно видеть Райана в положении командира. Думаю, он был напуган не меньше меня, но, главное, что хоть один из нас не проявлял этих чувств. Он был спокоен и организован.

Спустя несколько минут тщательных поисков, в шкафчике я нашла тяжёлую, кажется, стальную (железную) вплоть до ручки, сковородку.

Посторонний звук, некий рык заставил меня отвлечься. Я повернулась и изучила обстановку. Существо стояло, покосившись на меня. Восторгов это зрелище не вызывало. Глаза, по-видимому, у него не функционировали, оно без движений рычало, хотя скорее издавало противный скрип, вызванный треском своих костей, и громко принюхивалось.

Кричать? Кричать было нельзя, ведь любой шум мог только усугубить положение и вместо одной мертвой плоти с душой, нам бы пришлось отбиваться от нескольких таких, ждущих за порогом этого дома. Радовало только то, что нас с этим телом отделяет кухонный стол.

Я несколько минут стояла в размышлениях. Выиграть время или ударить первой? Оно стояло прямо по центру прохода, что соединял когда-то кухню с гостиной. Это больше напоминало арку. Кажется, я отчётливо слышала каждый стук собственного сердца. Обойти стол и "протиснуться" в арку. Страх не позволил мне долго стоять на одном месте. Я крепко, двумя руками, сжала ручку сковородки, так как она была очень тяжёлой.

Это чудовище кинулось на меня в одно мгновение, кажется, не замечая преград в виде стола и стен. Ход оставался за мной. И моя защита, в виде сковородки, сыграла свою роль. Удар пришелся на когда-то румяную щёку этого мертвого создания. Зубы, с тихим треском посыпались изо рта. Оно повалилось на спину. Но, кажется, эти последствия для него не были причиной остановиться. Все, что осталось от когда-то привлекательной девушки теперь бросилось на меня, резко схватив за ногу. С хрустом мои позвонки встретились сперва со стеной, а потом уже плинтусом. В другое мгновение я уже лежала на полу, пытаясь найти в себе силы и поднять сковородку вновь.

Мы встретились лицом к лицу. Смрадное дыхание приглушало мой рассудок или же бездействие моего разума было связано с падением. Из-под тяжелых дуг на меня косились некогда радостные, живые голубые глаза. В растерянности я попятилась назад, пока спиной не уперлась во что-то твердое. Это была кухонная тумбочка.

– Нет! – злобно проговорила я, – Я еще не успела попрощаться с жизнью, пустить в свою голову светлые воспоминания.

– Кажется, этого и не потребуется. – сказал Рай, подавая мне руку.

– О, не может быть, с одного удара? Ты оглушил ее с одного удара? – поднимаясь, спросила я.

Смотря на тело, он кивнул в ответ, с некой улыбкой, восторгаясь самим собой. Оптимизм нас не покидал.

– Пошли, – сказал Райан. – Я нашел запасной выход.

– Мы ее не обезглавим?

– А ты милашка, – произнес с удивлением Рай, смотря мне в глаза, – Я недооценивал твою решительность.

Я была настроена серьезно и его саркастичный ответ меня не устраивал.

– Мы оставим ее голову на месте. – прочитав недоумение в моих глазах продолжил Рай.

Несмотря на произошедшее, мне было так жаль эту девушку. Пока она лежала без сознания, она была похожа скорее на обычного мертвого человека. Трупные пятна окутали ее тоненькие ручки. Нашивки на ее сарафане порвались, а в цвете этого платья преобладали кровавые тона.

– Пошли, – повторил Рай уже суровым голосом и на его лице показались строгость и мужество.

Я последовала за Райаном. Мы прошли через гостиную, поднялись по ветхой лесенке на второй этаж. Пол был дощатый и старый, что обеспечило нам скрипучее сопровождение.

– Куда мы идем? – спросила я.

– Говори тише и следуй за мной. – шепотом ответил Рай.

Мы шли по просторному пустому коридору второго этажа. Почти сгнившая ковровая дорожка занимала весь коридор, правда, местами вновь можно было увидеть доски. То с правой стороны, то с левой периодически появлялись двери. Красивые темно-красные двери.