Ленин в 1917 году
- -
- 100%
- +
Однако – не привлекая даже соответствующую статистику и факты (а они для «временных» убийственны) – на это можно ответить всё теми же словами Ленина: «Нашёлся ли бы на свете хоть один дурак, который пошёл бы на революцию, если бы вы действительно начали социальную реформу?»
Если бы социальная реформа была обещана Временным правительством сразу после Февраля, а летом 1917 года была начата, если бы Россия к лету 1917 года вышла из войны – чего хотели все в России, кроме кучки, то Ленин, конечно, в Россию вернулся бы и играл бы в буржуазно-демократической Российской республике (или там – конституционной монархии) с сильной социальной политикой видную роль крупного лидера оппозиции.
Но – не более того!
А поскольку Ленин был блестящим политиком, то его партия в условиях находящейся в кризисе России завоёвывала бы на выборах всё больше голосов, Ленин мог бы быстро стать премьером при парламентском большинстве у большевиков, и социальные реформы приняли бы окончательно социалистический характер.
Вышло иначе, но – не потому, что к тому вёл Ленин. Россию к Октябрю 1917 года вели, прежде всего, глупость русского царизма и жадность русских буржуа.
Подводя итог, можно сказать, что политика царизма сделала неизбежным Февраль 1917 года, а политика буржуазных «верхов» после Февраля сделала не только возможным, но и неизбежным Октябрь 1917 года.
Подчеркну ещё раз – не политика Ленина (у него и большевиков для этого просто не было нужных сил), а политика привилегированных слоёв старой России привела к Февралю, а затем и к Октябрю!
Сам же 1917 год оказался для России бурным, и его события определили ход истории не только России, но и всего мира на весь XX век. И хотя сегодня это отрицают, но именно ленинские аспекты российского 1917 года заложили основу того мира, который народы СССР и мира не удержали в 1991 году, но который обязан стать в обозримом будущем вновь реальностью.
Иначе – мировая духовная и материальная клоака. Пять огромных свалок в Мировом океане видны пока что лишь со спутников из космоса, но они есть – эти пять вселенских свалок в океане. Свалкам же на пяти континентах Земли несть числа.
Против превращения мира в свалку и выступил Ленин в 1917 году. А точнее, он выступил «ЗА!» – за Советскую власть, за новую могучую Россию, за умное и чистое будущее мира.
Знакомясь с Лениным в 1917 году, это вполне можно понять.
Сергей Брезкун (Кремлёв)Книга 1
Весна 1917-го: не меч, но мир
«…И при новом правительстве Львова и К [война] остаётся грабительской, империалистической войной в силу капиталистического характера этого правительства… Никакой поддержки Временному правительству, разъяснение полной лживости всех его обещаний… Недопустимы ни малейшие уступки «революционному оборончеству»…
На революционную войну, действительно оправдывающую революционное оборончество, сознательный пролетариат может дать своё согласие лишь при условии: а) перехода власти в руки пролетариата и примыкающих к нему беднейших частей крестьянства; б) при отказе от всех аннексий на деле, а не на словах; в) при полном разрыве со всеми интересами капитала…
…Советы рабочих депутатов есть единственно возможная форма революционного правительства. Не парламентарная республика – возвращение к ней от Советов было бы шагом назад, – а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху».
[В. И. Ленин. Из статьи «О задачах пролетариата в данной революции», газета «Правда», № 28 от 7 апреля 1917 г. (ПСС, т. 31, с. 113–115.)]«Две программы стоят перед русским народом. Одна – программа капиталистов, перенятая Черновыми и Церетели. Это – затягивание бойни.
Другая программа – программа революционных рабочих всего мира, защищаемая в России нашей партией. Это программа: развязать братание (не позволяя немцам обманывать русских), брататься обменом воззваний, и… распространить братание и фактическое перемирие на все фронты; ускорить переход власти в России в руки Советов… ускорить этим заключение действительно справедливого… мира в интересах трудящихся».
[В. И. Ленин. Из статьи «Фактическое перемирие», газета «Правда», № 52 от 9 (22) мая 1917 г. (ПСС, т. 32, с. 54.)]Предисловие к книге 1-й
«Нам горьким стало молоко под этой ветхой кровлей…»
Весной 1917 года – в апреле, незадолго до своего сорок седьмого дня рождения, Ленин вернулся в Россию из последней эмиграции. Он вернулся в страну, где было формально свергнуто самодержавие, но где фактически не были ещё сломлены, хотя и догнивали общественные институты царской России. Теперь надо было строить новую Россию на обломках того самовластья, о которых писал ещё в 1818 году Александр Пушкин в своём послании Чаадаеву:
Товарищ, верь: взойдёт она,Заря пленительного счастья,Россия вспрянет ото сна,И на обломках самовластьяНапишут наши имена.Через почти десять лет – в 1827 году, Пушкин переправит друзьям, сосланным в Сибирь после Декабрьского восстания 1825 года, «Послание…», где будет ободрять их:
Во глубине сибирских рудХраните гордое терпенье,Не пропадёт ваш скорбный трудИ дум высокое стремленье…Декабрист Александр Одоевский в стихотворном ответе на обращение Пушкина использует знаменитую формулу: «Из искры возгорится пламя…», и Ленин возьмёт эту строку эпиграфом к своей газете «Искра». И вот пламя революции разгоралось, хотя и не очень-то пока освещало даже ближайшее будущее.
К началу 1917 года предчувствие конца старого мира и нового, небывалого Акта Творения, окрашенное как в трезвые – с политико-экономическим анализом, так и в эмоциональные – почти библейские тона, охватывало многих остро и тонко чувствующих русских людей. Достаточно перелистать страницы сборников поэзии такого оригинального, хотя и не глубокого ума, как поэт и художник Максимилиан Волошин, чтобы убедиться в этом лишний раз. Вот названия некоторых его стихов предреволюционных и революционных лет: «Армагеддон», «Неопалимая Купина», «Видение Иезекииля», «Иуда Апостол», «Россия распятая»…
В 1918 году Сергей Есенин написал стихотворение с показательным названием «Небесный барабанщик», где Иисус Христос выведен в виде глашатая революции:
Мы идём, а там, за чащей,Сквозь белёсость и туман,Наш небесный барабанщикЛупит в солнце-барабан.Чуть позже он же напишет стихотворение «Пантократор» («Всемогущий»), где, обращаясь к Иисусу, заявит:
За седины твои кудрявые,За копейки с златых осинЯ кричу тебе: «К чёрту старое!»,Непокорный, разбойный сын.И далее:
Сойди, явись нам, красный конь!Впрягись в земли оглобли.Нам горьким стало молокоПод этой ветхой кровлей…Это ведь не средней руки партийный пропагандист написал… Это написал в реальном масштабе исторического времени великий русский поэт!
Приведу оценку, исходящую и из другого пласта мыслей и чувств, – мнение крупнейшего русского учёного-металлурга Владимира Ефимовича Грум-Гржимайло, высказанное им в 1924 году, в частном письме за границу:
«…Я потерял во время революции буквально всё, что имел. В войсках Колчака я потерял сына и племянника. Тем не менее я ни на минуту не сомневаюсь, что победа красных и провал Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля и проч., и проч. есть благо. Больна была вся нация, от подёнщика до министра, от нищего до миллионера, – и, пожалуй, интеллигенция была в большей мере заражена, чем простой народ…
Я считаю современный строй исторически необходимым для России… Современное правительство медленно, но неуклонно ведёт русский народ к выздоровлению».
Это было сказано о правительстве Ленина уже после того, как оно стало фактом новейшей истории России. Но ведь общая оценка выдающимся патриотом России старой частнособственнической России как гнилого, отжившего общества сложилась ещё до того, как Ленин возглавил Россию.
Да, к 1917 году Россия была, что называется, беременна революцией, причём революцией именно народной, пролетарской, о чём даже Ленин не очень-то догадывался даже в январе 1917 года, заявив тогда молодым швейцарским социалистам: «Мы, старики, может быть, не доживём до решающих битв…»
И вот теперь, всего через три месяца после этого заявления, его встречали на Финляндском вокзале тысячи питерцев и открыто пели: «Это есть наш последний и решительный бой!..»
Но с чем приехал Ленин в бурлящую, да к тому же ещё и ведущую изнурительную войну Россию? Что вёз он с собой – мир или меч?
Вёз он, вообще-то, мир!
Ленин не знал – когда точно в России станет возможна социальная революция, но он был готов к ней в любой момент, он готовил себя к ней каждый день с самого начала своей самостоятельной жизни. При этом Ленин отнюдь не был склонен искусственно обострять политическую ситуацию, провоцировать массы на те или иные эксцессы. Он всегда ставил во главе угла политическое просвещение масс, результатом которого должны были стать осмысленные действия трудящихся по обеспечению своих коренных интересов. Другое дело, что обеспечить их могла лишь социальная революция, дающая политическую власть народам.
Владимира Ленина нередко выставляют экстремистом, а он был реалистом и гуманистом. Иными словами, не будучи пацифистом, он был противником инициирования любой войны – даже классовой. Показательно, что в апреле 1914 года, отвечая польскому журналисту А. Майкосену, спросившему его: «Вы жаждете конфликта?», он ответил:
«Нет, я не хочу его. Почему я должен был бы его хотеть? Я делаю всё и буду делать до конца, что будет в моих силах, чтобы препятствовать мобилизации и войне. Я не хочу, чтобы миллионы пролетариев должны были истреблять друг друга, расплачиваясь за безумие капитализма. В отношении этого не может быть недопонимания. Объективно предвидеть войну, стремиться в случае развязывания этого бедствия использовать его как можно лучше – это одно. Хотеть войны и работать для неё – это нечто совершенно иное».
(История Первой мировой войны. 1914–1918. В 2 томах. М.: Наука, 1975 г., т. 1, с. 93–94.)Этот ответ Ленина известен мало, а ведь в этом ответе и есть подлинный Ленин, ценящий жизнь людей Труда и желающий по возможности мирного разрешения социальных проблем. Но – разрешения исключительно на базе уступки элитариями политической власти пролетариям.
На Копенгагенском «кооперативном» конгрессе II Интернационала, прошедшем в 1910 году, поднимался вопрос и о возможной будущей войне и об отношении к ней организованных трудящихся. И тогда – не в последнюю очередь благодаря активной позиции Ленина – была вынесена резолюция о голосовании в парламентах против военных кредитов. Социалистическим партиям рекомендовалось требовать от своих правительств сокращения вооружений и полного разоружения, требовать разбора межгосударственных конфликтов в третейских судах.
Рабочих призвали протестовать против угрозы войны.
В октябре 1912 года началась первая Балканская война между Турцией и странами Балканского союза: Болгарией, Сербией, Черногорией и Грецией, носившая до определённой степени характер национально-освободительной.
Ленин сразу же откликнулся на неё обращением «Ко всем гражданам России», выпущенным отдельной листовкой. В Обращении, поддержавшем идею федеративной Балканской республики, в то же время осуждалась «великая» кадетская идея о завоевании Константинополя и говорилось:
«Товарищи рабочие и все граждане России!
…Балканский кризис есть одно из звеньев той цепи событий, которая с начала XX века ведёт повсюду к обострению классовых и международных противоречий, к войнам и революциям…
Войны со всеми их бедствиями порождает капитализм, который обостряет борьбу между нациями и превращает рабов капитала в пушечное мясо. Только всемирная социалистическая армия революционного пролетариата в состоянии положить конец этим бойням рабов ради интересов рабовладельцев…
Долой царскую монархию! Да здравствует демократическая республика Российская!
Да здравствует федеративная республика Балканская!
Долой войну, долой капитализм!
Да здравствует социализм, да здравствует международная революционная социал-демократия!»
(В. И. Ленин. ПСС, т. 22, с. 135–139.)Здесь всё сказано чётко и определённо – эту линию Ленин выдерживал с самого начала своей деятельности профессионального революционера и выдержал её до конца. Эту линию он настойчиво проводил и в своей работе как деятель европейской социал-демократии. В связи с Балканской войной Международное социалистическое бюро, членом которого от РСДРП был Ленин, созвало в Базеле Чрезвычайный международный социалистический конгресс II Интернационала, где вопрос об отношении к войне стал основным и единственным.
Конгресс единогласно принял Базельский манифест, который чётко определил назревавшую войну, уже мировую, как империалистическую и грабительскую и обвинял в подготовке войны правительства Германии, России, Англии, Франции и Италии. Упущен был, правда, главный поджигатель войны – Соединённые Штаты, но все остальные были указаны верно.
В Базельском манифесте горячо приветствовались выступления против войны рабочих, особенно – русских, и было заявлено, что эта война «не может быть оправдана ни самомалейшим предлогом какого бы то ни было народного интереса»! Однако в случае возникновения войны Базельский манифест рекомендовал социалистам использовать экономический и политический кризис, вызванный войной, для борьбы за социалистическую революцию.
С началом Первой мировой войны все лидеры II Интернационала предали идеи ими же подписанного Базельского манифеста и разжигали в народной массе шовинистические настроения, голосовали за военные кредиты, поддерживали буржуазные правительства и даже входили в них. Только Ленин стоял на позициях Базельского манифеста прочно и не колеблясь.
Поэтому было ясно, что Ленин вернулся в Россию с идеей перерастания Февральской буржуазно-демократической революции в России в революцию социалистическую, которую должны были поддержать народы Европы.
Но Ленин желал бы мирного развития революционного процесса, и такой вариант был возможен – если бы Россия прислушалась к Ленину уже весной 1917 года или хотя бы – в начале лета этого года.
Для того чтобы точно установить, какими были устремления и намерения Ленина весной 1917 года, нет нужды рыться в архивах. Полная информация на сей счёт давно и широко доступна и содержится в соответствующих томах 55-томного Полного собрания сочинений Ленина.
Почему-то наименее часто используются наиболее доступные и наиболее достоверные сведения, а ведь сведения, отыскивающиеся в томах ленинских трудов, не только доступны, они ещё и полностью достоверны! Они дают богатейшие возможности для объективного анализа как человеческой и исторической сути Ленина, так и сути той эпохи, главным нервом которой он стал.
Так, для понимания событий весны 1917 года и всех последующих событий этого великого года важнейшее значение имеет весенняя ленинская статья «О задачах пролетариата в данной революции», содержащая знаменитые «Апрельские тезисы»… С этих тезисов, введённых Лениным в общественный оборот сразу после его возвращения в Россию, начинается Ленин как общенациональная фигура, известная не неким узким общественным кругам, а всему обществу. С этих же тезисов начинается и широкая, общенациональная борьба Ленина за новую Россию, чья история неотделима от истории ленинской жизни и борьбы.
Мы подробно рассмотрим эти тезисы, но вначале не мешает задаться вопросом – кто всё же развалил Россию, доведя её до революционного переворота в феврале 1917 года?
С этого мы и начнём.
Глава 1
Кто развалил Россию – «Николай» Ленин или Николай Романов?
ПОСЛЕ ТОГО как «сливки общества» старой России оказались в эмиграции, многие «бывшие» – благо, время было – начали строчить мемуары и воспоминания. И все дружно валили беды России на Ленина и большевиков. Мол, приехал Ленин и всё развалил. Так что будет не лишним задаться вопросом – Ленин ли развалил Россию или всё же кто-то другой?
Не подлежит сомнению, что Ленин приехал в Россию, без него совершившую революцию буржуазную, с твёрдым убеждением в необходимости доведения страны уже им, Лениным, до революции социалистической.
Но заявлять, что Ленин-де после приезда разваливал старую Россию, чтобы на её обломках выстроить Россию новую, значит, просто не знать положения дел в тогдашней России.
Россия была развалена задолго до Ленина – самим царизмом.
В советской историографии о России в Первой мировой войне есть блестящая, даже неожиданная монография Владимира Яковлевича Лаверычева «Военный государственно-монополистический капитализм в России», изданная в 1988 году. Её можно цитировать и цитировать!
С одной стороны, там документально показано, что российские капиталисты в ходе войны всё чётче понимали необходимость государственного регулирования экономики – в интересах предпринимателей, конечно, но также – и в интересах эффективной мобилизации всех ресурсов России для успешного ведения войны.
С другой стороны, там документально показано как бессилие царя и его «правительства» решить эту проблему, так и неумение предпринимателей настоять на своём, поскольку их, понимавших необходимость объединения, разъединяла жадность – стремление к максимальной прибыли и потоплению конкурента.
Во время войны военные доходы российских частнособственнических монополистов были огромными, они достигали 50–70 и даже 100 % на основной капитал! И при всём при том монополисты, срывавшие благодаря царизму огромные куши, не удержались от того, чтобы не пилить сук, на котором сидели. А царские власти видели это, но не препятствовали. По сути, царизм существовал сам по себе, а возникающие отраслевые буржуазные военно-промышленные комитеты (ВПК) – сами по себе.
Приведу из монографии В. Я. Лаверычева такой пример. 1 ноября 1916 года председатель угольной секции топливного отдела Центрального ВПК Л. Г. Рабинович в ходе дискуссии по проекту учреждения особого регулирующего органа – «Центроугля» заявил: «Имеющимися организациями происходящую разруху исправить нельзя. Синдикат добровольный учредить невозможно. Без правительственного надзора он допущен не будет».
16 ноября 1916 года обсуждение проекта продолжилось, и В. Я. Лаверычев сообщает:
«Доводы Рабиновича не убедили участников и этой встречи. Они с недоверием отнеслись к проектируемой… организации, опасаясь ограничения частной инициативы…
Л. Г. Рабинович не успокоился и даже в конце 1916 года продолжал агитировать за принудительный синдикат…
Но эти усилия не дали результата».
А вот что писал в печатном органе правого крыла партии эсеров – газете «Воля народа», в номере от 7 сентября 1917 года, известный русский экономист Николай Кондратьев:
«Острая, небывалая нужда ощущается населением в предметах первой необходимости. Нет и не хватает тканей, кожи, железа, керосина, мыла и других товаров. Особенно острую нужду ощущает деревня. Так или иначе, но город всё-таки относительно лучше снабжается перечисленными предметами. Деревня получает жалкие крохи или не получает ничего. Бьётся и носится хозяйственный инвентарь, рвётся одежда… А заменить их вновь нечем. И в деревне нарастает недовольство, злоба против города…»
(Кондратьев Н. Д. Рынок хлебов и его регулирование во время войны и революции. Изд. 2-е. М.: Наука, 1991 г., с. 468.)Это написал до Октября 1917 года не большевик, а человек взглядов скорее либеральных! Даже не левый, а правый эсер, член Совета Российской Республики, товарищ министра по продовольствию во Временном правительстве!
ЦАРИЗМ и капитализм, судорожно хватаясь друг за друга, топили друг друга, а с ними тонула и старая Россия. И это было лишь логическим завершением застарелого, давно начавшегося процесса. Сошлюсь на источник, который для поклонников царской России не может не быть авторитетным, – всё того же великого князя Александра Михайловича.
Он вспоминает, что уже в 1914 году в штабе Юго-западной армии его брат в. к. Николай Михайлович предрекал решительное поражение России «не позднее весны 1915 года». Далее Александр Михайлович пишет, что «наиболее боеспособные части… были целиком израсходованы в легкомысленном наступлении 1914–1915 гг., девизом которого было «Спасай союзников!»…»
Николай Стариков утверждает, что задачей-де Ленина был развал России на «союзнические» деньги. Однако с этой задачей успешно справлялась сама элита царской России, истощая мощь Отечества в обмен на «данайские» союзнические займы.
По свидетельству в. к. Александра Михайловича, «официальные данные говорили, что противник выпускает сто шрапнельных снарядов на наш один», но «в действительности эта разница была ещё более велика: наши офицеры оценивали это соотношение в 300:1».
Александр Михайлович обвиняет генерала Алексеева в том, что тот «связал себя заговорами с врагами существовавшего строя, которые скрывались под видом представителей Земгора (объединённый комитет буржуазных Земского союза и «Союза городов». – С.К.), Красного Креста и военно-промышленных комитетов…»
Большевиков в этом перечне нет, зато великий князь забыл упомянуть союзные посольства, особенно – английское.
Правда, далее Александр Михайлович утверждает, что к лету 1916 года на фронте, «теперь хорошо снабжённом всем необходимым», якобы возобладал «бодрый дух», и «армия мечтала о победе над врагом», уповая на «молниеносное наступление армий генерала Брусилова».
Но великий князь выдавал желаемое за действительное и противоречил сам себе. Откуда могла появиться в 1916 году мощная боеспособная армия, если наиболее боеспособные части были, по его же словам, «целиком израсходованы в легкомысленном наступлении 1914–1915 гг.»? И могла ли малахольная царская Россия в один год ликвидировать трёхсоткратное превосходство немцев в обеспечении фронта снарядами? Или даже – стократное?
Зато Александр Михайлович не ошибается, заявляя: «Политиканы же мечтали о революции…» Политиканы революцию – как дворцовую «спецоперацию» верхов – и начали. Причём политиканы самой разной окраски – от масонско-«голубой» и аристократически-голубой до меньшевистской «бледно-розовой». Лишь «красной» краски в планах заговорщиков не было, ибо красный – это цвет политиков, действующих в интересах трудящегося большинства, а не прощелыг, политиканствующих во имя интересов имущего меньшинства.
Царь Николай был, конечно, не окончательно глуп и попытался, пусть и запоздало, противодействовать заговору. Однако «резьба» власти, скреплявшей царскую Россию, к 1917 году полностью проржавела, и попытка царя «завинтить гайки» привела к тому, что Россию «сорвало с резьбы».
Без Ленина!
Вот телеграмма от 26 февраля (старого стиля) 1917 года, направленная председателем Государственной думы Родзянко в адрес начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Алексеева:
«Железнодорожное сообщение по всей России в полном расстройстве. На юге из 63 доменных печей работают только 28 ввиду отсутствия подвоза топлива и необходимого материала. На Урале из 92 доменных печей остановилось 44 и производство чугуна, уменьшаясь изо дня в день, грозит крупным сокращением производства снарядов… Правительственная власть полностью бездействует и совершенно бессильна восстановить нарушенный порядок…»
Так кем была развалена царская Россия?
И была ли она уже развалена до приезда Ленина или нет?
Ответ очевиден: «Была, была Россия развалена – до Ленина и без Ленина!» Здесь постарались, конечно, и милюковы, и керенские, и гучковы с их ловкими присными, однако не забудем о царе Николае с его бездарными присными!
ДВУХ мнений быть не может: Россию – до приезда Ленина и без Ленина – разваливал не только самодержец Николай, но и антиниколаевские заговорщики. И последние разваливали Россию со вполне определённой целью: без резкого падения и так низкого жизненного уровня народа его не взбунтуешь и царя не свалишь.
Об этой части работы по развалу России – о действиях Элиты, тоже забывать не стоит. Причём переворот Элита спланировала неглупо – собственно, иначе он не был бы успешным.
В период Февральской революции и позже играл определённую роль «бледно-розовый» Владимир Бенедиктович Станкевич (а точнее – Владас Станка), приват-доцент кафедры уголовного права Петербургского университета и лидер фракции трудовиков («эн-эсов» – «народных социалистов»), в 1917 году – комиссар Временного правительства.
Уже в эмиграции он вспоминал:
«…в конце января (1917 года. – С.К.) мне пришлось в очень интимном кружке встретиться с Керенским. Речь шла о возможностях дворцового переворота. К возможностям народного наступления все относились определённо отрицательно, боясь, что, раз вызванное, народное массовое движение может попасть в крайне левые русла и создаст чрезвычайные трудности в ведении войны».