Море. Люди. Корабли

После обеда в ПУГО пришел Дед.

– Тебе ничего не надо греть? – спросил он.

– Нет, груза нет, мойку мы закончили. А что? – то он нам котел прикручивает, то теперь сам предлагает бункер спалить. Странный человек.

Оказалось, что весь контракт Дед всячески старался сэкономить топливо и теперь у него оказался переизбыток бункера на целых 15 тонн. Завтра должен был явиться сюрвейер считать бункер и перекачивать его в береговые цистерны, потому как в бункерных танках тоже планировались работы. Эту информацию Вася проспал, а теперь внезапно осознал, что бункера у него на 15 тонн больше заявленного и начал искать куда эти 15 тонн можно деть. Я посоветовал ночью загнать кому-нибудь из местных и больше не жадничать. Вася юмор не оценил, обиделся и ушел.

Вечером народ отправился на разведку. Оперативно выявили расположении продуктового супермаркета Rimi, ближайшего бара и азербайджанской шашлычки. В сортах местного пива мнения разошлись. В стремлении определить, что лучше вентспилсский «Ужавас» или рижский «Терветес» прошел вечер. Стармех Вася ничего определять не стал, а сразу взял водки. Я в общем празднике не участвовал. Завтра нас должны были переводить в сухой док, поэтому я как самый старший заступил на первую суточную вахту и возился с балластом. Хотя пива мне и так притащили из города ближайшие соратники и теперь оно лежало в холодильнике дожидаясь своего часа. Капитан никуда не ходил. Он сидел в своей каюте в каске и в шузах, не отрываясь смотрел в монитор компьютера и задумчиво курил одну сигарету за другой.

Утром, ко мне явилась буфетчица Лена. Словно громадная амеба она перетекла через порог каюты и с утробным воем – «Чифуля, я заболела!» принялась корчится в предсмертных судорогах. Я стоял в одних трусах посреди каюты и пытался сообразить к чему вся эта пантомима, если она уже и так всем разболтала, что собирается списываться по болезни.

Не смотря на всю суету, которую развил деятельный Валентин Михалыч, выяснилось, что перетаскивать нас будут силами завода, без использования нашего двигателя, подрульки, руля и прочих вспомогательных средств. Нам остается только следовать указаниям Док Мастера. Словно большого и несмышленого малыша дауна. нас развернули буксирами и подвели к притопленному доку. Потом лебедками затащили внутрь и откачали воду. Операция была долгой и жутко ответственной, хотя кроме капитана никто не проникся торжественностью момента.

Когда вода схлынула и «пучина морская» извергла из себя… нас, громадная железная туша парохода застыла на кильблоках12. Сразу же как только тело корабля предстало на общее обозрение в док выдвинулась делегация для осмотра подводной части корпуса. Такое интимное дело доверили самым достойным – ими оказались суперинтендант Маче, капитан и я. Деда достойным не посчитали и с собой не взяли.

Немного жутковато было проходить под днищем у такой громадины. А ну как чего-нибудь не выдержит и все, уже не выберешься. Жуть! Но не успели мы подняться на верх, как меня снова отправили вниз. Теперь нужно было избавиться от остатков воды в балластных танках. А для этого открыть днищевые пробки. Я с удивлением узнал, что у нас оказывается больше 20 пробок в днище. Правда открываются они все исключительно снаружи, видимо, чтобы исключить последствия дурного любопытства некоторых индивидов.

Получив от Мастера строжайшую инструкцию – после открытия собрать все пробки и закрыть в надежном месте, ибо это бронза и казенное имущество, я взял с собой боцмана с ведром, чем вызвал недоумевающий взгляд мужика с дока, который эти самые пробки снимал и маркировал.

– Вообще-то мы их на рекондицию и опрессовку обычно забираем, но если хотите сами, то пожалуйста. – заявил мужик.

«Рекондиция» и «опрессовка» были словами непонятными и враждебными. Пришлось по рации вызвать Олега, который был сегодня на вахте, и послать его за разъяснениями к суперу. Не знаю понял ли супер чего от него хотел Олег, но пробки повелел отдать заводским. Так и сделали.

Вернувшись, я обнаружил у нас в ПУГО мужичка в красном комбезе. Оказалось, что это пожарник, который на время стоянки в доке будет находится на борту постоянно, следить за соблюдением правил пожарной безопасности, выдавать разрешения на работы, да и вообще смотреть, чтоб мы не натворили здесь чего.

В грузовых танках уже вовсю кипела работа. Бригадиры сварщиков поделили зоны ответственности и готовы были бросить своих подчиненных в бой. Настраивались леса, протягивались кабели и шланги. Лидеры этой гонки явились к нашему пожарнику подписывать разрешение на выполнение горячих работ. Тот слегка покряхтел, хотел подписать не глядя, потом все же решил сходить посмотреть где и чего они собрались резать. Обратно он вернулся довольно резво. Выпучив глаза и размахивая руками, он заявил ошеломленным сварщикам, что так дело не пойдет и проводить горячие работы он даст только через свой труп. Сварщики удивились, ничего не поняли и послали за бригадиром. Бригадир тоже ничего не понял и послал за прорабом. Прораб Слава явился и принялся самозабвенно ругаться с пожарником. Через пол часа отборного мата они вместе отбыли по направлению к нашему танку. Вернувшись, Слава схватился за телефон и принялся вызванивать нашего супера Маче. Суть претензии заключалась в том, что переборки в грузовых танках были покрыты застывшими подтеками мазута и при применении направленного источника огня неминуемо начали бы гореть, вонять и всячески нарушать правила пожарной безопасности. Маче выслушал его, вызвал Мастера и принялся отчитывать его за то, что он доложил о готовности танков, в том время как танки были совсем не готовы. Капитан медленно налился багрянцем и адресовал этот же вопрос мне…

По логике и правилам из одной умной книжки по психологии, я должен был бы вызвать донкермана Серегу и отчитать его по всей строгости, обвинив во всех грехах. А Серега, в свою очередь, должен был бы пойти, найти какую-нибудь бессловесную животину, вроде кота и хорошенько его пнуть, вымещая всю свою злость. Конечно я так делать не стал, тем более Серега уже сам был здесь и готов был ринуться в бой. Когда недобрые взгляды всех присутствующих сошлись на мне, я понял, что мой черед настал и пошел в наступление:

– Джентльмены. Если вы считаете, что можно отмыть мазутные танки только одной водой, без применения химии, в короткие сроки и с использованием минимального количества воды (телеграммку я, кстати, сохранил), при том, что температура воды не поднимается выше 55 градусов, то можете попытаться это сделать. Никто не посвящал меня в ваши планы, что вы собираетесь делать в танках. При чем каждый из вас спускался внутрь и нашел танки пригодными для работ…

Серега не смог больше сдерживаться и тоже встрял в разговор. Хотя поведал примерно тоже, что и я. Лицо Капитана выражало крайнее неодобрение. Маче впал в задумчивость и отправился обсудить дальнейшие действия с прорабом.

Результатом их недолгого совещания был бравый мужичок, прибывший к нам на следующий день со своей артелью. Вся эта компания приборщиков была оснащена всевозможным моечным оборудованием и внушительным запасом химических средств. За рабочий день они отмыли и очистили все переборки, где планировались огневые работы и перебрались в бункерные танки. Деду завод выделил пластиковые контейнеры, под его бункер пока в танках будут проводится работы. И ушлый Вася слил туда дополнительные 15 тон, благо никто из береговых не поинтересовался точным количеством.

В балластных танках разворачивалась другая команда, которая начинала пескоструить лоувер стулы. Lower stools – это такие отсеки отделяющие балластные танки от грузовых с которых как раз все и началось. Процесс пескоструйки заключался в том, что специально обученный человек при помощи струи воздуха с мелкодисперсным песком безжалостно расправлялся с последствиями коррозии металла на вверенной ему поверхности. У меня сразу же возник вопрос – а кто будет убирать последствия сего действия в виде песка и окалины из балластных танков? Свой вопрос я задал суперу, а Маче в свою очередь, переадресовал его прорабу Славе. Слава махнул рукой и сказал, что пескоструйщики и уберут. Однако, Слава был не в курсе и поэтому не принял во внимание одну деталь, хорошо известную мне.

Перед самым заходом в док наш пароход совершил рейс в чудный порт Иммингем. Старпомы всего мира, ну и северо-восточной части полушария дружно начинают плеваться и ругаться матом, когда им выпадает шанс попасть в такие порты как Иммингем или Донжес, где мы, кстати, тоже были незадолго до этого. Оба этих порта расположены на реках, воды которых переносят несметное количество глины и песка. После балластировки в этих портах огромное количество всего этого добра оседает в виде ила на днище балластных танков, что наглядно и было реализовано у нас. Ила там было по колено, не меньше.

Вскоре, с выпученными глазами, прибежал бригадир команды пескоструйщиков. За ним прибежал, матерящийся прораб Слава. Прибежали они естественно ко мне, но я как истинный дипломат, направил их к старшему. Сначала Маче начал возмущаться – какого старпом не помыл балластные танки? На что старпом, в моем лице, ему резонно заметил, что заход в Иммингем был перед самым доком, времени было в обрез, людей тоже, а, чтобы выполнить весь объем работ силами экипажа нужно не меньше месяца. А с учетом такого фактора, как наш Валентин Михалыч с его любовью к инструктажам и бумажной волоките, так и все три. «Chief, you are killing me! (Старпом, ты меня убиваешь)» – сказал Маче и снова задумался. После недолгих раздумий он выдал оригинальное решение, после чего я заподозрил его в еврейских корнях. Он заявил прорабу, что раз теперь мы не можем отличить где их грязь, а где наша, пусть убирают всю. Я сразу вспомнил поучительный мультик из детства про золотую антилопу:

«– О великий Раджа, ты по ошибке бросил мои монеты к своим

– Ай, ай, ай, что же теперь делать? Как различить где мое, а где твое золото. Вдруг вместо твоих монет я отдам тебе свои…»

Прораб Слава, для порядка поматерился на своего подчиненного и пинками погнал его обратно в док. Недолго думая, в днище, под каждым балластным танком они вырезали дыру и стали сгребать туда все отложения, накопившиеся внутри за долгие годы эксплуатации. Дыры эти использовались также для того, чтобы удобнее было попадать в недра парохода и именовались «технологические отверстия».

Работа закипела. Маче гонял меня вниз постоянно, то проверить как идет зачистка, то как пескоструйщики справляются с поставленной задачей. А один раз я отправился подсчитать количество возведенных лесов. Задача абсолютно дурная, ибо я понятия не имел как их считать. Но, тем не менее пошел, лишь бы только не мозолить глаза. Со мной отправился Олег 3-й помощник. Дена мы оставили охранять ПУГО. Он был на вахте, и остался наводить суету на главном командном пункте.

Нырнув в одну из дыр в 6-м правом балластном танке, мы прошли весь пароход насквозь и вынырнули в 1-м левом грузовом. Пароход изнутри теперь напоминал муравейник с кучей проходов, по которым тянулись кабеля, ходили люди, сверху сыпались искры от сварки. Пару раз мы даже заблудились. Пришлось выползать на поверхность, чтобы сориентироваться на местности.

Подсчеты я, в итоге, произвел на глаз. Маче, увидев цифры, схватился за голову и опять запричитал, что я его убиваю. В это время в сторонке сиротливо стоял усатый мужичок с кучей бумажек в руках. Это оказался главный возводитель этих самых лесов, явившийся подписать разнарядку. От него я узнал, как правильно считать возведенные кубометры из ржавых трубок. Пересчитали, получилось еще больше. Маче взвыл, сказал, что очень занят и куда-то убежал. Мужик, специалист по лесам с усами и разнарядками убежал вслед за ним. Нам бежать было некуда и мы остались.

Возвращаясь вечером из города, я узрел несколько полетов краски, сложенных у кормы нашего парохода. Возле них маячил матрос филиппинец. На мой вопрос – что он тут делает? – он поведал, что вечером привезли краску для покраски борта, на палубу ее поднять не успели потому что крановщик уже ушел, тогда Мастер выставил часового и приказал стоять здесь в карауле до утра. Пока мы обсуждали создавшееся положение, откуда-то вылез тот самый мужичок, с которым мы сегодня считали леса. Он оказался местным завхозом. Узнав в чем проблема, он долго ржал, а потом сказал, что эта краска и даром никому не нужна, потому как кроме как для покраски бортов она никуда и не годится. У него по всем кладовкам этой краски распихано немерено, осталась после других пароходов. Я поинтересовался – а нельзя ли и нашу краску впихнуть в одну из его кладовок, до утра? Мой новый знакомец, тоже Василий, как и наш Дед, сказал, что можем без проблем. Только грузить будем сами. Нас это устроило. Василий даже выделил нам тележку для перевозки. И когда вся краска перекочевала к нему в кладовку, выдал мне ключ.

В ПУГО, которое теперь превратилось в аванпост и одновременно караулку, сидели Ден с пожарником и травили байки. В основном инициатива была на стороне пожарника. Он увлеченно рассказывал какие курьезы случаются у них во время ремонта – то кто-то в танке задохнется, то взорвется что-нибудь, то забудут открытый люк и кто-нибудь туда обязательно свалится. В общем, кругом сплошная жуть и смертельная опасность. Причем его рассказы обладали таким ярким сюжетом, живописностью и вниманием к деталям, что я невольно заслушался, и завис с ними, напрочь забыв предупредить Дена о краске.

Паника началась через час. Капитан вышел на крыло мостика с биноклем и, к своему ужасу, не узрел ни краски, ни часового. По рации он вызвал Дена, который тоже не был осведомлен, что произошло глобальное хищение судового имущества. Паника нарастала. Денис был отправлен в док, найти следы похитителей. Матроса-филиппинца спросить никто не удосужился. Зато капитан позвонил мне и 3-му помощнику, чтобы мы шли в док на поиски. Я сказал, что занятие это глупое и скучное, тем более, что знаю, где вся краска, потому как сам же ее и спрятал. Валентин Михалыч обвинил всех в безответственности и сказал, что ключ от кладовки еще не гарантирует сохранности. Однако вооруженную охрану у кладовки решили все-таки не ставить, под мою ответственность. Пока я препирался с капитаном из дока вернулся Ден. Он был злой и сопровождал свою крайне эмоциональную речь красочными эпитетами, разъяснявшими на каких местах он вертел старых маразматиков капитанов и забывчивых матросов, не удосужившихся доложить непосредственному начальству о важных переменах в обстановке.

Утром начали покраску борта. Все шпигаты13 заткнули специальными затычками. Подогнали подъемники, которые перемещали беседки с покрасочными командами. Наладили и подключили воздушные шланги. Достали из кладовки краску.

После утреннего совещания, в ПУГО снова явился Валентин Михалыч. Свое воззвание он начал с профилактической беседы, так как неорганизованная толпа штурманов в лице меня, Дена и Олега опять бродила в тапках, не носила каски и не была готова к немедленной внештатной ситуации. Навязчивые мысли о внештатных ситуациях подтолкнули нашего верховного лидера к идее, что неплохо было бы выходить в док, проходить по внешнему контуру и контролировать как идет покраска. Хотя бы раз в час. Он начинает первый, а затем все по старшинству —старпом, 2-й помощник, 3-й помощник. Ден, собравшийся было по обыкновению возмущаться и спорить, получил от меня пинок, увидел мои большие глаза и благоразумно заткнулся.

Вдохновленный своей идеей Капитан отправился на обход. Маленький, квадратный в белоснежном комбезе и огромной каске с логотипом компании на весь лоб, он был похож на игрушечного человечка из набора ЛЕГО. Через час на обход отправился я. Мой вид конечно не был столь представительным, но, тем не менее, вызвал некоторую оторопь и напряжение среди покрасчиков. При моем приближении они начинали нервничать, бросали работу и на ломаном английском извещали, что все идет good. Чувствуя себя дураком, я поспешил убраться. Еще через час мой подвиг, шипя и ругаясь, повторил Денис. А Олег и вовсе никуда не пошел. Вернее, пошел, но постоял возле трапа и вернулся. Коллективным голосованием идея была принята несостоятельной и дальнейшего развития не получила. Мастера решили в известность не ставить, во избежание новых идей.

Ремонт набирал обороты. Каждый день приходили какие-то люди, что-то привозили, что-то увозили или что-то продавали. Последних просто гнали в шею. Совещания по утрам становились все длиннее. На столе теперь был разложен Генеральный план судна, и с каждым днем он все больше покрывался стрелками, цифрами, непонятными линиями, прямо как план наступления. Чем дальше завод втягивался в работу, тем становилось спокойнее. Паника первых дней улеглась, все успокоились, и мы вынуждены были сами искать себе занятия, чтоб нас никто не смог упрекнуть в безделье. После 17:00 рабочий день заканчивался и все заводские рабочие уходили. Следом за заводскими рабочими, быстро покидали борт судна и остальные члены экипажа. На борту оставались только вахтенный штурман и капитан, который хоть и был рижанином, но пароход упорно не покидал. Остальным же уже опостылела душная железная коробка. Куда приятнее, взять пару бутылочек холодного пива и посидеть на берегу Даугавы или сгонять в Ригу, погулять по старому городу. Хотя до центра добираться было минут 30 в одну сторону, поэтому в саму Ригу ездили редко. Как-то раз суперинтендант Маче выбрался из танка и в 19:00 решил провести собрание старшего комсостава. Каково же было его изумление и возмущение, когда ни старпома, ни стармеха, ни 2-го механика не обнаружилось на борту. Оставался только Олег, который был на вахте и поэтому все негодование капитана досталось ему. К утру он немного поостыл, но тем не менее я тоже получил свою порцию нравоучений, и даже больше, потому что с Дедом они по-прежнему не общались.

Между тем поменяли часть экипажа. Прибыл новый повар и пара матросов. Буфетчицу Елену списали по болезни. Вместо нее приехал молодой филиппинец и принялся наводить порядок по своему заведованию. Ночевал он почему-то в комнате отдыха, чем вызвал мой закономерный интерес. После чего он показал мне каюту, оставленную Еленой. Я зашел внутрь, прилипая к палубе и боясь дотронуться до чего-либо. Никогда не думал, что женщина может оставить после себя такую грязь. Каюту отмывали три дня. Зато на камбузе теперь воцарилась тишь и благодать.

Один раз в ПУГО забрел странный полупьяный субъект с ржавым ведром и побитой физиономией. Старательно дыша перегаром, он сказал, что его зовут Федя и ему нужен стармех. Все очень удивились, но, тем не менее нашли Деда и передали, что его ожидают. Дед вылез из Машины, тоже удивился и стал возмущаться, что бомжей он не заказывал, денег он не даст, и кто его вообще сюда пустил. Но потом выяснилось, что этот самый Федя прислан заводом для ремонта клапанов. И не смотря на свою внешность, Федя оказался первоклассным специалистом. Хитрый Дед, умело поддерживал Федю в нужной кондиции, спонсируя его горячительной жидкостью. И Федя перебрал ему все клапана, даже те, которые не собирался. Да уж, что не говори, а внешность порой бывает обманчива.

Месяц май подошел к концу. В Ригу пришло лето. На улице заметно потеплело. И о работе думать не хотелось совершенно. Тихими теплыми вечерами, ветер приносил запах леса, с лесного терминала порта. Железная коробка парохода за день нагревалась до такой степени, что под вечер сидеть в ней становилось невыносимо. Все попытки супера и капитана собрать вечером, разбегающийся экипаж провалились. Экипаж по-прежнему предпочитал вечера проводить не на борту. Возникла даже идея, в воскресный день вырваться на ближайшее озеро искупаться и попьянствовать. Но зловредный Суперинтендант Маче видимо начал что-то подозревать, потому что сидел на борту безвылазно, даже в выходные.

В старой Риге каждый день проходили какие-то летние мероприятия. Вести об этом и программу мероприятий притащил Олег, у которого теперь появился закадычный друган. После последней смены экипажа филиппинский состав был разбавлен матросом Женей, который сменил одного из OS —ов14. (OS от анг. Ordinary Seaman – матрос обыкновенный, в русской классификации матрос 2-го класса, самая низкая должность на судне).Женя был парнем смекалистым и рукастым, но, молодость брала свое и теперь они с Олегом то и дело куда-то пропадали каждый вечер. Вроде бы познакомились с местными девчонками и теперь пытались совладать с разгулявшимися гормонами.

Более старшие члены командного состава тоже были не чужды праздника и отдыха. Хотя, конечно капитана это мало касалось. Но я, рассмотрев в программе мероприятий Фестиваль русского рока, тоже решил наведаться в центр. Компанию мне составили Ден и 3-й механик Саня. Вечером, пораньше улизнув от всевидящего ока супера, мы выбрались с завода и на маршрутке отбыли в направлении центра. Пошатавшись по узким улочкам старой Риги, мы посетили известнейший ресторан «Лидо» и продегустировав в местное пиво. После чего, наконец, добрались и до летней сцены, где проходил тот самый фестиваль.

На сцене довольно бодро играла какая-то местная группа и мужичок в панамке вопил на всю мощь микрофонов:

«От меня несет пивом, перегаром, табаком

От меня разит реальным мужиком…»

Зрителей было не особо много. Парочка «реальных мужиков» уже спала под лавочками, а еще несколько хиппарей бомжеватого вида с пивом в руках, пытались то ли устоять на ногах, то ли танцевать. Собственно, это были и все зрители. «Наверное, мы опоздали и основная часть уже закончилась» – подумали мы и, слегка опечаленные двинулись восвояси обратно в район старой Риги. Уже вечерело, бары и рестораны заполнялись посетителями, во многих ресторанах играла живая музыка. Со всех сторон доносились вкусные запахи, звуки блюза или неувядающей классики. Столь романтическая обстановка располагала к прогулкам до утра. Хотя, лучше конечно, чтоб рядом прогуливалось очаровательное создание женского пола, а не двое мужиков, лица, которых тебе и так уже надоели за 4 месяца. Видимо такие мысли возникли не у меня одного, поэтому, немного поразмыслив, мы отправились обратно.

Вернувшись в Вецмилгравис, пригород Риги, где квартировал наш пароход, мы уже готовы были идти в родные каюты, как путь нам преградил местный бар, совмещенный с залом игровых автоматов. «А почему бы не пропустить по стаканчику, чтоб веселей было идти?» – подумалось нам. Идея была воспринята на ура, и мы зашли. Не знаю, что нас заставило сидеть там до четырех утра – то ли никак не кончающаяся бутылка «Ванна Таллин», то ли симпатичная барменша. Хотя я склонен считать, что повлияли оба этих фактора.

В приподнятом настроении ранним летним утром мы возвращались на пароход. Напротив склада лесного терминала, где высились штабеля свежих бревен стоял танкер с огромной дырой в борту. История его нам уже была известна. Зимой у них заклинило главный двигатель. Да так заклинило, что пришлось судно буксировать в судоремонтный завод, вырезать в борту отверстие и полностью извлекать главный двигатель. С тех пор пароход и стоял здесь в ожидании окончания ремонта с минимумом экипажа на борту. Эта подробность выяснилась благодаря Олегу и его новому другу Жене. Если в наших затуманенных алкоголем головах и появилась мысль пролезть в эту дыру, но потом благоразумие взяло верх, то в случае Олега и Жени, она нашла активное продолжение.

Через пару дней они возвращались ночью в легком подпитии и им тоже пришла в голову идея осмотреть чужой пароход изнутри. Через дыру они проникли в Машинное отделение, поднялись на Мостик, побродили по пароходу, пока не натолкнулись на какого-то мужичка. Не растерявшись, они представились инспекторами Порт Контроля, и начали сурово отчитывать его за отсутствие вахты на борту. Бедняга активно оправдывался, аргументируя тем, что он на вахте один, а пожарные обходы делать надо и совершенно игнорируя факт, что два полупьяных субъекта, явившиеся в два часа ночи, не предъявили никаких документов, а по молодости лет и вообще вряд ли могут быть сотрудниками такой уважаемой организации как Порт Контроль.

Утро после нашей прогулки в город выдалось засушливое и туманное. Больше всего хотелось холодного пива, искупаться в прохладном озере и уснуть где-нибудь в теньке. Вместо этого снова пришлось идти на утренний митинг и изо всех сил создавать рабочий вид. Явились два паренька из сервисной службы и принялись домогаться до нашей спасательной шлюпки. Береговым краном шлюпку сняли и утащили куда подальше, где ее начали разбирать на составляющие. Результатом их деятельности стали фотографии разобранной шлюпки и гневные выпады капитана и супера Маче в мою сторону.

– Чиф! Как так, почему у нас на корпусе шлюпки трещина? Откуда она взялась? Когда появилась? Почему никто об этом не сообщил и не уведомил?

Мне и самому было интересно откуда она взялась. Я еще раз посмотрел на фотографии. Что-то было не так, какая-то деталь никак не давала покоя. Мозг из солидарности с остальным организмом думать никак не хотел, а хотел лишь, чтоб от него отстали и не напрягали лишний раз. Но, ситуация требовала решения или хотя бы какого-то разъяснения. Поэтому, мы с Олегом отправились на осмотр корпуса нашей шлюпки на предмет трещин и других неприятностей. Стоило нам только подойти как все встало на свои места. Ускользающая деталь в моем мозге наконец проявилась. Бледный и выгоревший борт нашей шлюпки сильно отличался от ярко-оранжевого борта на фотографии. Причем на одном из фото можно было рассмотреть даже название судна – «Fen». Шлюпка была с норвежского газовоза неподалеку от нас. О чем я и сообщил Капитану с супером, надеясь на то, что им по крайней мере станет стыдно. Хотя это конечно вряд ли. Вместо этого супер сообщил, что мне опять придется лезть в танки.