Море. Люди. Корабли

Дело понемногу продвигалось, в некоторых местах уже были вварены новые листы металла и теперь нам предстояло проверить сварные швы на герметичность. Нам – это мне и представителю регистра Арвиду. Арвид оказался дотошным эстонцем. Не смотря на жару и духоту в танках он подолгу, внимательно и не торопясь, рассматривал каждый шов, чем доводил до умопомрачения бригадиров сварщиков. Особенно волновался самый молодой из бригадиров Артем. Его бригада состояла сплошь из румын и молдован, причем они не говорили ни по-русски, ни по-английски, ни по-латышски. Как с ними общался сам Артем было непонятно.

Каждый сварной шов поливался мыльным раствором, сверху прикладывалась вакуумная рамка и при помощи ручной помпы откачивался воздух. После чего все внимательно всматривались, пытаясь рассмотреть пузырьки воздуха, просачивающиеся сквозь шов. Мне это вскоре надоело и я стал просто смотреть, пытаясь не зевать. У Арвида начинало двоиться в глазах, и он принимал за протечку пузырьки от мыльного раствора. А Артем еще больше нервничал.

С Арвидом, не смотря на его дотошность и медлительность, мы подружились. Оказалось, что он заканчивал то же морское учебное заведение, что и я, только на десять лет раньше. Кроме того, мы с ним оба занимались у одного и того же тренера – мастера спорта по кик-боксингу Овчинникова, который заодно был преподавателем Культурологии. Арвид даже продемонстрировал мне свой коронный удар, в теории конечно, но сказал, что может пробить сразу несколько висящих газет, а заодно и толстую доску. Я сказал, что верю. Артем ничего не сказал, ему было пофиг, главное, чтобы Арвид принял работу. Но Арвид сказал, что придет еще завтра, но немного опоздает. Просил начинать без него.

С утра, ни свет, ни заря прибежал Артем и потащил, сонного меня проверять то, что недопроверяли ранее. Едва мы спустились в танк, минут через пять туда же спустился, чуть запыхавшийся Арвид:

– Чуть чуть не успел – сообщил он.

Артем изобразил отчаяние.

Арвид сегодня был в хорошем настроении и поэтому вместо скрытых свищей нашел трещину в металле. Судя по всему, что-то пошло не так. В танк притащили, матерящегося прораба Славу и супера Маче. Нашли еще одну трещину. Пошли думать, что делать дальше.

Заседание в Conference- room в тот день длилось дольше и жарче обычного. Капитан не выдержал и слинял, под видом – пойти проверить почту. Мне линять было некуда, поэтому я ошивался поблизости. Стармех Вася по- привычке тихо спал в своем углу. Спорили долго и со всей страстью. После двух часов спора пришли, наконец, к какому-то соглашению. К этому времени на совещание явился Иван Иваныч – самый старый работник, непонятно какого цеха, который вечно ходил со старой брезентовой сумкой на плече и всегда опаздывал. В этот раз он тоже опоздал, и пришел только к окончанию спора. Вникнув в суть вопроса, он встал, поправил свою сумку и сказал:

– Я, как корпусник с тридцатилетним стажем, заявляю, то, что вы придумали это полная х..ня и я в этом не участвую.

– Иваныч не бузи, только-только порешали все! – взорвался прораб Слава.

Но Иваныч оставался непреклонен. И спор разгорелся еще на два часа. Потом как-то сам собой затих и все тихо расползлись по своим рабочим местам.

В один из воскресных дней наш капитан, все же решил оставить вверенный ему объект и съездить домой. Для этого Валентин Михалыч долго и нудно инструктировал меня, единственного человека на кого он мог возложить тяжкое бремя – присматривать за пароходом в его отсутствие. Он сказал, что его дом находится почти в зоне прямой видимости с завода, поэтому наша обычная судовая рация должна добивать. Свою он возьмет с собой и будет все время на связи. Правда, после того как он наконец-таки убыл, и произвел проверку связи из салона маршрутки, нашу рацию мы благоразумно сразу же отключили.

Конечно же мы не могли не воспользоваться отсутствием капитана в своих корыстных целях. Олег как всегда где-то ошивался со своим приятелем Женей, а мы с Деном решили устроить себе пикничок. На крыле мостика установили столик, притащили кресла. Через некоторое время с камбуза явился Денис, воплотивший свой кулинарный талант в виде изысканных закусок. Достали холодное пиво.

С крыла открывался чудесный вид на Даугаву и озеро за ней, обрамленное зеленью леса. Солнце почти скрылось, на землю опускались прозрачные летние сумерки, когда в воздухе разлита особая нега, и все кажется необычайно хрупким и невесомым. Мы сидели и наслаждались отсутствием суеты, вечерней прохладой и ощущением того, что ремонт, как и контракт подходит к концу и скоро мы поедем домой. Внезапно пришел стармех Вася, принес бутылку водки. Он тоже, по-своему, радовался отсутствию капитана. Вечер перестал быть томным. Хотя, посидели хорошо.

Ночью приперся супер Маче. Он был злой и кого-то искал. Ругался по-польски и кому-то звонил. Потом спросил у меня, где рабочие, и когда убедился, что я ни сном, ни духом, убыл восвояси. Оказалось, что рабочие должны были что-то делать в недрах нашего парохода, но потом решили, что в воскресный день работать грех и не пришли. Зато утром явился пьяный в умат Женя, который познакомился с «офигенной телочкой» от которой был в полном восторге. Его напарник Олег не разделял восторга и сказал, что «телочка» годится Жене в бабушки, и все ее, описываемые свойства, это следствие влияния паров алкоголя на неокрепший Женин мозг. Злобно про себя усмехнувшись, я отправил незадачливого любовника помогать Сереге в танке. Жара и ползанье по трапам очень быстро выводят алкоголь из юного организма.

С утра, не успел я включить рацию, как из нее послышался голос капитана. Он сообщил, что уже мчится в маршрутке и запрашивал, все ли у нас в порядке, а то он нас звал из дома, но мы не откликались, видимо расстояние все-таки большое для такой рации. Я, естественно, не стал его в этом переубеждать, ровно, как и информировать о том, что рацию все равно никто не прослушивал. Наоборот, успокоил, доложив, что у нас все в порядке, согласно судовому расписанию.

Но, все когда-нибудь заканчивается. И ремонт тоже. Вместо предполагаемых десяти дней мы простояли месяц. Нас уже знали все местные гопники и работяги. Алкаш Федя – мастер по клапанам, при встрече в городе здоровался с нами, как будто знаком пол жизни. На проходной с завода нас уже тоже знали и не стремились каждый раз досмотреть, что мы там выносим или заносим. Местный житель – донкерман Серега беззастенчиво этим пользовался и таскал за проходную канистры с казенной дизелькой, для заправки своего Фольксвагена.

Стали подтягиваться и сменщики. Смену решили сделать перед самым выходом из дока. Мой сменщик Дима приехал заранее, чтобы ввестись в курс дела и победно выйти с завода. В первый же день я пролез с ним по всем танкам, в которых уже ориентировался как у себя дома, и Дима подумал, что план был на самом деле так себе. Вечером Дмитрий был зван на шашлык к каким-то своим знакомым и через 20 минут после того как он убыл в неизвестном направлении, меня вызвал к себе капитан.

Валентин Михалыч сообщил, что ночью будут заваривать последние вырезы в днище, после чего док заполнят водой и ближе к утру пароход выведут и поставят к причальной стенке. Супер Маче очень хочет, чтобы новый старпом присутствовал при всем этом действе, потому что все это очень серьезно и… и дальше в стиле нашего капитана. Где и в каких координатах искать Диму я не представлял, пришлось заниматься самому.

В последнее время погода стояла по-летнему жаркая, что создавало определенные неудобства. Железный корпус за день накалялся так, что находиться внутри было все равно, что жить в сауне. Тогда я вспомнил бурную походную молодость и оказалось, что если взять кожаные подушки с дивана, разложить их на крыле мостика и ночевать под открытым небом, то это намного приятнее, чем делать тоже самое внутри. Сегодня ночь была особенной и спать надо было лечь пораньше. Однако только я устроился на ночлег как до моего слуха донеслись смех и какие-то завывания. Весь этот шум обладал признаками молодецкой попойки и явно принадлежал к нашему пароходу.

В принципе, долго искать и не пришлось. Двумя палубами ниже расположилась веселая компания в лице матроса Жени, 3-го помощника Олега, вновь прибывшего 3-го Механика грузина и вахтенного пожарника с завода. Еще присутствовала литровая бутылка чачи, привезенная механиком-грузином. Душевные посиделки дошли уже до стадии песен, но коварная чача не давала пальцам попадать по струнам гитары в руках Жени, а заплетающиеся языки никак не хотели спеть что-нибудь более-менее пристойное. Я по опыту знал, что разогнать их все равно не получится, ибо они потом все равно соберутся в другом месте. Пришлось принять более мудрое решение и возглавить пьянку. После чего, когда все допили, со спокойной совестью разогнать всех по каютам.

В полночь пришел бригадир сварщиков Артем. Под покровом ночи, как ученики Христа на тайную вечерю, мы пробрались в док. Там, в темноте, под днищем судна нас уже ждал прораб Слава и сварщик-румын. Сварщик достал свои электроды и принялся заваривать последнее «технологическое отверстие», завершая тем самым долгую и кропотливую работу. Остальные подсвечивали ему карманными фонариками и думали, сколько всего было пройдено, пережито за это время, какие страсти кипели, как быстро все здесь стало родным и таким знакомым. И вот, все закончилось, и пора покидать это гостеприимное место. Не знаю, как остальные, а я так и думал.

Не успел металл остыть, как Слава уже полил его мыльным раствором и приложил вакуумную планку. Я так думаю, чисто номинально, потому что рассмотреть в темноте какие-то пузырьки было все равно не реально. Потом он лично взял краску и еще по горячему металлу закрасил место шва, тем самым поставив точку в нашем долгом ремонте.

Артема послали за пивом на ближайшую заправку. Потом еще постояли в тишине, болтая ни о чем и отмечая окончание ремонта. Через пол часа док начали заполнять водой. В пять часов утра, когда в ветвях деревьев проснулись и заверещали первые птицы, пароход уже возвышался у причальной стенки.

Димон вернулся только в десять часов утра. Беззаботно помахивая, сорванной по пути травинкой, и выдыхая пары перегара он очень озадачился, когда не обнаружил пароход на том месте, где оставил его вчера. Тяжелая, после вчерашнего, голова соображать отказывалась, но логическое объяснение должно было существовать и вскоре оно нашлось. Вернее, даже не объяснение, а сам пароход, стоящий у стенки напротив дока. Дмитрий облегченно вздохнул и отправился догонять беглеца. По прибытии его ожидала новость, что капитан и суперинтендант очень озадачены и разгневаны его исчезновением. Вздохнув поглубже и, стараясь не выдыхать Дима пошел сдаваться. Валентин Михалыч прочитал целую лекцию об ответственности и о том, что старший помощник капитана, как лицо, наделенное некоторой властью и безграничной ответственностью, должен являть собой пример для более молодых помощников, а также рядовых членов команды. Дима принял виноватый вид и пообещал исправиться.

Я паковал чемоданы и считал последние минуты до отъезда. Из иллюминатора в моей каюте было видно, как к борту подкатил огромный, роскошный, черный джип. Из него вышел прилично одетый человек, похожий на прораба Славу и спокойно, не матерясь поднялся по трапу. После чего они с супером Маче уединились в каюте и начали подводить итог ремонта, а проще говоря пилить недоиспользованные деньги, сохраненные в обмен на огромное количество моих нервных клеток. Но мне было уже все равно. Вскоре мы погрузились в уютный микроавтобус и отбыли в аэропорт, оставив в памяти еще один пароход и людей, с которыми довелось работать.

Ден стал старпомом, но в силу своего тяжелого характера не мог подолгу усидеть ни в одной компании. Олег ни с того ни с сего оставил моря и из родного Омска переехал в США и поселился в Майями. А для Валентина Михалыча этот контракт все-таки оказался последним. Через 2 недели после нашего отъезда он списался и окончательно отправился на пенсию, воплотив в жизнь свою мечту выращивать огурцы на даче.

Примечания