Непростые истории 3. В стране чудес

Об авторе: Румянцева Елена, родилась и живу в Петербурге.

Окончила литературные курсы «Мастер Текста», ученик Литературной Студии при издательстве Астрель СПб – АСТ.

Неоднократно принимала участие в различных конкурсах и проектах. Рассказ «Гости» занял третье место в конкурсе «Дальний космос» в 2017 г. В том же году рассказ «Пусенька» вошёл в шорт-лист конкурса «Домового», проводимого издательством Астрель СПб. Рассказ «Розы для кикиморы» попал в шорт-лист Международного литературного конкурса «Большой Финал 2017-2018» в номинации «Рояль в кустах». Результатом одного из проектов, стало издание книги «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона в России», в которую включена моя новелла «Скифское золото» и литературным редактором которой я являлась.

Пишу разножанровую прозу. Стараюсь, чтобы в моих рассказах были юмор, приключения, тайны и интересные живые герои. Почитать некоторые тексты можно здесь: https://ficwriter.info/polzovateli/userprofile/Аллен.html

Неожиданный гость

Кухонная раковина взбулькнула, из последних сил втянув в себя остатки грязной воды и мыльной пены. Труба забилась. Услужливое воображение нарисовало предстоящее общение с сантехником во всей красе. Говорить с жэковским работником на одном языке у Егора не получалось. Высшее филологическое образование скорее мешало, чем помогало процессу. Оставался последний шанс справиться с проблемой самостоятельно. Достав бутыль со средством от засоров, он вылил в сток раковины добрую половину содержимого. Тягучая жидкость даже на вид была ядовитой до омерзения. Оставил засор «отмокать» и взялся за чайник. В его блестящем боку мелькнула вытянутая физиономия с длинным носом и взлохмаченной темной шевелюрой. Глаза отражения источали уныние – затеянная в отсутствие жены уборка грозила затянуться.

За спиной засопело, захрипело и зашкворчало. Егор живо обернулся. Из отверстия в раковину медленно выползала, как будто выдавливалась, вязкая масса того неопределённого оттенка, который в народе называют «цветом детской неожиданности». Воняла она так, что перехватывало дыхание и вышибало слезу. Жижа всё прибывала. Парень попятился. Мысли невольно заметались. В голову лезли дикие сцены из просмотренных и прочитанных ужастиков, в которых Крысы-людоеды соседствовали с Чужими. Что делать с Чужими в домашних условиях, он не представлял.

Масса заполнила собою полраковины и начала уплотняться, подтягиваться по краям, округляться и теперь напоминала неопрятный бурый мешок. Поверхность передёргивалась, бугры и волны перекатывались в глубине, и колбасило его так, что тяжёлые брызги вещества разлетались по всей кухне. Егор замер, весь заляпанный неприятными вонючими кляксами. Процесс начал затихать, поверхность разглаживалась и светлела. Коричневая масса отслоилась и осела на дно раковины, и у мешка оказалась почти прозрачная «кожа». Внутри полыхали зарницы, уходя в фиолетовый и синий цвета. Егор задохнулся – на боку «явления» вспучился и отчётливо проступил рот, а потом – медленно, словно продираясь сквозь преграду, – два глаза. Они смотрели в противоположные стороны. Парень сглотнул и переступил одеревеневшими ногами. Глаза мешка съехались и сконцентрировались на нём.

– Ты чего плеснул, паразит?! – хриплым басом, сорвавшимся в фальцет, спросил «мешок». Изо рта веером брызнули вонючие капли. Егор даже утираться не стал. Существо посмотрело с жалостливым отвращением и пожелало с чувством:

– Чтоб на тебя такое же плеснули, идиот безрукий.

«Безрукий идиот», ощущая нарастающее головокружение и сомнение в реальности происходящего, не глядя, пошарил на столе в поисках ножа.

– Нет, ты не свихнулся, – тоном безмерной усталости сообщил мешок из раковины. – Нет, я не галлюцинация. И нет – я не читаю мысли. На твоей физиономии и так всё написано. На всякий случай – не хватайся за железку, проку от неё не будет. Ну как, легче стало?

– Не особенно, – честно признался Егор. – А вы… кто?

По коже существа прошло волнообразное движение, которое можно было расценить как улыбку.

– Люблю интеллигентное обращение, – в басе неожиданного гостя звучало одобрение. – Редко встречается. Все норовят на «ты» да стукнуть посильнее. А я, собственно, – Водяной.

– В каком смысле? – опешил парень.

– В том самом, – подтвердил «мешок» и передёрнулся – как почесался. – Слушай, у тебя вода чистая есть? Горю весь, мочи нет. Едрёную гадость ты на меня вылил…

– Да, конечно! – Егор суетливо поволок с полки пятилитровую кастрюлю. – Из фильтра вода подойдет?

– Мне теперь всё подойдет, – грустно поведал Водяной, наблюдая, как наполняется кастрюля. – Понаставили, понимаешь, коллекторов, труб понатыкали, чуть зазеваешься – затянет тут же. Да так тянет-то, что не вывернешься! И ещё подводка пластиковая – такая дрянь!

Егор поставил кастрюлю рядом с раковиной и неловко затоптался. Браться за пришельца руками было страшно. Может, попробовать половником?

– Сам справлюсь. Ёмкость придержи, – ворчливо велел Водяной и зашевелился. Пророс ложноножками, которые наперегонки потянулись к краю раковины. Ложноножки утолщились и цепко ухватились за кастрюлю. Мешок перетёк, подтянулся, сместился на край раковины и выпустил ложноножки снова. В несколько приёмов существо почти добралось до цели и закачалось на краю кастрюли, не в силах преодолеть последний рубеж. Егор деликатно подпихнул ладонью нижний край мешка. Гость звучно хлопнулся в кастрюлю. Обильно плеснуло за борт.

Егор осторожно заглянул внутрь. Водяному в кастрюле определенно нравилось. Даже если отфильтрованная вода и не была такой замечательной, как утверждалось в рекламе фильтра, она была лучше ржавой жидкости из водопроводной трубы. Поверхность существа стала прозрачной, исчезли бурые пятна, поутихли фиолетовые тени. Сейчас «мешок» напоминал тонкий лёд в проточной воде – очертания Водяного угадывались по отблеску света и чуть заметному голубоватому оттенку поверхности его тела. Он плескался в кастрюле, шевелился, барахтался и выглядел довольным.

Изумление отпустило, сознание совершило невероятный кульбит, и Егора уже не беспокоило существование водяного как такового. Теперь он на полном серьёзе пытался спланировать своё дальнейшее сосуществование с неожиданным гостем в одной квартире. Живо представилось, как Лидочка на сон грядущий идёт принять ванну. «Дорогая, познакомься…».

***

В прихожей щёлкнул замок, зазвенели ключи, и тонко затявкало.

– Егорка, мы вернулись! – жена быстро вошла в кухню, прижалась, обняла обеими руками. Рядом с маленькой и подвижной, как воробышек, Лидой, даже субтильный Егор ощущал себя богатырём, надёжой и опорой. Забранные в высокий хвостик русые волосы жены напоминали пальмочку и щекотали подбородок. Они пахли солнцем и скошенной травой.

Цокая когтями и оскальзываясь на плитке, под ногами заметалась Масяня. Только близким позволялась такая фамильярность.

Родословная чихуахуа едва умещалась на двух листах плотной бумаги с гербовой печатью. Мерзкий характер был под стать голубой крови. По мнению Егора, нормальная собака – это большая, лохматая, с лобастой башкой, мягкими ушами и умным взглядом. Тявкающее существо ростом с кота, на дрожащих тонких лапках и с выпученными глазами вызывало у него опасливое удивление. Но жене оно почему-то нравилось! Егор всё время боялся Масяню случайно раздавить. Стоимость зверька впечатляла.

Егор загородил спиной кастрюлю на столе, осторожно отодвинул Масяню ногой подальше от себя, откашлялся и начал классически:

– Лид, ты только не волнуйся…

– Что случилось? – гробовым голосом тут же спросила Лидочка. – Ты что-то разбил?

– Нет, это вообще не то, что ты…

Яростная возня за спиной и утробное рычание прервали его на полуслове. Егор стремительно обернулся. Масяня, упираясь всеми лапами, тянула из кастрюли Водяного. Тот расползался у неё на зубах как студень, лопался на куски и стрелял фиолетовыми брызгами. Вода плескала во все стороны, заливала стол и стекала на пол. Собачонка, дрожа от охотничьего азарта, судорожно давилась и глотала так, будто её не кормили неделю.

– Это что за дрянь?! – Лида схватила Масяню поперек живота и потащила со стола.

Собачка отбрыкивалась задними лапами и, выпучив глаза, тянулась к последнему куску водяного. Кусок, лихорадочно отращивая ложноножки во все стороны, попытался юркнуть на пол. Мощно рванувшись, Масяня настигла его и сожрала одним глотком.

– Масечка… – в ужасе прошептала Лида, обреченно выпуская псину.

Некоторое время чихуахуа неподвижно стояла на широко расставленных лапах и тупо смотрела перед собой. Лидочка осторожно протянула к ней руку. Масяня оглушительно рыгнула и содрогнулась всем телом.

– Что она съела, Егор?! Скорее к ветеринару! – Лида была настроена решительно. Всё-таки она очень любила Масяню, даже без привязки к её родословной и цене.

– Я как раз собирался сказать, – Егор поморщился, предвкушая последствия, но продолжить не успел.

По округлившемуся животу собачки волной прошла судорога. Масяня широко открыла пасть, словно в глубоком изумлении, и глаза её сошлись к носу. Большие уши мелко дрожали. Она снова рыгнула громко и мучительно, и тут её стошнило. На многострадальный стол хлынули неаппетитные куски чего-то неопознанного, полупереваренная трава, спрессованный комок мокрой вонючей шерсти и почему-то – розовая резинка для волос. Исторгнув всё это из себя, Масяня облегченно чихнула, встряхнулась и осмотрелась вокруг с задором, как заново родившись.

– Смотри! – прошептала Лидочка, бледнея.

Егор смотрел. На столе происходило странное. Озерца, лужи и лужицы подтягивались друг к другу, скапливались и объединялись. Капельки и брызги формировались в шарики и бодро катились в их сторону, вливаясь в общую массу. Прозрачными водяными гусеницами, переливаясь волной по вытянутому телу, взбиралось по ножкам стола то, что пролилось на пол. Всё это стремилось в одну точку – в центр стола, как раз перед изумлённой Масяней. Собака замерла и даже не моргала. Атаковать снова непонятную сущность она не решалась. Совсем уж дурой Масяня не была, родословная всё-таки обязывала.

Между тем, скопившаяся на столе огромная лужа уже подтягивала края, уплотнялась и формировалась в знакомые очертания. Егор поспешно налил фильтрованной воды в кастрюлю, дождался готовности мешка и, подхватив ладонями, ловко переселил Водяного в кастрюлю. Он чувствовал себя уже опытным специалистом по водяной нечисти.

Лидочка и Масяня сглотнули синхронно и вытянули шеи. В кастрюле возилось, фыркало и кряхтело. Фонтанчики воды вскипали и опадали. Наконец, над краем кастрюли медленно возникла «голова» водяного. Глаза уже смотрели в упор на собачку, но рот с появлением ещё запаздывал. Мрачное раздражение во взгляде накапливалось молча.

– Брысь! – гулко рявкнул Водяной, едва у него появилась такая возможность. Масяню как ветром со стола сдуло. Егор с Лидой тоже дернулись было, но опомнились.

– Чем она вообще питается? Смените ей корм, я там такого насмотрелся… – брюзгливо начал Водяной, но вспомнил про Лидочку. Он выполз на край кастрюли и сделал странный нырок в сторону девушки – поклонился. – Добрый день.

Лидочка взвизгнула:

– Что?! Егор, откуда ты это притащил? То подбитого воробья, то лабораторную крысу…

– Я бы попросил… – гость гордо выпрямился столбиком.

– Это Водяной, – быстро вмешался Егор. – Его затянуло в трубы, он выполз из раковины…

– Издеваешься?! Это фокус какой-то? Не понимаю, как ты это делаешь, и почему оно разговаривает, но тут ему не место! У собаки стресс, она чудом жива…

– Лида! – Егор повысил голос.

– Как выполз, так пусть и вползет обратно! – отчеканила Лидочка. От пережитого испуга её трясло. На щеках расползались алые пятна, глаза возмущённо сверкали. Слушать она решительно не желала. – Либо это, либо мы с Масяней. Вот как хочешь!

Жена развернулась на каблуках и подхватила с пола прятавшуюся в углу собачку. Протопали шаги, грохнула дверь. Оставшиеся ошеломленно посмотрели друг на друга.

– Да-а-а, – глубокомысленно протянул Водяной, пожалуй, даже с сочувствием. – С бабами всегда что-нибудь эдакое. У тебя-то она одна, а у меня девок – полное болото. Живу как в осаде, каждый день оборону держу.

Помолчали. Вариантов особенно не было. Егор решился.

– Э-э-э-э… – медленно подбирая слова, начал он. – Думаю, у нас действительно не слишком удобно. Может быть, попробуем отправить вас домой? Вас там, наверное, ждут… – Егор осекся. Жена? Дети? Русалки? Пиявки да лягушки… Ничего подходящего к данному случаю на ум не приходило. – Кухонные трубы узкие, но может быть… в унитаз… – ещё не договорив, по выразительному взгляду гостя Егор понял, что сморозил глупость. Вскинул ладони в извиняющемся жесте и зачастил: – Нет, я не имел в виду…

– Да понял я уже, – Водяной подтянулся на край кастрюли и словно облокотился. Помолчал, подумал:

– Что, речка рядом есть? Болото какое-нибудь? Озеро или может быть – море?

– Моря рядом нет, – признался Егор. – А река – да, и большая. Река вас устроит?

– Вполне, – благодушно согласилось существо. – Тащи!

***

Закрыть кастрюлю крышкой Егор почему-то постеснялся. Пока нёс её к машине и пристраивал на пассажирское сидение, весь вспотел. Страшно было подумать, как объяснять соседям, что это такое смотрит из кастрюли. Но всё обошлось – никто им не встретился.

Водяной наполовину торчал из кастрюли и с любопытством озирался по сторонам. Глаза у него смещались по поверхности тела самым невероятным образом. Егор старался вести машину осторожно, но вода всё равно плескала и заливала сиденье. От толчков пришелец окунался и выныривал обратно, как поплавок.

На светофоре встали, ожидая зелёного. Егор почувствовал напряжение быстрее, чем понял, в чём дело – у окна машины с пассажирской стороны торчал пацан лет двенадцати. Он в немом ступоре глядел на водяного, ныряющего в кастрюле. Выражение «упала челюсть» было как раз про мальчишку. Его глаза медленно увеличивались, расширялись, и брови уже скрылись под чёлкой. Если бы не сменился сигнал светофора, они перекочевали бы на затылок. Егор поспешно тронул машину с места.

Проехав перекресток, он переключил скорость, разгоняясь. В следующее мгновение что-то мелькнуло по краю поля зрения, и двигавшаяся впереди цистерна словно прыгнула на бампер его машины. Грохот и темнота упали одновременно.

– Живой? Скорую кто-нибудь…

– Погоди, вроде дышит. Эй, парень, ты как?

«Жёлтый мячик, вот что было на дороге, – мысль всплыла, как кит из зыбких глубин. – Водяной!»

Егор распахнул глаза. По лобовому стеклу змеилась трещина. Ныла грудь, жестко перетянутая ремнем безопасности. Кружилась голова. Непослушной рукой парень отстегнул свистнувший около уха ремень. Всем телом он развернулся к пассажирскому сидению. Кастрюля стояла на боку, вода капала на пол. Водяного нигде не было.

– Браток, глянь-ка на меня. Что-то взгляд у тебя больно ошалелый. Ты уж прости. Испугался, что девчонка за мячом рванет. Дал по тормозам, и тут ты в меня, эх… – мужик в клетчатой рубахе распахнул дверцу и хлопотливо помог выбраться из машины. – Как сам-то?

Егор невнятно повел рукой, успокаивая мужика, прихрамывая обогнул машину и открыл пассажирскую дверь. В пластиковом коврике на полу стояло небольшое озерцо. С сиденья в него стекали извилистые ручейки.

Парень вытащил кастрюлю с остатками воды на дне, поставил её на асфальт и с трудом опустился на колени перед распахнутой дверцей. Собравшаяся вокруг толпа удивленно стихла, и только самые дальние любопытствующие ещё волновались и обменивались впечатлениями:

– Обкуренный в хлам, ехал на красный…

– И кровища кругом…

Постепенно наступило изумлённое молчание. Сопя и вытягивая шеи, все наблюдали за Егором. Тот осторожно, за края, вынул коврик из машины и, стараясь не пролить ни одной капли, слил грязное озерцо в кастрюлю. Затем ладонями, почти нежно, стряхнул туда же последние капли с сидения. Кастрюля не была полна и до половины. Водяной исчез.

У Егора защипало в глазах. Он машинально отёр их мокрой ладонью и вдруг замер. Ему показалось, что во взвеси грязи в воде что-то шевельнулось. Ещё раз. И снова. Парень вгляделся. Определенно, на дне угадывались знакомые очертания, но теперь «мешок» был рыхлый, неровный и словно наполненный серой мутью. Проскользнула голубоватая искра, слабая и едва заметная.

– Мне нужна вода, – голос сел. Егор откашлялся и повторил громче: – Вода у кого-нибудь есть? Надо много воды!

– Возьмите, дяденька, – девочка в сарафанчике в горошек, прижимая к боку желтый мячик, робко протянула Егору начатую упаковку яблочного сока с трубочкой. – А хотите мороженого? Я даже куснуть не успела.

– Зачем ему мороженое? – раздраженно вмешался давешний пацан с перекрёстка, неожиданно оказавшийся рядом. – Сказано же – вода! Вот.

Мальчишка поставил рядом с кастрюлей маленькую бутылку с водой. Толпа шевельнулась, взбурлила, и со всех сторон, передаваемые из рук в руки, поплыли бутылки, жестянки и пакеты. Егор отбраковывал ненужное, мальчишка открывал ёмкости и осторожно сливал воду в кастрюлю. Кастрюля была уже полная, а помощь всё пребывала.

– Граждане! Спасибо! – Егор отставил подальше пакеты с соком, жестянки с пивом и бутылку водки «Путинка». – Хватит.

– Ой, глазки… – зачарованно прошептала девочка, сидя на корточках над кастрюлей, голова к голове с мальчишкой. Тот посмотрел на нее снисходительно:

– Конечно! У него и рот есть.

– Твою ж мать! – мужик в клетчатой рубахе кратко и энергично выразил общую мысль собравшихся. – Это что ж такое у тебя в кастрюле сидело, парень?

– Водяной, – честно признался Егор. – Ехал в Неву выпустить. Не доехал.

Теперь водяного видели все. Он подрос, его тело уплотнилось и обрело более выраженную форму. Егор запустил руки в кастрюлю и вздрогнул, ощутив под пальцами мягкую и неровную поверхность. Оболочка тела проминалась от прикосновений, как медуза. Водяному было очень плохо. Держа его в ладонях, Егор немного приподнял «голову» над водой.

– Душно, – тоненько и чуть слышно пожаловался Водяной. – Стар я уже стал. Себя по капле собирать… больно. Видать, вернуться не судьба. Жаль…

– Господи… – жалостливо прошептал кто-то. Руки Егора дрогнули.

– Погоди-ка, браток, – мужик решительно подвернул клетчатые рукава. – Чего ж так-то… Твоя тачка не на ходу, а моей-то дуре что сделается? У меня ж там полная цистерна воды. Я на смену еду, улицы поливать. Давай твоего глазастого в цистерну запустим, может ему и полегчает. Тут до набережной близко. Головастик, потерпишь немного?

– Я… потерплю, – слабо заверил Водяной, и по мутной поверхности «мешка» пробежала рябь. Все охнули – с трудом, но существо улыбалось. – Сам… головастик.

– Чего тогда сидим, нюнимся? – клетчатый взялся за ручку кастрюли. – Помоги мне, браток.

Вдвоём они аккуратно перелили содержимое кастрюли в цистерну. Водяной сразу слился с тёмной массой воды, и только неясные синие искры смутно проскальзывали в её глубине. Егор взгромоздился на высокое пассажирское сидение с пустой кастрюлей на коленях, и мужик тронул машину. Девочка помахала ладошкой, а пацан придержал её мячик, который опять попытался укатиться. Граждане смотрели вслед цистерне и негромко переговаривались.

***

Они вырулили на набережную и припарковались. Егор сунулся в горловину цистерны почти по пояс и окунул кастрюлю. Внутри пахло ржавчиной и тиной. После солнечной улицы темнота казалась кромешной. Вода гулко шлёпала в нагретые железные стенки.

– Эй? – эхо метнулось по цистерне. От неожиданности Егор дернулся.

– Тихо ты, парень! – мужик прихватил его сзади за ремень джинсов и слегка придержал, сопя за плечом. – Нырнешь ещё, вылавливай потом обоих. Ну, чего там?

Егор не увидел, а скорее почувствовал, что кастрюля потяжелела. И точно – несколько синих искорок проскочило в ней. Пятясь, он выволок кастрюлю наружу. Клетчатый бережно принял её снизу и присвистнул водяному одобрительно:

– Жив, курилка!

В ответ взбурлил невысокий фонтанчик.

Держа кастрюлю за ручки, они осторожно спустились по лестнице и поставили её на последнюю ступеньку. Мужик деликатно отошёл и закурил в сторонке.

– Ну, как река, устроит? – Егор присел рядом на корточки. Волна лениво лизнула носки его кед. Водяной озирался вокруг.

– Река знатная! Это тебе не болото, – искренне восхитился он. От близости большой воды он оживал прямо на глазах.

Помолчали.

– Странные вы, люди, – сказал медленно водяной и посмотрел на сверкающий золотом шпиль с корабликом. – После дамбы, отравленных сбросов и разливов нефти многие наши отчаялись. Киты ещё пытались как-то достучаться, дельфины тоже… Большинство больше не верит людям, боится. Рядом с вами невозможно жить. Рыба уходит косяками. Да что рыба, сейчас и русалку-то встретить большая редкость.

Егор молчал, сказать ему было нечего.

– Оказывается, люди не забыли, что такое доброта. Расскажу своим – ведь это значит, что у нас всех ещё есть шанс, – водяной серьёзно покивал Егору. – Ну что, давай прощаться, что ли. Ты, интеллигент, в другой раз химию не лей – и трубы убьёшь, и всех, кто близко окажется – тоже. Вы же, люди, не одни на Земле живёте, а так живёте, будто – одни. Ну-ка, подсоби.

Он подтянулся к краю кастрюли, навалился и потёк через него. Егор слегка подпихнул пухлый валик. Водяной громко плюхнулся в речную воду и сразу растворился в ней. Вероятно, он не был сторонником долгих прощаний. Некоторое время Егору казалось, что он видит смутные очертания своего неожиданного утреннего гостя и его глаза, смотрящие сквозь толщу воды. Сморгнул – это солнце рябило на волне, которую гнал на гранит ступеней летний питерский ветер.

Егор подобрал кастрюлю и поднялся на тротуар.

У парапета застыл лохматый парень в тренировочных штанах с лампасами, разбитых шлёпанцах на босу ногу и синим шарфом «Зенита» на могучей шее.

– Веришь, ничего крепче кефира… – парень медленно шагнул к Егору. – Ты что такое в реку вылил, а? Показалось мне – вроде оно с глазами…