Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2020

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2020

Введение

Прошло более девяти веков с того времени, как христианская Европа впервые взялась за оружие, чтобы отвоевать Святую землю у неверных, однако интерес к тем событиям продолжает сохраняться. Можно сказать, что каждое новое поколение требует более полного и обновленного представления об истории крестовых походов. Трезвомыслящие историки постарались ответить на обращенный к ним призыв, но, как бы ни были значительны их труды, поэт и романист, обладающие живым воображением, всегда идут впереди ученых. Нам потребовалось бы много времени, чтобы перечислить названия всех книг и статей, появившихся на протяжении жизни всего одного поколения. История крестовых походов будет и впредь интересовать людей, и продолжится это до тех пор, пока мы храним в памяти историю Сирии и Палестины. И повествование о самом первом и наиболее успешном христианском предприятии по отвоеванию Святой земли будет по-прежнему волновать потомков, близких по крови и духу тем первым крестоносцам. Поэтому представляется вполне уместным пересказать читателю историю первого похода словами его непосредственных участников.

Современные писатели рассматривали крестовые походы с разных точек зрения. Ученые-энтузиасты видели в них, по мнению епископа Стаббса, «первые значимые попытки людей Средневековья выйти за рамки сугубо эгоистичных устремлений индивида. Это был судьбоносный подвиг молодого мира, готового во имя Господа и ради блага многих воспользоваться оружием нового рыцарства» (1901). Другие, более циничные в своем подходе, как известный историк Э. Гиббон, видели в происходивших событиях только скорбный спектакль, когда дух невежества и фанатизма ведет сотни тысяч людей к неизбежной бойне. Как бы ни были различны мнения относительно практической целесообразности и необходимости крестовых походов, большинство ученых считает их важным этапом развития европейской цивилизации. По замкнутому образу жизни общества XI века, когда человеческие знания об окружающем мире ограничивались видимой линией горизонта, был нанесен сокрушительный удар. Не все из тех, кто отправился в поход в Святую землю, добрались хотя бы до пределов Европы, но даже этим людям было суждено увидеть чужие страны и народы. Они вернулись если и не увенчанные славой, но обогащенные новым жизненным опытом. А что касается тысяч тех, кто в итоге, преодолев неисчислимые препятствия, приняли участие в завоевании святых мест, о каких только чудесах они не рассказывали по возвращении! Единичные путешественники и редкие группы пилигримов проходили по тому же пути, по которому прошли позднее крестоносцы. Однако число их было крайне незначительным, и рассказы о паломничестве слушали только жители их родных мест, и спустя короткое время о них уже никто и не помнил. Однако в Первый крестовый поход отправились представители всех общественных классов, обоих полов и разного возраста, собравшись практически со всех уголков христианской Европы. По мере того как отряды крестоносцев продвигались все дальше и дальше, к ним примыкали все новые жители тех мест, через которые они проходили. Вскоре все дороги заполнил нескончаемый поток крестоносцев, двигавшихся как на восток, так и возвращавшихся обратно. Перемещение огромных масс людей не прекратилось и с завоеванием Иерусалима. Десятилетие спустя крестоносцы все еще продолжали идти на восток, следуя призыву папы Урбана. К тому же овладение Святым городом давало дополнительный импульс к постоянной миграции паломников между Западом и Востоком. Вслед за пилигримами и крестоносцами следовали купцы, менестрели и просто любители приключений. Привычка к странствиям, со всеми ее положительными и отрицательными сторонами, укоренилась во всей Европе. Ее ускоренному развитию способствовал обмен идеями и товарами, и в XII столетии началась эпоха Возрождения.

Учащимся будет интересна не только сама история Первого крестового похода, но и рассказы его непосредственных участников. Они имеют особую ценность как первые подробные и достоверные описания европейского общества после падения Западной Римской империи. Крайне редки какие-либо сведения о его повседневной жизни в V–XII веках. «Жизнь Карла Великого» Эйнхарда – поразительное исключение. Подобно тому как «Германия» Тацита, содержащая крайне мало сведений, была положена в основу изучения цивилизации германских племен на протяжении их истории вплоть до VIII века, так и на сочинение Эйнхарда ссылались при рассказе о событиях VIII–IX веков. Следующие два века истории в отсутствие Тацита и Эйнхарда получили бесславное наименование «Темные века». Этот мрак, однако, быстро рассеялся в конце XI века, главным образом благодаря хроникам Первого крестового похода. Религиозный характер крестовых походов заставлял относиться к ним с симпатией прежде всего церковных писателей, единственных писателей того времени. Все аспекты деяний вождей этого похода «во имя Господа», значительные и тривиальные, были достойны, как считалось, увековечивания ради блага потомков. В сложившихся обстоятельствах пестрый состав крестоносного войска был положительным фактором. Практически единственным сословием, не представленным в Первом крестовом походе, были монархи – короли и императоры[1], и церковные иерархи – папа и епископы. Другими словами, представители той части общества, что была достойна упоминания в анналах и хрониках, не участвовали в этом походе. И потому в центре повествования оказались рыцари и простые воины. Даже бедные простолюдины не были обойдены вниманием. В хрониках нашла отражение картина общества той эпохи с мельчайшими подробностями взаимоотношений церковников и мирян, мужчин и женщин. Несмотря на то что описание обыденных дел присутствует не всегда, из рассказов о событиях значимых можно узнать и о реалиях будней. Описания настолько полны и затрагивают столь многие аспекты общественной деятельности, что из них можно узнать и о событиях предыдущего и последующего исторических периодов. Вот почему историки рекомендуют студентам изучать европейскую историю по письменным памятникам Первого крестового похода.

Ценность этих описаний для литературы проявляется косвенным образом. Они представляют неисчерпаемый источник сюжетов для писателей, но сами по себе в качестве произведений литературы имеют малую ценность. Тем не менее и они являются образчиком письма своего времени и в таком аспекте заслуживают внимания исследователей всеобщей истории литературы. Некоторые, как, например, письма Стефана из Блуа и Ансельма из Рибемонта (Рибемона), имеют явные художественные достоинства. Вероятно, сложно найти более выразительное описание глубокого отчаяния, чем у анонимного автора «Деяний франков», когда он рассказывает о том, как Алексей Комнин и его армия восприняли известие о судьбе крестоносцев в Антиохии. Похожий эпизод представляет собой фантастическая, удивительно проникновенная встреча Кербоги со своей матерью под стенами Антиохии. Литературные достоинства этих рассказов заключены в их неподдельном реализме, приземленная форма выражения которого только акцентирует его. Надежды и страхи, скорби и радости – все то, что приходится переживать воинам, проходя через различные испытания, описаны с поразительной искренностью и честностью теми людьми, что делили с войском все опасности трудного похода. Хроники продолжают читать с неподдельным интересом спустя много веков после их написания.

Шероховатости стиля не были следствием недостатка мастерства авторов. Это объяснялось отчасти тем, что написанное служило источником информации для людей той отдаленной от нас эпохи. Они играли роль, можно сказать, газеты своего времени, и это было шагом вперед в деле распространения информации. Все написанное прежде появлялось на латинском языке и не выходило за стены церквей. Отдельные фрагменты произведений на национальных языках, написанные ранее XII столетия, хранятся как редкие памятники литературы. В латинских текстах затрагивались только те вопросы, что были важны лишь для служителей Церкви. Богословские сочинения, Священное Писание, труды Отцов Церкви, богослужебные книги, учебники для духовных школ и другая подобного рода литература имела наибольшее распространение. Большая часть секулярной литературы была представлена сводом королевских законов и скудными сообщениями из монастырских анналов. Бывало и так, что какой-нибудь правитель описывался в панегирическом стиле, что объяснялось его близостью к Церкви и большими пожертвованиями в ее пользу. Даже истории народов, такие как «История франков» Григория Турского или «История Церкви Англии» Беды Достопочтенного, были всего лишь церковными историями. Секулярный элемент играл в них незначительную роль. О событиях повседневной жизни можно было узнать только из писем. Однако большинство не нуждалось в этом, поскольку настолько узок был круг общения, что люди узнавали обо всем из первых уст. Часто обменивались посланиями только деятели Церкви, имевшие своего главу в Риме и обученные письму. И вновь повышенное внимание уделялось только церковным вопросам и вопросам обучения, и лишь отчасти в переписке затрагивались события повседневные и важные для всех. Большей частью новости распространялись устно от соседа к соседу. О дальних краях мог рассказать только менестрель или путешественник. Поскольку монастыри и замки были известны своим гостеприимством, они становились своеобразными центрами информации своего времени.

В крестовых походах иногда складывались чрезвычайные обстоятельства. Большинство людей отправлялось в поход, надеясь на возвращение в свое время домой. В результате в сфере интересов местных общин оказалась и ситуация в Палестине. Секулярная Европа не ограничивалась уже только местными новостями, она хотела получать все больше новостей с Востока. Кумушки-сплетницы в своей округе исполняли обязанности агентства по распространению информации. К путникам часто обращались за новостями, и они, вероятно, и были источником более или менее надежной информации. Однако появлялось искушение приукрасить повседневные события, и многие мошенники с хорошо подвешенным языком в обмен на рассказы о всякой небывальщине получали стол и кров. Некоторые из этих легенд были записаны, и то, что их отразили на бумаге, придавало им особую достоверность. Это повлияло на то, что они принимались на веру многими людьми. Вскоре было признано всеми, что для получения более надежной информации необходимо было обратиться к более надежным источникам. Стали больше верить известиям, что несли гонцы.

На первоначальной стадии крестового похода не представляло особой сложности отрядить оруженосца и послать его в тыл для передачи послания или срочного сообщения. Так продолжалось вплоть до того времени, когда войско крестоносцев оставило Никею. Позднее это стало просто невозможным. Случайные встречи с экипажами кораблей, плывших с Запада, давали практически единственную возможность обменяться информацией. Да и такая возможность, как показывают документы, представлялась крайне редко. В подобных случаях могли помочь только письма. Священники, принимавшие участие в походе, могли написать по чьей-либо просьбе письмо на латинском языке. Клирики на Западе, получив эти письма, тут же делали с них копии, с помощью которых передавали содержавшуюся в них информацию всему миру. Считалось, что такие письма, несмотря на то что они были адресованы конкретным людям, мог прочитать любой, пока они не были запечатаны. Их обычно зачитывали на устраиваемых специально ради этой цели церковных собраниях. С каким нетерпением члены конгрегаций ждали этих собраний, чтобы получить желанную весть от родных, друзей и знакомых, которые отправились столь далеко и столь надолго!

Четырнадцать писем той далекой эпохи издал Хагенмайер. Именно из них нам известно о событиях Первого крестового похода. Их авторы – видные деятели своего времени. Два письма принадлежат папам, одно – императору Алексею Комнину. Пять писем были написаны вождями крестового похода. Содержание еще четырех более личного характера. Два письма Стефана Блуаского к жене Адели относятся к литературным жемчужинам эпохи. Авторы писем вполне заслуживают доверия, они были свидетелями событий своего времени. Для них характерен эмоциональный стиль повествования, который полностью отсутствует в более поздних хрониках. Остается только сожалеть, что сохранилось столь мало подлинных письменных памятников той эпохи.

Интерес людей к событиям Первого крестового похода не мог быть удовлетворен только материалами эпистолярного жанра. Различные мотивы поддерживали этот интерес, не давая ему угаснуть. Патриотическая гордость за своих соотечественников, естественное человеческое стремление к познанию неизведанного мира, наконец, постоянная потребность в деньгах и людях для продолжения похода и, не в последнюю очередь, стремление самих крестоносцев сохранить память о своих подвигах порождали потребность вновь и вновь перечитывать историю похода. Писательский труд был делом хлопотным, гипотетическому автору не удалось бы снискать известность и получить гонорар за свой труд в отсутствие издательств и авторского права. «Изданием книг», если можно так назвать кропотливый труд по переписке рукописей, занимались в скрипториях монастырей и епископских школ. Однако пергамент для рукописей был дорогим, и искусством письма владели только клирики. Вряд ли заслуживало их внимания описание боевых действий. Но крестовый поход был предпринят ради защиты веры. Слова папы Урбана II в Клермоне в 1095 году, о подвиге отвоевания Святой земли от «неверных», не были забыты. Сама мысль о том, что поход станет еще одной главой в Священной истории, поддерживала не одного его хрониста в надежде на благополучное его завершение, несмотря на временные неудачи. Эти побуждения, сакральные и мирские, объединялись в едином желании представить наиболее исчерпывающую картину Первого крестового похода. Первое полное повествование о крестовом походе, дошедшем до нас, известно как «Деяния франков и прочих иерусалимцев» (Anonymi Gesta Francorum et aliorum Hierosolymitanorum). Имя автора хроники неизвестно, обычно его называют Анонимом. Все, что мы знаем о нем, основано на выводах, сделанных из его повествования. Он сопровождал итальянского князя норманна Боэмунда Тарентского, начиная от осады Амальфи и вплоть до взятия Антиохии. Оттуда он отправился в Иерусалим под знаменами графа Раймунда Тулузского, который был в союзе с герцогом Робертом Нормандским и Танкредом. Он закончил написание хроники незадолго до конца 1101 года, поскольку Экхард именно в этом году в Иерусалиме обнаружил ее копию, которую он использовал в своем труде. Это единственный подтвержденный факт, все остальные свидетельства относительны, поскольку в хронике мало персональных отсылок. Отсутствует предисловие и посвящение, нет обращения к читателю. Все же некоторые его латинские выражения говорят о том, что Аноним был прекрасно знаком с диалектами Южной Италии. Его постоянные восхваления Боэмунда, хотя он и расстался с ним после взятия Антиохии, дают возможность предположить о его пребывании в этих краях. По происхождению Аноним вполне мог быть норманном; если это так, то он покинул Нормандию задолго до Первого крестового похода. Его отчасти секулярная точка зрения на события похода, редкие общие заметки о священстве и личное участие в битвах заставили современных исследователей предположить, что он был рыцарем, хотя отсутствие близких отношений с вождями похода говорит о том, что он был незнатного происхождения. Стиль его труда и отсутствие в нем отсылок на какие-либо литературные произведения свидетельствуют о том, что у него не было высшего образования. Его язык выдает в нем любителя, а словарный запас явно ограничен. Будучи не в состоянии адекватно описать подвиги крестоносцев, Аноним использует превосходную степень прилагательных столь часто, что иногда вынужден прибегать к положительной их степени, как главному средству отличия. Библия практически единственная книга, которую он цитирует. О его набожности свидетельствуют как отсылки на эту священную книгу, так и факты его личной жизни. Он решил отправиться в Иерусалим вместо того, чтобы остаться со своим господином в Антиохии. Если в его повествовании имеются недостатки, то они в значительной мере компенсируются трезвой оценкой событий, желанием не дать мелким подробностям затушевать общий взгляд на историю. Аноним стремится справедливо и беспристрастно относиться к соперничавшим христианским вождям похода, как и к неприятелям – туркам и другим. Гвиберт Ножанский и Роберт Монах критиковали стиль изложения Анонима, но сами, не желая того, оказали ему большую честь, включив его труд в свои «литературные» заметки о походе. Большое историческое значение его работы заключается не только в том, что она была написана участником похода. Заметки автора выходили из-под его пера постепенно, с перерывами, и их написание завершилось сразу же после взятия Аскалона в сентябре 1099 года. Это было последнее из упомянутых им событий. «Деяния франков» – первое полное описание крестового похода. До нашего времени сохранились шесть его рукописей. Каждое последующее сочинение о Первом крестовом походе основывается прямо или косвенно именно на нем.

Вторая рассматриваемая нами хроника – «История франков, завоевавших Иерусалим» (Historia Francorum qui ceperunt Jerusalem). Имя автора стоит в начале предисловия, которое таково:

«Моему владыке, епископу Вивьерскому, и всем правоверным. Понтий Баласунский и Раймунд, каноник из Пюи, обращаются ко всем с приветствием и просят внимания к своему труду.

Мы сочли необходимым рассказать вам и всем живущим по ту сторону Альп о великих делах, совершенных Богом, и которые он не перестает совершать ежедневно вместе с нами, в знак Своей любви к нам. Предприняли же мы этот труд потому, что презренные и трусливые люди, сбежав от нас, употребляют все усилия, чтобы выдать ложь за истину. Пусть тот, кто узнает об их отступничестве, не слушает их речей и сторонится их общества; ибо Божье войско, хотя оно и было поражено за свои грехи лозой Господней, но, по великому милосердию Божьему, вышло с победой из борьбы с язычеством. Но поскольку так случилось, что одни прошли по славянским землям [т. е. по землям южных славян], другие – по Венгрии, иные по Ломбардии, а иные по морю, то было бы нам утомительно писать о том, что случилось с каждым отрядом в отдельности. Вот почему, оставляя других в стороне, мы ограничимся рассказом только о графе [Раймунд, граф Тулузский], епископе де Пюи и их войске».

Понтий Баласунский, рыцарь из войска Прованса, был убит у Арки, и Раймунд в одиночестве завершал их общий труд. Он был рукоположен в священники во время крестового похода и стал капелланом графа Раймунда Тулузского, который был самым богатым предводителем похода. Поэтому выделить деньги для написания хроники ему не составляло труда. Близость капеллана к графу Раймунду и епископу Адемару давали ему широкий доступ к информации, которая была недоступна другим авторам, например Анониму. Но критики были довольно резки в своих высказываниях. Им не понравилась ни форма книги, ни ее содержание. Они считали ее сырой, ханжеской, слишком пристрастной и полной религиозного мистицизма. Что касается пристрастности хроники, то это несомненный факт. Раймунд говорил о возвращавшихся крестоносцах как о храбрых рыцарях войска Прованса, которым помогало Святое Копье. Сам автор одним из первых поверил в видения участника крестового похода мистика Петра Варфоломея и принимал участие в обретении Копья. «Суд Божий» был не в силах поколебать его веру в него. Тем самым большая часть его труда посвящена защите Святого Копья, в поддержку существования которого он приводит одно видение за другим, называет многочисленных свидетелей. В последней части хроники рассказывается о роли, которую сыграли в крестовом походе граф Раймунд, епископ Адемар и провансальское войско. Информация правдива, и нельзя сказать, что он не видит ошибок в действиях этих персонажей. Для специалиста-историка хроника является второй по значимости после «Деяний франков», ведь она была написана свидетелем событий и появилась не ранее 1102 года. В основу ее, несомненно, легли заметки, сделанные во время похода. Ее следует считать отдельным независимым повествованием, хотя, по мнению Хагенмайера, автор мог воспользоваться какими-либо фактами «Деяний» при правке своего рассказа. Хроника Раймунда самая ценная из всех в том, что касается, если можно так выразиться, социологических аспектов крестового похода. К настоящему времени сохранились шесть ее рукописных копий.

Третий источник по истории крестовых походов – «Иерусалимская история» (Historia Hierosolymitana) Фульхерия Шартрского. Его жизненный путь прослеживается более подробно, чем у других хронистов крестовых походов. Родился Фульхерий в 1059 году, предположительно в Шартре. С юных лет был предназначен к служению Церкви. Когда в 1095 году состоялся собор в Клермоне, он был священником в Шартре либо в Орлеане. Всеобщий энтузиазм после призыва папы охватил и его, и, подобно многим своим соотечественникам, он присоединился к войску Стефана Блуаского, вышедшего из Шартра в конце 1096 года. Фульхерий Шартрский находился в войске Стефана вплоть до октября 1097 года, когда стал капелланом графа Эдессы Балдуина, брата герцога Готфрида Бульонского. С этого времени и до смерти Балдуина в 1118 году Фульхерий оставался в этом звании, тесно сотрудничая с энергичным правителем. В результате он не присутствовал ни при осаде Антиохии, ни при штурме Иерусалима, пребывая в Эдессе. Фульхерий покинул город только в конце 1099 года, когда он совершил паломничество в Иерусалим с Балдуином и Боэмундом. Когда Балдуин взял в свои руки бразды правления после смерти Готфрида, Фульхерий сопровождал его в поездке в Иерусалим, где он и оставался вплоть до своей смерти в 1127 или 1128 году.

Его «Иерусалимская история», личным свидетелем которой Фульхерий был лишь отчасти, написана по настоянию друзей. Первая часть ее появилась в 1105 году; она была тепло принята, и Фульхерий решил продолжить повествование. Последняя его часть представляет краткую хронику Латино-Иерусалимского королевства. Его ранняя история является, несомненно, самым важным источником информации. Видимо, он пересмотрел первые части своей истории по крайней мере дважды. Последняя версия резко обрывается упоминанием о чуме, посетившей город в 1127 году. Фульхерий явно имел более основательную литературную подготовку, чем два предыдущих автора. Современные исследователи критикуют его страсть к цитированию и рассматривают как недостаток работы, но это касается в большей степени последней части хроники, написанной им уже в преклонных годах. В целом его хроника свободна от предвзятости. Фульхерия интересовало, в большей степени, описание событий самих по себе. Возможно, побочным его желанием было привлечь воинов с Запада на помощь находившемуся в тяжелом положении Латинскому государству в Сирии и Палестине. Он проявляет большой интерес к природе и описывает экзотические растения и зверей, природные феномены в наивной манере. Интриги крупных феодалов и Отцов Церкви привлекают его в меньшей степени, его больше волнует благосостояние людей, к которым он относится с симпатией подобно простому французскому кюре. В целом хроника чрезвычайно ценна, и в скором времени она получила широкое распространение, ее читали и копировали. По значимости она была второй после «Деяний», и к ней, как ценному источнику информации об истории крестовых походов, прибегали многие авторы. Сохранилось более пятнадцати ее рукописных копий.

Важнейшие свидетельства событий крестового похода имеются в «Алексиаде», автором которой была Анна Комнин, дочь византийского (восточноримского) императора Алексея. Несмотря на то что ей едва исполнилось 14 лет, когда крестоносцы прибыли в Константинополь, вполне можно утверждать, что большое впечатление на нее произвели далеко не куртуазные иностранцы, буквально наводнившие столицу. Сама Анна и ее муж Никифор Вриенний были людьми высокообразованными, и, когда дворцовая интрига, в которой они оба принимали участие, завершилась провалом и Анна была заточена в монастырь по приказу своего брата, она решила завершить историческое повествование, начатое ее мужем. Сорок лет спустя после того, как первые крестоносцы прошли через Антиохию, она начала свой труд. За это время много отрядов крестоносцев с Запада последовали к Святой земле. Боэмунд взял Антиохию, несмотря на противодействие императора, и даже начал с ним войну. Взаимоотношения императора Алексея и графа Раймунда Тулузского изменились, и затем случился целый ряд событий, в которых приняли участие и латиняне, и греки. Все это повлияло на восприятие Анны, поэтому хронология событий ошибочна, ее сообщения о них часто неверны, да и самому стилю ее повествования присуща риторика и аффектация. Не всегда верно она идентифицирует вождей крестового похода, сама признаваясь в этом. Она называет их всех графами, что еще больше безнадежно запутывает ситуацию. Тем не менее ее труд особенно ценен тем, что показывает истинное отношение византийцев (ромеев) к латинянам, которое характерно и для ее отца, так что вполне можно признать ее правоту в этом отношении. Рукописная копия повествования Анны, исправленная ее рукой, сохраняется во Флоренции.