Возвращение Аналитика. Часть вторая

Возвращение Аналитика

(часть вторая)

На дворе стояла поздняя осень. Городская аллея была устлана ковром из опавшей жёлтой листвы. По аллее, слегка похрамывая, прогуливался пожилой профессор со своим семнадцатилетним внуком Гришей. Профессор с аккуратно подстриженной бородкой и усами был одет в длинное серое пальто и брюки, в руках, как трость, держал большой чёрный зонт.  Гришка был в белой бейсболке, синих рваных джинсах и коричневой куртке с капюшоном.

– Быстро бежит время, – задумчиво произнёс профессор.

– Наоборот, медленно, – возразил Гришка, – поскорее бы уже каникулы…

– Гриша, не гони коней, всему своё время.

– Легко тебе говорить, дед. Ты уже все свои экзамены сдал.

Профессор грустно улыбнулся:

– Что, хочешь поменяться местами?

– Всё-то ты шутишь, дед.

Ветер подхватил стайку желтых листьев и бросил на асфальтированную парковку – прямо под колеса автомобилей.

– Гриш, взгляни направо, – профессор замедлили шаг, – раньше здесь, на месте торгового центра, был городской сад, в котором мы любили гулять с твоей бабушкой… царство ей небесное… – он вздохнул и провел ладонью по лицу, будто смахивая нахлынувшую печаль. – Но не будем о грустном. Давай лучше посмотрим, где тут можно перекусить.

Свернув с аллеи, они зашли в уютный ресторанчик. Свободен оказался только один столик у прозрачной стены, за которой была кухня. Профессор и его внук присели, к ним тут же подошёл официант:

– Что будете заказывать?

– Мне чёрный чай и блины со сгущенным молоком, – попросил профессор.

– А мне, пожалуйста, жульен из белых грибов, луковый суп и карамельное пирожное, – сказал внук.

Сделав пометки в блокноте, официант удалился.

– О, да ты гурман! – улыбнулся профессор.

– Ты же знаешь, я хотел стать поваром, – сказал Гриша, с интересом наблюдая за рабочим процессом на кухне. – А отец сказал, что всё это глупости, и до сих пор твердит про юридический…

– Ну а сам-то ты кем хочешь быть?

– Пока не решил. Может, ты что-то посоветуешь?

– По мне, так повар – вполне достойная профессия, – пожал плечами профессор. – Если душа к этому лежит, то почему нет? Хотя мне тоже кажется, что из тебя неплохой юрист получится.

– Спасибо за понимание, дед, – Гриша улыбнулся. – Переезжай в Москву, будем общаться чаще, а то видимся пару раз в год.

– Когда-нибудь перееду.

– Ты так всегда говоришь, а сам всё так и живёшь здесь один. Не понимаю, что тебя здесь держит?

– Лучше вы ко мне чаще приезжайте, – и профессор похлопал внука по плечу.

Заказ принесли на удивление быстро. Гриша сразу принялся за жульен, а профессор ел блины, запивая чаем, и все поглядывал на часы.

– Напомни, Гриша, во сколько у вас сегодня самолёт?

– В девять вечера.

– Отлично. Значит, можно не торопиться – мы как раз успеем.

Закончив трапезу, они рассчитались и вышли из ресторана.

– Ну, что теперь? Возвращаемся? – спросил Гриша.

– Нет пока. Хочу показать тебе одно место. Помнишь, я тебе про него рассказывал? – и профессор уверенно зашагал по аллее, забыв о больной коленке.

– А, это где тебя веткой ударило, и потом ты сына дьявола увидел? – после плотной трапезы Гриша еле поспевал за дедом. – Помню, конечно: Аналитик Ада со слугой по имени Хвост! Похоже, сильно тебя тогда стукнуло! – он задорно рассмеялся.

– Знаешь, Гриш, – профессор вдруг остановился, – мне порой кажется, что это было на самом деле.

– Почему?

– Ты только не смейся, но однажды я встретил человека из моего видения, – и он снова быстро зашагал, энергично помахивая зонтом-тростью и забывая на него опираться. – Лет двадцать назад мы с одним хорошим приятелем, археологом из Швеции, путешествовали по Гвинее и забрались в отдаленную деревеньку. Местные говорили, что там живет самый старый и сильный африканский колдун. Уже много дней стояла засуха, на небе – ни облачка. Нам сказали, что сегодня колдун попробует вызвать дождь, и мы решили остаться, чтобы посмотреть на это. К вечеру вся деревня собралась на круглой площадке за хижинами: посреди земляного пятачка стоял каменный алтарь, к которому привязали жертвенного ягненка. Забили барабаны, из толпы вышел человек, увешанный амулетами. Его лицо было закрыто маской льва.  Он подошёл к алтарю, взял ритуальный нож и шумно втянул ноздрями воздух, потом ещё раз. Внезапно он обернулся и уставился прямо на меня. «Тала Ула, Тала Ула!» – закричал он, подбежал ко мне и вложил нож мне в руку. Наверное, он хотел, чтобы я принёс ягненка в жертву. Я пытался отказаться и вернуть нож, но колдун лишь качал головой и повторял: "Тала Ула". Тогда я подошёл к испуганному животному и перерезал верёвку, которой его связали. Ягненок вскочил и убежал. Такого собравшиеся от меня явно не ожидали. По выражению их лиц я понял, что, вполне возможно, сейчас в жертву принесут меня. Но в ту же минуту грянул гром, и пошёл дождь. Все вокруг принялись танцевать и петь, а колдун сдвинул маску, поклонился мне и сказал: «Проводник, ваше присутствие – большая честь для нас». И я узнал в нём одного из тех, кто был на встрече с Аналитиком в мальтийском замке.

– Может, тебе показалось? – предположил Гришка, стараясь не отставать от деда.

– Не думаю, – профессор покачал головой. – А вот мы и пришли!

На краю бывшего городского сада, между большой парковкой и торговыми павильонами, чудом сохранился островок зелени.

– Эх, как тут все поменялось! – профессор устало оперся на зонт. – Вот здесь стояла лавочка, на которой я тогда сидел, а вот там был тополь, с которого на меня упала ветка.

– Ага, – Гришка зевнул, – только ни тополя, ни лавочки уже нет, остался лишь старый пень… Ну всё, дед, пойдем домой, а то я ноги натёр.

– Давай так: ключи от квартиры у тебя есть, ты возвращайся, а я ещё немного здесь побуду и приеду.

– Может, подождать тебя?

– Нет, нет, иди, я скоро.

Профессор проследил взглядом за внуком, а затем с тоской проговорил:

– И правда, как же всё поменялось. Похлопал рукой по почерневшему пню и печально усмехнулся: – И дерева того уж нет, и от меня прежнего почти ничего не осталось.

Присев на пень, профессор долго неподвижно глядел в землю, словно мыслями находился не здесь, а где-то очень-очень далеко. Очнувшись, он неспешно направился к остановке, там сел на автобус и задремал.

Разбудило профессора жужжание мобильника в кармане пальто.

– Дед, ты почему не отвечаешь? – послышался взволнованный голос внука. – Я тебе уже пять раз звонил!

– Гриш, прости, у меня телефон на беззвучном режиме, не услышал.

– С тобой всё в порядке?

– Всё хорошо, не беспокойся.

– Мы с папой уже в аэропорту, регистрация закончится через тридцать минут. Боюсь, ты уже не успеешь.

Профессор посмотрел на часы.

– Ты прав. Жаль, очень хотелось с вами попрощаться. Отцу привет!

– Не переживай, я к тебе ещё на новогодние каникулы приеду. Доберешься до дома, позвони нам! Папа тебе тоже привет передаёт. Всё, давай, до связи!

****

Вернувшись домой, профессор бесцельно бродил по пустой квартире, не находя себе места. Единственный сын давно вырос, переехал в столицу и лишь изредка навещал его вместе с внуком. Жену профессор похоронил четыре года назад, и теперь коротал вечера в одиночестве. Днем спасала работа в университете: студенты его любили, он отвечал им тем же, вёл всевозможные факультативы, участвовал в конференциях и даже был почетным членом студенческого Совета.

Выпив снотворного и надев пижаму, он пошёл спать, но ещё долго ворочался в постели и задремал, лишь когда настенные часы показали половину второго ночи.

Начался дождь. Молния осветила небо и, спустя мгновение, раздался ужасный грохот, который разбудил профессора. Сильный порыв ветра настежь распахнул окно, и в комнату влетел светящийся шар размером с футбольный мяч.

«Шаровая молния», – догадался профессор и инстинктивно с головой спрятался под одеяло. Он слышал, что шаровая молния реагирует на любое движение воздуха, поэтому старался не двигаться и затаил дыхание. Просидев под одеялом минут десять, он осторожно выглянул и, не заметив ничего необычного, попытался встать. И тут, к своему ужасу, профессор увидел, что светящийся шар спускается с потолка прямо на него.

Сверкнуло, раздался громкий хлопок. Взрывной волной профессора выбросило из кровати прямо в стеллаж с книгами. От сильного удара, с верхних полок, на голову профессора посыпались книги. Затем всё стихло. С трудом поднявшись, потирая ушибленную голову, он накинул висевший на стуле халат и, нащупав выключатель, попытался включить свет, но ничего не получилось.

"Ну конечно, короткое замыкание", – подумал профессор, и в тот же миг над его кроватью зажегся ночник, причем шнур светильника свободно болтался, не будучи включен в розетку.

Профессор побледнел, лицо его покрылось испариной. Пытаясь найти очки в карманах халата и щурясь, профессор с трудом разглядел силуэт появившегося из ниоткуда незнакомца, который вальяжно расположился прямо на его кровати. Наконец, надев очки, профессор рассмотрел гостя: тот был небольшого роста, с рыжей копной волос и красной козлиной бородкой, одет в укороченные жёлтые брюки и фиолетовый фрак на голое тело. На шее красовалась ярко-алая бабочка.

– А я думал, ты никогда из-под одеяла не вылезешь, – ехидно сказал он.

– Хвост? – удивленно воскликнул профессор.

– А ты что, нимфу с крыльями ожидал увидеть?

– Не приснилось, значит… Хвост, я так рад тебя видеть! – и, пропустив мимо ушей сарказм, профессор подскочил и обнял Хвоста как старого друга.

– Любезности оставь на потом, – пытаясь освободиться из крепкой хватки профессора, проворчал Хвост. – С нашей последней встречи у меня ни крошки во рту не было! Как у вас тут говорится: сначала накорми, напои, а потом уж и обнимай. И, главное, про соль не забудь!

– А я всегда пару килограмм соли в запасе держу! – воскликнул профессор, устремившись на кухню.

– Вот это правильно, – вдогонку одобрил Хвост.

Войдя в гостиную с полным подносом разной снеди, профессор увидел, что Хвост уже перебрался туда из спальни и устроился за столом, вооружившись ножом и вилкой.

– Представляешь, одно время мне казалось, что вы с Аналитиком просто мне приснились, – всё еще не веря глазам, проговорил профессор.

– И немудрено, я ведь тебя здорово тогда тополиной веткой приложил, – как ни в чём ни бывало заявил Хвост и, нетерпеливо облизнувшись, схватил с подноса несколько кусков нарезанного сервелата и засунул их в рот.

– Так это был ты? Впрочем, я догадывался. А где сейчас Аналитик?

Хвост с полным ртом укоризненно взглянул на профессора.

– Всё, молчу, молчу! Кушай на здоровье! – он присел напротив, с умилением разглядывая Хвоста.

Тот, почти не жуя, проглатывал всё, что профессор поставил на стол, то и дело запускал пальцы в соль и, причмокивая, облизывал их. Когда еда закончилась, он удовлетворенно сказал:

– Ну, теперь спрашивай!

– А ты, Хвост, совсем не изменился! – рассмеялся профессор. – Всё такой же шебутной и весёлый.

– Этого у меня не отнять, – согласился польщённый Хвост.

– Ну, что ж, – профессор замялся, не зная, с чего начать. – И как вы там, если можно так сказать, поживаете?

– Хорошо бы поживали, не было бы меня здесь.

– Что-то случилось?

– Ещё как случилось, – проворчал Хвост, – помнишь Царя Дара?

– Костю? – неуверенно спросил профессор.

– Его самого.

– Так значит и это мне не приснилось… – пробормотал профессор.

– Что ты заладил: приснилось, не приснилось?

– Прости Хвост, я до сих не могу прийти в себя. Кстати, как он там царствует?

– В том-то и дело, что никак. В твоего дружка бес вселился!

– Ты это образно, я надеюсь?

– Сейчас всё объясню. – Хвост уселся поудобнее, поддернув рукава фрака. – Ты ведь помнишь, зачем Аналитик убедил Константина возглавить Дар?

– Чтобы в нём не проснулся Аквивар – Дух Разрушения, – пожал плечами профессор.

– Так и есть. И сначала всё было хорошо, но потом твой сосед словно обезумел. Он объявил войну всем: и Ангелам, и Демонам. А Дар вдруг начал расширяться, поглощая наши земли.

– А что по этому поводу думает Аналитик?

– Хозяин уверен, что в Константине всё-таки проснулся Разрушитель.

– Но он ведь говорил, что в Даре это невозможно!

– Все так думали, а он возьми, да и проснись.

– Так значит, Аналитик ошибся? – сокрушенно пробормотал профессор.

– Не мне об этом судить, – Хвост шумно втянул ноздрями воздух и вытер губы уголком скатерти, – только теперь Князь Тьмы хочет уничтожить Дар.

– Ну и пусть, вам то от этого что?

– Аналитик считает, что, как только Дар исчезнет, Акивар вернётся на землю. Что тут начнется тогда – страшно представить, – и Хвост театрально закрыл лицо руками.

– И ты пришёл, чтобы сказать мне это? – нахмурился профессор.

– Нет. Хозяин приказал найти тебя и Кару.

– Кару? Кто это?

Хвост ответил недоуменным взглядом, но тут же звонко хлопнул себя по лбу:

– Точно, ты ж её не знаешь! Кара – это сводная сестра Константина. Она должна была уничтожить Разрушителя, но у неё не получилось… А! – Хвост отмахнулся. – Долго объяснять. Главное, что Кара может знать, как остановить Акивара.

– А что же сам Аналитик? Раньше он, вроде, в подсказках не нуждался.

Хвост замялся.

– 

Честно признаться, и я тебе этого не говорил, но после возвращения с земли Хозяин сильно изменился, потерял интерес к работе, всё больше хмур и задумчив. Если так и дальше пойдет, то скоро он не сможет быть главным аналитиком Ада.

– Вот как, – профессор растерянно почесал затылок. – А где искать Кару – ты знаешь?

– По моим сведениям, заколдовав брата, она покинула Россию и занялась целительством. Сейчас работает в Красном Кресте на Ближнем Востоке.

– А она знает, что случилось с Костей?

– Кара уверена, что убила его, – довольно ответил Хвост.

– Ну, что ж, – профессор решительно поднялся со стула. – Как я понимаю, нам предстоит путешествие. Сейчас соберу все необходимое. Выспимся как следует и сразу же, с утра, отправимся к Каре!

– Ты что, с ума сошёл? – возмутился Хвост. – Утром может быть поздно!

– Да, верно, – замялся профессор. – Извини, Хвост, не подумал. Старею – сорок пять лет с нашей встречи прошло.

– То-то я смотрю, ты какой-то потрепанный, – поморщился Хвост, разглядывая постаревшего Даню. – Да, совсем забыл! Хозяин тебе подарок передал.

– Что за подарок?

Хвост достал из кармана яблоко, потёр его о штаны и, разломив пополам, вытащил из него маленького вертлявого червячка, а яблоко проглотил.

– На вот, жуй! – и протянул червячка Даниле.

– Я червей не ем, – профессор брезгливо отстранился.

– У меня нет времени на уговоры, ешь лучше по-хорошему.

– А если откажусь? – но, заметив недобрый прищур Хвоста, профессор вздохнул: – Ладно, давай своего червяка! Только не понимаю я, зачем это…

Он зажал нос, сунул червя в рот и быстро запил водой.

– И что теперь?

– Погляди в зеркало и давай одевайся.

Профессор обернулся к трюмо и ахнул: из отражения на него смотрел юноша, каким Даня был сорок пять лет назад.

– Не может быть!

– Вот, теперь совсем другое дело: узнаю Проводника! – удовлетворенно отметил Хвост.

– Всё, бегу одеваться! – радостно крикнул Даня и вприпрыжку бросился в гардеробную, на ходу ощупывая лицо, размахивая руками и с удовольствием отмечая, что больной сустав его больше не беспокоит. С трудом отыскав среди множества деловых костюмов, галстуков и рубашек потертые джинсы и забытую внуком футболку, он переоделся и вернулся к Хвосту.

Тот, не говоря ни слова, схватил Даню за руку, и они тотчас оказались в центре палаточного городка. Вдалеке слышалась артиллерийская канонада, разрывы снарядов.

– Где это мы? – с удивлением спросил Данил, оглядываясь по сторонам.

– В военно-полевом госпитале.

Из палатки, над которой развевался флаг Красного Креста, вышла женщина в белом халате, сняла окровавленные перчатки, вытерла со лба пот и, тяжело опустившись на лавочку, закурила трубку.

– Михалыч, давай следующего, – крикнула она санитару.

– Мария Петровна, вы себя не бережете, уже третьи сутки без сна! – возразил плечистый мужик с конопатым лицом. – Вам бы отдохнуть…

– Ничего, на том свете отоспимся, – хмуро сказала доктор.

– Храни вас господь! – Михалыч незаметно перекрестил её.

От этого жеста Хвоста отбросило метров на десять, прямо в кучу мусора. Выбравшись и молча погрозив кулаком санитару в спину, Хвост отряхнулся и глухо произнес:

– Это она.

***

– Доброго дня, доктор. Можно я отвлеку вас на минутку?

Женщина даже не взглянула на подошедшего Даню. Она вытряхнула трубку и сухо произнесла:

– Нет времени, сынок.

– Нам нужна ваша помощь… Кара.

Услышав своё настоящее имя, которое в этом мире знали немногие, женщина смерила собеседника взглядом.

– Откуда ты знаешь меня? – сухо спросила она.

– Последняя из Оберегов удивлена, – съязвил подошедший сзади Хвост.

Кара мельком взглянула на него и щёлкнула пальцами, после чего Хвост прикусил язык и больше не мог произнести ни слова. А сама заглянула в палатку:

– Наташа, замени меня, я отойду ненадолго.

Кара провела их в тень большого оливкового дерева и сложила руки на груди, с любопытством разглядывая Данила.

– Странная парочка, бес и… – она усмехнулась. – Зачем пожаловали?

– Сказать, что ваш брат Константин не умер тогда в лесу, – без предисловий начал Данил.

Кара пристально посмотрела на него, не зная можно ли доверять странной парочке.

– Этого не может быть! Я использовала своё самое сильное заклинание. – Она в волнении присела на стоящую под деревом скамейку.

– Не знаю, что уж вы там использовали, только он выжил.

– Так значит, он....

– Костя ушёл в другой мир и стал Царём Дара.

– Если это так, – после некоторого молчания произнесла Кара, – то, сегодня, и правда, добрый день. Ты даже не представляешь, какой камень упал с моей души… Так чем я могу помочь?

– Сейчас от вас зависит судьба всего человечества…

– Издалека зашёл, ближе к делу, – усмехнувшись, перебила Кара.

– В общем, в Косте проснулся Дух Разрушения, который жаждет вернуться на землю, – выпалил Данил.

– Этого я и боялась…

– Вы ведь знаете, как его остановить?

– Если бы я знала, то сама давно бы это сделала.

– И всё же, может, что-то подскажете?

– Найди Кувшин Слёз, – подумав, сказала Кара.

– Кувшин Слёз? – Данил переглянулся с безмолвным Хвостом. – А что это?

– Сосуд из горного хрусталя, в котором великие царицы Востока хранили свои слезы, пролитые в память о павших в битвах мужьях и сыновьях. Оказавшись в Кувшине, Дух не сможет из него выйти.

– А где искать этот Кувшин?

– Он хранится в запасниках Национального музея в Риме.

– Но если мы найдем его, как заставить дух туда войти?

– Этого я не знаю, но Разрушитель тоже ищет Кувшин.

– Зачем он ему?

– На дне Кувшина написан сценарий Апокалипсиса.

– Вот как, – вздохнул Данил. – Вы ведь пойдете с нами?

– Нет, – покачала головой Кара, – один раз я уже пыталась спасти мир, но ничего хорошего из этого не вышло.

– Что ж, спасибо, Кара, вы нам очень помогли. Прощайте!

– Прощай. И берегись Разрушителя. А увидишь Костю, передай ему, что я прошу простить меня.

– Хорошо, передам.

Кара кивнула ему, громко крикнула прикорнувшему у палатки санитару: «Михалыч, ну чего ты там заснул? Готовь следующего раненого!» – и удалилась.

Данил повернулся к компаньону: тот так и стоял с прикушенным языком и грустными глазами.

– Ну что, Хвост, пойдём музей грабить? – улыбнулся Даня.

– Ссасем ггабить? – прошепелявил тот, с трудом разомкнув челюсти. – Сами всё отдадут!

– Как это?

– Узнаешь.

Через мгновение они уже шли по длинным коридорам Национального музея Рима.

– Представляешь, Хвост, всегда мечтал здесь побывать! – Данил с нескрываемым интересом разглядывал музейные экспонаты. – Но как-то всё не складывалось.

– Со мной мечты сбываются, – подмигнул Хвост.

– Знаешь, – продолжил Данил, – а ведь в этом музее собрана богатейшая коллекция античной скульптуры. И даже… – он озадаченно нахмурился и остановился. – Странно только: почему мы здесь одни?

– Музей закрыт на реставрацию, завтра открытие, – небрежно бросил Хвост и остановился у небольшой стеклянной витрины. – Глянь-ка, вот и наш кувшинчик стоит!

– Бонджорно, – мягкий, бархатистый голос заставил Данила вздрогнуть от неожиданности. Из-за мраморной колонны появился человек в чёрном фраке, с бордовым платком вокруг шеи.

– Добрый день, – машинально ответил Данил. Незнакомец улыбнулся и уже на русском языке, с небольшим акцентом, произнёс:

– Что привлекло ваше внимание, господа?

– Да вот, решили на ваш артефакт посмотреть, – подбоченившись ответил Хвост.

– У вас хороший вкус. Это один из самых древних наших экспонатов – Кувшин слёз, его только вчера подняли из хранилища. Он впервые будет выставляться на публике, и все о нём только и говорят.

– А вы кто? – осторожно поинтересовался Данил.

– Извините, забыл представиться. Я – директор этого музея. Меня предупредили, что будут важные гости, и я в полном вашем распоряжении. Чем могу помочь?

– Хотелось бы поближе взглянуть на ваш кувшинчик, – Хвост прищурился и впился глазами в витрину. – Нельзя ли его достать?

– К сожалению, это невозможно. Кувшин Слёз – уникальный предмет, к нему запрещено прикасаться, – директор музея виновато развел руками.

– Не такой он и уникальный, – закончив осмотр Кувшина, вынес вердикт Хвост. – Обычная подделка.

– Да что вы такое говорите? – возмутился директор. – У нас на каждый экспонат имеются заключения экспертов! Хотите, покажу?

– Не нужно, – Хвост вдруг протянул руку и схватил директора за повязанный вокруг шеи платок. – Лучше скажи: кому Кувшин продал?

– Да что вы себе позволяете? – возмутился тот, безуспешно пытаясь освободиться. – Прошу вас немедленно покинуть помещение, или я вызову охрану!

– Ладно, – вздохнул Хвост, – сам напросился. – И поднырнув под директора легко поднял его на плечи, закрутился волчком и провалился с ним сквозь пол.

А несколько секунд спустя с грохотом вывалились из стоящего рядом с витриной погребального саркофага – тоже экспоната. Только теперь Хвост сидел верхом на шее директора: у того были всклочены волосы, лицо – чёрное от сажи, одежда вся в тлеющих дырах, а изо рта выглядывал уголок атласного платка.

– Ну, как тебе твой будущий дом? – промурлыкал Хвост.

– Ммм…

Хвост вытащил изо рта директора остатки платка.

– Повторяю вопрос: кому продал Кувшин?

– Ру-ру-русскому.

– Что за русский?

– Не знаю… не помню!

– Может, ты с первого раза чего-то не понял? Повторим? – предложил Хвост.

– Не надо, я вспомнил! – взмолился директор. – Олигарху продал. Имени не знаю, но его называли Металлистом. Простите меня, я больше так не буду! – и он заплакал.

– Прощать – это не наша прерогатива, – небрежно бросил Хвост.

– Увольняйся, всё имущество передай музею, а сам иди в монастырь и молись о спасении души! – строго напутствовал Данил. – Да, Хвост, а ты знаешь, что это за Металлист такой?

– Угу-угу, знавал я такого беса: командировали его от нас на землю на пару дней, а он возьми да и не вернись.

– А почему его зовут так странно – Металлист?

– Да всё просто: при жизни любил он еретикам расплавленным свинцом горло заливать.

– Брр, – Данила передернуло. – А сейчас он, значит, олигарх?

– Тебя это удивляет?

– Как ни странно, нет, – усмехнулся Даня. – Где же мы этого олигарха искать будем?

– Ясно где: на металлургическом комбинате.

После этих слов Хвост схватил Данилу за руку, и они оказались в гигантском заводском цеху. В полумраке виднелись бесчисленные лестничные марши и балки, непрерывно двигались мостовые краны, издавая металлический скрежет. Чувствовался запах серы.

Хвост довольно крякнул:

– Почти как дома!

– Мне кажется, что олигархов не здесь искать нужно, – неуверенно сказал Данил.

– А где же, по-твоему?

– На яхтах, в замках. Или в офисе, на худой конец.

– Нет, этот особенный! Он где-то рядом, я его чую, – и Хвост шумно втянул ноздрями воздух.

И действительно: у цоколя доменной печи они увидели человека двухметрового роста. В дорогом костюме он лежал на грязной металлической лавке с видом на льющийся чугун и потягивал коктейль.

– Прямо как на пляже устроился, – тихо сказал Данил.