Проклятие Эвлона. Эвлон-I

Утром Серый проснулся от доносящегося из-за ширмы спора. Не желая вылезать из теплой кровати, он прислушался и различил, как Канея втолковывала что-то обладательнице слегка визгливо-плаксивого голоса.

– Пойми, я не могу давать тебе каждый день по монете, – говорила его хозяйка. – Я не луни, а простая торговка.

– Ты должна обо мне заботиться, – возражала ее оппонентка. – Ты моя вектига!

– Да, и я полностью выполняю свои обязанности. Кто с тобой сидит, когда ты слабеешь и не в силах стоять? Я тебе давала монету позавчера, это было на два тотума дней. Многие на нашей улице живут вообще на три бочонка в день.

– Ты сама хотела стать моей вектигой. Ты думала о том, на что будешь меня содержать?

– Да, и хочу сказать, что даю тебе больше, чем многие другие своим элокам. Ты тоже меня сама выбрала. Помнится, очередь из луни к тебе не стояла.

Заинтересовавшись настолько, чтобы выбраться из-под одеяла, Сергей выглянул из-за ширмы. Напротив Канеи стояла хорния, с виду такая же, как остальные. Ее ремни и сумки выглядели также небогато, как у торговки, но сбоку на отдельном ремешке висела блестящая серебристая бляха, больше похожая на официальный знак, чем на украшение. Выбитый на ней широкобедренный треугольник схематично изображал рог хорниев и символизировал, как Серый уже успел выяснить, магию.

– Ах, но кто же мог представить, что у меня талант прорежется, – вздохнула она.

– Я знаю, что сейчас любая луни сочла бы за честь стать твоей вектигой, но у меня правда нет лишних денег, – сказала Канея примирительным тоном.

– Конечно, все на прически себе потратила, – съязвила хорния.

– Нет, Луденса, это кари… – торговка осеклась, не договорив, но элока поняла ее с полуслова.

– Ты! Ты купила кари?! – завопила она на весь дом. – Кари, умеющего плести гривы?! Откуда у тебя столько денег?!

– Мне просто повезло. Он очень необычно выглядит, поэтому остальные его покупать не хотели. Я купила его со скидкой.

– Почем?

– За прайд монет.

– За прайд монет?! Кари, умеющего плести гривы?! – опять громогласно удивилась Луденса. – Да ты просто невероятно везучая!

– Да уж, кому сказать, что простая торговка имеет элоку из королевского табуна и собственного кари – все же посмеются как над шуткой, – согласилась Канея.

– Неужели продавцы ничего не сказали про его умения?

– Ну, расхваливать-то они его расхваливали, но кто же их слушает? – хмыкнула Канея. – Я и сама не верила, пока он мне не сказал…

– Он – что сделал? – недоуменно переспросила хорния.

– Ох, давай я лучше вас познакомлю, – смутилась довния.

Повернувшись к ширме, она заметила голову Серого и радостно фыркнула:

– Ты проснулся? Знакомься, это моя элока Луденса.

– Эквитаки, Луденса, – поприветствовал он хорнию. – Меня зовут Сегри.

– Ты говорящий?! – удивленно задала она традиционный вопрос.

Сергей не выдержал и раздраженно воскликнул:

– Ну почему каждая эква, услышав, что я говорю, спрашивает: «Ах, а ты говорящий?» Нет, знаешь ли, не говорящий…

Ни капли не обидевшись, Луденса рассмеялась.

– Точно, ты не говорящий, ты – болтливый кари! – заключила она. – И действительно очень странный.

Заметив, как Канея непроизвольно тянет шею и морщится, он подошел к ней и осмотрел гриву. Из плетеного колоска за ночь выбились прядки, а часть волос натянулась, раздражая кожу.

– Совсем забыл, – сказал он хозяйке, – гриву на ночь расплетать надо. Давай приведу тебя в порядок, и сегодня походишь распущенная, чтобы шея отдохнула.

– Хорошо, как скажешь, – она решила довериться в этом вопросе специалисту. – А завтра можно будет заплести?

– Можно, – разрешил Серый. – Можно и сегодня, но если не давать шее отдых, то грива может быстро выпасть.

– Нет, – довния содрогнулась от такой перспективы, – делай как надо.

– Уважаемые эквы, можете пояснить мне суть ваших взаимоотношений? – спросил он, приступая к работе. – Что означает «вектига» и «элока»?

– «Элока» – это хорния, которую я опекаю, – пояснила Канея, – а «вектига» – это я – довния, опекающая свою хорнию.

– А почему ты ее опекаешь?

– Это престижно! – воскликнула она. – Кроме того, я получила право рисовать знак хорнии на своей вывеске, и все знают, что покупая у меня, помогают и моей хорнии. Я зарабатываю в несколько раз больше чем остальные на нашей улице. Правда почти всю прибыль эта транжира и забирает…

– Я не транжира! – возмутилась Луденса.

– Да? А куда ты успела подевать целую монету?

– Постойте, – Сергей прервал едва вновь не разгоревшийся спор. – Луденса, почему тебя вообще надо содержать?

– Потому что я – маг из королевского табуна, – ответила она. – Я тотум дней лежу обессилившая и еще тотум дней еле хожу. Конечно, я бы могла найти себе работу на оставшиеся полпрайда дней…

– Нет, ради Люсеи, не надо! – вздрогнула Канея. – Это будет позор на весь Эвлон – заставлять работать свою хорнию!

– Настоящий маг? – восхитился Серый. – А можешь показать колдовство?

– Эмм… что значит показать колдовство?

– Ну, вот я видел, как хорния фонари поджигала, а в охотничьем лагере хорнии тренировали кари…

– Ах, эти, – Луденса презрительно фыркнула. – Они слабые, потому им и приходится самим зарабатывать.

– Значит, ты можешь показать что-то получше, чем поджигание фонаря?

– Нет, ты совсем глупый что ли?

– Ну, я просто жил далеко отсюда и не знаю, как у вас тут все устроено…

– Хорошо, постараюсь объяснить. Я прайд дней коплю силы, чтобы в конце прайда отдать их королеве. В королевский табун меня не просто так взяли, я отдаю сразу очень много сил, потому слабею и два тотума дней не могу ничего делать.

– А почему королева тебе не платит, если ты отдаешь ей силы?

– Ты совсем глупый! – опять вырвалось у нее. – У меня же для этого есть вектига! Это мой долг отдавать силы. Королева всю собранную магию пересылает к Вратам своему прайм-хорнию, а тот обновляет печать. Я обязана отдавать свои силы, чтобы защитить Эвлон от демонов!

– Значит, табун хорний защищает весь Эвлон?

– Нет, обычно на церемонию приходит прайд табунов хорний, но остальные отдают очень мало сил и почти не слабеют. Поэтому им тяжело найти себе вектигу и приходится самим зарабатывать.

– Получается, что чем больше сил отдает хорния, тем сильнее она устает и тем престижнее становится в качестве элоки?

– Верно, наконец-то сообразил, – похвалила она его.

Сергей закончил расплетать и вычесывать свою хозяйку, и сказав: «Все готово», – похлопал ее по крупу.

– Можно, теперь Сегри меня заплетет? – спросила Луденса.

– Ты что! Кари нельзя ухаживать за несколькими эквами! – твердо ответила Канея. – Это же все знают.

– А как же кари работают в парикмахерских?

– Кари в парикмахерских почти ничего не умеют. Причесывают кое-как и все. Ты же слышала, что кари нужно дрессировать плести гривы на своей хозяйке, а если хозяйка меняется, то и тренировать надо заново. Давать кому-то своего кари – это все равно что… – довния помялась, выбирая подходящую аналогию. – Все равно, что спать под одним покрывалом!

– Эмм… а ты долго дрессировала Сегри? – осведомилась элока.

– Сегри? – Канея смутилась. – Нет, я его не дрессировала.

– Мне кажется, Сегри очень умный и сможет ухаживать за нами обеими, – заключила хорния.

– Так умный или «совсем глупый»? – ввернул Сергей, усмехнувшись. – Ты уж определись.

– Умный-умный, – подтвердила она. – Так что скажешь?

– Но так же не делают, – уже неуверенно возразила довния.

– Ты мне все равно денег не даешь, так хоть позволь на парикмахерской сэкономить.

– Ладно, – скрепя сердце, согласилась Канея.

– Ой, спасибочки! Ты – самая заботливая вектига! – обрадовалась Луденса.

– Отлично, ты договорилась с моей хозяйкой, – заговорил Сергей, – теперь осталось договориться со мной.

– Что?! – возмутилась хорния. – Договариваться с кари? Канея, заставь его!

– Сегри… – неуверенно начала довния.

– Хозяюшка, когда я огорчаюсь, меня тянет на сладкое, – намекнул Серый. – А у тебя на полке акору стоит целая корзиночка сахара…

– Эмм… пожалуй, я не буду его заставлять, – решила Канея. – Сама договаривайся.

– Вижу, что ты уж чересчур умный, – фыркнула Луденса. – Хорошо, чего ты хочешь?

– Если ты не работаешь, у тебя много свободного времени. Значит, ты можешь часть времени потратить на меня, отплатив за уход.

– Ну, не то чтобы я уж совсем ничем не занята… – ответила она задумчиво. – А что именно тебе от меня надо?

– Для начала, научи меня читать.

– Читать?! Тебя?! – восторженно воскликнула хорния. – Конечно, научу! Я тебе принесу свитки по истории Эвлона, если ты поможешь мне с кое-какими исследованиями!

– В общем, договорились. Давай сюда свою гриву.

– Теперь, Сегри, она от тебя не отстанет, – весело зафыркала торговка.

Снизу раздался звон колокольчика, и Канея, не договорив, заспешила в торговый зал. Серый вспомнил, что свою работницу она отправила с поручением, и внизу никого не было.

– Что она имела в виду? – спросил он, принимаясь за работу.

– Ой, она просто зануда, – фыркнула Луденса. – Ей кроме ее лавочки ничего и не интересно. А я думаю так, если ты хочешь научиться читать, то ты собираешься что-то читать. Правда?

– Ну да, логично, – покивал Сергей.

– А что ты будешь читать?

– Вот тут свитки лежат, может их?

– Да, если тебя интересует, сколько арини продала Канея в прошлом сезоне и прочие жутко занимательные вещи, можешь почитать и эти свитки.

– А ты что предлагаешь?

– Я предлагаю настоящие былины, истории, хроники, и вот я думаю, если ты прочитаешь свиток, то ты же будешь размышлять о том, что там написано? Значит, у тебя появятся свои собственные мысли и выводы. А если учесть, что ты не экус, я даже представить себе не могу, к каким выводам ты придешь! И мне невероятно интересно будет это услышать!

К учебе приступили сразу, как только Сергей закончил ее причесывать. Видимо хорнии так не терпелось заполучить помощника, что она чуть ли не сама стала понукать его к занятиям. К счастью, письменность экусов оказалась почти фонетической, если не считать отсутствия гласных – они просто опускались при письме. Конечно, было множество слов-исключений и прочих правил, но запомнить два прайда букв было все равно легче, чем тысячи иероглифов. Сами буквы состояли только из горизонтальных и вертикальных штрихов без наклонных или закругленных линий, из-за чего их написание было несколько однообразным. Различать схожие буквы оказалось непросто. Например, нарисованы две скрещенные черты, перекрестие может быть в верхней части, в средней и в нижней – это три разных буквы, но если верхнее перекрестие от нижнего еще достаточно легко отличалось, то со средним всегда получалась заминка, требовалось определить, это действительно среднее перекрестие, или небрежно начертанное верхнее или нижнее. Определенные сложности возникали и из-за цифр, чье написание совпадало с написанием букв.

Один раз они прервались, чтобы спуститься за едой. В разгар дня внизу было много покупательниц, и Канея с Виридой метались по лавочке, стараясь всех побыстрее обслужить. Заметив своих подопечных, белая довния махнула копытом, намекая чтобы они побыстрее брали что нужно и возвращались наверх. Не дожидаясь ответа, она повернулась обратно к клиенту.

– Ты любишь корки у мело? – тихонько спросил Серый у своей учительницы.

– Конечно, люблю, – ответила она. – Мякоть – слишком пресная, а корки – приятно пожевать.

– Отлично, тогда берем мело на двоих, – решил он.

К мело Сергей взял себе еще парочку мелких фруктов, а Луденса отсыпала зерна. После обеда они вернулись к занятиям, и к вечеру Серый уже читал по слогам, правда, с подсказками.

– Ой, уже темнеет! – спохватилась хорния, когда в комнате сгустились сумерки. – Я принесу тебе завтра жеребячьих свитков!

– Хорошо, давай только я тебя расплету перед сном.

Перед самым уходом эква вдруг замерла и вскинула голову.

– Прости, Сегри, я вспомнила, что завтра – королевский день, – произнесла она. – Боюсь, наша учеба откладывается.

– Ты завтра будешь отдавать свою магию? – спросил он.

– Да, и несколько дней буду в отключке, – кивнула Луденса.

Проводив хорнию, Серый сходил за ужином и подождал когда поднимется Канея. Выполнив вечерние обязанности кари, он отправился спать.

Еще стояли утренние сумерки, когда Канея растолкала Серого. Эква уже успела надеть свою сбрую, но вместо простых ремней, что она носила вчера, эти выглядели дороже и качественнее. На них даже виднелись перламутровые вставки. На груди у довнии висел такой же значок, как у ее элоки.

– Сегри, заплети побыстрее, – попросила она, когда Сергей, недовольно морщась, сел на кровати. – Мне надо бежать на церемонию, чтобы забрать Луденсу.

– Конечно, сейчас, – потянувшись, он взял щетку и принялся за работу. – А мне можно с тобой?

– Нет, туда никто не ходит с кари.

– Так не ходят, потому что их кари глупые, а я буду тихо себя вести и, если что, могу помочь. Все увидят, какой у тебя кари дрессированный, и позавидуют.

– Эмм… ладно, – согласилась Канея. – Только не отходи никуда, и тебе придется надеть поводок.

– Зачем? Разве нельзя обойтись?

– Без поводка нас туда просто не пропустят.

Серый доплел колосок, недовольно кривясь, надел ошейник и следом за хозяйкой спустился вниз. Позади дома во дворе стояла небольшая тележка. Привычно впрягшись в нее, белая эква вдруг вспомнила, что не привязала поводок и попросила Сергея сделать это самому. «Я знаю, что это глупо, но не хочу, чтобы следящие за порядком лишний раз нас останавливали», – пояснила она. Привязавшись, он забрался в повозку, и Канея выбежала за ворота. В такую рань улицы были еще пусты, только когда они миновали уже половину богатого квартала Серый заметил еще пару экв с тележками, спешащих в ту же сторону что и они. Судя по простой сбруе, это были служанки. Видимо луни не слишком горели желанием вылезать в такую рань из кроватей ради своих элок.

Спереди донесся шум толпы, и, свернув за угол, Канея вышла на широкую площадь, полную хорний. Напротив стояла белая крепостная стена, над которой возвышались шпили королевского дворца. По крайней мере, Сергей решил, что это королевский дворец. По краю площади выстроилось около сотни довний с повозками, среди которых виднелись шлемы следящих за порядком. Одна из стражниц внимательно осмотрела Серого, но сочтя, что все в порядке, придираться не стала. Прямо перед ними шел ряд бедно одетых хорний, а по мере приближения к дворцовым воротам ремни и сумки экв становились красивее, и на них прибавлялось украшений. В первых рядах почти все носили разноцветные попоны. С улицы выехало еще несколько телег и присоединилось к ожидающим. Выбежала опаздывающая хорния в зеленой попоне со значком королевского табуна и стала торопливо протискиваться вперед. Прочие хорнии почтительно расступались, и она быстро подобралась почти к самым воротам.

Внезапно разговоры стихли, прекратилось всхрапывание и перестук копыт, все замерли, обратившись к дворцовой стене. Над воротами выдавалась вперед площадка, на которой показалась величественная хорния. Серый сразу понял, что это королева. На ее груди висела толстая серебристая цепь с полукруглым медальоном, ярко блестевшим в лучах восходящего солнца. Разглядеть же, что на нем изображено, Сергей с такого расстояния не смог. Широкую синюю попону хорнии по краям поддерживали четыре довнии, и по колышущейся на каждом шаге ткани пробегали зеленоватые искорки.

Королева встала на самом краю, оглядела площадь и вскинула голову. Над ней возникла едва различимая сфера. Вся площадь замерцала светом – с рога каждой хорнии протянулся луч магической силы. Бледные по краям площади, эти лучи становились все ярче, чем ближе посылавшая его хорния находилась к сфере. Запульсировав, приемник энергии стал разгораться и вскоре ослепительно засиял, затмевая солнце. Постепенно крайние хорнии стали опускать морды, прерывая свой магический поток, а в передних рядах эквы начали падать от усталости. Когда погас последний луч, сияющий шар изверг поток энергии куда-то в сторону севера и пропал.

Развернувшись, королева степенно удалилась. Хорнии стали торопливо расходиться, многие шли, пошатываясь и тяжело дыша. Довнии с тележками ринулись вперед, и, судя по тому, как Канея целенаправленно пробивалась к левому краю площади, не высматривая своей подопечной, она знала, где именно стояла ее элока. Хорнии из королевского табуна лежали достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было проще подъехать для погрузки. На брусчатке Сергей заметил специальные отметки, по которым они вероятно и ориентировались, становясь по местам. Белая довния подкатила к одному из тел, вынула голову из хомута и положила доски на край телеги, соорудив пологий скат. Из-под Луденсы торчали деревянные носилки. Зная, что ее ждет, она заранее побеспокоилась о своей транспортировке, но, не слишком удачно упав, лежала наполовину на земле. Канея взялась зубами за ременную петлю на спине хорнии, вероятно для этой цели и оставленную, и уложила ее поровнее. Серый спрыгнул, раздумывая, чем бы помочь, и решил просто поддерживать голову Луденсы, чтобы она не билась о камни. Совместными усилиями они быстро втащили носилки в телегу.

На улицах уже появились прохожие, но при виде спешащей Канеи, все быстро расступались. Даже груженые телеги съезжали в сторону, чтобы дать ей дорогу. Серый решил, что хорнии, отдающие свои силы для защиты страны, здесь пользуются большим уважением. У дверей магазинчика стояло две довнии, и топтался взволнованный бурый жеребенок.

– Мастер Канея, – крикнул он, бросившись навстречу, – Вирида ногу подвернула и не может сегодня прийти!

– Я поняла, Хига, передай, что все в порядке, пусть не волнуется, – ответила она и обернулась к покупательницам. – Прошу извинить, уважаемые эквы, я открою магазин, как только уложу элоку в кровать.

Довнии понимающе кивнули, забота об элоке безусловно считалась приоритетным делом. Канея вкатила тележку во двор, взвалила Луденсу на спину и осторожно понесла в дом. На втором этаже Серый помог снять с хорнии сумки с ремнями, и довния уложила ее в кровать.

– Сегри, ты можешь последить за Луденсой? – попросила она.

– Конечно, Канея, я посижу с ней.

– Если она захочет пить или еще что, сразу зови! – предупредила она и побежала в лавку.

Канея уже привыкла к подобному зрелищу, а у Сергея при взгляде на экву защемило сердце. Вчера она шутила, смеялась и называла его то «совсем глупым», то «умницей», а теперь лежала, тяжело дыша и не в силах пошевелиться. «Канея, хочу пить», – прошептала она, не открывая глаз. Ведро воды стояло около кровати, и Серый решил, что справится сам. Налив полную чашу, он поднес ее к мордочке хорнии, но она впала в забытье и никак не отреагировала. Тогда он зачерпнул немножко ладонью и смочил губы Луденсы. От вкуса воды она очнулась и выпила почти полведра, Сергей несколько раз наполнял чашу для нее. «Сегри, свитки, сумка», – тихонечко сказала она и снова отключилась.

Покопавшись в ее вещах, Сергей извлек два широких свитка. Первый представлял собой типичную азбуку – большие и четко прорисованные буквы сопровождались поясняющими рисунками, а во втором оказалась детская сказка про хитрого агерни – так назывался местный картофель. В сказке этот агерни прятался под землей, притворяясь простым растением, но умные эквы разгадали его хитрость, выкопали и съели. «Точно, – подумал он под влиянием прочитанного, – сейчас бы картошечки жареной. Или хотя бы вареной». Потом он подумал про суп и глянул на хорнию. «А ей бы супчик не помешал, – продолжил он размышлять, – с одной воды сил-то не наберешься». Когда идея оформилась, он спустился вниз, подождал, когда Канея обслужит очередного покупателя, и тихонько ее окликнул.

– Что? Сегри? – всполошилась она. – Луденса зовет?

– Нет, я хотел кое-что спросить. Чем ты ее кормишь, пока она в таком состоянии?

– Ничем, только водой отпаиваю. Она же не может сама есть.

– Как же она сил наберется с одной воды?

– А что делать?

– На моей родине для тех, кто заболел и ослаб, готовили такую штуку, называемую «суп», – начал объяснять он. – Для этого грели воду, бросали в нее порезанные плоды, и эти плоды из-за жара отдавали воде свои силы. Потом воду студили, давали пить, и получалось, что больной не только пил, но и ел. Если поить Луденсу супом, она быстрее поправится.

– Никогда о таком не слышала, – нахмурившись, произнесла Канея. – А ты сам уже делал этот «суп»?

– Конечно, и делал и пил много раз, – заверил он.

– Если это поможет Луденсе, я согласна. Что для этого надо?

– Нужен огонь, чтобы воду нагреть, ведро, но только не деревянное, а железное, ну и плоды из твоей лавки, – перечислил Серый.

– Эмм… ведро я могу одолжить в кузнице, а огонь… а можно не огнем, а просто жаром греть?

– Можно, конечно, без огня даже лучше, – кивнул он.

– У меня есть жаровня в кладовке, я ее разжигаю, когда в сезон Хиберни ночи становятся слишком холодными.

Поднявшись наверх, Канея показала где все стоит и ускакала в кузницу. Сергей выволок в комнату большую глиняную чашу на железной треноге, насыпал туда древесного угля и, полив маслом, стал разжигать. Пока угли разгорались, довния притащила ведро уже полное воды. Серый сделал подставку из двух железных прутков, поставил воду греться и отправился за овощами. Решив не гнаться за разнообразием, он взял картошку, лук, белый корнеплод, уже опробованный им, и горсточку соли, чем очень обрадовал свою хозяйку. «Если для супа достаточно таких дешевых овощей, то можешь и побольше взять», – сказала она.

Вода закипела, комната наполнилась запахом варева, и живот Сергея забурлил от предвкушения. Когда овощи уварились так, что стали разваливаться, он отложил себе несколько картофелин, а остальное размял в жидкое пюре. Отлив получившегося супа в чашу, Серый стал ждать, пока он остынет. Канея, поднявшись в комнату, принюхалась и задумчиво произнесла: «Никак не пойму, нравится мне этот запах или нет…» Снизу звякнул колокольчик, и она убежала обслуживать очередного клиента, так и не договорив. «Хочу пить», – прошептала Луденса. Сергей попробовал суп на язык и решил, что он уже достаточно остыл.

– Выпей вот этого, – сказал он, поднося чашу хорнии.

– Что это? – от удивления она даже нашла в себе силы приподнять голову.

– Это должно быстро вернуть тебе силы, – пояснил Сергей.

– Горячо, – шепнула Луденса.

– Нормально, так и должно быть, уже можно пить.

Быстро опорожнив чашу, она распробовала новое блюдо и потребовала еще, ноя: «Ну, когда уже», – пока он студил ей очередную порцию. В итоге хорния выпила шесть чаш, прежде чем снова уснула, и Серый, наконец, смог сам насладиться результатом своего поварского мастерства. Для Канеи, тоже пожелавшей попробовать, пришлось остатки соскребать со стенок. «В целом, съедобно, хотя вкус непривычный, – поделилась она своими наблюдениями. – Как будто кто-то все тщательно прожевал, и осталось лишь проглотить».

Солнце едва добралось до зенита, а Сергей уже валился с ног от усталости. Конечно, для Луденсы надо было сварить еще немного супа на вечер, но он решил сперва часок вздремнуть. Только он устроился на кровати Канеи, как хорния попросила принести ей помойное ведро. Со вздохом выбравшись из-под покрывала, Серый спустился за ним в туалетную комнату.

Место, где эквы справляли нужду, находилось на первом этаже и, учитывая уровень технического развития местных, казалось довольно необычным. В полу комнаты было две дырки. Первая вела к каналу, пролегавшему сразу под полом, оттуда эквы брали чистую воду для питья и умывания. Во вторую, собственно, справляли свои дела и сливали жидкие помои. Внизу бежал довольно быстрый поток, моментально уносивший отходы и потому почти не издававший запаха. Откуда на возвышенности бралось столько воды, Сергей представить не мог, но если город строился самой богиней, вероятно, она и позаботилась о столь продвинутой канализации.