Князь Барятинский 3. Чёрный город

Глава 1. Магический уровень

Первым делом я осмотрел комнату, заглянул под кровать и в шкаф, проверил комод. Сначала искал кого-нибудь, кто вопреки здравому смыслу спрятался, оставив в «кукле» кинжал. Потом – искал что-то, чего здесь быть не должно. Потому что если человек ухитрился взломать магическую защиту на двери, проник ночью в мою комнату, да ещё оставил столь явное свидетельство своего присутствия, то мог подбросить и что-нибудь посерьёзнее. Какую-нибудь отраву, например – которая, пока я буду спать, одурманит мой мозг и заставит позабыть, как меня зовут. Я понятия не имел, существуют ли подобные средства, но после «приворотного зелья», которое так настойчиво испытывала на мне Китти, уже ничему бы не удивился. И я не пожалел времени – тщательно просмотрел все свои вещи, проверил дно каждого ящика на предмет подвоха, заглянул под кровать и под крышку стола. Но всё было чисто. Разве что вещи лежали как будто немного не так. Самую малость – не так. Чутьё бывалого параноика – которого, к слову, паранойя никогда ещё не подводила – вновь сослужило мне добрую службу.

Кто-то определенно рылся в моих вещах. Однако он ничего не забрал и ничего не оставил.

Тогда я вернулся к кинжалу, который торчал, зловеще блестя золотыми узорами на рукояти. Потянулся к нему – и резко опустил руку.

Не спеши, Капитан Чейн. Не вчера родился.

Я открыл дверь, вышел в коридор и, сняв ботинок, швырнул его на кровать. Ботинок угодил точно по рукояти кинжала, и оружие подлецов и предателей покосилось. Однако при этом ничего не взорвалось, и не было вспышки магии. А значит, можно переходить к более близким контактам.

Вернувшись в комнату, я присел на край кровати. Пока мои руки осторожно вытаскивали из куклы кинжал, мысли пытались выстроиться в связную цепочку.

Что это? Покушение дилетанта, который ткнул ножичком, тут же сам испугался того, что натворил, и скрылся в панике? Возможно. Попытка кого-то подставить? Вот это уже больше похоже на правду – иначе зачем оставлять такое приметное оружие. Тот, кто сумел среди ночи пробраться в чужую комнату…

И вот тут я чуть не выругался в голос. «Пробраться в чужую комнату»! Да у нас тут стен-то – считай что нет! Кто угодно мог сюда пробраться – из комнаты Мишеля, например, махнув через перегородку.

Я вытащил кинжал. Длинное трёхгранное лезвие, вычурная рукоять. Скорее произведение искусства, чем оружие. Осмотрев навершие рукояти, я увидел герб: щит, разделённый на четыре части. В первой и четвёртой частях – восходящее солнце. Во второй и третьей частях – лев, держащий меч. В геральдике я не разбирался, и вид герба ни о чём мне не сказал. Но тут что-то с шелестом скользнуло по одеялу. Кинжал, оказывается, прижимал к кукле записку.

Я схватил листок бумаги, поднёс к глазам и прочитал написанную крупными печатными буквами фразу: «Ночные прогулки врѣднъ для здоровья».

Ну вот всё и раскрылось. Кинжал – не орудие убийства, с перепугу забытое на месте преступления убийцей-дилетантом, а послание. Своего рода демонстрация силы.

От кого? А вот это ещё предстоит выяснить.

Жорж Юсупов был на собрании, Рабиндранат – тоже. Тот, кто хочет меня убить и устраивает покушения… тот пытается меня именно убить, а не напугать. Кинжал однозначно оставил кто-то другой – в качестве предостережения, чтобы я не вмешивался. А то хуже будет – как-то так.

Значит, этот кто-то знает, что я знаю о заговоре? Предположим. И пытается меня запугать…

Впрочем, стоп. О каком заговоре вообще речь? Всё, что я видел и слышал – на данном этапе группа подростков, ведущих смелые разговоры о политике, и ничего больше. Что-то серьёзное там созреет ещё ой как нескоро. Уверен, что это понимают и все участники процесса. А кинжал – предостережение мне, такому же не в меру ретивому подростку. Кто-то мог заметить меня – следящего за выходящим из корпуса Юсуповым. И решил припугнуть чересчур любопытного аристократика.

Вывод?.. Всё тот же. Нужно быть осторожнее. То, что я не заметил слежки за собой, не означает, что её не было. А ещё – непременно нужно выяснить, кто нанёс мне визит этой ночью. Какие бы игры ни велись, а входить в моё жилище можно лишь по моему приглашению. Иначе грянут последствия, и я гарантирую, что они будут неприятными. В первую очередь, для визитёра…

Я сжёг записку, пепел выбросил в окно. Встал на стол, заглянул через перегородку. Вполне возможно, этим путём злоумышленник ко мне и проник.

Мишель был жив и здоров, спал, лёжа на животе, с раскрытым ртом, а правая его рука свисала до пола.

Может, он? Если втюрился в Полли, то вполне может рассматривать меня как врага. Но пырнуть среди ночи «куклу», оставив предупреждение?.. Нет, ерунда. Не складывается. Мишель скорее вызвал бы меня на дуэль, честно и открыто. А вот тот, кто был у меня в комнате, предпочитает скрывать лицо. Хотя, несмотря на это, оставил приметный кинжал с гербом… Странно это всё. Очень странно.

Спустившись со стола, я лёг в постель и прикрыл глаза. Уже в полусне меня посетила светлая мысль: а почему я, собственно, приписываю своему противнику холодный ум и трезвый расчёт? Если это был кто-то из курсантов, то ему, как и мне-нынешнему, лет шестнадцать-семнадцать. Сначала оставил кинжал – рисуясь, для пущего эффекта, а сейчас одумался. Волосы на себе рвёт и локти кусает, уже тридцать раз пожалел о своём поступке…

Может, и так. Только кинжал от его сожалений никуда не делся.

С этой мыслью я улыбнулся в темноту и уснул.

***

Во время завтрака украдкой мониторил лица окружающих. На меня никто не смотрел, по крайней мере – не больше, чем обычно. Мишель и Андрей Батюшкин как всегда ели особняком – один по необходимости, другой – по личному выбору. Жорж и Рабиндранат держались поодаль друг от друга и выглядели невыспавшимися. Эх, сосунки… Подождите лет двадцать – придёт умение работать неделями без сна и отдыха, и выглядеть при этом так, как будто только что проснулся, сделал зарядку и умылся холодной водой.

Если, конечно, у вас будут эти годы.

– Я думаю, мне нужно перестать пить кофе со сливками, – сказала вдруг Полли, задумчиво болтая ложечкой в чашке.

– Почему? – из вежливости поинтересовался я.

– Не хочу набирать лишний вес перед свадьбой.

Мишель, который сидел напротив нас, поперхнулся и закашлялся.

– Перед какой свадьбой? – спросил я.

– Нашей, разумеется, Константин Александрович! Какой же ещё?

– Но… Мы ведь вроде бы хотели подождать до конца обучения, разве нет?

А до конца обучения – очень многое может случиться. Например, Мишель проявит себя как выдающийся покоритель дамских сердец. Ну, или чувства остынут. В шестнадцать лет такое бывает. Особенно если каждый день нос к носу сталкиваешься с предметом своей любви.

– Разумеется, – со вздохом пояснила Полли и брезгливым жестом отодвинула от себя сдобную булочку. – И всё, что происходит до этой свадьбы – считается как перед свадьбой. Или ты думаешь, я смогу похудеть за месяц, когда настанет пора готовиться к этому торжественному дню? По-твоему, это так легко?!

Анатоль, который сидел слева от меня, опрометчиво хихикнул, и Полли перевела взгляд на него. Похоже, кто-то сегодня встал не с той ноги.

Прежде чем Полли успела сочинить убийственную реплику, от которой Анатоль должен был свалиться под стол в судорогах и корчах, я спросил:

– Не знаете, случайно, чей это герб – щит, разделённый на четыре части? В левой верхней и правой нижней частях – восходящее солнце, а на двух других, по диагонали – лев, сжимающий меч?

Полли небрежно пожала плечиком, Мишель ожидаемо развёл руками. А вот Анатоль внезапно заинтересовался.

– Лев с мечом в лапах? – переспросил он. – И два восходящих солнца? А ты точно разглядел?

Я кивнул. Гравировка на навершии кинжала и сейчас стояла перед глазами так, будто я держал его в руках. Хотя на самом деле кинжал я надежно спрятал. Так себе идея – хранить чужое холодное оружие в академии, где личные вещи в принципе не приветствуются. Исключение составляет разве что личное оружие. С ним уж ничего не поделаешь.

– Хм! – Анатоль постучал пальцами по своей чашке. – Ты меня заинтриговал, кроме того – я немного уязвлён. До сих пор полагал, что геральдика – моя сильная сторона. Хорошо, вызов принят! Я установлю, чей это герб. Дай мне пару дней.

И вдруг без всякого гипноза у меня перед глазами встала сцена из детства. Нам лет по десять-одиннадцать. Я, Анатоль и Надя играем в саду в Барятино. Надя держит здоровенную старинную книгу, листая страницы без всякого почтения. «Вот! – кричит она, тыкая пальцем в страницу. – Щит, золотой язык пламени на лазурном фоне, два серебряных…»

«…серебряных орла парят, – заканчивает за неё Анатоль, – а внизу – всадник на серебряном коне. Герб рода Делицыных».

«Ничего себе!» – восклицает пораженная Надя.

«Подумаешь, – ворчит Костя, который пытается делать вид, что ему всё равно. Хотя на самом деле его точит зависть к чужому таланту – ведь сам он никакими талантами не обладает. – Какой смысл забивать себе этим голову? Мы же не в средних веках, когда нужно было, глядя на флаги, понимать, что за рыцарь к тебе едет. В наш просвещенный век существуют визитные карточки».

– Надеюсь на тебя, – сказал я Анатолю, развеяв облако воспоминаний.

Анатоль кивнул. А я задумался о том, что Костина память, похоже, постепенно становится моей. Так, как сейчас, я иногда в своём мире вспоминал о своём же детстве. О глупостях, которые совершал. Вот и теперь я – совсем другой человек, я изменился. Но прошлого не сотрёшь, его остаётся лишь принять. Выучить его уроки и не повторять ошибок в будущем.

Первым сегодняшним занятием было магическое искусство. И Всеволод Аркадьевич сразу же обрадовал нас:

– Поздравляю, господа! Сегодня мы установим магический уровень каждого курсанта. При поступлении вы прошли фоновое тестирование, но оно не даёт большой точности, и сегодня мы этот недочёт исправим. Списки с результатами будут вывешены в холле. Надеюсь, что это поспособствует здоровой конкуренции. Сейчас, насколько я понимаю, вы уделяете не очень много времени развитию энергетических каналов и чакр. Уверен, многие из вас до сих пор не провели ни одной медитации. Понимаю: студенческая жизнь полна многими интересными соблазнами, да и академическая нагрузка по прочим предметам немалая. Но поймите вот что: вы сейчас находитесь в идеальном возрасте для развития энергетической проводимости. С каждым годом «окно» для развития будет становиться всё у́же. Не успеете оглянуться, как текущая цифра, обозначающая уровень, превратится для вас в приговор на всю жизнь. Поверьте: нет ничего обиднее, чем сознавать собственное бессилие! А на всех государственных должностях в первую очередь определяют магический уровень. И магические способности нередко перевешивают знания. В первую очередь я надеюсь, что ко мне прислушаются белые маги! Не секрет, что в последнее время в Российской Империи у белых магов наблюдаются некие проблемы, включая серьёзную просадку в силе. Не берусь судить о причинах, но полагаю, что усердные тренировки уж точно никому не повредят. Сила державы, как вам хорошо известно – в балансе. И баланс этот – на вашей совести, дамы и господа! А теперь – я буду называть фамилии, а вы – выходить сюда, для теста.

Рядом с доской стоял на специальной подставке некий предмет, зловеще накрытый тканью. Когда Всеволод Аркадьевич торжественным жестом сорвал покрывало, под ним обнаружился чёрный продолговатый ящик. Он напоминал телефонный аппарат, с которого можно было позвонить из академии, только размером побольше, без телефонной трубки, а вместо диска – просто круглое отверстие.

– Это нехитрое устройство, – Всеволод Аркадьевич с любовью погладил аппарат по полированному боку, – работает следующим образом. Оно «протащит» через ваши тела столько магии, сколько возможно, и покажет её количество. Это и будет ваш максимальный на текущий момент магический уровень. Будьте готовы ощутить некоторую слабость, возможно, лёгкое головокружение. Если вы ни разу не работали на пределе своих магических сил – а вы, надо полагать, не работали, – то ощущение будет для вас непривычным. Но ничего страшного с вами не произойдёт, уверяю. Не пугайтесь. Итак, приступим! Господин Абашев, прошу вас.

Коротко стриженный парень с мелкими и невзрачными чертами лица вышел к доске и опасливо посмотрел на аппарат.

– Положите руку в отверстие и, что бы ни случилось, не двигайтесь, – сказал Всеволод Аркадьевич. – Повторяю, что опасности нет никакой, процедура займёт от силы минуту.

Абашев послушно просунул ладонь в дыру и замер. Вдруг его тело напряглось, как будто по нему пустили ток. А я почувствовал чем-то внутри, что в помещении появилась магия. Чувство было таким же отчётливым, как прикосновение.

Над ящиком возникла из ниоткуда полупрозрачная вращающаяся сфера. Сначала она напоминала просто мыльный пузырь, по которому пробегают разряды. Потом налилась белым цветом, который, подумав, перешёл в бежевый. На том и остановился.

– Ну вот, – сказал довольный Всеволод Аркадьевич и сделал пометку в журнале. – Это приблизительно соответствует первому уровню. Хотя от чёрного мага я бы ожидал большего, господин Абашев. Прошу садиться.

Следующей вышла Авдеева, белый маг. Форменное платье, по идее, пошитое на заказ, сидело на ней как мешок. Лицо девушки было рыхлым и ленивым. Интуиция мне подсказала, что здесь мы чуда не увидим – так оно и оказалось. Когда Авдеева просунула ладонь в аппарат, тот выдал белую сферу, и она не менялась.

– Нулевой уровень, госпожа Авдеева, – вздохнул Всеволод Аркадьевич, черкнув в журнале. – С нулевого вы, скорее всего, разовьётесь до первого-второго просто естественным путём, хотя и не обязательно. Но прошу вас учитывать, господа, что сколько-нибудь значимый государственный пост можно занять только начиная с пятого уровня. Если к концу обучения вы не подниметесь до этой величины – простите, но это будет означать, что вы зря потратили своё время и средства своего рода. Впрочем, я уверен, что ни с кем из вас ничего подобного не произойдёт.

Всеволод Аркадьевич сбил аудиторию с толку обнадёживающей улыбкой и выдал:

– Программа вашего обучения не зря рассчитана на пятилетний срок. После первого курса вы должны показать минимальный результат – первый уровень. После второго – второй! И так далее. Некоторым из вас, должно быть, известно, что в прошлом году пришлось снизить этот порог, чтобы через него могли проходить белые маги. Посему, имейте в виду: в этом году жалобы и апелляции приниматься не будут. Императорская Академия готовит лучших из лучших. Выйдя отсюда, вы станете элитой, творцами не только своих судеб, но и истории Российской Империи, а значит – мировой истории! Садитесь, госпожа Авдеева. Советую вам уделять как можно больше времени медитациям по методике, которую я дал ещё на первом занятии. В учебнике вы можете найти более детальное описание, если оно вам понадобится. В чём я, правда, сомневаюсь. Методика предельно проста… Госпожа Алмазова!

Я с интересом наблюдал, как Кристина гордо вышагивает к доске. Интерес мой был… многогранным. Есть нечто особенное в том, чтобы смотреть на гордую и неприступную девушку, которую недавно видел в одном нижнем белье, а она об этом даже не подозревала.

– Прошу. – Всеволод Аркадьевич жестом указал на ящик, и Кристина с каменным выражением лица положила руку в отверстие.

Появилась прозрачная сфера. Прошла белый и бежевый этап, потом отчётливо пожелтела, стала коричневой, затем внезапно порозовела. Казалось, сейчас сделается красной, но тут же откатилась обратно к розовой.

Всеволод Аркадьевич ещё несколько секунд смотрел на сферу. Выглядел он очень довольным.

– Что ж, благодарю вас, госпожа Алмазова. Вот кто, я полагаю, возглавит списки! Пятый уровень, дамы и господа! Уже на первом курсе – пятый уровень. И прекрасный потенциал роста; думаю, что на пятом вы надолго не задержитесь… Прошу садиться, госпожа Алмазова. Вы – молодец.

Кристина явно пыталась скрыть эмоции, но за километр было видно, как её распирает гордость. Идя к своему месту, она буквально купалась во всеобщем внимании. Пятый уровень! С которым уже сейчас можно получить, пусть занюханную, но самую настоящую должность в самом настоящем госаппарате! Действительно – вау…

– Чем раньше вы начнёте тренировки – тем лучше, – продолжал между тем вещать Всеволод Аркадьевич. – Лучше бы – с тех пор как научились ходить, но и сейчас ещё не поздно. Помните: потолка нет! Государь наш батюшка, который так же, как и все остальные маги на службе Российской Империи, ежегодно проходит открытое тестирование, этим летом подтвердил свой двадцатый уровень. Государь, как вы знаете, сильнейший из магов в нашей стране. Однако ещё два года назад у него был лишь девятнадцатый уровень.

– Да и что толку? – вдруг подал с места голос Рабиндранат. – У его наследника, говорят, даже первого уровня нет. И особую магию государя цесаревич не унаследовал. Не говоря уж о великих княжнах – те, по слухам, вовсе пустышки.

– Император ещё отнюдь не собирается на покой, – пронзив Рабиндраната взглядом, возразил Всеволод Аркадьевич. – У него впереди долгая жизнь и достаточно времени, чтобы произвести на свет других наследников. Не думаю, что император нуждается в вашем сопереживании, господин Иванов.

Рабиндранат резко опустил голову, пряча жестокую ухмылку. Всеволод Аркадьевич, снова уставившийся в классный журнал, этого не заметил. А вот я уловил даже взгляд Юсупова – который с прищуром посмотрел на Рабиндраната и как бы кивнул свои мыслям.

– Господин Барятинский, – вызвал Белозеров меня.

Глава 2. Элита первого курса

Я подошёл к ящику. Сунул руку внутрь. Там, внутри, ничего не оказалось, и до дна ящика я не достал. Помнил, что все предыдущие испытуемые помещали внутрь только кисть руки – тем и ограничился.

И вдруг впервые почувствовал то, что до сих пор видел лишь на схеме – свои энергетические каналы. Меня как будто бы пронизали два потока – восходящий и нисходящий. Но они не просто струились в этих двух направлениях. Энергия растекалась по телу… Нет, не совсем по телу – по энергетическому телу, вот так будет правильно. Множество крохотных капилляров наполнялись силой. Но больше всего её концентрировалось в чакрах. Я ощутил все семь, и когда две верхние наполнились, почувствовал головокружение. В глазах потемнело, я даже не видел сферы над ящиком.

– Достаточно, господин Барятинский! – крикнул Всеволод Аркадьевич.

Я поспешно выдернул ладонь из ящика и перевёл дыхание. Белозеров подошёл ко мне, заглянул в глаза. Он был очень серьёзен, если не сказать больше – напуган.

– Могу я… пожалуйста, могу я посмотреть на вашу жемчужину, если вы её носите? – спросил он.

– Конечно, – вздохнул я и достал из-под одежды жемчужину.

Гордиться мне было положительно нечем. Как бы я ни боролся с чернотой – она ползла. К счастью, сейчас её было всего-то около трети.

– Гм, – сказал Всеволод Аркадьевич и кивнул. – Благодарю вас, господин Барятинский.

Казалось, моя жемчужина навела его на мысли, которые он пока предпочёл оставить при себе. Стояли мы оба так, чтобы жемчужины не было видно со стороны аудитории. И это – тоже была инициатива Белозерова.

Я убрал жемчужину и замер в ожидании вердикта. Надеюсь, пятый уровень у меня будет. Хотелось бы видеть, как перекорёжит Кристину. Детское такое желание, но – увы. Работаем с тем, что имеем, а имеем – тело подростка, которому хочется достигать, размножаться и утверждать авторитет.

– Впредь воздержусь делать прогнозы, всё же прорицательство – не моя стезя, – вздохнул Всеволод Аркадьевич. – Прошу прощения за то, что посеял ложную надежду…

Я замер, не веря ушам, но Белозеров закончил фразу так:

– Прошу прощения за то, что посеял ложную надежду, госпожа Алмазова. – Он виновато посмотрел на Кристину. – У господина Барятинского твёрдый восьмой уровень и отличный потенциал роста. – По классу прокатился изумленный ропот. – На самом деле, думаю, что можно было бы зафиксировать и более высокий уровень, – продолжил Белозеров, – но это уже было бы опасно для жизни и здоровья господина Барятинского. Поздравляю, Константин Александрович, у вас – выдающиеся способности к магии! Что в вашем возрасте несколько… удивительно. Большая редкость. К примеру, маг Шартран, о котором я рассказывал в самом начале курса, когда его дух переселился в его семилетнего сына, легко демонстрировал двенадцатый уровень. Правда, из-за угрызений совести этот маг так и не смог подняться выше. Вы же – уникум, господин Барятинский! Но это означает лишь то, что вам нужно продолжать усердно трудиться. Прошу, возвращайтесь на своё место.

Сказать, что Кристину перекорёжило – ничего не сказать. У неё натуральным образом отвисла челюсть. Она таращилась на меня, как Надя на «Чёрного Призрака» в автосалоне. Впрочем, остальные курсанты не отставали. Я чувствовал себя экспонатом в музее. Надо сказать, не самое приятное чувство.

Вернувшись на место, я сложил руки перед собой и приготовился к продолжению шоу, стараясь выглядеть бесстрастно. Хотя на самом деле эмоции меня так и сотрясали. Часть из них явно относилась на счёт незрелой нервной системы – хотелось визжать от восторга и прыгать до потолка, потому что я – исключительный. Но другая часть была уже моей, и там радости было существенно меньше.

Какой-то преподаватель, пусть и в элитной академии, сходу провёл параллель между мной и легендарным магом Шартраном, дух которого переселился в ребёнка. Плюс – моя загадочная потеря памяти. Плюс – изменившийся характер. Плюс – во всех отношениях небывалое выздоровление после того как все целители оказались бессильны… Внимание, вопрос: а не треснет ли по швам моя легенда?

Размышляя, я не забывал наблюдать и делать в памяти пометки насчёт своих сокурсников. Анатоль – второй уровень, Андрей – первый, Мишель внезапно порадовал вторым, вот уж где самородок. Рабиндранат тоже показал второй уровень. А вот Полли с трудом вытянула на первый. Белозеров долго сомневался, глядя на её бледную сферу. Полли бледнела и дрожала, но, наконец, вердикт был вынесен: «Первый уровень, госпожа Нарышкина. Но – едва-едва. На вашем месте я бы уделял больше времени медитациям…»

Мне показалось, что Белозеров хотел добавить: «…чем беготне за господином Барятинским». О том, что мы с Полли – «пара», не знал в академии уже только глухой и слепой. Я с мрачной тоской ждал, когда же отец Полли захочет со мной побеседовать и тонко намекнуть, что для человека, который так и не сделал официального предложения руки и сердца, я чересчур фривольно обхожусь с его дочуркой. Не объяснять же ему, что это его дочурка обходится со мной чересчур фривольно!

Жорж Юсупов вышел последним. Я с любопытством следил за его надменным лицом и развязной походкой. Интересно, что этот нам покажет такого исключительного?

Сунув руку в отверстие, Жорж напрягся. Все в этот момент несколько деревенели, но мне показалось, что Жорж буквально пыжится изо всех сил. Сфера, появившаяся над аппаратом, моментально стала бежевой, затем легко и плавно превратилась в коричневую. Больше никаких изменений не было, хотя на лбу Жоржа выступили крупные капли пота.

– Достаточно, – сказал Всеволод Аркадьевич, и Жорж, испустив громкий облегчённый вздох, выдернул руку. Сфера погасла.

– Ну вот, ещё один представитель элиты первого курса, – улыбнулся Белозеров. – Твёрдый четвёртый уровень! Поздравляю, господин Юсупов. Встать в один ряд с двумя такими сильными курсантами… Я думаю, остальные захотят равняться на вас. Подавайте пример своим товарищам!

Я перехватил яростный взгляд Жоржа и равнодушно пожал плечами. Ясно, что он до последнего надеялся превзойти меня в магии, но вот – получил щелчок по носу. У него – четвёртый, у меня – восьмой. Соревнование «у кого длиннее» только что закончилось в мою пользу.

Значит, элита первого курса, как назвал нас Белозеров – это, в нисходящем порядке: я, Кристина, Жорж. Затем – крепкие середняки, вроде Мишеля и Анатоля. И, наконец, основная масса – нули и единицы. Ну и – риторический вопрос – кто мог превратить Башню-руину в голема? Пожалуй, из всех нас… только я сам. Вот почему Белозеров так скептически относился к моим предположениям. Кристина, с её пятым уровнем, вряд ли была бы на такое способна. А вот я, с твёрдым восьмым и хорошей перспективой роста, – запросто. Если бы, конечно, знал, как это сделать.

Впрочем, магия тем и хороша, что знать тут – не обязательно. Заклинательные техники лишь помогают использовать магию более эффективным способом, без излишних затрат. А так-то можно работать с энергией напрямую. Что я и делал неоднократно, проламывая стену на заводе Лавра, например, или сражаясь с тем же големом.