Сансара. Оборот первый
- -
- 100%
- +
Мы обменялись печально-понимающими взглядами и поползли дальше. Лестничные пролёты казались бесконечными. Пока добрались до нужного этажа, я успел дважды пообещать себе, что возобновлю утренние пробежки. Пока, конечно, не очень ясно, где и как, но возобновлю.
Диану мы, поднявшись, увидели в конце тёмного коридора – свет в него лился сквозь пыльные окна, расположенные в торцах. Дополнительного освещения не было. Диана стояла перед одной из выходящих в коридор бесчисленных дверей. Она прислонилась к стене напротив, скрестив на груди руки. Выражения лица я в темноте не видел, но поза говорила сама за себя.
– Опоздали, – подтвердила мои предчувствия Диана, дождавшись, пока мы с тян приблизимся. И кивнула на дверь.
«Помещение свободно, – гласило пришпиленное к двери рукописное объявление. – По вопросам аренды обращаться…», – и цифро-буквенный номер.
– Переехали? – спросил я.
– Свалили от греха подальше, – буркнула Диана. – Ожидаемо, конечно, но я надеялась, успеем. Эх, ладно.
Я думал, что продолжением станет: «Идём отсюда», но вместо этого Диана согнула ногу в колене и коснулась каблука своего шикарного сапожка.
Высокий каблук знакомо выдвинулся. А в следующую секунду в руках у Дианы оказался гвоздь. Приличный такой, сантиметров семь в длину. Диана тычком о стену вернула каблук в исходное положение и крутанула шляпку гвоздя вокруг оси. По бокам металлического стержня выдвинулись тонкие пластины.
Я присвистнул. Тян, как ни странно, тоже:
– Что это?
– Пулемёт, – буркнула Диана. И вставила «гвоздь» в замочную скважину.
– Отмычка, – гордо, как будто сама её изготовила, объявила тян.
Я промолчал. Хотя, конечно, тоже догадался, кино про шпионов смотрел. Пара сдавленных ругательств, негромкий щелчок – и дверь открылась.
По состоянию офиса было понятно, что отсюда не переехали, а действительно сбежали, причём, очень быстро. Возможно, даже отстреливаясь на ходу.
Ящики обоих находящихся в помещении столов выдвинуты, по полу широкими веерами разлетелись листы серой бумаги с печатным текстом. Обитый кожей диван в углу тоже усыпан бумагами. Здоровенная пепельница в виде не то штурвала, не то колеса от телеги набита окурками, серые жалюзи на пыльном окне наполовину опущены – как будто их начали поднимать и бросили. О назначении странной машины размером с книжный шкаф, стоящей в углу, противоположном дивану, я мог только догадываться. В нашем мире такая с равной степенью вероятностью могла находиться в прачечной, пекарне или на метеостанции.
Диана, впрочем, игнорируя бумаги, первым делом устремилась к машине. Подвигала какие-то рычаги, покрутила верньеры и нажала ногой педаль внизу. Машина недовольно взревела и выплюнула из щели в боковой панели лист бумаги. Серый. Пустой.
Диана выругалась.
– Придётся повозиться, – сообщила нам. Обошла машину сзади и нырнула в её нутро. – Приберитесь тут, что ли, – донесся до нас приглушенный голос. – Вдруг чего полезное найдете?
Служивший в армии приятель рассказывал, что основной принцип, который неукоснительно соблюдает воинское начальство, гласит: личный состав должен быть занят. Неважно, чем, важно, чтобы постоянно. Ибо солдат, который ничем не занят, запросто может со скуки угнать танк, запустить ракету, повеситься, пристрелить кого-нибудь, привести бабу, начать читать книжку – в общем, найти для себя массу опасных неуставных занятий.
Сам я в армии не служил. Нет, не откосил и даже не пытался: завернули на медкомиссии. Да, так тоже бывает. Тем самым поставив, между прочим, жирный крест на моих планах – я-то собирался хотя бы год не заморачиваться своей судьбой от слова совсем… Щас! Отслоение глазной сетчатки – до медкомиссии я слов-то таких не знал и на зрение не жаловался, что и попытался объяснить. Слушать не стали. Посмотрели, как на придурка, и отправили оперироваться, тиснув в личном деле штамп «Не годен».
Насчёт Дианы я тоже сомневался, что служила в наших вооруженных силах, но армейскими принципами занятости определенно не брезговала. Посему задавать вопрос о необходимости уборки я не стал, а молча пошёл собирать с дивана разлетевшиеся бумаги. Тян присела на корточки на полу. Вид на неё открывался великолепный.
– Послушай, – спохватился я, – а как тебя зовут? – Неудобно, в самом деле – «тян» да «тян». Как неродные, прямо. – Меня – Константин. Костя.
Тян учтиво кивнула. Встала, подошла ко мне и протянула руку:
– Филеас Иммануил Камбервинч. Очень приятно.
Я обалдело подал ей руку и с не меньшим обалдением ощутил крепкое мужское пожатие. Диана из-за машины прыснула.
– Зови Мальвиной, – предложила она, – под цвет волос.
– У Мальвины были голубые волосы, – почему-то обиделся я.
– Я не собираюсь называться женским именем! – возмутилась тян.
И в этот момент в дверь постучали.
Диана вынырнула из-за машины, но сказать ничего не успела. Дожидаться «Войдите» тот, кто стоял в коридоре, не стал.
Дверь распахнулась и впустила серого парня моих лет, дымящего сигаретой.
– Здрасьте, – сказал парень, – я по объявлению. Это вы офис сдаёте?
Пауза висела недолго.
– Уже сдан, – быстро сообразила Диана. – Вот, порядок наводим, – и махнула рукой на нас с тян.
– Угу, – поддакнул я. Принял максимально деловой вид и сгрёб в кучу ближайший бумажный веер.
– Быстро вы, – расстроился парень. – А других свободных офисов нет?
– За те же деньги – нет, к сожалению. Только дорогие варианты остались.
– Вот гадство! – Парень ткнул окурок в пепельницу. Заметил, разглядывая ее: – Ишь ты, серое дерево! Кучеряво живёте.
– Не жалуемся, – настороженно подтвердила Диана.
– А вы уже и задаток взяли?
– Н-ну… – Диана замялась.
– Не взяли? – обрадовался парень. – Так, тогда известное дело – нет задатка, нет сделки! А я, между прочим, с наличными.
Диана состроила кислую мину:
– Местные?
– Обижаете. «Нимиры»!
Парень перекинул из-за плеча на грудь серую холщовую торбу. Распустил завязки и вытащил пачку бумажек, радующую глаз разноцветностью. Пачка была перевязана бечёвкой, концы бечёвки скреплены печатью. Интересно, радостное возбуждение организма при виде денег – неважно, каких, пусть даже до сей поры не виданных – это условный или безусловный рефлекс?
– Ну, не зна-аю, – с сомнением протянула Диана. – Мы ведь уже пообещали…
– Дак, скажете, нечего было тянуть, – пожал плечами парень. – Скажете, пошустрее клиент нашёлся. Сколько вам обещали? Тысячу?
– Тысячу двести, – мгновенно сориентировалась Диана.
– Во, а я сотню сверху отсчитаю. Прямо сейчас. Наличными.
– Полторы, – сказала Диана.
Парень фыркнул:
– Не, красавица. За полторы другого дурня ищи. Тысяча триста за твою сараюгу – уже, я считаю, подарок. В жизни бы не отдал, да больно удобно сюда добираться, полквартала пешком.
– Ладно, по рукам, – решила Диана. Кивнула на меня: – Деньги – ему. Сейчас расписку выдам, – и вернулась к странной машине.
Парень разломил серую печать и отсчитал из пачки тринадцать разноцветных бумажек. Протянул мне. Я, уже вполне освоившись с ролью хрен пойми кого, деловито рассмотрел каждую на просвет.
Ничего не увидел, но одобрение парня заслужил:
– Не сомневайся, – похлопал он меня по плечу, – только что из банка.
Пока я рассматривал деньги, Диана двигала в машине какие-то рычаги и колотила по деревянным кубикам – каждую грань каждого из них украшала вязь цифро-буквенного кода. Закончив, нажала педаль. Машина знакомо взревела раненым бизоном и выплюнула лист серой бумаги.
На этот раз лист венчала украшенная вензелями шапка: «Фонд реставрации квазионного гипердефлоратора». Дальше следовало извещение о том, что офис сдан в аренду. Задаток в размере 1300 цифро-букв получен. Диана невозмутимо взяла лист, отнесла на стол, извлекла из стоящего на нём деревянного стакана карандаш и расписалась. Карандаш, к моему удивлению, оставил на бумаге густо-черный след.
«Филеас Иммануил Камбервинч», – обалдело прочитал подпись я. Под именем Диана поставила красивую закорючку. А лист торжественно вручила парню:
– Мои поздравления!
– Спасибо, – кивнул тот. – Фонд рес-та-вра… Хренасе у вас названьице!
– Хозяин был большой выдумщик, – кивнула Диана.
– Да уж. – Парень аккуратно сложил лист. – Это. Скоро вы тут? – Он огляделся, уже вполне по-хозяйски.
– Хоть сейчас можем уйти, – предложила Диана.
– Не-не! Уж начали, так приберитесь. Не хватало за тысячу триста хлам оставлять.
– Тогда через час.
– Замётано. – Парень затянул завязки торбы, кивнул на прощанье и вышел.
Диана метнулась к машине.
– Что это было? – глядя на захлопнувшуюся дверь, спросил я.
– Лох обыкновенный, – рявкнула Диана, – не видишь, что ли? Лохотронщики свалили, дело живёт. Славься, мир непуганых идиотов! – и ткнула во внутренности машины смартфон. Я успел заметить, что по экрану смартфона с бешеной скоростью несутся значки и цифры. – Иди сюда, – скомандовала Диана. – Вон ту ручку дёргай… да не эту, а ту! Ты! – это тян. – Крути верньеры. Вон те два, правый по часовой, левый против. Право-лево не путаешь?.. Нет? Ну, и то ладно. Поехали!
Машина заревела и заухала так, что я решил – сейчас развалится. Результатом трёхминутного рёва стал ещё один выплюнутый на пол лист. Диана подхватила его и всмотрелась в единственную строчку кода.
– Есть! – торжествующе объявила она. – Наследили-таки! Всё, бежим в портал.
– Подожди, – тян схватила её за руку, – а деньги?
– Какие деньги? – округлила глаза Диана.
– Ну, ты взяла у этого человека задаток. Нужно ведь передать его владельцу здания?
– Обязательно нужно, – кивнула Диана, – только в другой раз, ладно? Вот, как грохнут тебя опять – передай, не забудь! А сейчас некогда.
– Это… это… – тян, похоже, не находила слов от возмущения, – преступление!
– Нет, – отрезала Диана, – преступление – быть идиотом. А в том, что человек берёт деньги, которые ему предлагают за работу, никакого преступления нет.
– За работу?
– Ну да. Дураков учить – тот ещё труд. Может, вперёд этот дебил думать будет, прежде чем бабло совать кому попало… Всё, хорош рассиживаться! Идём.
Перед уходом тян прихватила со стола пепельницу.
Диана скривилась:
– То весь такой правильный, что хоть молись, то чужое имущество расхищает.
– Я не расхищаю! – обиделась тян. – Просто я немного суеверен. А у нас считается, что «Колесо Сансары» приносит удачу, не бросать же его?
– Правильно. Сгорел сарай, гори и хата, – не удержался я. – Нафига этому дурню удача?
Тян сердито зыркнула на меня. Распахнула окно и вытряхнула окурки из пепельницы прямо на серую улицу.
Глава 9
Из портала мы шагнули… в джунгли. Задрав голову, я увидел, что над нами смыкаются густые кроны толстенных деревьев. Их стволы обвивали цветущие лианы, с веток свисали плоды, экзотические до полной неузнаваемости. Маракуйя, авокадо, а может, какие-нибудь артишоки или папайи – чёрт их знает, лично я с полной уверенностью только яблоки от мандаринов отличить могу. Землю под ногами устилал ковёр из опавших листьев и цветочных лепестков, в ветвях порхали яркие то ли птички, то ли бабочки – и всё это до того благоухало, что, казалось, в этом мире можно питаться воздухом.
– Озверела я от серости, – объяснила Диана. – Хоть передохнуть маленько. Ку-да?! – хлопнула меня по руке, протянутой к ближайшему плоду.
– Несъедобные? – расстроился я.
– Без понятия. Может, и съедобные, но горшок у нас будет один на троих.
– А где он у нас будет? – оживился я.
– В гостинице, – широко зевнув, объявила Диана. – Не знаю, как вы, а я уста-ала. Хочу пожрать по-человечески и в ванну. А потом спа-ать.
И тут я вдруг понял, что тоже дико устал – в шесть утра поднялся, вообще-то. До сих пор на нервяке был, не чувствовал. А сейчас дошло, что опустился на корточки, прислонившись спиной к древесному стволу, не просто так. И пожрать я бы не отказался, те полмиски каши, что удалось перехватить в доме у тян, переварились давным-давно. И в ванну залез бы с удовольствием.
– А ванна у нас тоже будет общая? – Я посмотрел на Диану. Перед глазами немедленно появилась картинка: прекрасная обнажённая блондинка в мыльной пене.
– Даже не думай, – не поднимая глаз от смартфона, одёрнула Диана.
– И не собирался ни о чем таком думать, – соврал я. – Просто тоже помыться не отказался бы.
– И я, – вмешалась тян.
О-о… Кадр у меня в голове мгновенно сменился.
– Это – на здоровье, – хмыкнула Диана, – секс укрепляет коллектив. – Она водила пальцем по экрану. – В вашем случае, конечно, не сказать, чтобы здоровый секс. Хотя, видала я миры, в которых мужики…
– Она девочка! – заступился за тян я.
– Я мужчина! – одновременно со мной выпалила тян.
Диана гыгыкнула. И объявила, ткнув пальцем во что-то за нашими спинами:
– Такси.
Я оглянулся – и застыл в офигении. По тропинке, убегающей вглубь древесной чащи, на весьма приличной скорости на нас двигалась огромная черепаха.
То есть, не так. Панцирь животного, которое приближалось к нам, был похож на черепаший. А дальше сходство заканчивалось и начинались различия.
Количество торчащих из-под панциря тонких, похожих на птичьи, ног, я упарился пересчитывать на седьмой паре и плюнул. Спереди покачивалась на морщинистой шее башка с недобрыми глазами, оснащённая увесистым клювом. По затылку тюкнет – мало не покажется, – мелькнуло в голове. Черепахообразный монстр, остановившийся рядом с нами, будто в подтверждение моим мыслям, прищёлкнул адским хлебальником и сварливо застрекотал.
– Не ори, – огрызнулась Диана, – уже садимся, – и первой наступила на что-то вроде подножки в основании черепашьего панциря.
Ухватилась за скобу, которая выглядела так, будто выросла прямо из панциря, и, сделав ногой красивый мах, взлетела черепахе на спину. Уселась в углубление позади скобы. За углублением находилась ещё одна скоба, а за ней – ещё одно седло. И ещё. Черепаха оказалась трёхместной.
– Чё стоим? – обратилась Диана к нам с тян. – Ждём, пока кровать сама прибежит?
– Э-э, – сказал я. Предложил тян: – Подсадить?
– Спасибо. Попробую справиться без посторонней помощи.
Тян встала на подножку, ухватилась, как и Диана, за скобу. Ростом она была на полголовы ниже Дианы и почти на голову ниже меня.
Ну до седла, допустим, дотянется, думал я, любуясь затянутой в чёрную кожу попкой, а дальше-то как? Интересно, на ощупь станет понятно, есть там под комбинезоном хоть намёк на бельё, или нет?
Но тян превзошла мои ожидания. Она, ухватившись за скобу, подтянулась, уперлась коленкой в черепаший панцирь и оказалась в седле едва ли не быстрее, чем Диана.
Та показала большой палец:
– Лихо.
– Я сам не ожидал, – растерянно пробормотала тян. – В мои-то годы…
– Годы?! – возмутилась Диана. – Да этому телу от силы лет двадцать! Кожа, волосы – видно, что свежак, а не восстановленные. Ну и то, что кошкодевки гнутся и скачут не хуже настоящих кошек, тоже никто не отменял.
Ну да, видал я, как они гнутся. На картинках в доме у тян. Эх-х, и где теперь тот дом?.. Я вздохнул и тоже полез в седло. Через мгновение после того, как коснулся задницей панциря, черепаха тронулась. Хорошо, хоть за скобу успел схватиться.
– Они тут все такие скоростные? – прокричал сидящей впереди Диане.
– Все, – отозвалась она. – Народу много, машин мало – вот и носятся.
– Машин? – обалдел я. Черепаха выглядела живым организмом. Я бы сказал, живее некуда, особенно клюв.
– Ну, не совсем машин, – поправилась Диана, – Это природная тварь, но выращена с определённой целью, для выполнения определённых функций.
– Кем выращена?
– Ну… хозяином.
– А где её хозяин?
Диана пожала плечами:
– Да где угодно может быть. Они своих зверюг на сто километров чувствуют, и управлять ими могут на расстоянии, хоть десятью одновременно.
– И этот мир – отсталый?! – офигел я. – При таких технологиях?
– Да хрен ли толку с их технологий, если они ими не делятся ни с кем? Хозяев этого мира вживую никто не видел.
– В смысле?
– В прямом. Пытались выйти на контакт, они послали. Попробовали припугнуть – послали в грубой форме; ни с того ни с сего зацвели по всей планете цветы с ядовитой пыльцой. Местным тварям хоть бы что, а иноземцы – все, кто не сообразил противогаз напялить, начали задыхаться от аллергии. Потом пробовали купол тут построить – тоже хозяева не позволили, из-под земли в этом месте родники забили. Суток не прошло, как болото образовалось, почва поплыла так, что фиг чего построишь. Ну, в итоге плюнули на них, Творцу по шее настучали, записали мир в категорию С и свалили подобру-поздорову. Теперь здесь только туристы шастают, да шибанутые вроде нас. Если по их правилам жить, то они тихие, не трогают.
– А по их правилам, это как? – насторожился я.
– Траву не мять, по газонам не ходить, – проконсультировала Диана. – Плоды не рвать, цветы тем более. В водопады не ссать, зверюшек не обижать.
– Такое обидишь, – глядя на торчащий впереди клюв, пробормотал я.
– А тут есть водопады? – заинтересовалась тян. И тронула рукой переносицу, будто поправляя невидимые очки.
Я уже не раз замечал у неё этот жест, но только сейчас сообразил, откуда он взялся. Филеас Иммануил, как его там, прореза́лся в тян всё явственнее.
***
В момент, когда Диана сказала, что хочет отдохнуть от серого мира, я её желание полностью разделял. Но под конец поездки верхом на черепахе понял, что от толики серости не отказался бы – слишком устал разевать рот, таращась на зелёное, яркое, пёстрое, а местами галдящее не пойми что.
Бродячие деревья с огромными, словно живыми, листьями, осыпающие нас по дороге лепестками цветов. Парящие над головой аквамариновые, с алыми головами то ли птицы, то ли белки. Стадо мамонтообразных жирафов, степенно шагающее на водопой. Перемахнувший через наши головы кенгуру с поросячьими ушами, веселенькой тигровой расцветки. Те самые водопады, стремительно несущие изумрудные воды со скал, переливающихся всеми цветами радуги… Я устал вертеть головой и чувствовал, что черепашье седло натерло мне все, до чего дотянулось. Шея тоже начала болеть. И спина. Я уже почти набрался решимости для малодушного вопроса: «Долго ещё?», когда черепаха внезапно остановилась – так же резко, как перед тем взяла разбег.
Местную гостиницу, судя по виду, не построили, а вырастили по той же технологии, что и черепаху – ветви не то кустов, не то низкорослых деревьев переплелись, образовав собой купол. Его густую зелень разбавляли оранжевые и лиловые цветы. По контуру проемов, обозначающих дверь и окна, расположились мелкие белые цветочки.
– Приехали, – объявила Диана.
Спрыгнула с черепахи. И, ни слова больше не говоря, скрылась в дверном проёме.
***
Гостиничный номер – если, конечно, можно так назвать клумбу-переросток, – состоял из спальни и кухни. В спальне находилась широкая кровать, застеленная одеялом из мягких голубоватых листьев. Они не были ни сшиты, ни склеены – будто приросли друг к другу. Не удивлюсь, в общем-то, если так и сделали, повинуясь воле неведомого «хозяина».
– Я сплю здесь, – едва зайдя в спальню, категорично определила расклад Диана.
– А я? – спросили мы с тян в один голос.
– Там на кухне диван есть.
Я, опередив тян, метнулся в кухню. Объявил оттуда, стараясь не выдать ликования:
– Я на нем не помещусь!
– Я тоже, – торопливо присоединилась тян.
Поскромничала, определенно. Диван, конечно, короткий и узенький, но видали и похуже, при желании уместиться можно. Только откуда взяться желанию, если в спальне такая кровать?!
– Драться будете? – заинтересовалась Диана. – Кто на диване, кто на полу?
– Почему на полу? – это мы тоже спросили в один голос.
– Потому что вы оба мужики, а я стесняюсь.
– Можешь не раздеваться, – предложил я.
– Не могу. Привыкла без одежды.
– А нельзя было другой номер снять? – вклинилась тян.
– Нельзя, – отрезала Диана, – цены бешеные… Ладно. Еда заказана, ждите. Я в ванну, – и двинулась почему-то в спальню.
Задать вопрос я не успел: Диана уверенно обогнула кровать и нажала плечом на увитую зеленью стену, находящуюся напротив входа.
В стене открылась дверь. Диана вышла – я был готов поклясться, что на улицу. Ломанул за ней, надо же было проверить?
Дверь действительно вела на улицу. Прямо от порога пышным ковром стелилась под ноги трава. Выглядела она так притягательно, что я впервые в жизни почувствовал желание разуться и ощутить босыми ногами единение с природой. А в трёх шагах от двери манила бирюзовой водой… м-м-м… действительно, ванна. Хотя, если не выделываться, и за бассейн бы сошло.
Дно, стенки и бортики идеально круглого водоема выложены крупными разноцветными камнями. Я почему-то был уверен, что на ощупь они окажутся приятно шершавыми – такими, что и не поскользнешься, и сидеть приятно. И температура воды наверняка именно такая, какая нужна усталому путнику для того, чтобы вытянуть ноги, откинуться на бортик и урчать от удовольствия. Ну, или не урчать, если совсем лень.
С бортика в бассейн спускались каменные ступени. А справа и слева от спуска торчали обрубки – или отростки? скорее так, – древесных стволов высотой в человеческий рост. Примерно в метре от земли стволы будто промяли, образовав ниши, в которых лежали аккуратно сложенные полотенца. Выше стволы опоясывали короткие гладкие сучки-вешалки. Верхушки стволов, разумеется, буйно зеленели и цвели ярко-розовыми цветочками.
Диана сняла сапожки и поставила возле одного из стволов. Стащила шорты, оставшись в чулках с широкой кружевной резинкой – в жизни бы не подумал, что под обтрепанными шортами скрывается такое произведение искусства, узких кружевных трусиках и майке. Наклонилась, скатывая с ноги чулок.
– Чё стоим? – поинтересовалась у нас с тян. – К траве приросли?
– Э-э, – сказал я.
– Извини, – пискнула тян. И торопливо нырнула в дом.
– Майку не сниму, пока не уйдёшь, – выпрямляясь и насмешливо глядя на меня, предупредила Диана, – не надейся. А замечу, что подглядываешь – спать будешь в таксопарке с черепахами.
– Надо больно, – возмутился я. – Можно подумать, голых женщин никогда не видел! – но получилось, кажется, не очень убедительно.
– Угу. Я так и подумала, поэтому предупредила… Во, доставка! – и Диана вдруг ткнула пальцем куда-то вверх.
После черепах-такси мысль о том, что это может быть розыгрышем, мне и в голову не пришла. Я посмотрел туда, куда показывала Диана, и увидел, что с неба идет на снижение – целясь, судя по траектории, точно мне в лоб, – огромная, кислотно-оранжевая летучая мышь.
Глава 10
Из плетеной корзины на спине у мыши мы с тян извлекли десяток разнокалиберных свёртков. Отдельно были завернуты две пузатые глиняные бутылки с горлышками, запечатанными чем-то вроде воска.
– Спасибо, – сказал мыши я. Чувствовал себя при этом полным идиотом, но надо ж было что-то сказать?
Мышь, как ни странно, курлыкнула в ответ. Выдвинула из пуза четыре кошачьи лапы, стремительно взяла разбег, расправила на ходу синие кожистые крылья и взлетела.
– В добрый путь, – обалдело пробормотал я.
– Надеюсь, это съедобно, – глядя на свертки, проговорила тян.
Мы переглянулись и пошли в дом.
Кухонный стол был похож на срез огромного пня, отрастившего себе четыре ноги. Табуретки выглядели уменьшенными копиями стола. На полках, растущих из стен, стояли глиняные миски и чашки без ручек, столовых приборов не наблюдалось. Над глиняной раковиной в углу свисали с потолка две цветущие лианы. Тян осторожно потянула за правую. В раковину прямо с потолка хлынула струя воды.
– Холодная, – подставив под неё ладонь, объявила тян. И уже гораздо более уверенно потянула за левую лиану. Поток воды расширился. – Эта – горячая.
Я показал большой палец и принялся разворачивать листья, заменяющие тут оберточную бумагу.
Клубни, стебли, стручки, то ли фрукты, то ли овощи, два прозрачных пузыря с непонятно чем фиолетовым и красным. Холодные продукты завернуты в гладкие листья, теплые – среди свертков были и такие – в листья, на ощупь напоминающие местные одеяла.
– Ты знаешь, что это? – без особой надежды обратился я к тян.
Она покачала головой:
– Впервые в этом мире. Никогда не увлекался путешествиями – дорого, да и ни к чему.
– Зря, – буркнул я. – Ладно. Для храбрости предлагаю налить.
Взял пузатую бутылку и, не видя других способов открывания, вдавил в горлышко зеленую восковую печать. Та, как ни странно, легко поддалась. Я разлил содержимое по двум глиняным чашкам. Понюхал. Пахло приятно.
– Ну, надеюсь, не траванёмся. – Я поднял чашку. – За знакомство, что ли?
Тян неуверенно взяла свою. Пробормотала: