Мастер кошмаров

Пролог.

– Выходи, милый, мама не будет ругаться.

Малогабаритная квартира-студия была окутана тишиной, где даже дыхание казалось невообразимым шумом. Но она знала: её малыш где-то тут. Спрятался.

Каблук стукнул по старому паркету. Звук разрезал воздух, и тут же угас.

Женщина прислушалась. Шорох. Кажется, из-под дивана.

Она медленно наклонилась. В темноте, среди пыли и забытых игрушек, сверкнуло что-то зелёное. Рука метнулась вперёд и выдернула на свет мальчика. Ребёнок не закричал, не заплакал. Он вскочил на четвереньки и уставился прямо ей в лицо – ждал, что будет дальше.

– Надо же, как ты вырос.

Её ледяной взгляд скользнул по ребёнку: невысокий, хилый, с тёмными, нестриженными волосами. Загубленный проект. Женщина тяжело вздохнула. Она могла бы погрустить над своим провалом. Возможно. Если бы могла.

Мать обдумывала, что делать с ребёнком, пока он пристально её рассматривал. Оба замерли. Неожиданно его глаза вспыхнули.

«Неужели?»

Зелёные, светящиеся, как фонари, радужки. Всё-таки её муж поработал над их чадом, и теперь мальчик имел ценность.

Она подошла ближе. Он не шелохнулся. Женщина провела рукой по его спутанным волосам. Уголки её губ дрогнули.

Сомнений больше не было – её мечта сбудется.

Глава 1: «Реквизит».

Ева сидела в переполненном автобусе и крутила в руках серую, потрёпанную тетрадку, грубо дёргая страницы. Пришлось схватить реквизит, чтобы отбиться от актёра-зомби в дешёвом хоррор-квесте. Горстка бумаги – единственное, что попалось под руку, когда нахал вцепился в её лодыжку. И вот теперь девушка наблюдала, как по страницам сами собой расплываются чернила, выводя новые слова: «Мастер кошмаров всё видит!».

– Микросхемы, что ли… – пробубнила она, в очередной раз проверив переплёт. Ничего. Обычная бумага со следами зелёного грима на обложке. Перед глазами замаячил образ нахальной рожи лысоватого мужика. Хозяин квеста выгнал её с подругами! За что? За непрофессионализм своего же персонала? Пальцы сильнее сдавили бумагу.

Ева рванула серую обложку, открыв тот самый разворот. Чернила всё так же плавали по строчкам, надпись не исчезла. И ещё этот рисунок… Вытянутое, со злобным оскалом лицо было там изначально.

Вдруг зрачки кривого портрета шевельнулись.

«Бред… Технологии какие-то?» – подумала она, перебирая в памяти известные ей спецэффекты. – «Ну точно упыри из квеста решили поиздеваться!»

Щёки вспыхнули. Девушка царапнула ногтём рисунок, и тот резко сменил злое выражение на хитрую ухмылку. Ева вздрогнула.

«Поиграем?»

– Это… ты мне? – моргнув в недоумении, она оглянулась. Кто-то из квест-комнаты точно следил за ней. Но вокруг стояли лишь уставшие пассажиры, плотно прижатые друг к другу. Никто не обращал на неё внимания.

«Прячутся гады», – её решением было выманить их.

– Давай, – шепнула она, вернувшись к развороту.

Чёрная клякса собралась в кучку, вытянулась в линию и изогнулась новой фразой: «Найди кеды со смайликом».

Вздох вырвался сам собой. Серьёзно? Поиск предметов? Оригинальностью эти люди точно не блистали… Что было понятно ещё тогда, когда на неё и подруг свалились декорации: сломанный манекен-призрак. Но Ева всё же осмотрела обувь стоящих рядом людей: сапоги, ботинки, даже гипс. Кед не было. Почему-то это расстроило.

– Облом. Нету таких

«Уверена? :)»

Автобус дёрнулся, и кто-то наступил ей на ногу.

– Извините, – прозвучал спокойный, слегка хриплый голос над головой.

Брови сдвинулись к переносице – на её замшевом ботинке был чёткий отпечаток чужой подошвы.

«Класс…» – она поджала губы.

Скандал! Выскажет всё прямо сейчас! Не будет терпеть, как в квест-комнате. Но обувь незнакомца сбила с толку: чёрные кроссовки с нашитыми по бокам смайликами, которые показывали язык. Они были прямо перед ней.

Тетрадь будто увидела её замешательство, и на строчках всплыли новые слова: «Опять джинсы порвал…»

«Джинсы?..» – она покосилась на человека в чёрных кроссовках. Ноги – мужские, и действительно в разодранных джинсах.

«Зато, как всегда, с кактусом :)»

Это было что-то новенькое. Смайлик в конце предложения, казалось, насмехался над ней: «Не веришь? Тогда проверь». Она проверила. Маленький цветочный горшок с кактусом маячил прямо перед её носом.

Кулаки сжались. Гнев, тлевший ещё с квеста, полыхнул, и она рывком повернулась. Парень с кактусом уже выходил из автобуса.

«За дуру меня держат?! Сейчас я вам отсыплю «чаевых»!»

Не раздумывая, Ева, под ругань пассажиров, вывалилась из транспорта за незнакомцем. Холод ударил в лицо. Она и не думала кутаться в пуховик. Взгляд забегал по толпе и нашёл его. Легко лавируя между людьми, он стремительно удалялся.

– Стоять! – Девушка кинулась следом.

Он не обернулся, и это сработало как красная тряпка на быка. Она ускорилась. Шаг. Ещё. Ледяной ветер щипал кожу, и начало казаться, что в глазах всё плывёт. Ева мотнула головой. Нет, это что-то другое. Всё вокруг было в норме, кроме его силуэта. Он мерцал в морозной стуже, теряя чёткость. В какой-то момент моргнула, и парень исчез.

– Где?.. – Она остановилась, с растерянностью озираясь по сторонам.

Город, казалось, не заметил этой аномалии. Люди шли по своим делам, снося её с пути. Пришлось отойти.

Пристроившись у забора, который отделял тротуар от пятиэтажек, она не придумала ничего лучше, как открыть тетрадь.

«За кирпичный дом».

Впереди, метрах в двадцати, действительно было невысокое здание из красного кирпича. Рассматривая неровную стену, она заметила едва уловимое движение: уже знакомая, но по-прежнему нечёткая фигура повернула за угол. Неуверенными шагами Ева последовала за ним.

«Это кто-то ещё видел? Хоть кто-то… – мысль не отпускала, – как он это сделал?»

Она обогнула подъезд, выскочила из-за угла и увидела его. Незнакомец шёл по внутреннему двору мимо детской площадки: невзрачный, чуть ссутулившись, с этим нелепым цветочным горшком в руках.

– Эй! Стой!

Мороз обжёг лёгкие, когда она перешла на бег. Дистанция между ними стремительно сокращалась. Парень на секунду обернулся, но рассмотреть лицо не удалось – шапка, натянутая почти на глаза, и шарф скрывали всё.

Незнакомец сделал ещё пару шагов, и его силуэт словно утонул в пространстве. Ева застыла – ей не привиделось, он действительно это сделал.

– Как?.. – её собственный шёпот прозвучал неестественно громко. Где-то надрывно каркнула ворона, и это выдернуло из ступора.

Она заметалась по двору: качели, горка, дурацкий снеговик и куча припаркованных машин. Парня нигде. Исчез.

Начало темнеть. Зажглись тусклые фонари. Обходя в очередной раз голые кусты, девушка почти отчаялась найти фокусника. И тут у обшарпанного подъезда, напротив детской площадки, словно из воздуха материализовался он. Парень скользнул внутрь, и она тут же рванула к нему. Но не успела – тяжёлая металлическая дверь с грохотом захлопнулась прямо перед её носом.

Ева замерла перед подъездом. В последнюю секунду из темноты на неё посмотрели два светящихся зелёных глаза.

Запись в тетради.

В темноте проще скрываться. Не трогать людей! Значение имеют только их страхи.

Никтофобия (боязнь темноты, в переводе с греческого «боязнь ночи») – 7 шт.

Глава 2: «Сама ты тетрадка!»

– Так! Стоп! Ты вчера преследовала человека, потому что тебе тетрадка сказала? – тон Кэт был острым, словно лезвие.

Ева прикусила язык. Она вывалила на подруг свою историю, не чувствуя подвоха.

– Я бы тоже пошла, – пожала плечами Настя, скрестив руки на груди, но, когда на неё посмотрели, быстро добавила: – Конечно, если тетрадь говорит.

В столовой института стоял привычный гул: разговоры студентов, грохот посуды, кто-то уронил поднос, и звон металла разнёсся по помещению. Ева ничего не замечала, только дёргала коленом. Все трое склонились над серым переплётом, который лежал на липком столе. Чего они ожидали? Чуда? Ничего не произошло.

– Уверена, что не показалось? – насмешливое выражение на худом лице Кэт заставило Еву поёжиться.

В ответ она лишь шумно выдохнула. Сама бы не поверила в этот бред, но ведь доказательство-то было – «говорящая» тетрадь! Вот только та, как назло, молчала… Артефакт, после их погони, так больше и не вышел на контакт.

В отчаянии Ева схватила потрёпанную горстку бумаги и открыла разворот с портретом. Тот не двигался.

– Ну! Ты ведь общалась со мной, – она яростно царапала рисунок ногтем. Страницы не реагировали. Тогда, почти зарычав, девушка шлёпнула тетрадь обратно.

– Думаю, это что-то психологическое, – Кэт пристально рассматривала её. – Вчерашний придурок-зомби, куча впечатлений, вот тебе и…

– Да нет же! – перебила Ева. – Я знаю, что видела! Тетрадь писала… о том парне с кактусом. Вот я и пошла за ним…

– Надо было в подъезд зайти, – Настя мечтательно накручивала на палец прядь кудрявых светлых волос, но, заметив устремлённые на неё взгляды, пробубнила: – Чтобы выяснить, что за фокусы такие…

Прикрыв глаза, Кэт с раздражением потёрла переносицу.

– Я не сомневаюсь, что ты так бы и сделала, Насть. Но ты-то, Ев… никогда такой безрассудной не была.

Повисло молчание. Ещё со школьной скамьи они втроём любили ввязываться в приключения, и всегда инициатором была Настя. Но в этот раз роли поменялись, и это было непривычно.

– Ев… – первой заговорила Кэт. – Ты бы не делала так больше… Мало ли психов в мире…

Та кивнула, опустив глаза. Её отчитали, как ребёнка, но ведь то, что она увидела, произошло на самом деле. Разве можно было такое проигнорировать?

Подруги, перекинувшись ещё парой фраз, направились в сторону выхода. Но не Ева. Она осталась сидеть на месте. В голове прокручивались вчерашние события. Снова раздался лязг подноса о кафель, ударив по нервам. Пальцы смяли тетрадь. Нет! Она не могла иначе!

«Надо было его в автобусе схватить!» – только подумала она, как вдруг серый переплёт едва заметно дрогнул. От неожиданности девушка подскочила, чуть не выронив тетрадь. Она открыла разворот с портретом. Чернила ожили: «Если они узнают, то ты не встретишься с мастером кошмаров».

Ева вернулась домой сразу после занятий. Подруги удивились отказу пойти с ними в торговый центр рядом с институтом, но она была непреклонна. Все мысли занимала серая тетрадь: артефакт «ожил», и ей не терпелось устроить ему допрос.

Влетев в квартиру, она чуть не упала с порога – в прихожей стояла огромная спортивная сумка.

– Пап?

– А кто же ещё? – с кухни донёсся глуховатый от усталости голос.

Отец вышел к ней, такой же кряжистый и бородатый, каким она помнила его с прошлой встречи. Лицо уставшее, но глаза светились весельем.

Ева с восторженным воплем кинулась его обнимать. Он пах табаком и морозом.

– А чего это ты дома, скоморошка? – он отстранился, чтобы разглядеть её лучше. – Ты не заболела? Обычно домой не загонишь.

– Да нет, я просто устала, – соврала дочь, прижимая рюкзак с тетрадью к груди и, чтобы перевести тему, спросила: – Маме звонил?

Тот покачал головой.

– Сюрприз решил сделать, – с довольным видом заявил отец, проходя вместе с дочерью на кухню.

Ева хихикнула:

– Тебе конец! У неё же стол не готов.

– Ничего, – он отхлебнул из кружки. – Смягчится. Я таких гостинцев привёз!

После длинных вахт на севере он всегда привозил что-то интересное. В прошлый раз были амулеты. Знал, чем порадовать дочь.

Разговор прервал щелчок замка. В прихожей раздались голоса:

– Я не плакал! – пропищал ребёнок.

– Да-да, – ответил ему мелодичный женский голос. – Ты ведь уже взрослый.

На кухню вошла мама. Растрёпанный пучок, тяжёлые сумки, врезавшиеся в пальцы. Увидев, что дочь не одна, она чуть не уронила свою ношу.

– Коля!

– Папа! – мимо пронёсся младший брат Лёшка и с визгом бросился к отцу, облепляя его ногу.

Женщина поставила сумки и пристально посмотрела на мужа.

– Николай Игоревич, почему не предупредил?

– Сюрприз, Марин! – запоздало воскликнул он, поднимая сына на руки.

– Ты знала? – мать посмотрела на Еву, сидящую за столом. Та радостно покачала головой.

Марина закатила глаза и, наконец, обняла мужа.

– Так! – она развернулась к сумкам. – Раз уж все дома, живо помогать чистить картошку. Ужин сам себя не приготовит.

Вечер в кругу семьи прошёл шумно. Ева едва слушала отцовские байки про коллег-электриков и нехотя возилась с младшим братом. Мысли то и дело возвращались к брошенному на стуле рюкзаку.

– Ев, ты слушаешь? – отец заметил её отрешённый вид.

– Да… медведь с фонариком. Смешно! – она натянула улыбку, не вникая в историю. Тетрадь не шла из головы. Терпение держалось на одной мысли: когда все лягут спать, она откроет заветную тетрадь.

Была уже глубокая ночь, но Ева не спала. Лениво листая ленту, она разглядывала дурацкие фото подруг – те явно её дразнили.

В комнату неожиданно ворвался брат. Не проронив ни слова, ребёнок быстро забрался в кровать.

– Ты чего?

– Там монстр! – пропищал Лёшка.

– Монстров не бывает, – сказала она, не отрывая глаз от телефона.

– Нет! – запротестовал комочек под одеялом.

«Опять…» – Ева тяжело вздохнула.

У неё не было ни единого желания ползать по полу детской с фонариком, в очередной раз доказывая, что это всего лишь его воображение.

– Ладно… спи тут, – сдалась сестра.

Поднявшись с кровати, она перебралась за компьютерный стол. Брат почти сразу мирно засопел. Ева хмыкнула. Такой скорости засыпать любой бы позавидовал. Но мысли свернули к другому: тетрадь.

Она достала украденный реквизит из рюкзака. Серая обложка с боевыми отметинами от грима по-прежнему выглядела унылой. Но внутри теплилась надежда, что тетрадь всё ещё настроена на разговор.

Девушка открыла её. Листы, исписанные неразборчивыми каракулями, молчали.

– Ну же… – шепнула она в разворот. – Я одна.

Страница. Ещё одна. Она остановилась на развороте с мини-портретом. Глаза у нарисованного лица были закрыты.

«Спит?» – Ева провела пальцем по рисунку и тут же отшатнулась: он отреагировал, подняв нарисованные веки. От неловкого движения тетрадь выскользнула из рук, и резкий шлепок ударил по ушам. Сморщив лицо, она вжала голову в плечи, ожидая реакции от брата. Но тот продолжал мирно спать под одеялом.

Тишина. Она не двигалась. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стенам, отбрасывая чудовищные тени. Тело само вздрогнуло, и Ева схватила тетрадь. Нарисованное лицо улыбалось, наблюдая за ней одними зрачками. Под рисунком медленно проступила надпись: «Знаешь, откуда берутся страхи?»

Девушка нахмурилась.

– Да… – выдохнула она громче, чем хотела. Лёшка зашевелился в постели.

Она зажала рот рукой. Брат поворочался и вскоре успокоился. Скользнув мимо родительской комнаты в детскую, Ева заглянула в разворот, где красовалась новая надпись: «Врушка!»

Лицо уже не скалилось, оно довольно успешно изобразило осуждение.

– Что? – возмутилась она. – А ты… ты старая, вредная тетрадка!

Страницы не стали долго молчать и сформировали новую строчку: «Я Атлас страхов. Сама ты тетрадка!»

Слово «Атлас» было выведено особенно гордо. Ева прыснула смехом от абсурда происходящего: она обменивается оскорблениями с горсткой бумаги. Продолжая этот абсурд, она спросила наигранно-деловым тоном:

– Хорошо, Атлас, откуда ты взялся?

«Меня создал мастер кошмаров», — лицо ухмыльнулось. – «Хочешь с ним познакомиться? :)»

Улыбка сползла с лица.

«Ты преследовала человека, потому что тебе тетрадка сказала?» – вопрос подруги всплыл из глубин подсознания, куда она усердно заталкивала его весь этот день. Но стоило отпустить ситуацию, как тетрадь решила заманить её в свои игры.

– Не-е… – сморщив нос, протянула Ева.

Нарисованное лицо вытянулось в недоумении. Атлас явно ждал от неё другого ответа.

– Я не знаю твоего создателя, – спокойно заявила она. – Может он маньяк какой-нибудь.

«Тогда ты никогда не увидишь, как он это делает».

– Делает что?

«Собирает страхи. И твои он тоже может забрать».

Дыхание дрогнуло. Она вспомнила крики матери и истерику в тот самый день – им по ошибке сообщили, что её отец умер. Девушка зажмурилась, приводя мысли в равновесие. В голову полез нелепый образ пожилого дядьки-волшебника с белой густой бородой и добрыми глазами.

«Бред какой-то», – она открыла глаза.

Атлас был не промах, смог вывести её из себя. Мысли не отпускали. Ничего же плохого не случится, если она просто спросит?

Минута. Две. Ева решилась:

– И где его искать?

«Завтра вечером на «Центральном вокзале»».

Из неё вырвался сдавленный стон. Перрон, поезда, крики, множество незнакомых лиц – и среди всего этого она… Идея пойти туда, тем более вечером, звучала безумно даже для неё.

– Ну… допустим, – она сморщила нос. – А как я его узнаю?

«Ты его уже видела :)».

Желтоватые страницы лыбились смайликом. Ева фыркнула.

– Ты о том типе с кактусом? – тетрадь не ответила, тогда она встряхнула её. – Эй! Приём!

Несколько раз пролистав Атлас от начала до конца, она надеялась, что он заговорит с ней на другом развороте. Но у того словно сели батарейки.

Рухнув на кровать брата, девушка долго смотрела в потолок.

«Мастер кошмаров заберёт страхи…»

Нет. Это безумие. Надо было всё обдумать. В конце концов, идти куда-то по наводке сомнительного артефакта – плохая идея. Больше она не поддастся этому импульсу.

Решив это, Ева повернулась на бок.

«Завтра будет обычный день…»

Мысли потихоньку утекали.

«Я взрослый человек…»

Сон медленно накрывал сознание.

«Не позволю манипулировать собой…»

Но перед тем, как погрузиться в мир грёз, где-то на границе сознания мелькнуло: «Он заберёт твои страхи».

Запись в тетради.

Единовременный испуг не формирует фобию. Для этого требуется плодородная почва: тревожность (реже прочие заболевания) и регулярный «полив» воображением.

Танатофобия (сильный страх смерти) – 2 шт.

Глава 3. «Самые обычные будни».

Аудитория моментально ожила, когда прозвенел звонок с пары. Ева молча перекладывала учебники.

– Ты точно в порядке? – Настя осторожно заглянула ей в глаза. – Ты сегодня какая-то дёрганая …

– Нормально, – буркнула Ева, рванув молнию на рюкзаке. – Просто не выспалась. Лёшка ночью прибегал.

– Опять монстры? – от Кэт как всегда разило иронией и скепсисом.

Девушка не ответила. Подруги и так знали, что её младший брат частенько пугал самого себя воображением.

«Он заберёт твои страхи, – вспомнились слова тетради. – Может, показать этому мастеру Лёшку?»

Мысль была абсурдна. Доверить брата кому-то, кого Атлас назвал мастером кошмаров? Сначала надо самой на него посмотреть. Но нужно ли?

Ева в очередной раз как можно спокойнее выдохнула. Ещё с утра было принято взрослое, взвешенное решение: никаких безрассудных поступков, никакого Центрального вокзала. Она отсидит все занятия, проведёт время с подругами, сделает вид, что ничего не произошло, и эта странная ночь с говорящей тетрадью растает как дым. Решение было твёрдым.

Студентки поплелись в соседнюю аудиторию и стали готовиться к последней шестой паре. Открыв рюкзак, Ева сразу наткнулась на серую тетрадку. Страницы слегка завибрировали. Внутри всё свело при виде Атласа страхов.

– Ты чего застыла? – Настя продолжала за ней наблюдать.

– Я… – Ева подняла глаза.

«Вечером…»

Она проверила время на телефоне, было уже почти шесть. Успеет?

– Я… ненадолго, – выдавила она.

Ноги сами понесли её к выходу. Не глядя на подруг, она схватила свою сумку и выбежала из аудитории.

– Ев! – прозвучал голос Насти где-то позади.

Она не обернулась.

«Дура! Дура!» – упрямо твердило сознание, но ноги несли её вперёд.

Ритмичный гул тысяч шагов, вперемешку с голосами, вырвал её из ступора. Ева стояла, подняв голову перед громадным зданием Центрального вокзала. Часы на башне показывали почти семь вечера.

«Опоздала?»

Дрожащими руками она достала Атлас и, прижавшись спиной к холодной стене, открыла разворот с портретом.

«Он тут. Высматривай искажения».

«Искажения?» – подумала она, но не спросила вслух.

Вместо этого девушка оглянулась вокруг. Толпа людей, и ничего более… Снова вернулась к развороту.

«Внутри!» – Нарисованное лицо закатило глаза.

По лицу разлился жар. Потупив взгляд, она зашла внутрь, где протолкнула рюкзак в проём сканера. Ева ожидала, что рамка отреагирует на Атлас, но ничего не произошло. Её свободно пропустили, и перед ней раскинулся общий зал вокзала.

Хаос моментально накрыл с головой: давка, крики, рёв динамиков. Её глаза беспомощно бегали по толпе, выхватывая и тут же теряя десятки силуэтов. Нигде не было знакомой фигуры с кактусом. Прислонившись к мраморной колонне, вновь открыла Атлас.

– Это невозможно, – выдохнула она.

«Сдашься?»

Тетрадь не скалилась. Напротив, казалось, что Атлас переживает и не хочет её капитуляции.

«Сдаться…»

Неужели она приехала сюда, чтобы просто развернуться и уйти? Девушка на секунду прикрыла глаза, заставляя остыть разум. Логика требовала оценить ситуацию:

– Ладно… Давай подумаем.

Мимо проходили люди и смотрели, как ей казалось, на ненормальную, разговаривающую с тетрадью.

– Он ведь с кошмарами работает? Это значит… – Она осмотрелась ещё раз, словно ища ответа в толпе, но его там не было.

– Да где мне его искать? – Разозлившись на Атлас, девушка с силой тряхнула его, будто это могло выбить из страниц ответы. Но они молчали.

Ева отчаянно всматривалась в каждого человека: куртки, шапки, столько лиц… Всё смешалось. Силы медленно покидали тело, и она была готова всё бросить. Знала же, что ничем хорошим эта авантюра не закончится.

Держать зрение в фокусе было сложно – глазах рябило от суеты людей. Развернувшись, она собиралась уже уходить, как вдруг увидела… Или не увидела. Это была пустота, дыра в гуще людей. А в этой дыре, которую толпа обтекала, стоял…

«Человек?..»

За спиной мужчины в длинном пальто пристроился никто – абсолютная пустота. Но у этой аномалии были ноги, руки и… голова! Мозг, отчаянно пытаясь осмыслить абсурд, достраивал силуэт человека по искажениям в пространстве.

Оно зашевелилось. Скользнуло от мужчины к женщине с детской коляской, и в том месте, где предположительно было лицо пустоты, на мгновение вспыхнули два зелёных огонька.

«Парень с кактусом!» – она узнала эти два светящихся глаза.

Его движения были плавными, аккуратными. Воздух еле заметно дрожал, пока он двигался, но стоило ему остановиться, как пустой силуэт полностью исчезал.

Опять движение. Ева, затаив дыхание, проследила, как он обошёл женщину и пристроился сзади. То, что девушка определила как руку, потянулось к матери с младенцем и вытянуло из её плеча нечто тёмное, студенистое. Оно дрожало, как желе. Аккуратно, почти хирургически, он отделил сгусток, и тот исчез в его очертаниях. Один, два… три! Пустота сняла три тёмных кома с ничего не подозревающей женщины. Закончив, искажение двинулось к новой жертве. Снова вспыхнули зелёные огоньки.

В руках Евы задрожал Атлас, и её словно выдернуло из гипноза.

«Хочешь подойти? :)»

Нет. Не хотела. Страх? Возможно. Но было что-то ещё, от чего перехватывало дыхание. Хотелось просто наблюдать, держась на почтительной дистанции.

Продолжая преследовать пустоту, Ева поняла две вещи, от которых похолодели кончики пальцев.

Первое – его действий никто не замечал. Люди проходили мимо и не обращали внимания на искажения пространства. Только ей одной было дано видеть этот провал в самой ткани реальности.

Второе было более жутким. Его глаза – две ядовито-зелёные точки – вспыхивали всякий раз, когда он переключался на новую жертву. Как самонаводящийся прицел. Единственное, что радовало – он смотрел куда угодно, но только не на неё. Пусть и дальше её не замечает, ведь незнакомец мог быть опасен.

Девушка изо всех сил старалась не потерять зеленоглазого из виду, всматриваясь в пустоту внимательнее. В какой-то момент она поняла, что различает смутные очертания: шапка, шарф, торчащий кончик носа.

Он перемещался по толпе, и искажение в воздухе на месте руки протягивалось к людям. Из их плеч, спин, затылков он вытягивал те самые тёмные сгустки, бесшумно исчезавшие в пустоте его силуэта.