Призраки безмолвных холмов

Жуткая привязанность

Машобра – небольшая деревушка примерно в тринадцати километрах от знаменитого гималайского города Шимла, в часе езды по извилистой горной дороге с видом на пейзажи чистой, девственной красоты. В наше время, с появлением целого ряда отелей, гестхаусов и курортов, это место стало довольно многолюдным. Когда-то здесь была всего лишь мирная деревушка, расположенная посреди густого хвойного леса – сурового и прекрасного.

Машобра – моя родина. Несмотря на то что я провела здесь только первый год своей жизни, у меня к этой деревушке особая привязанность. Одинокие холмы, поросшие густым хвойным лесом, пышный подлесок, экзотические гималайские птицы, великолепные восходы и закаты – все это волшебным образом притягивает меня. Я люблю эту напряженную мистическую тишину, которую прерывают разве что чириканье птиц или крики обезьян, стаи которых вступают в схватки друг с другом. А когда ветер проносится сквозь кусты, он создает свою собственную музыку, крайне завораживающую и гипнотизирующую.

Здешний девственный лес очень стар: многие из роскошных гималайских кедров, сосен, можжевельников и высоких дубов, растущих на этих склонах, были свидетелями прихода и ухода нескольких поколений людей. Они – немые свидетели эпох известной и неизвестной истории. В каждом уголке этих завораживающих холмов скрыта тайна.

Я помню один случай из тех времен, когда была еще маленькой школьницей. Я поехала с папой в Машобру, где он проводил семинар в Учебном центре Грама Севака. Его семинар длился целую вечность, мне было ужасно скучно и очень хотелось есть. Наш водитель, Сант Рам, предложил отвезти меня полакомиться горячими пакорами[1] с хрустящей корочкой в дхабе[2] в Талай, что примерно в километре от Машобры. Я с радостью приняла это заманчивое предложение.

Сбегающий с холма на севере и стремящийся в долину на юге, Талай, раскинувшийся на ровном лугу, представлял собой очень привлекательное место для отдыха. Я гонялась за бабочками вокруг маленького, ничем не примечательного пруда, покрытого густой пеной зеленой ряски, а в дхабе для меня поджаривались горячие пакоры. Как только мы сели за стол, Сант Рам сообщил мне:

– Знаешь, малышка джи[3], вся эта местность обязана своим названием этому скромному водоему – Талай.

– Ого. – Мои глаза забегали по сторонам в поисках новых тайн. Потом я заметила на вершине холма большой особняк, скрытый за густыми деревьями. – Сант Рам, кто живет в этом доме?

– Это поместье Фаридкот, принадлежащее радже[4] города Фаридкота. Город находится в Пенджабе.

– Хм-м.

Еще из дхабы был виден полуразрушенный дом.

– Почему этот дом такой разрушенный и ветхий? Там никто не живет? – спросила я, наслаждаясь горячей пакорой, предварительно обмакнув ее во вкусный тамариндовый чатни[5].

– О, малышка джи, это бхут бангла, дом с привидениями.

Я перестала чавкать. Мой интерес к призракам заставил меня забыть о том, насколько сильно я проголодалась. Я взглянула на дом с совершенно новой точки зрения. В моем юном сознании боролись, вызывая по всему моему маленькому телу мурашки, два сильных соперника: любопытство и страх, – и я позволила своему любопытству взять верх. Немного помедлив, я спросила:

– Правда? Расскажите мне о нем.

Несколько секунд Сант Рам молчал. Должно быть, он раздумывал, стоит ли рассказывать мне эту историю.

– Давным-давно здесь случился страшный пожар.

Я увидела, как владелец дхабы воодушевленно кивнул. Его одобряющий жест придавал истории большей изюминки. Теперь я обратила внимание на почерневшие камни, окна и двери без рам – все, что уцелело от огня и времени. Сант Рам уточнил:

– Пожар вспыхнул ночью. Дама, жившая там одна, крепко спала и сгорела заживо. Некоторые считают, что пожар был устроен намеренно – в качестве саботажа. Считается, что ее дух до сих пор живет в этом доме.

– Кто эта дама? У нее были дети?

– Нет, детей не было. Она была очень близка с раджой, являлась его особенным другом, понимаешь, – его девушкой. Он подарил ей этот дом, – объяснил Сант Рам, многозначительно улыбнувшись. Он думал, я не пойму. Но я сразу догадалась, что он хотел сказать, судя по тому, как они с владельцем дхабы обменялись взглядами. – Но никто не осмеливается подходить близко к дому. С людьми, которые пытались это сделать, происходили нехорошие случаи, стоило им только начать разбирать обломки.

– Что за нехорошие случаи, Сант Рам? – робко настаивала я. Эту отличную историю о привидениях потом можно будет рассказать своим друзьям.

– Они заболевали, или им снились кошмары, в которых женщина просила их оставить ее дом в покое, и так далее и тому подобное. – Поджатые губы и расширенные глаза Сант Рама нервировали меня, но он этого не замечал. – Никто не осмеливается ремонтировать этот дом или жить в нем, несмотря на то что он расположен в превосходном месте.

Неожиданно мне пришло в голову, что призрак, вероятно, наблюдает за мной из развалин. Мое маленькое тельце задрожало. Я поспешно проглотила остатки пакоры.

– Сант Рам, пожалуйста, отвезите меня обратно к папе. – Дом, казалось явившийся прямиком из страшной истории, начал меня пугать.

Гораздо позже, будучи молоденькой студенткой колледжа, я узнала о жутком сверхъестественном инциденте, который произошел здесь, в Машобре, много лет назад с одним очень близким другом моей семьи. Это случилось еще до моего рождения.

В 1952 году по распоряжению правительства Нью-Дели в Машобре открыли Учебный центр имени Грама Севака, и папа был назначен его первым директором. Моя семья жила на втором этаже главного здания. На первом этаже находились административные помещения. Лекционные и актовый залы располагались в соседнем здании. Студенческое общежитие и помещения для персонала находились примерно в километре вниз по склону холма, рядом со знаменитым садом Куттса.

Студентов и сотрудников было немного: около двадцати студентов и шесть преподавателей. Женат был только один из лекторов, Радж Вайдья.

Случай, о котором пойдет речь, произошел однажды вечером в середине января 1953 года. Темные тучи сгустились над головой, словно гигантский бурлящий океан. Последние два дня снег шел не переставая. Полуметровый слой ледяного тумана покрывал местность, скрывая под своим белым плащом все краски. Сильный мороз удерживал людей в домах. Студенты и преподавательский состав Центра разъехались на двухмесячные зимние каникулы. И без того безлюдное место теперь стало еще более необитаемым. И подавляюще тихим.

Время было позднее. Мои родители сидели в гостиной, грели ноги у угасающего огня в камине и рассказывали друг другу о событиях дня, прежде чем отправиться спать. Громкий стук в дверь вывел их из задумчивости.

– Интересно, кто пожаловал в столь поздний час? – Папа поднялся из кресла и пошел проверить.

Как только дверь отворилась, внутрь сразу же ворвался порыв холодного ветра, а потом вошел комендант Центра Кришан Дас Неги. Закутанный в плед поверх куртки кхади, шапочки бушери и шерстяного шарфа домашней вязки, он стоял, дрожа и озабоченно хмуря брови. Папа быстро закрыл дверь.

– Что привело вас сюда в такое время, Кришан?

Кришан потер свои ледяные руки.

– Сэр, последние два дня у Хари Рама очень высокая температура, и спадать она не собирается. Со вчерашнего дня я каждые четыре часа даю ему таблетку парацетамола, но ничего не меняется. Нет ни кашля, ни насморка.

Хари Рам был простым рабочим в Центре.

– Желудочная инфекция? – спросил папа.

– Нет, сэр. Ни диареи, ни рвоты нет. Однако он жалуется на сильную головную боль. С большим трудом я скормил ему половину ломтя хлеба и полчашки чая. За весь день он больше ничего не съел. Понятия не имею, что с ним. Перед приходом к вам я измерил его температуру. Было сорок градусов по Цельсию. Еще он с самого вечера что-то бессвязно бормочет. С парнем что-то серьезное, сэр. Его стоит показать врачу.

– Хм-м… Мы должны немедленно отправить его в больницу. – Папа обеспокоенно покачал головой.

– Уже слишком поздно, сэр. Водитель Питамбер уехал, а его дом находится в трех километрах отсюда. Сейчас мы не сможем отвезти Хари Рама в больницу.

– О! В такую плохую погоду мало что получится оперативно предпринять. Прикладывайте к его лбу холодные компрессы и постарайтесь сбить жар. Если к утру его состояние не улучшится, сходите за Питамбером и отвезите Хари Рама в Шимлу, в больницу Сноудон.

Кришан выглядел встревоженным. Пробираться ранним утром через снежные завалы, да еще и по сильному морозу – задача не из легких, особенно если ему предстоит всю ночь присматривать за больным.

– Питамбер должен заступить на дежурство около девяти, сэр. Даже если я уйду за ним в семь, мы вряд ли вернемся раньше девяти.

– Вы забыли, Кришан, что завтра воскресенье. Питамбер не приедет. Выходите как можно раньше. Давайте не будем рисковать.

– Ох! Да, сэр, я выйду, как только смогу. – И Кришан снова растворился в темной, холодной ночи.

На следующее утро погодные условия не улучшились. День стоял темный, холодный и ветреный. Около девяти часов снаружи послышались звуки бурной деятельности. Чтобы привести в действие замерзший двигатель джипа, потребовались непрерывные усилия и теплая вода. Кришан и Питамбер вынесли стул с Хари Рамом и посадили молодого человека в джип. Всего за несколько дней он исхудал и выглядел таким бледным, что папа был ошеломлен. Странное, ненормальное выражение его глаз внушало страх. Но несмотря на свое состояние, молодой человек слабо улыбнулся папе.

– С тобой все будет хорошо, Хари Рам, – заверил его папа, – не сдавайся.

Хари Рам едва заметно кивнул.

– Я скоро вернусь, – прошептал он.

Папа погладил его по голове.

– Разумеется, вернешься.

Перед тем как они уехали, папа дал Кришану строгие указания:

– Позвоните мне, как только доберетесь до больницы. Я поговорю с дежурным врачом.

Несмотря на то что папа лично знал нескольких врачей в больнице, он также знал, что сегодня воскресенье и их будет не так много, за исключением тех, кто дежурит в отделении неотложной помощи.

– Я беспокоюсь о здоровье Хари Рама, – позже признался папа маме. – Он выглядел таким бледным, точь-в-точь как привидение. Интересно, что с ним? – После чего он добавил: – Надеюсь, дежурный врач знает свое дело.

К обеду известий о больном по-прежнему не было.

– При благоприятном развитии событий они должны были добраться до больницы к половине одиннадцатого или, самое позднее, к одиннадцати, даже если бы ехали медленно. – Папа взглянул на телефон. – Я специально попросил Кришана позвонить мне. Почему он этого не сделал?

Его беспокойство передалось маме.

– Почему бы тебе самому не позвонить в больницу? – спросила она.

– Я уже звонил в приемную больницы. Не могу дозвониться. – Папа удрученно покачал головой.

– Наверное, они были заняты уходом за пациентом, а может, у них сломался телефон. Ты же знаешь, зимой это довольно частое явление. Должно быть, оборвались провода, – попыталась успокоить его мама.

Время шло. Наступил вечер, а о состоянии здоровья Хари Рама по-прежнему не было никаких известий. Наконец, к пяти часам папе надоело напряженное ожидание. Схватив пальто, он надел снегоступы.

– Куда ты собрался в такой холод? Скоро стемнеет. – Мама с тревогой посмотрела на него.

– Парни как сквозь землю провалились. Я должен пойти и выяснить, что с ними.

– В такой снегопад ты не сможешь дойти пешком до больницы, которая находится в шестнадцати километрах отсюда, – выразила свое опасение мама.

– Нет, я не пойду в больницу. Конечно нет! Просто прогуляюсь до Талай. Мне нужно немного размяться.

Мама кивнула. Короткая прогулка пойдет ему на пользу и немного расслабит его. Она горячо молилась за здоровье Хари Рама, стоя у окна и наблюдая, как папа бредет по снегу. Он отсутствовал не более пятнадцати минут, когда мама выбежала на улицу, услышав звук приближающегося автомобиля. Как она и предполагала, это был джип Центра. Из него вышел папа. Он выглядел бледным и безмерно несчастным. Мама сразу же поняла, что дела плохи.

Питамбер выбрался из джипа и поспешил помочь вылезти с заднего сиденья другим. Следующим вышел Кришан. Затем они вдвоем вытащили из джипа Хари Рама. Он с головы до ног был завернут в простыню.

– О боже! Что случилось? – Мама была потрясена и расстроена.

– Простите, мемсахиб[6], мы не смогли вернуть его живым, – проговорил Кришан сдавленным голосом. По его щекам текли слезы. Питамбер не сдержался и зарыдал.