Наблюдающий есть наблюдаемое

Первая беседа в Дубовой роще

Чтобы понять запутанность и страдание, существующие внутри нас, – а следовательно, и в мире, – мы в первую очередь должны обрести ясность внутри себя, и эта ясность приходит благодаря правильному мышлению. Эту ясность не нужно организовывать, ведь ею невозможно обменяться с другими. Мышление организованной группы становится опасным, сколь хорошим оно бы ни казалось; мышление организованной группы можно использовать, эксплуатировать; групповое мышление уже не является правильным мышлением, оно, по сути, лишь повторение. Ясность принципиально важна, поскольку без неё изменение и преобразование просто ведут к дальнейшей запутанности. Ясность – результат не словесных заявлений, но глубокого самоосознания и правильного мышления. Правильное мышление – это не просто следствие оттачивания интеллекта; не является оно и соответствием некоему образцу, даже самому прекрасному и благородному. Правильное мышление приходит, когда вы узнаёте себя. Без понимания себя у вас нет основы для мышления; без понимания себя то, что вы думаете, не будет истинным.

Вы и мир – не две разные сущности со своими, отдельными проблемами; вы и мир суть одно. Ваша проблема – это проблема мира. Вас можно рассматривать как результат некоторых тенденций, влияний окружающей среды, но в основе своей вы не отличаетесь от другого человека. В плане внутреннего мира мы очень похожи; всеми нами управляют жадность, враждебность, страх, амбиции и так далее. Наши мнения, надежды, устремления имеют общую основу. Мы – одно; мы – единое человечество, хотя нас и разделяют искусственные границы экономики, политики и предрассудков. Если вы убиваете кого-то – вы разрушаете себя. Вы – центр целого, и без понимания себя вы не можете понять реальность.

У нас есть интеллектуальное понимание этого единства, но мы храним наши знания и наши чувства в разных ящиках – и потому никогда не переживаем это удивительное единство людей. Опыт возникает, когда знание и чувство соединяются. Наши беседы будут бесполезны, если вы не будете переживать на своём опыте то, что слушаете. Не говорите: «Я пойму это позже», но переживайте это сейчас. Не разделяйте свои знания и чувства, ибо из этого разделения произрастают запутанность и страдание. Вы должны переживать это живое единство людей. Вы не отделены ни от японцев, ни от индусов, ни от африканцев, ни от немцев. Чтобы переживать это безмерное единство, будьте открытыми, осознайте разделение между знанием и чувствами; не будьте рабом философии разделения.

Без самопознания понимание невозможно. Самопознание – исключительно непростая задача, ибо вы – сложная сущность. Вы должны подойти к пониманию себя просто, без каких-либо претензий, без каких-либо теорий. Если я захочу понять вас, мне придётся избегать каких-то предвзятых формулировок насчёт вас, каких-то предрассудков; я должен быть открытым, не судить и не сравнивать. Это очень трудно, ведь у большинства из нас мышление – результат сравнения, суждения. Через сопоставление, как нам кажется, мы понимаем человека, но рождается ли понимание из сравнения, из суждения? Или оно – следствие не‑сравнивающего мышления? Когда вам нужно что-то понять, сравниваете вы это с чем-то ещё или изучаете его таким, какое оно есть?

Мышление, рождённое из сравнения, не является правильным – однако, изучая себя, мы сравниваем, сопоставляем. Именно это не даёт нам понять себя. Почему мы составляем суждение о себе? Разве наше суждение – не результат желания стать чем-либо, приобрести, соответствовать, защитить себя? Именно эта потребность мешает пониманию.

Как я говорил, вы – сложная сущность, и, чтобы её понять, вы должны её исследовать. Вы не сможете понять её, если будете сравнивать её со вчерашним или завтрашним днём. Вы – сложный механизм, но сравнение, суждение, отождествление мешают пониманию. Не бойтесь, что станете вялым, чопорным или самодовольным, если перестанете соревноваться в сравнении. В момент, когда вы осознаёте тщетность сравнения, возникает великая свобода. Вы уже не стремитесь стать кем-либо, но есть свобода понимания. Имейте в виду этот процесс сравнения, свойственный вашему мышлению, – переживайте всё то, что я сейчас объясняю, и почувствуйте тщетность этого процесса, его основополагающее безрассудство; тогда вы ощутите великую свободу, словно избавились от тяжёлой ноши. В этой свободе от сопоставления, а следовательно, и от отождествления, вы сможете открыть и понять свои собственные реалии. Если нет сравнения, суждения, то вы непосредственно встречаетесь с самим собой, и это даст ясность и силу, чтобы открыть величайшие глубины. Это принципиально важно для понимания реальности. Когда вы не сравниваете себя, мышление освобождается от двойственности; проблема с противоположностями и конфликт противоположностей исчезают. В этой свободе заключено революционное, творческое понимание.

Среди нас не найдётся ни одного, кто бы не сталкивался с проблемой убийства и не-убийства, насилия и ненасилия. Кто-то из вас, возможно, чувствует, что, пока ваши сыновья, братья или мужья не вовлечены в это массовое убийство, называемое войной, вы не касаетесь этой проблемы напрямую; но если посмотреть пристальнее, вы увидите, как глубоко вы вовлечены. Вы не можете этого избежать. Как индивидуальность вы должны определённым образом относиться к убийству и не-убийству. Если вы раньше об этом не знали, то вы видите это сейчас; вы должны непосредственно встретиться с этой дуалистической проблемой капитализма и коммунизма, любви и ненависти, убийства и не-убийства и так далее. Как же вам разобраться в сущности данного вопроса? Есть ли какое-то освобождение от конфликта в бесконечном коридоре двойственности? Многие верят, что в самой борьбе противоположностей заключено творчество, что этот конфликт и есть жизнь, что избегать его – значит впадать в иллюзию. Так ли это? Разве любая вещь не включает элемент своей же противоположности и, таким образом, не производит бесконечные конфликт и боль? Необходим ли конфликт для творчества? Являются ли минуты творческой активности результатом борьбы и боли? Разве состояние творческого пребывания не возникает в момент, когда боль и борьба уже практически прекратились? Вы можете сами пережить это. Эта свобода от противоположностей – не иллюзия; только в ней заключено решение всей нашей запутанности, конфликтов и проблем.

Вы сталкиваетесь с проблемой убийства своих собратьев во имя религии, мира, своей страны и так далее. Как вы сможете найти ответ, который не подразумевает дальнейших конфликтов, дальнейших проблем с противоположностями? Чтобы найти подлинный, долгосрочный ответ, разве не нужно выйти за пределы двойственного способа мышления? Вы убиваете, потому что возникает угроза вашей собственности, вашей безопасности, вашей значимости, – и это происходит как на уровне индивида, так и на уровне группы и целой нации.

Чтобы освободиться от насилия и ненасилия, мы должны быть свободны от стяжательства, враждебности, похоти и так далее. Но большинство из нас не углубляются в проблему и удовлетворяются преобразованием, изменением в пределах шаблона двойственности. Мы принимаем этот конфликт двойственности как неизбежный и пытаемся в пределах данного шаблона осуществить реформу, перемену; в пределах шаблона мы маневрируем, выходя на более хорошую позицию, более выгодную для нас точку. Изменение или преобразование лишь в пределах шаблона двойственности приводят к ещё большей запутанности и боли, а потому это движение вспять.

Вы должны выйти за пределы шаблона двойственности, чтобы окончательно решить проблему противоположностей. В пределах шаблона не существует истины, как бы сильно мы ни были погружены в него; если мы ищем истину в нём, то найдём множество заблуждений. Мы должны выйти за пределы двойственного шаблона «я и не я», «обладатель и обладаемое». За пределами бесконечного коридора двойственности лежит истина. За пределами противоречивой и болезненной проблемы двойственности лежит творческое понимание. Нужно испытать это: не размышлять об этом, не формулировать, но понять через глубокое осознавание дуалистических препятствий.

Вопрос: Я уверен, что большинство из нас видели в фильмах и журналах подлинные изображения всего того ужасного и бесчеловечного, творившегося в концлагерях. Что, по вашему мнению, нужно сделать с теми, кто ответственен за эти чудовищные злодеяния? Разве их не надо наказать?

Кришнамурти: А кто должен их наказывать? Разве судья подчас не столь же виновен, сколь и обвиняемый? Каждый из нас создал эту цивилизацию, каждый внёс вклад в её страдания, каждый ответственен за её действия. Мы – результат действий и реакций друг друга; эта цивилизация – результат совместных действий. Ни одна страна или народ не отделены от других; мы все взаимосвязаны; мы одно. Признаём мы это или нет, но когда какой-то народ постигает несчастье, на нас тоже выпадает некая доля его – так же, как и во времена, когда этот народ переживает благоденствие. Вы не можете разделить себя на того, кто порицает, и на того, кто хвалит.

Сила угнетения – это зло, и каждая группа, которая является большой и хорошо организованной, становится потенциальным источником зла. Громко заявляя о жестокостях, творящихся в другой стране, вы думаете, что сможете игнорировать свои собственные. Не только побеждённые страны ответственны за ужасы войны, но каждая страна. Война – одна из величайших катастроф; убивать других – это величайшее зло. Как только вы позволяете такому злу войти в своё сердце, вы запускаете бесчисленные меньшие катастрофы. Вы осуждаете не войну, а того, кто был жесток во время войны.

Вы ответственны за войну; вы дали ей жизнь ежедневными действиями – жадностью, враждебностью, страстями. Каждый из нас возвёл эту полную соперничества, безжалостную цивилизацию, в которой человек восстаёт против человека. Вы хотите выкорчевать причины войны, варварства в других, в то время как сами потворствуете им. Это ведёт к лицемерию и дальнейшим войнам. Вам нужно выкорчевать причины войны, жестокости в самих себе, что требует терпения и доброты, а не кровожадного осуждения других.

Чтобы человек обрёл понимание, ему не нужно больше страдания: ему нужно осознавать свои собственные действия, пробудиться от своего неведения и горестей, таким образом порождая в себе сострадание и терпимость. Вам нужно беспокоиться не о наказании и награде, а об искоренении в себе тех причин, которые выражаются в виде насилия и ненависти, враждебности и злонамеренности. Убивая убийцу, вы уподобляетесь ему; вы становитесь преступником. Неправильное не становится правильным, если применять неправильные средства; только используя правильные средства, можно достичь правильной цели. Если хотите мира – вы должны задействовать мирные средства, а массовые убийства и война могут привести только к дальнейшим убийствам, к дальнейшим страданиям. Любви нельзя достигнуть посредством кровопролития; армия – не инструмент мира. Только добрая воля и сострадание могут принести миру мир – не власть, не образованность, не одно лишь изменение законодательства.

Вы ответственны за существующие страдания и катастрофы, вы – те, кто в повседневной жизни проявляет жестокость, тиранию, жадность, честолюбие. Беды будут продолжаться, пока вы не искорените в себе те причины, что питают страсти, алчность, безжалостность. Пусть покой и сострадание воцарятся в вашем сердце – и вы найдёте правильные ответы на свои вопросы.

Вопрос: В такое время, как сейчас, и при таком образе жизни наши чувства притуплённые и жёсткие. Можете ли вы предложить образ жизни, который сделает нас более чуткими? Можем ли мы стать такими, несмотря на шум, спешку, все эти профессии, связанные с гонкой и соперничеством? Можем ли мы стать такими, не обращаясь к более высокому источнику жизни?

Кришнамурти: Разве для ясного и правильного мышления недостаточно быть чутким? Чтобы чувствовать глубоко, разве не должно сердце быть открытым? Разве тело не должно быть здоровым, чтобы активно реагировать? Мы притупляем наши умы, наши чувства, наши тела верой и враждебностью, сильными стимулами, ведущими к ожесточению. Принципиально важно быть чутким, реагировать охотно и адекватно, но мы становимся притуплёнными, жёсткими вследствие наших склонностей. Нет отдельной сущности, такой как ум, отдельно от организма как целого, и когда к организму как к целому относятся плохо, когда его изнашивают и нарушают его равновесие, наступает нечувствительность. Обстановка вокруг нас, наш теперешний образ жизни притупляют и изнашивают нас. Как вы можете стать чутким, если каждый день читаете об убийстве тысяч людей, видите это на фотографиях, – и это массовое убийство преподносится так, словно это какая-то удачная игра. Когда вы читаете о таком впервые, у вас, наверное, защемит сердце, но постоянное повторение отвратительной жестокости притупляет ум-сердце, вырабатывая иммунитет к безудержному варварству современного общества. Радио, журналы, кино постоянно истощают гибкость чувств; вас заставляют, запугивают, втискивают в систему, и как вы можете посреди этого шума, спешки и ложных идеалов оставаться чутким, чтобы развивать правильное мышление?

Если не хотите, чтобы ваши чувства были притуплёнными и жёсткими, вы должны за это заплатить; вы должны отказаться от спешки, отвлечённости, неправильных профессий и своих стремлений. Вы должны осознать свои потребности, свою ограничивающую обстановку; а понимая их правильно, вы начинаете заново пробуждать свою чувствительность. Если вы будете постоянно осознавать свои мысли-чувства, причины самоотгораживания и закрытости ослабнут. Если вы стремитесь обрести большую чуткость и ясность, вы должны целенаправленно работать для этого; вы не можете оставаться погружёнными в мирскую суету и при этом искренне стремиться к реальности. Трудность в том, что мы хотим сразу всего: и удовлетворить свои потребности, и насладиться безмятежностью реальности. Вы должны выбрать что-нибудь одно; вы не можете получить сразу и то и другое. Вы не можете потакать своим желаниям и при этом быть бдительными: чтобы быть максимально осознанными, вы должны быть свободными от тех влияний, которые ожесточают, притупляют вас.

Мы чрезмерно развили свой интеллект в ущерб более глубоким и более ясным чувствам, а цивилизация, основанная на развитии интеллекта, обязательно порождает безжалостность и гонку за успехом. Акцент на интеллекте либо на эмоциях ведёт к потере равновесия; интеллект постоянно стремится обезопасить себя. Если ограничиваться лишь принятием решений, то это только усиливает интеллект, притупляет его и делает более жёстким. Тонкости интеллекта нужно понимать благодаря постоянному осознаванию, и перевоспитание ума должно выйти за пределы его собственных рассуждений.

Вопрос: Я вижу, что моя работа и мои отношения конфликтуют. Они идут в разных направлениях. Как мне их согласовать?

Кришнамурти: Бóльшая часть наших профессий обусловлена либо традицией, либо жадностью, либо амбициями. В том, чем мы занимаемся, мы проявляем безжалостность, соперничество, лживость, хитрость и сильное стремление оберегать себя. Если мы в какой-то момент ослабнем, то можем потерпеть неудачу и поэтому должны поддерживать высокую эффективность ненасытной машины бизнеса. Это постоянная борьба за то, чтобы не терять хватку, чтобы стать более умным, более сообразительным. Амбиции никогда не дадут долговременного удовлетворения – они постоянно будут искать всё более широкие пространства для самоутверждения.

Но во взаимоотношениях задействован совсем иной процесс. В них должны быть любовь, предупредительность, подстройка, самоотречение, уступчивость – не завоёвывать, но жить счастливо. В них должна быть самоотверженная отзывчивость, свобода от чувства преобладания, от чувства собственности; пустота и страх же подпитывают ревность и боль в отношениях. Отношения – процесс открывания себя, в котором присутствует более широкое и более глубокое понимание; отношения – это постоянная подстройка в ходе этого процесса. Они требуют терпения, бесконечной гибкости и простоты сердца.

Но как они могут быть в согласии – самоутверждение и любовь, работа и отношения? Одно из них – безжалостное, соперничающее, амбициозное, а другое – самоотрекающееся, внимательное, нежное; они не могут объединиться. Люди погружают одну руку в кровь и деньги, а другой пытаются делать что-то доброе, нежное, разумное. Для облегчения своей бездумной и скучной работы они ищут комфорта и лёгкости в отношениях. Но отношения не приносят комфорта, потому что они суть совершенно иной процесс открытия себя и понимания. Человек, помешанный на работе, пытается посредством своей жизни в отношениях обрести комфорт и удовольствие как компенсацию своего утомительного бизнеса. Его ежедневная практика амбиций, жадности, безжалостности шаг за шагом ведёт к войне и варварствам современной цивилизации.

Правильная профессия обусловливается не традицией, жадностью или амбициями. Если каждый серьёзно задумается о том, как установить правильные взаимоотношения – не только с одним человеком, но со всеми, – тогда он найдёт и правильную профессию. Правильная профессия приходит вместе с обновлением, с изменением в сердце, а не с одним только интеллектуальным намерением найти её.

Совмещение возможно, только если есть ясность понимания на всех разнообразных уровнях нашего сознания. Невозможно совместить любовь и амбиции, обман и ясность, сострадание и войну. Пока профессия и отношения разделены, разладу и страданиям не будет конца. Все преобразования в пределах шаблона двойственности – это движение вспять; только за пределами этого шаблона существует мир творчества.

27 мая 1945

Вторая беседа в Дубовой роще

Каждый день мы сталкиваемся – разве нет? – с проблемами двойственности, проблемами не теоретическими или философскими, но реальными. На вербальном, эмоциональном, интеллектуальном уровне мы сталкиваемся с ними ежедневно; хорошее и плохое, моё и твоё, коллективизм и индивидуализм, становление и не-становление, мирское и не-мирское и так далее – бесконечный коридор противоположностей, в котором мысль-чувство мечется туда-сюда. Должны ли эти проблемы жадности и не-жадности, войны и мира решаться в пределах шаблона двойственности – или мысль-чувство должна выйти за его пределы, чтобы найти окончательный ответ? В пределах шаблона двойственности нет надёжного ответа. Всякая вещь содержит элемент своей собственной противоположности, и окончательный ответ невозможно найти в пределах конфликта противоположностей. Окончательный, уникальный ответ существует только вне этого шаблона.

Важно понять эту проблему двойственности как можно глубже. Я обращаюсь к ней не как к абстрактному, теоретическому предмету, но как к актуальной проблеме нашей повседневной жизни и поведения. Мы ведь знаем, что наше мышление – это постоянная борьба в пределах шаблона двойственности: плохого и хорошего, бытия и небытия, твоего и моего. В этом шаблоне – разлад и боль; в нём отношения – это процесс, полный страданий; в нём – не надежда, но мучение. Должна ли проблема любви и ненависти решаться в пределах конфликта этих двух противоположностей – или мысль-чувство должна выйти за пределы привычного шаблона?

Чтобы найти устойчивое решение проблемы двойственности и той боли, что сопутствует выбору, мы должны быть глубоко осознанными, безмолвно наблюдая все аспекты конфликта. Только тогда мы обнаружим, что существует состояние, в котором конфликт двойственности исчезает. Невозможно совместить противоположности – жадность и не-жадность. Когда тот, кто жаден, пытается стать не-жадным, он всё ещё жаден. Разве не должен он отбросить и жадность, и не-жадность, чтобы выйти за пределы воздействия и того и другого? Любое становление включает не-становление, и пока существует становление, должна существовать двойственность со своим бесконечным конфликтом.

Причиной двойственности является желание, жажда; через восприятие, ощущение, контакт возникают стремление, удовольствие, боль, желание, нежелание, которые в свою очередь порождают отождествление – «моё» и «ваше», – и таким образом запускается в ход двойственность. Разве такой конфликт – это не мирская суета? Пока тот, кто мыслит, отделяет себя от своей мысли, бессмысленный конфликт противоположностей будет продолжаться. Пока мыслящий беспокоится лишь об изменении своих мыслей, а не о фундаментальном преобразовании себя самого, разлад и страдание продолжатся.

Отделён ли тот, кто мыслит, от своего мышления? Разве они не единое явление? Почему мы отделяем мышление от мыслящего – того, кто мыслит? Не есть ли это один из трюков, которые проделывает ум, чтобы мыслящий мог сообразно обстоятельствам поменять свой наряд, при этом оставаясь тем же самым? Внешне это выглядит как изменение, но внутри он остаётся таким же, каким был. Жажда непрерывности, постоянства создаёт это разделение между мыслящим и его мыслью. Когда тот, кто мыслит, и его мысль становятся неразделимыми, – только тогда можно превзойти двойственность. Только тогда возникает подлинный религиозный опыт. Только когда исчезает мыслящий, выявляется реальность. Это нераздельное единство того, кто мыслит, и его мышления нужно пережить, о нём не нужно задумываться. Этот опыт – освобождение, в нём – невыразимая радость.