- -
- 100%
- +
Обхватываю себя руками, глухой кашель вырывается из груди, а после я слышу глухие шаги по коридору, дверь распахивается снова. К этому моменту я уже продрогла до костей. Я хочу есть, пить и надеть носки потеплее.
Монстр собственной персоной, мой каменный господин, он же
Вито Чезаре.
Мой похититель входит тяжелым шагом в мои хоромы, и на нем в этот раз нет больше плаща. Он в черных брюках и такой же рубашке, закатанной на рукавах. И в маске. Все еще в маске, я вижу, что она завязывается у него сзади на волосах.
— Живая.
Как-то он не рад. Совсем даже.
— Надеялись на другое?
— Не дерзи мне, девочка.
— Мне больше ничего не остается, кроме как дерзить вам! А у вас тут очень даже мило, все такое современное. И камни эти. Лофт, кажется, стиль.
Не знаю, почему несу эту ересь, от холода сводит зубы. И еще мне страшно. Я боюсь его, хоть и не собираюсь этого показывать.
Я маленький гордый воробей. Я Скай и не собираюсь пасовать перед мафиози.
— Это камера смертников.
— Как-то неоригинально, я думала, отель посуточный.
— Рот закрой, тебе слова не давали.
— Ну вы же пришли меня навестить, значит, я имею для вас ценность, а хотя знаете что: вы просто лжец! И вы сами меня боитесь! Я же сказала вам, что я криминальный журналист, вот вы и вы боитесь разоблачения, потому закрываете лицо! А говорили, Чезаре никого не боятся! — выпаливаю, хорохорюсь, как птичка в клетке. Хуже быть не может, хуже все равно некуда.
Я хочу задеть его, но совершенно не понимаю, имеют ли мои слова хоть какую-то власть. За маской совершенно не видно его эмоций.
— Ты не хочешь видеть моего лица, — басит, но маску не снимает. Он не юн, но и не старик однозначно тоже.
— Это еще почему? Вы такой страшный, что я в обморок упаду?
— Женщины падали в обморок со мной, но не от вида моего лица.
— Сколько вам лет? Я бы дала вам тридцать девять.
— Не твое дело.
— Угадала? Вам тридцать девять?
— Да.
Боже, это победа! Он ответил на мой вопрос, хотя, кажется, это его только разозлило.
Сглатываю, он поворачивает голову набок, словно… разглядывает меня. Смотрит, точно сканер, тогда как мне хочется прикрыться.
— Где скрывается Марко?
— Не знаю.
— Тогда посиди и подумай еще в своем лофте.
— Стойте! Вито, не закрывайте двери!
Догоняю его, хватаю за руку. Мне все равно, как это выглядит. Плевать я на это хотела. Но он резко отрывает от себя мою руку, отталкивает, и я плюхаюсь назад, больно ударяясь пятой точкой о камень.
— Не смей меня касаться!
— Здесь очень холодно! Я замерзла! Здесь нет света и тепла, нет еды… условий.
Он молчит, но смотрит. Как на букашку какую-то просто.
— Мы не кормим смертников.
— Я жить хочу! Пожалуйста! Я вам живой все равно нужна, слышите?! Дядя не будет ничего делать, если со мной что случится! — выкрикиваю это уже ему в спину, и монстр останавливается, поворачивается ко мне.
Я же вся просто дрожу. Высокий, сильный, большой. Это единственная ниточка, зацепка, мой шанс.
— Вито, пожалуйста…
Не выдерживаю и становлюсь перед ним на колени. Давя стыд и гордость, втаптывая их, словно розу на заднем дворе ботинком.
— Выпустите меня! Дайте свободу хотя бы передвигаться по замку. Я все равно не уйду, здесь бежать некуда… — шепчу тише, обхватывая себя руками. Он стоит и смотрит. Долго смотрит, а после делает шаг вперед. Плевать он хотел на мои просьбы.
— Вито!
И он ушел, дверь с грохотом закрылась, а я закричала что было сил.
Каменный, каменный же просто, и что там такое под той железной маской?
И кто та девочка на заднем дворе, она чья?
Зачем здесь столько цветов, почему они держат тут ворона и кто его приручил к рукам?
Ответов не было, и чем дольше я находилась в этом замке, тем больше возникало вопросов. Одно только пока понимала совершенно точно: Вито Чезаре плевать хотел на меня. У него нет жалости, а еще… еще он меня смертницей назвал. Вот кто я для него такая.
Глава 7
Франческа
Пабло. После пожара в замке он практически не выходит из него, хотя и до того не отличался долгими прогулками. Не знаю, что у него на душе, Пабло очень закрытый, но он продолжает работать с Анжело, тогда как Вито практически полностью забросил все свои дела и занимался исключительно поиском Моджильяни.
Пабло же помогал племяннику. Правда, после брака с Беллой мой дорогой Анжело обзавелся своим мнением и больше не следовал слепо тому, что ему говорил старший Чезаре. Не знаю, что там произошло, но определенно точно у них что-то надломилось.
Возможно, так на Анжело повлияла Белла, ее любовь, их взаимность. У них все было непросто, но, когда Белла вернулась в замок, это было праздником и настоящим счастьем для Анжело.
С ума сойти. Он ждал ее двадцать лет. Двадцать лет одиночества, поисков, обид. Когда-то давно Анжело был влюблен в мать Беллы Элизу, но она его предала, и Анжело остался один. Он полностью погрузился в работу, не щадя самого себя, и только год назад смог обрести долгожданное счастье.
Но было еще что-то, что беспокоило Анжело до сих пор. Я спрашивала его, но он не ответил. Не знаю — может, Белла в курсе, но Анжело словно искал ответы на вопросы о своем детстве, о матери, хотя, может, это просто мои догадки.
Лично мне тут все понятно: Мария бросила Анжело, и ей нет прощения за это, ведь какая нормальная мать пойдет на такое несмотря ни на какие обстоятельства? Анжело в детстве был сущим ангелом, я бы не бросила такого сына даже под дулом автомата, а Мария бросила, и это боль, которую уже взрослый Анжело все время носит с собой.
Анжело ищет разгадку, и это происходит прямо сейчас, что-то изменилось. Возможно, случись это все до пожара, было бы больше возможностей найти ответы, но голодное пламя уничтожило практически все.
Обгорели вещи, книги, документы. Сгорела дотла огромная библиотека на втором этаже. Сейчас, конечно, все восстановили, но это уже были не те книги и не те воспоминания.
Единственное, что меня радует, так это то, что Анжело не сломлен. Белла стала его опорой, отрадой, его любовью и сердцем. В отличие от Вито, который потерял любимую, Анжело теперь крепко стоит на ногах, и я очень надеюсь, что он найдет все ответы.
У него есть преимущество: так же, как и Пабло, Анжело рос на шахматах. Он стратег и, в отличие от Вито, сначала предпочитает думать, только потом действовать.
***
Лесси. Моя милая маленькая Лесси, которая слишком рано осталась одна. Обожаемый обоими родителями, этот ребенок не знал горя. Она любила носиться по лужам вокруг замка и охотиться на бабочек, ей нравилось воровать белоснежные розы с огромной клумбы деда на заднем дворе.
Лесси была игрива и спокойна, нежная и открытая девочка, а потом на замок напали, и ее детство надломилось.
Я помню, как Вито выбежал из замка, как он держал Лесси на руках. Он горел — в буквальном смысле, тогда как Лесси кричала. И это было так страшно, порой мне снится этот сон в разных проявлениях, Лесси там всегда кричит.
После нападения Лесси недолго была в больнице, но она почти не пострадала. Вито полностью взял удар на себя. Боже, как Лесси плакала по Софии. Она звала маму отчаянно и страшно, до истерик, до необходимости принимать успокоительные капли.
Когда же мы ее забрали домой, Лесси часто плакала. Вместе с матерью огонь забрал все ее игрушки и книги, одежду. Все их крыло разворотили, погиб также и ее обожаемый щенок Принц, эта девочка была безутешна.
И именно в этот момент, по моему скромному мнению, Вито должен был прийти и просто поговорить с ней, но он не сделал этого. После того случая, когда Лесси увидела Вито и испугалась его шрамов на лице, их отношения резко изменились. В худшую сторону.
С тех пор Вито закрылся и просто перестал обращать внимание на Лесси, и это было так страшно, до чего же обидно, неправильно. Да, он пострадал, у него обгорела половина лица, но он все так же оставался отцом, и это нельзя утратить по щелчку пальцев.
Это не была гордость, скорее какое-то недопонимание, а может, даже вина. Вито не знал, как начать разговор, поэтому предпочел оставить все как есть, и они просто перестали общаться.
Это было больно. Для нее, для него, Анжело с Беллой тоже очень переживали.
Я знала прекрасно, что Лесси ждет отца. Дева Мария, эта девочка ждала его каждый день, без преувеличений.
Хотя бы на полчаса, хотя бы на минуту! Вито, мой дорогой упрямый неродной сын, пойди и поговори с дочерью, ей это важно. Просто спроси, как она, как ее дела, чем живет она, чем дышит.
После такой потери эта девочка нуждалась в отце, как никогда прежде. Ей нужны были опора, защита, понимание, но этого не было. Вито горевал сам, он не пускал в свое горе даже родную дочь, и каждый из них проживал эту беду в одиночестве.
Вито могла разговорить только София, но ее не было, и он залез в свою скорлупу, отгородился от всех этой жуткой маской. Вито выпустил острые шипы и в конечном итоге перестал быть близким даже с братом.
Несомненно, потеря жены и страшные физические увечья его подкосили, вот только я до сих пор не понимаю, при чем тут Лесси. Она еще маленькая — по сути, ребенок, и ей так нужно простое отцовское внимание, которого от Вито больше не было. Совсем.
Лесси ждала его. Месяц, второй третий, а после я увидела, как она угасла. Потухла, точно свечка, и никогда больше не улыбалась.
Спасал только Анжело, который полностью взял роль Вито на себя. Он приходил к Лесси каждый день. На пять, на десять минут, но это было. Он находил время для нее, говорил с ней, проверял ее уроки.
Клянусь, Анжело — сердце этого замка, ничего не изменилось, а еще ему жутко идет роль отца, своего сына он точно вырастит правильно.
Помню, когда даже Анжело сам не знал еще, жива ли его Белла, он не оставил племянницу. Анжело говорил с Лесси, когда она ему не отвечала. Он говорил с Лесси даже тогда, когда сам задыхался от боли.
Когда Белла вернулась, замок снова ожил. Она была беременной и расцветала с каждым днем. Как могла, эта молодая женщина старалась помочь Лесси.
Они играли, много говорили, Белла не пыталась стать матерью для Лесси, но быть ее сестрой у нее выходило отлично.
Белла с Анжело стали для Лесси опорами, но этого все равно не хватало. Я знаю, что девочка все равно ждала отца, но Вито не приходил, и это разрывало мне сердце.
Прошло время, теперь Лесси снова учится, живет своей жизнью, но она больше не та веселая девчонка, которая по пятам бегала за мамой, нет.
Теперь Лесси одна, она предпочитает проводить время наедине с собой либо кормить нашего ворона по имени Весперо. Когда-то давно эту птицу приручила Анна, потом с ним играл маленький Вито, а теперь он избрал своей хозяйкой Лесси.
И все, у нее нет друзей и веселья, которое ей положено в пятнадцать лет. Эта девочка словно стала призраком в замке, и мне больно, когда я смотрю на нее.
У Лесси потух огонь в глазах — пожалуй, потеря Софии отразилась на ней не меньше, чем на Вито. Они горевали оба, просто каждый по-своему и каждый в своем углу.
***
Скай. Вито привез эту девушку рано утром, когда едва начало светать вокруг замка. Она была босая, в одной лишь белой тоненькой ночнушке. Молоденькая, лет двадцать, совсем юная еще.
Из окна я увидела, как охрана повела ее в подвальные помещения, и до боли прикусила кулак. Жаль, что пламя не разрушило темниц, они как раз таки остались невредимыми, и я не хотела, чтобы история повторялась, только не так. Не снова.
Замок и так уже забрал столько жизней, а тут эта девочка. Скай. У нее длинные светлые волосы, она сама хрупкая и худенькая. Эта девушка в страхе оглядывалась по сторонам, тогда как я знала, что Вито с нею церемониться не будет.
И мне стало больно за нее, ведь Вито не Анжело. В нем нет такого сострадания, и, если это и правда родственница Моджильяни, пощады ей не будет.
Помню, как некоторое время Белла тоже была в темнице, но Анжело не мучил ее. Она провела там чуть больше суток — и все, потом он ее вывел. Анжело позволял мне заботиться о ней в темнице, но в этот раз все по-другому.
Меня не только не пустили туда, но и строго запретили даже приближаться к тому крылу. Я не могла ничем помочь этой девочке и понимала прекрасно, что с этим надо было что-то делать.
Я больше не могла допустить, чтобы замок поглотил еще одну жизнь. Только не так, только не снова. Вито от жажды мести совсем потерял совесть. Нельзя допускать, чтобы Скай пострадала от его руки, ведь тогда Лесси окончательно разочаруется в отце, и их связь навсегда будет утеряна.
Я быстро схватила телефон и набрала Анжело. Я так никогда не поступала, не сдавала братьев, но сейчас был совсем иной случай.
Глава 8
Вито
Смотрю в окно из своего кабинета. Мой братец Анжело приехал и сейчас быстрым шагом идет в замок. Один, без семьи, хотя мне от этого ни холодно ни жарко. Я вообще уже словно ничего не чувствую. Ни радости, ни горя, хотя, пожалуй, я вижу один только цвет — черный.
Анжело отстроил замок, хотя все это прошло мимо меня. Я бросил все, лишь бы найти эту тварь, я бы отдал за это все свои деньги и, пожалуй, даже душу.
— Ты что, похитил девушку?!
Шаги по коридору, а после распахивается дверь моего кабинета — и, конечно, без стука. Анжело вламывается в мой кабинет как к себе домой, хотя это и есть наш дом, общий. По крайней мере, так было до недавнего времени.
— И тебе здравствуй, брат.
— Я задал вопрос, Вито!
Смотрю на него. Естественно, он уже в курсе. Не было никаких сомнений в обратном.
— Доложили уже. Быстро. Франческа сдала, никто бы больше не заикнулся, не посмел, — огрызаюсь, хотя уже поздно.
Я особо не скрывался, у замка есть свои уши и глаза. Так всегда было.
Анжело подходит ближе, всматривается в меня. О да, сейчас начнется нравственная тирада.
— Вито, что ты делаешь?! Зачем ты удерживаешь девушку в темнице?
— У тебя научился.
— Хватит ерничать!
— Это не девушка, а отродье Моджильяни! И не ты у нас потерял жену, так что закрой рот и не лезь в это дело!
Поднимаюсь, подхожу к окну. Кулаки сами собой сжимаются. Тоже мне моралист, забыл, что сам год назад делал.
— Я уже один раз наступил на эти грабли и тебе повторить мои ошибки не позволю! Где ключи от темницы? Где, Вито?
Ох, какой же он недовольный, но мне плевать. Анжело всегда был хорошистом, вслушивался, тогда как я обычно искал легкие пути.
— Можешь не стараться. Ключи я тебе не дам. Она не выйдет оттуда. Я так решил.
Распрямляю плечи, охота снять эту чертову маску, душно в ней. Каждая секунда точно в скафандре, но нет, нельзя. Один раз Лесси уже меня испугалась. Больше я маску при всех не снимаю.
— Пабло в курсе того, что ты тут устроил самосуд?
— Иди накапай, но думаю, он, конечно, уже знает.
— И? Я хочу знать его мнение.
— Здесь я решаю, как быть, а не отец!
— Хорошо, но девушка-то тут при чем? Это же не сам Марко, а какая-то его дальняя племянница! Она невиновна, Вито, ты делаешь ошибку!
Оборачиваюсь — вот теперь мы наравне. Мы одного роста с Анжело.
— Я тебе еще раз повторю, Анжело, специально для тех, кто плохо догоняет: это мое дело, и я не хочу, чтобы ты сюда лез. Будет так, как я сказал, тем более что отец только поддерживает меня в этом.
— Он не может тебя в таком поддерживать, тем более я не уверен, если честно, что Пабло на нашей стороне.
Смотрю на Анжело и не понимаю. Вот это его женушка ему мозги прополоскала. Он изменился, притом сильно.
— Что?
— Что слышал.
— Это что сейчас такое было? Ты охренел? Отец тебя вырастил.
— Знаю, нет... я просто не понимаю, почему Пабло тебе спускает это с рук! И вообще, я все еще не нашел того, кто мне те документы фальшивые подкинул.
— И? Каким боком тут наш отец? Или у тебя после свадьбы мозг начал плохо работать? Прояви уважение, Пабло щенком тебя подобрал и вырастил тогда, когда родным родителям ты не сдался! Это наш отец, Анжело. Наш. Отец.
Он меня вывел, вот это выдал, ни разу я такого от Анжело не слышал, и это мне не понравилось. И вообще вся эта ситуация. Мой брат лез туда, куда лезть не надо.
— Извини, Вито, но что-то тут не то. У меня пока вообще не сходится. Все как-то слишком просто. Возможно, у Моджильяни были союзники, потому что в одиночку он бы не смог подтасовать документы, а потом просто взять и напасть на замок. Это слишком сложно для одного человека. Он точно работал не один.
— Вот и занимайся поиском того, кто тебе подкинул фальшивку, а ко мне не лезь!
Закуриваю, Анжело умеет быть невыносимым, но Лео еще хуже. Как репей иногда прицепится, хрен выгонишь его со своим бравым мнением.
Блядь…
Маска мешает, приходится ее снять. Тяну за веревку сзади, откидываю эту хрень на стол. Провожу ладонью по шрамам на лице. Не то чтобы они мне мешали, но смотрятся не очень. Пол-лица на хрен изуродовано просто. Видела бы меня Софи.
— Когда ты собираешься лицо свое восстанавливать?
— На хрена? И так красивый.
— К маске, значит, привык уже?
— Ты не обязан носить ее, Вито.— Сойдет, не жалуюсь.
Сцепляю зубы.
— Обязан. Сам знаешь почему.
Смотрю на Анжело, затягиваясь сигаретой, он коротко кивает, хотя не одобряет. Это все ради дочери. Один раз она уже испугалась, увидев мои шрамы, мне тогда хватило с лихвой. Понять, что ты больше не отец для нее, а монстр. Монстр, который не спас ее маму и которого она теперь боится.
Я думал, сдохну в тот же день. Мне жить, сука, не хотелось. К Софи хотел. Сильно, но напился в итоге, смотря на себя в зеркало. Я себя ненавидел. Так сильно, до дрожи.
— Где Лесси?
— Не знаю.
Фыркаю, тоже мне, учитель нашелся, святой. Мне не до дочери, я знаю, что она где-то тут. Пока этого достаточно.
— Вообще-то, ты ее отец.
— Ну да… Конечно.
Стучу пальцами по столу. Я его почти не слушаю. Главное, что я поймал птичку Моджильяни. И она у меня. Сидит одна, все еще в темноте.
Она моя, хотя свернуть шею я ей не могу, потому что наживка. Потому что рано и Марко еще не клюнул. Все мысли об этом, я не могу утром быть заботливым отцом, а к вечеру надевать костюм палача, у меня так не получается.
— Тебя вообще ничего не смущает?! Вито! Ты совсем забросил своего ребенка, София бы не…
— Софии больше нет! Ты понятия не имеешь, каково это! Ты не был женат шестнадцать лет, ты в браке всего год, это вообще ни о чем, так что не вздумай меня еще поучать тут!
— Да я помочь тебе хочу, брат!
— Себе помоги! У тебя теперь есть свое дитя, им и занимайся, а в мою семью не лезь! — гаркаю на него, мы обычно так не общались, ну, до недавнего времени.
— Я думал, Лесси тоже моя семья. Нет?
— Судя по твоим закидонам сегодня, вижу, что ты уже в этом сомневаешься! Тебе заняться нечем? Иди к жене или в свою семью, Анжело, и не надо читать мне морали!
— Я тебя не узнаю, да что с тобой такое, Вито?! Мы братья, мы одна семья, если ты забыл! Лесси так сильно нуждается в отце, у нее сложный период, проснись!
— Пошел вон. Вон, я сказал, ВОН!
— Невыносимый. Упрямый баран! Ты за этой маской сколько угодно прятаться можешь, но я и так вижу тебя насквозь! И пока ты тут месть свою холишь и лелеешь, твой ребенок шатается один по замку, никому не нужный. А когда ты, наконец, проснешься, Лесси уже забудет, что у нее вообще отец существовал!
Анжело бросает мне напоследок пару ласковых и уходит, а я со всей дури толкаю рядом стоящий стул.
Не договорились мы ни о чем, он только раздразнил меня больше. К Пабло пошел, сто процентов, вот только это уже мне неинтересно.
Пусть жалуется, отец всегда на моей стороне, и я тоже глотку за него перегрызу. Неблагодарный, Белла, видать, ему все мозги уже скрутила. Забыл, как его родная мать бросила, как он рыдал по ней, а после Пабло его забрал. И вот его ответ на доброту отца. Не ожидал даже. Он еще и поучать меня собрался, тоже мне, братец.
*** Анжело
Приемная Пабло — самое высокое крыло замка, которое когда-то мы с Вито назвали “гнездо”. Сюда приходим только мы с братом обсуждать важные дела, и сейчас как раз одно из них, потому что этот упрямый баран уперся рогом.
— Здравствуй, отец.
Пабло сидит за столом. Вокруг куча книг, я сам помогал восстановить его библиотеку. На нем неизменный черный костюм. Он прожил в трауре всю жизнь, наша семья потеряла слишком много любимых женщин.
— Сынок, проходи. Ты с Беллой?
— Нет. Она с Маттео на вилле осталась. Там море… решили остаться, — вру, есть еще причина, и Пабло, конечно, это видит. Белла не хочет сюда приезжать. Она боится здешних мест и соглашается на визит, только если мы идем целенаправленно к Лесси.
— Почему вы так редко приезжаете? Это и твой дом тоже. Тут всем хватит места.
— Да, я знаю, просто много дел. Маттео еще маленький, мы ремонт не закончили, да и здесь велись работы.
— Я ценю твою помощь. Ты практически сам восстановил замок, Микеле бы гордился тобой. И я горжусь тоже.
— Отец, я приехал сегодня не поэтому. Вито привез в замок невинную девушку и держит ее в темнице!
На это Пабло поднимается, коротко машет рукой.
— Знаю. Это племянница Моджильяни. Наконец он хоть кого-то нашел. Совсем уже извел себя. Бедный мой мальчик.
— И? Ты ничего не скажешь?!
— А что я должен сказать? Вито хочет выловить Марко. Это его право мести.
— Но не таким же способом!
— Именно таким. Это его последняя возможность.
— Та девушка ни в чем не виновата! Отпустите ее! Мы так с женщинами не поступаем!
— Нет, Анжело, это совсем иной случай. Она умрет, как только Вито найдет Марко. За Софию мы вырежем их всех до последнего колена. Помнится мне, ты сам тогда такой приказ отдавал. Или ты забыл нашу Софию?
— Да, но…
— Лесси лишилась матери, а Вито жены! Это боль, которую ничем не восполнить. Ты не терял жену, ты не знаешь, каково это, а я знаю. И Вито теперь тоже. Знает.
— Это слишком. Вы ведь все равно ее убьете! Нет, я не хочу в этом участвовать, — психую, отец такой же упрямый, как и Вито, одинаковые просто.
— Ты сильно изменился, сынок. В чем дело?
Пабло сканирует меня острым, как лезвие ножа, взглядом. Ненавижу, когда он так делает. В детстве в такие моменты я просто физически не мог ему соврать.
— Это ты мне скажи, в чем дело.
— Прямо говори. Что ты хочешь узнать? Тебя что-то беспокоит. Что?
Глубокий вдох, выдаю то, что гложет меня почти весь последний год. И я не нашел вообще никаких зацепок. Только тот обгоревший листок дневника, в котором моя мать говорила, что любила меня, что никогда бы от меня не отказалась.
— Почему моя мать бросила меня на самом деле?
Пабло поднимает бровь, делает глоток красного вина из бокала.
— Мы это не раз обсуждали. Мария отказалась от тебя.
— У меня другая информация.
— Какая?
— Я нашел сгоревший дневник матери. Одна страница уцелела, и там было указано, что она меня любила.
Пабло поджимает губы, а после расправляет свои плечи.
— Хорошо, ты уже взрослый. Хочешь правду? Вот она: Мария не отличалась верностью и изменяла твоему отцу. Микеле был в ярости, но все же дал ей еще один шанс. Твоя мать им не воспользовалась. Эта кукушка бросила тебя на вольные хлеба, прихватив с собой более спокойного близнеца Эдуардо. Вот твоя некрасивая правда.
— Нет… я не верю. Этого не могло быть!
— Могло. И было. Я помню и больше тебя на свете живу, и вообще, Анжело, почему у тебя возникли сомнения? Ты подозреваешь в чем-то меня? Я сделал что-то не так?
Глубокий вдох, по телу проходит дрожь. Он мне ближе отца. Пабло вырастил меня. Боже, что я несу, бред же какой-то.
— Нет, папа. Извини, я просто устал. Иногда меня гложет, что мать выбрала Эдуардо. Почему его? Ну почему? Это несправедливо.
— Зато я выбрал тебя и сделал все, что мог, чтобы ты вырос настоящим мужчиной, сынок.
— Да, спасибо тебе за это. Я ценю.
— Знаю.
— Так что с той девушкой, которую забрал Вито?
— Это его дело.
— Мне кажется, уже довольно жертв. Давайте как-то иначе.
— Иначе не будет. Она Моджильяни и будет казнена. Все, я устал уже от тебя, свободен.
И вот я вроде как поговорил с Пабло, задавал ему вопросы, он отвечал, но вернулся домой я еще более пустым и взволнованным.
Моя мать была путаной? Не знаю. Я не хочу думать об этом, хотя они с отцом и правда расставались.
Чья была инициатива, что там на самом деле произошло? Я не знаю, фактов нет, улик нет, но я буду копать. И что-то подсказывает мне, что это только начало. И замков так много, нужно только к каждому подобрать свой ключ.
И та девушка. Скай. У меня связаны руки. Я могу только надеяться на то, что у Вито есть сострадание в сердце и он не сделает ей больно. Это уже будет на е