Позывной "Ноль"

Глава 1

Солнечные лучи пробиваются свозь изумрудную листву деревьев, я сижу на мягком пледе, расстеленном поверх густой травы, повсюду цветут полевые ромашки, клевер, одуванчики. Вокруг шёпот ветра, жужжание насекомых, пение птиц. Я сижу рядом с мамой, на ее губах блуждает едва заметная улыбка. Мама смотрит вдаль на отца. В нежном взгляде чувствуется любовь. Я поворачиваю голову к отцу и вижу его силуэт, он утопает в солнечном свете, лучи запутались в его светлых волосах, из-за этого рассмотреть лицо невозможно. Нас окутывает спокойствие, безмятежность, покой. Но из ниоткуда надвигается густая, липкая тьма. Она заживо поглощает этот мир, стирая солнце и траву. В ней безвозвратно растворяются отец и мать. Меня накрывает паника – хороших дней больше не будет.

Тьма забрала все…Открываю глаз. Первая мысль – я умерла. Вокруг стоит сплошной тяжелый гул. Над самой моей головой, всего в паре десятков сантиметров тянутся ржавые, железные трубы. Они вибрируют, из их стыков со свистом вырывается влажный воздух. Тело отзывается болью, я лежу на грубых, наспех сколоченных деревяных нарах. Одеяло тяжелое, колючее, пахнет сыростью и застарелым потом. Но оно дарит тепло. Настоящее, блаженное тепло, от которого мои пальцы, еще вчера казавшиеся деревянными обрубками, теперь отогрелись и нестерпимо чешутся. В нос сразу ударил букет запахов. Пахнет соляркой, мазутом, каким-то кислым лекарством и едой. Наверно, вчера варили кашу. Этот запах заставил мой желудок скрутиться от голодных судорог. Я резко вскакиваю с кровати, чувствуя влажность на щеках. Опять этот сон!.. Пора бы уже к нему привыкнуть, но каждый раз я будто заново переживаю те счастливые мгновения. Это был прощальный пикник, последнее что осталось от хорошей жизни. Время безжалостно стерло из памяти его образ, оставив на этом месте удушающее чувство стыда. Как можно забыть лицо собственного отца? Повсюду, насколько хватает зрения, тянутся бесконечные ряды таких же двухъярусных лежанок. На них люди. Огромное количество людей. Здесь нет солдат, только обычные измученные гражданские, которых апокалипсис согнал сюда. Посреди отсека стоит огромная печка-буржуйка, сваренная из железной бочки. Ее бока раскалились докрасна, распространяя волну жара.

Я жива. Этот самодельный Бункер стал моим спасением.Когда я отошла ото сна, мой мозг погрузился в воспоминания:Через несколько дней после пикника мать сухим и бесстрастным голосом сообщила, что отец больше не придет. Годами я выпытывала, что произошло, почему отец ушел, зачем, но ни на один вопрос ответов не добилась. Мать, Тея Джонсон, вскоре после его ухода переоформила документы и вернула девичью фамилию. Из чего я поняла: папа не вернется, родители развелись. Денег катастрофически не хватало, зарплата матери уходила на погашение платежей, в семье началась жесткая экономия – не до меня! Ярких розовые платьишки, из которых я стремительно выросла, сменились обносками из секонд-хенда – в основном самые дешевые, те, на которые больше никто не позарился, с обувью дела шли так же. Часто старые вещи нам отдавали соседи, в общем, голыми не ходили, но до моды нам было далеко. Мать от безденежья и нескончаемых проблем заболела, что привело к потере работы. Ее болезнь прогрессировала, лишая меня последней поддержки, оставляя в одиночестве перед жестоким миром. Я где-то читала раньше и убедилась на собственной шкуре: алкоголики от алкоголизма не страдают, они им наслаждаются, а вот окружение страдает. И я страдала, совершенно одна, забытая родным отцом и матерью. Несколько раз за эти годы нас удостаивала внимания бабушка, Саманта Джонсон. Я ее боялась просто до колик. Когда она заходила в комнату, у меня перехватывало дыхание. Сумасшедший ученый в юбке, зацикленная на апокалипсисе: «Вы не понимаете, скоро мир изменится, вы пожалеете, что не слушали меня», вещала она. Тея тяжело вздыхала и разводила руками:

– Мама, этого не случится! Неужели ты еще не устала?

– Конечно нет, я хочу предупредить семью об опасности, спасти вас! Открой глаза, Тея, потом будет поздно!

– Нет мама! Давай подумаем о лечении, ты плохо себя чувствуешь, так больше не может продолжаться, найдем врача, тебе помогут! – Уговаривала мать.

– Ни за что! Я не сумасшедшая, я знаю, что скоро полетит все к чертям, надо подготовиться, нужно найти способ выжить! - Столько лет ты ищешь способ, убегаешь, прячешься, но оглянись вокруг, ничего не происходит! На небе солнце, все идет своим чередом!

– Скоро, очень скоро все поменяется! – пророчила бабушка, и быстро собрав чемоданы, исчезала до следующего визита, оставляя нас в покое. Последний раз Саманта приезжала, когда я заканчивала учебу в средней школе, с твердым намерением забрать меня с собой. Выглядела она вполне прилично, разговаривала спокойно, без истерик, но видения озвучивала такие же страшные, как и раньше. Озоновые дыры, яркое солнце, таяние ледников, конец света, одним словом. Я наотрез отказалась с ней ехать, перспектива жизни с вечно пьяной матерью, без гроша в кармане и продуктов в холодильнике пугала меня меньше, чем жизнь с чокнутой ведьмой. Бабка уехала восвояси, на этот раз навсегда, предупредив, что потом искать ее не надо: «живите и выживайте, как хотите».

Вместо того чтобы помочь нам с матерью лечением или хотя бы добрым словом, она забивала мне голову сказками про озоновые дыры и грядущие катастрофы. Ей повсюду мерещились знамения, а я видела лишь пустые карманы и угасающую мать. Я не верила ни единому слову. Каждый раз после ее отъезда у матери начинался очередной запой. Какое мне дело до тающих ледников, если завтра нечем заплатить за автобус? В моей мире не было места ведьмам, пророкам, катастрофам – только учеба, счета и попытки удержаться на плаву. Я вычеркнула бабушку из жизни как досадное недоразумение, закрыла за ней дверь и мысленно покрутила пальцем у виска. Сумасшедшая старая карга. Она только панику наводила своими приездами. У меня аж от сердца отлегло, когда бабушка навсегда укатила. Если бы я тогда только знала…

Учеба была моим единственным билетом вон из этого ада. Я вгрызалась в книги взахлеб… Когда на горизонте вспыхнул грант от каких-то столичных богачей, я поняла: это мой шанс. Я никогда не видела вживую спонсоров, но по городским сплетням знала: трое из них – обычные пижоны, приехавшие ради пиара, но вот четвертый… О, о мистере Моргане шептались с особым трепетом. По нему буквально сходили с ума все, от мала до велика, на нем висели женщины всех возрастов, как мухи на клейкой ленте. Говорили, что сам Аполлон плакал в сторонке завидуя его внешности. Целью каждой студентки стало попасть к нему в постель и, желательно, не вылететь оттуда через пару часов. К счастью, я такое чудо не лицезрела и прекрасно понимала, что если бы мне вдруг и «свезло», то он точно не удостоил меня и мимолетного взгляда. Да и не было никого желания пополнять список мимолетных интрижек.

Мой муж, который обязательно у меня когда-нибудь будет, будет только моим, он станет спутником жизни, на которого всегда можно положиться, останется рядом в любой ситуации и не бросит меня, тем более с ребенком, на произвол судьбы, как это сделал мой собственный отец. Другого мне от мужчины не надо, верность, преданность и взаимопонимание, плевать на деньги и статус – мы все построим рука об руку. Но сейчас совершенно не было времени заводить романы: учеба в колледже, работа официанткой в местной забегаловке и смена в бакалейной лавке, занимали все свободное время, а в голове сидело беспокойство за пьяную мать. Пока я считала центы на автобус, Китти, моя единственная подруга по колледжу, не знала забот. Благодаря богатому папочке ей повезло столкнуться с Морганом на закрытом приеме. Для нее это была любовь с первого взгляда, а для меня – очередное напоминание о том, насколько несправедлив мир. Так и проходила моя неспокойная, несчастливая жизнь в маленьком прибрежном Такертоне.

Глава 2. Кристина.

В Бункере влажно и душно. Сейчас, сидя в полутьме убежища, я ть такой слепой? Каждое воспоминание о бабушке Саманте жжет меня изнутри. Я ведь годами считала ее городской сумасшедшей, выжившей из ума старухой, чьи бредни только портили нам с мамой жизнь. Помню, как она ходила по дому, взволнованно размахивая руками и твердила про озоновые дыры, про тефру, которая проглотит небо, про закипающие океаны… А что делала я? Раздраженно закатывала глаза, запиралась в своей комнате и закрывала уши руками, лишь бы не слышать этот «маразм». Я так сильно злилась на нее! Господи, я ведь мысленно крутила пальцем у ее виска, когда она предлагала нам бежать с ней и прятаться! Мне казалось, что все ее прогнозы – это признак угасающего разума. И вот теперь мир рушится так, как она и предсказывала. Эта мысли накрывает меня волной вины, если б я тогда не отмахнулась… Если бы выслушала ее… Мы потеряли самое драгоценное – время. И сознание того, что я сама, собственными руками и своим упрямством лишила нас шанса на нормальное спасение, теперь выжигает меня изнутри. Окончательно стряхнув с себя сон и воспоминания, я встаю и оглядываюсь, темнота такая плотная, осязаемая, густая, что глаза никак не могут привыкнуть.

За время моего нахождения здесь, я научилась неплохо ориентироваться в пространстве, это помогло без особых проблем пробраться к выходу. Ужасно хочется на свежий воздух, тьма, сырость и спертый воздух никак не улучшат настроение. Впереди, разрывая черную пустоту, трепещет крошечный огонек. Это одинокая свеча, ее слабое желтое пламя колеблется, отбрасывая дрожащие тени.Я иду на свет. В маленькой каморке – закутке без окон и дверей – спиной ко не стоит Генерал. Ноги на ширине плеч, руки сложены в замок на широкой груди, седой армейский ежик на голове. Лицо Генерала украшает шрам. Он проходит от краешка глаза, по щеке и спускается в низ к шее, но шрам его не портит, а наоборот, придает брутальность, мужественность и загадочность. Этот человек побывал в аду и вернулся. Генерал разглядывает карты, висящие на стене, делает заметки в блокноте, я боюсь этого человека и уважаю. Он собрал нас, простых смертных, перепуганных людей и дал нам надежду. Я здесь всего неделю, но вижу благоговение в глазах остальных. Генерал общается короткими приказами, он не многословен и требует полного безоговорочного подчинения. Сейчас, наверно, он изучает новую местность, составляет планы по поисковым работам. Я не хочу отвлекать его от дел, поэтому бесшумно разворачиваюсь и делаю несколько шагов от него:

– Не торопитесь уходить, юная леди, пришло время нам с вами пообщаться.

Я замираю на месте. Этот разговор когда-нибудь должен состояться. Тут я новенькая, пришла черти откуда, у Генерала должно быть много вопросов ко мне и, в первую очередь, как я здесь вообще оказалась и как нашла форт.

– Присаживайтесь поудобнее, мисс Кристина, я хочу знать все, что с вами связано, хочу доверять вам. Я задам несколько вопросов, и прошу вас быть честной со мной.

Я присела около рабочего стола на сломанную трехногую табуретку, чувствуя, как внутри все сжимается от липкого страха. В голове со скрипом крутились шестеренки: нужно фильтровать каждое слово, буквально взвешивать каждую букву. Этот Генерал привык отдавать приказы и требовать из беспрекословного исполнения. Одно мое неверное слово, один мой глупый промах – и меня просто вышвырнут из этого теплого убежища обратно в ледяной ад. Сердце бешено колотится в груди. Я судорожно соображаю, что можно рассказать этому суровому офицеру? Какие факты помогут мне остаться здесь, в безопасности, а какие ответы станут роковой ошибкой, поставят под удар дорогих мне людей? Конечно, примерный план рассказа уже был готов заранее, но теперь оставалось лишь надеяться, что Генерал не заметит мою панику. В этот момент в комнату молча входит молодой человек чуть старше меня, милый симпатичный парень с обветренным загорелым лицом. На такого можно положиться. Добрые, ласковые глаза плохо сочетаются с серьезным лицом, светлые волосы еще силнее выгорели на беспощадном солнце.

— Это мой помощник, правая рука, Кай Лесли, знакомьтесь, – представил парня Генерал.

– Я, Кристина, – тихонько ответила я.

– Ну что ж, не будем терять время. Кто ваши родители? Почему вы решили уехать. Как смогли выжить и приехать сюда.

– Меня зовут Кристина Морган, – начала я свой рассказ, пока Генерал и Кай меня внимательно слушали. – Отца своего я не знаю, родители развелись, когда я была маленькой, наверно, он умер, потому что после развода я его никогда не видела. Мать сильно болела и умерла в дороге. Других родственников я не знаю.

– Вы продолжили путь одна? – спросил с недоверием Генерал. – И кто вам такой Максимилиан Морган?

Генерал взял со стола мои права и паспорт и покрутил ими у меня перед самым носом.

– Я не знаю никакого Максимилиана Моргана, я ему никто. Нет, я ехала не одна, по дороге мы встретили с мамой Ханта, этот мужчина нам помогал.

– Почему? – Насторожился Кай Лесли.

– Не знаю, у нас была одна цель – уехать подальше от Жары, это нас сблизило, мы подружилась, – выкручиваюсь я.

– Насколько близко? – Уточняет Кай, – Что за дружба может случится во время побега между взрослым мужчиной и красивой девушкой? Вы любовники?

– Не ваше дело! – огрызаюсь я. «Да кто он такой, чтобы задавать такие вопросы?» – Какое отношение это имеет к вам?

– Мужчина защищал бы вас ценой жизни, это ваш билет к выживанию.

– Нет, мы не любовники, – отвечаю я. – Все наши соседи собирали чемоданы и разъезжались в разные стороны, вот и мы с мамой решили, не ждать у моря погоды, а отправиться в путь. По дороге у нас сломалась машина и мы продолжили путешествие с Хантом.

– Кто все-таки такой Хант? Что он из себя представляет? Сколько времени вы провели вместе, наверняка общались. Что он о себе рассказал? – допытывается старый офицер.

– Ничего я не знаю. Ни про Ханта, ни про вашего Максимилиана Моргана.

Генерал внезапно прерывает меня. Он тяжело опускает ладонь на стол, припечатав мои документы, и в упор смотрит мне в глаза:

– Случайный попутчик? В разгар извержения, когда люди режут друг друга за глоток воды, незнакомый мужик тратит на тебя дефицитное топливо и прикрывает спину? Какая у него выгода, мисс Морган? Простой прохожий не будет рисковать шкурой ради чужого человека. Что вас связывает? Зачем ты мне врешь?

Этот вопрос застает меня врасплох. Внутри все каменеет, а мысли путаются в лихорадочной панике. Я не знаю, что ответить. Но Генерал, не дожидаясь моих оправданий, лишь глухо вздыхает и переводит взгляд на карты.

Отлично. Чистая правда – я действительно понятия не имею, кто такой Максимилиан Морган. Не подкопаешься. Но внутри все равно лихорадочный страх. Кто, черт возьми, этот Максимилиан? Почему Генерал и этот Кай так уцепились за его имя? И главное – как этот человек связан с моим Хантом?

Глава 3. Кристина.

Над разогретым асфальтом улиц дрожали волны горячего воздуха, от былой зелени палисадников не осталось ни следа: трава выгорела, приобретя грязно-бежевый оттенок. Измученные зноем деревья сбрасывали пожухлые, скрученные в трубочку листья, которые устилали обочины. Глухое монотонное марево под жарящим солнцем, от которого невозможно укрыться. Слышался постоянный гул старых оконных кондиционеров. Дождь ждать бесполезно, небо оставалось ясным, без единой тучки или облачка. В Такертоне днем улицы вымирали, не было слышно птиц и лая собак – все живое либо спряталось под землю, либо безмолвно погибало. Окна закрывали наглухо, шторы занавешивали плотной тканью, но солнце все равно находило лазейки, превращая дома в раскаленные духовки. Воздух над дорогой дрожал и шевелился, как живой. Шагнуть на асфальт было невозможно – подошвы мгновенно начинали липнуть к черной жиже. В воздухе стоял запах гудрона. Мамин старенький «Форд» раскалялся так, что к рулю нельзя было прикоснуться без тряпки. Из-за наступившего пекла моя жизнь превратилась в ад, днем я изнывала на работе в магазине, а по ночам пахала официанткой в кафе. Кондиционеры там не справлялись. Я чувствовала постоянную усталость и жажду, принимать душ было бесполезно, тело оставалось сухим и чистым на пять минут. Из-за Жары невозможно спать, постель подо мной постоянно была влажная, сорочка прилипала к телу, создавая дискомфорт. Ночами было легче, солнце, спрятавшись за горизонт, уже не так обжигало кожу и легкие, но земля почти не остывала. C наступлением темноты можно было собраться в кафе посплетничать и пожаловаться на свои дела, были слышны разговоры про ожоги, солнечные удары, сгоревшие лужайки и перебои с электричеством, аварии на подстанциях становились нормой и город погружался в духоту, ломая планы местных жителей. Мужчины приходили без рубашек, а женщины в легких ситцевых платьях. С посетителей градом стекал пот, а на столиках стояли бутылки с водой. Коты и собаки стали постоянными гостями в кафе, они лежали пластом на прохладном кафеле, не реагируя на прохожих.

Зато Китти Клистерн впустую времени не теряла – она вовсю занималась моим сводничеством. Каждый раз она приводила в кафе компании лощеных парней. Это были богатенькие мальчики, довольно симпатичные внешне, но абсолютно пустые и неинтересные для меня. Я чувствовала себя просто ужасно: уставшая, мокрая, как курица после тяжелой смены, я меньше всего на свете думала о флирте. Но обижать подругу не хотела. Поэтому в свой короткий рабочий перерыв я покорно подсаживалась к ним за столик, натягивала вежливую улыбку и поддерживала беседу. Во время таких посиделок Китти и рассказала о своих подозрениях. Сначала это выглядело как странное совпадение. С экранов телевизоров один за другим начали пропадать политики и телезвезды. Отменялись концерты, замораживались съемки, пустели спортивные трибуны. В новостях пускали опровержения. Но стало понятно: весь список «Форбс» спешно поковал чемоданы и перебирался в тень, оставляя простых смертных задыхаться на раскалённой поверхности.

А через неделю Китти уже в панике рассказывала мне, что ее отцу, инженеру Клистерну, шепнул на ухо кто-то не менее влиятельный: ситуация скверная, пора бы и их семье валить, пока еще есть куда, пока все места под пальмой не расхватали. А может бежать на север, чтоб не расплавится от жары и духоты и там уже ждать улучшения погоды. В общем, семейка Клистерн, собирала вещи и отправлялась вслед своим богатеньким дружкам. Билеты на самолет ждали ее дома, а пункт назначения оставался в тайне.

– Хватай мать и езжай, а лучше брось ее тут, пусть загорает, – вещала мне подруга. – Я подслушала разговор, дело в озоновых дырах, и никто не знает, как их зашить, дальше хуже будет, запасайся водой, едой, бензином и до свидания, Жара.

– Ой, ну скажешь, – сопротивлялась я, – до зарплаты еще неделя, у меня нет денег пиццу заказать, не то, что купить еду с собой в дорогу, а как же колледж, я учусь, это мой шанс на нормальную жизнь и работу.

– Не тормози, Кристи, выключи дуру, достань мозг из задницы, бежать надо, мир меняется, нужно выжить. Так отцу сказали.

Китти выскочила из кафе и прыгнула в свою крутую тачку с кондиционером, с завистью, подумала я.

А меня как громом поразило, я же уже много раз слышала эти предсказания от бабушки! Ого! Да она не свихнулась, она ясновидящая! Настоящий оракул! А значит, если сбылась Жара, то скоро сбудутся и остальные видения!

План созрел мгновенно: добежать до дома, встряхнуть мать, закинуть шмотки в старенький, полуразвалившийся «Форд» и валить в неизвестность, пока асфальт окончательно не превратился в кашу. Я рванула с места. Ноги слушались плохо, вприпрыжку бежать не получилось – эта бесконечная Жара высосала из меня все силы. Тело стало каким-то ватным, а из-за постоянной духоты и жажды нервы были взвинчены до предела. Паника гнала меня вперед, но сих хватало еда переставлять ноги.

Моя заначка оказалась совершенно, полностью пуста, ни цента не осталось. А я-то думаю, почему мать так счастлива в последнее время, где-то гуляет по друзьям, а не умирает от похмелья. Она нашла и потратила все сбережения… но продукты и бензин будут нужны в любом случае. Я решила успокоится, села на потертый диванчик и прикрыла глаза, полные слез бессилия:

– Озоновая дыра будет пропускать ультрафиолетовые лучи и всю радиацию из космоса, это приведет к повышению температуры на всей поверхности земли, солнце станет опасным, – Пророчила бабушка Саманта, – В первую очередь начнется таяние ледников, что повысит уровень воды в океанах, это грозит затоплением всех прибрежных территорий, погибнут миллионы людей. Острова, низины, акватории, все уйдет под воду, давление на земную кору усилиться, что приведет к разломам и пробуждению вулканов. Проснувшиеся вулканы выкинут в атмосферу тысячи тон пепла, лава сожжет все на пути, а тучи пепла и тефры закроет солнце плотным слоем, из чего следует резкое понижение температуры и ледниковый период.

– Хватит мама, не пугай меня больше, и Кристи не пугай, я всю жизнь живу на твоих бреднях, я устала от тебя, больше не буду убегать и прятаться от апокалипсиса. Ты что, не видишь, ведь ничего не сбывается, все по-прежнему хорошо, ты ошиблась, пора смириться и жить дальше, – Спорила Тея.

– Нет-нет, просто время еще не пришло, но очень скоро…

– Мама! Твои «скоро» уже почти тридцать лет не сбываются! Уже и не сбудутся! Ты и так навлекла на себя проблем, неужели не понимаешь? Сломала жизнь всем!

– Не говори так, Тея, скоро сама убедишься во всем… – вспомнила я слова бабушки.

Интересно, мама уже поняла, что пророчество сбываются? Празднует конец света за мой счет, или, как обычно, ничего во круг не замечает.

Решение пришло быстро, я на автомате выскочила из дома и кинулась в сторону магазина. Не буду ждать зарплату, возьму продуктами, поэтому я выгребла всю наличность, утянула со склада канистру бензина и перетащила в машину все консервы. Магазин был маленький, и запасов нашлось кот наплакал, пришлось ехать в кафе и продолжить грабеж. Я все делала медленно, как в тумане, абсолютно механически, усталость накатывала волнами, мышцы горели, а горячий воздух обжигал легкие, приходилось часто отвлекаться на отдых и глоток воды. И даже не заметила, смотрел ли на меня кто-то в зале кафе, и вообще не подумала о свидетелях. Мой напуганный мозг как будто отключил все лишнее. Окружающие люди казались какими-то неживыми манекенами в этой душной полутьме. В голове стучала одна мысль – успеть пока мир окончательно не рухнул. Всю ночь, а значит и менее жаркое время суток, я потратила на подготовку к переезду. Под утро я уже нашла маму, странно, но она была совершенно трезвая и как будто ждала нашего отъезда. Деловым тоном мать давала распоряжения, что взять в дорогу. Я понимала: с такой бабушкой, как Саманта, у нее накопился огромный опыт все бросать и срываться на новое место. Мы запаслись водой, спичками, солью, одеждой, взяли посуду, палатку, ножи и много всего, что могло бы пригодиться в дороге. Жалко денег не взяли.

– Возьми аптечку, Кристина, она нужна в дальней дороге, проверь, какие есть лекарства.

– Да, мам.– Одежду надо взять, сменное белье, что-то на голову, обувь посмотри.

– Хорошо, мам.

Уже выходя из дома, мама приказала мне прихватить огромный чемодан, который я раньше не видела и запихнуть его в машину. «Там важные документы» – пояснила она. Мы сели в машину. Внутри салона воздух застоялся, стал удушливым, пахло нагретым пластиком. И вот поехали прочь от отчего дома. Уже за углом нас ждали неприятности.

Глава 4. Генерал.

Я стою у своего рабочего стола в Бункере. Погода быстро меняется. Это усложняет задачу. Еще недавно стояла изнуряющая Жара, а теперь показатели на термометре пересекли отметку ноль и опускаются все ниже и ниже. Сейчас, должно быть примерно минус десять. Я знаю – это не придел. Примерно неделю назад, мне доложили:

– Генерал! На выходе из каньона, в полукилометре отсюда нашли! Чудо, что фонарем зацепили. Из сил выбилась, упала в грязь и отключилась. Еще немного и ее занесло бы снегом.

Я подошел поближе. На волокушах лежала обычная девчонка – хрупкая, до нитки промокшая, замерзшая, голодная. Ее пальцы судорожно вцепились в пустую пластиковую бутылку. Похоже, она хотела набрать в нее хоть немного дождевой воды, но от холода и истощения не смогла этого сделать. Ее одежда была насквозь пропитала ледяной водой и грязью. Девчонка бредила, ее трясло от озноба, зубы выстукивали чечетку. Но когда я коснулся ее плеча, она приоткрыла глаза. В ее полубезумном взгляде сквозь слезы читалась смертельная усталость. Девушке невероятно повезло, что она дошла до этих скал и мои разведчики ее нашли и принесли в Бункер, но откуда она шла? Как долго? Почему именно сюда?

– Не выживет, – буркнул один из мужиков, – едва дышит.

– Выживет, – спорит с ним другой мужик, бывший прораб на местном заводе, – Еще как выживет, сюда же добралась, в темноте, в дождь и снег, она упрямая. Вовремя ее нашли.