Не смотри. Книга 1.

Я не понимала, что со мной происходит. Моё тело стало очень чутким, я почувствовала, как стекло стало холодным, прядь волос, которая легла на щеку, биение сердца и пальцы, которые так крепко сжимали край книги.

«Отведи взгляд», — пыталась я докричаться до себя.

Но я не могла.

«Он заметит, что ты смотришь», — продолжала уговаривать я себя.

«Плевать. Он уже заметил», — вырываясь на свободу, доносился голос внутри меня.

«Ты выглядишь глупо», — не сдаваясь, но уже тише взмолилась я.

«Не важно. Мне это нравится», — прозвучало в голове, и я сдалась.

В этом признании было что-то пугающее.

Я смотрела на совершенно незнакомого человека и уже чувствовала странную, почти болезненную тягу. Мне хотелось узнать о нём всё: как звучит его голос, как он смеётся, что любит, почему все вокруг так стараются привлечь его внимание.

И в этот момент я увидела, как Вика коснулась его плеча, что-то сказала и звонко засмеялась. Вторую руку она положила на руль его мотоцикла, словно говоря, что Максим принадлежит ей.

Непонятное чувство поднималось во мне медленно, но с каждой секундой становилось всё сильнее, словно внутри затягивался тугой узел. В груди становилось тесно, кровь приливала, а в глазах всё темнело. Я злилась на Вику, на этого парня и больше всего — на себя за то, что позволила так легко завладеть моими чувствами.

— Ты сейчас прожжёшь в нём дыру, — шепнула Соня, толкая меня в бок.

Я вздрогнула от неожиданности.

В следующую секунду я увидела, как Максим слегка улыбнулся, продолжая смотреть в мою сторону. Возле уголков губ появились едва заметные ямочки, от которых его лицо становилось мягче и теплее.

Я собрала всю свою волю, крепко сжала книгу и заставила себя отвернуться — так резко, будто от этого движения могла исчезнуть та самая неловкость, которая прилипла к щекам и никак не хотела уходить.

— Ты покраснела, — сказала Соня, делая вид, что не знает почему, но в её голосе сквозило это самое «всё я прекрасно знаю». Она чуть наклонила голову, прищурилась, будто рассматривала меня как редкий экспонат, и добавила, понизив голос до заговорщицкого шёпота: — Или тут внезапно включили отопление на максимум?

— Просто мне жарко, — ответила я, отчаянно махая на себя ладонью, как веером, и стараясь смотреть куда угодно, только не на неё.

— В середине мая? У открытого окна? — Соня расхохоталась, но тут же притихла, будто спохватилась, что слишком давит. Раскрыла глаза чуть шире, склонила голову набок и уже без насмешки, мягко спросила: — Лер, ты можешь врать мне сколько хочешь, но я же вижу. Это из-за него, да?

— Я могу покраснеть от чего угодно, — буркнула я, всё ещё не поднимая глаз, и крепче вцепилась в обложку книги, будто она могла меня защитить.

Соня помолчала секунду — не ту паузу, когда ждут, что ты сама всё выложишь, а ту, когда дают тебе право не отвечать. Потом тихо, почти шёпотом, сказала:

— Знаешь, если тебе хочется просто сказать «да, я растерялась, он на меня посмотрел, и у меня в голове все слова перепутались» — я не буду смеяться. Ну, разве что самую малость. Потому что это… мило. И вообще, это нормально — терять слова рядом с кем-то.

Соня улыбалась слишком понимающе.

Я открыла тетрадь и сделала вид, что читаю записи. Хотя, честно говоря, давалось мне это нелегко. Когда до начала занятий осталась минута, коридор резко ожил.

Студенты засуетились, схватили свои вещи и разбежались по аудиториям.

Соня вскочила с подоконника.

— Идём, а то преподша нас закопает раньше, чем мы успеем открыть атлас.

Я бросила последний взгляд во двор. Максим о чём-то разговаривал с друзьями и улыбался. В какой-то момент он снова поднял голову. Я не успела понять, увидел ли он меня, потому что в этот момент Соня потянула меня за руку, и мы пошли в аудиторию.