Между светом и тьмой. Полукровка

Дженнифер

Лес был густым и абсолютно темным. Сквозь широкие ветви устремившихся в небо гигантских деревьев едва проскальзывала одинокая луна. Мокрая трава неприятно липла к босым расцарапанным ногам, которые уже отказывались слушаться. Сил практически не осталось, но я продолжала бежать, ощущая, как трепещет сердце в груди. Если бы у меня была хоть минута на то, чтобы остановиться и отдышаться. Вместо этого я пыталась собрать себя по крупицам и бежать, бежать без оглядки, потому что они все еще гнались за мной. Люди в черных облачениях, будто парили над землей, и я не могла разглядеть их лица, но отчетливо слышала, как шуршат их плащи.

В какой-то момент я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Моего плеча коснулась чья-то твердая ледяная рука, и я обернулась, увидев черные нечеловеческие глаза, блеск которых завораживал и пугал одновременно. Споткнувшись, я упала на землю. В ушах неприятно зазвенело, и сквозь свое свистящее дыхание я услышала их шепот. Они произносили мое имя, повторяя его, будто нечто священное. Их многоголосье разнеслось эхом по ночному лесу, разбудив спящих птиц. Черные фигуры окружили меня и медленно наступали, продолжая одержимо шептать мое имя. Не в силах больше сдерживать страх, я закричала.

— Дженнифер Адамс! Ты что, заснула? — над ухом раздался громкий бас моего босса.

Я вздрогнула, опрокинув на себя давно остывший кофе, и вжала голову в плечи. На меня смотрели недовольные глаза Джошуа Харриса — хозяина закусочной, в которой я работала вот уже шесть месяцев.

— Прости, Джо, я задумалась.

Мое жалкое оправдание повисло в воздухе, назойливо болтаясь там, пока я сосредоточенно пыталась вымыть испачканный фартук.

— Задумалась? — насмешливо повторил Джо. — Наверняка всю ночь гуляла, а теперь спишь прямо у стойки!

— Что? — я бросила взгляд в зеркало, поправив выбившийся из хвоста темный волнистый локон. В остальном все было, как обычно после бессонной ночи — круги под глазами и землистый оттенок лица.

— Говорю же выглядишь, как жеваный башмак, — прокряхтел хозяин закусочной, волоча ящик с минеральной водой из склада.

— Что ж, спасибо тебе, — буркнула я в ответ.

Джошуа, естественно, не знал, что причиной моей бессонницы был вовсе не кутеж в ночном клубе, а дурацкий ночной кошмар, который мучал меня с детства. Десять лет я видела один и тот же сон. Его сюжет я выучила наизусть. Он был таким реалистичным, что я готова была поверить в то, что это происходило со мной на самом деле. Прошел месяц с тех пор, как он снился мне в последний раз. Теперь я снова думала об этом, вновь и вновь прокручивая странный пугающий сюжет сна в своей голове. Мне казалось, что я, наконец, освободилась от него, стала нормальной, но сегодня кошмар снова напомнил о себе. Может, виной всему была аномально холодная зима. Я была готова поверить в любую, даже самую нелепую причину, чтобы объяснить его возращение.

— Не обижайся, — ответил Джо, — но сегодня твоя ржавая посудина была первой машиной, занявшей парковку. Маргарет и Дэвид видели тебя утром, или ты решила поехать прямо на работу?

Я вздохнула, закатив глаза.

— Я не была в клубе. Можешь позвонить отцу, если так беспокоишься обо мне. Он подтвердит мои слова.

— Выходит, ты сумасшедшая, раз встала с постели ради того, чтобы сесть за руль в такую метель и приехать на окраину города. Я мог бы без проблем дать тебе выходной.

— Ты хотел сказать, я сумасшедший трудоголик, раз не стала просить у тебя выходной. Серьезно, Джо, все в порядке. Я ведь не пешком сюда пришла, у меня есть моя любимая машина.

Джо едва не прыснул со смеху и направился за следующим ящиком. Я не смогла сдержать улыбку, потому что в таком настроении он почему-то всегда меня веселил. Он был невысокого роста, полноват и слегка сутулился. Смуглая кожа, глаза цвета кофе, немного выступающие широкие губы и черные с проседью волосы выдавали его мексиканские корни. Джо был родом из Монтеррея. Когда ему исполнилось тринадцать, его родители переехали жить в Филадельфию. Прошло сорок лет, и он ни разу не был на родине, из-за чего иногда позволял себе взгрустнуть.

— Ты, как сушеная треска, — заявил Джо. — Тебя слабым ветром унесет, не заметишь, а в такую непогоду лучше носа на улицу не высовывать.

Я промолчала, расставляя воду в холодильнике. Эта зима стала настоящем испытанием для дорожных служб и автолюбителей. Рекордно низкая температура, непрекращающиеся метели, которые раскручивали вихри снега на крышах домов, на дорогах и тротуарах, распугивая своим свирепством идущих по делам прохожих. Было бы забавно смотреть на такие капризы природы, сидя у окна и завернувшись в плед с чашкой горячего капучино, но я не могла остаться дома и видеть печальные глаза мамы. Она тяжело переживала мои бессонные ночи. Мы давно перестали обсуждать это, но я знала, что она беспокоится. Чтобы в очередной раз не ощущать на себе напряженные сочувственные взгляды родителей, мне пришлось поспешно принять душ, одеться и улизнуть из дома как можно раньше.

Я жила в Ист-Фоллсе, недалеко от дома детства знаменитой княгини Монако, Грейс Келли. Проезжая каждый день мимо здания из темного кирпича с белыми оконными рамами, я представляла, как утонченная молодая и невероятно красивая Грейс проводила здесь свои самые беззаботные и веселые дни. Мое же беззаботное время закончилось пять месяцев назад, когда я закончила школу и стала изучать архитектуру в Дрексельском университете. Учеба требовала хороших денежных вложений, а доход грузчика и простой школьной учительницы едва мог покрывать расходы на обучение. Несмотря на категорическое несогласие моих родителей, я приняла решение устроиться на работу. Наши долгие споры увенчались успехом, и мы нашли компромисс — работа по выходным и в свободное от занятий время в закусочной «У Джо» — приятеля моего отца, которая находилась на южной окраине города. Теперь Джошуа приглядывал за мной в то время, пока этого не мог делать мой папа, не забывая иногда читать мне нотации и давать непрошенные советы.

— Иногда мне кажется, что ты постоянно летаешь в облаках, — заметил Джо.

— Это не так, уж, и плохо для моего возраста, — съязвила я. — К тому же, ты не можешь пожаловаться на мою работу, потому что я выполняю ее просто превосходно.

— Мне б твои восемнадцать, я точно не стал бы тратить выходные на работу в закусочной.

Посмеявшись, он отправился давать распоряжения на кухню.

На улице стало совсем ясно, и сквозь тяжелые серые тучи показались лучи солнца. В закусочной уже сидели первые посетители: аптекарь Стэн Роджерс с женой Эмили пришли выпить по чашке горячего кофе с хрустящими булочками. Рядом за столиком присел Гарри Притсли, работающий в местной обувной лавке. У стойки расположился Стэнли Ходвич. Он всегда приходил раньше всех для того, чтобы попросить в долг.

— Сегодня ты будешь закрывать закусочную, — сообщил Джо, вернувшись в зал.

— Что-нибудь случилось?

— Нет, у меня дела в центре. Нужно заплатить налоги и купить товары.

— Не волнуйся, я справлюсь.

— Можешь закрыть пораньше, снова обещали снег, — озадачился Джо, закурив сигару.

— Ты когда-нибудь бросишь? — я сморщила нос от едкого запаха дыма. — Это же просто невыносимо!

Хозяин вышел из-за стойки, пустив следом белые дымные круги.

— Закроешься в восемь! — буркнул он, хлопнув дверью.

Я тяжело вздохнула. Джошуа был неразговорчив. Хотя я сама никогда не отличалась красноречием и вовсе не владела набором заранее заготовленных фраз специально для того, чтобы заинтересовать собеседника. В младших классах я была подвижным ребенком, за мной невозможно было угнаться и невозможно удержать. «Моя голубоглазая принцесса снова жаждет приключений», — так говорила мама, когда я вновь разбивала себе лоб или губу. Мама всегда говорила, что я особенная, ведь меня интересовало абсолютно все, и я постигала новое очень быстро. Затем появился этот сон. Мне было восемь лет. Я помню, как впервые проснулась с дрожью в теле, мой крик разнесся по всему дому. В комнате тут же появились испуганные родители, утешая меня, что это просто ночной кошмар, который больше никогда не вернется. Однако сон стал повторяться вновь и вновь. Моим новым другом вскоре стал профессор Флидман — психиатр, занимающийся детскими проблемами, который лишь помог подобрать правильное снотворное.

Родители никогда не оставляли меня наедине с моими проблемами и страхами, всегда стараясь помочь и дать совет. Я не чувствовала недостатка внимания, не испытывала психологическую заброшенность в процессе созревания, о которой часто говорил профессор Флидман, но кошмар не покидал меня. Из-за него в старших классах появились замкнутость и отстраненность. Все девочки моего возраста пользовались косметикой, старались выглядеть старше, чтобы понравиться парням. Я же была серой мышью, и, как ни странно, это нравилось мне. Тонны макияжа, которые носили на себе мои ровесницы, могли решить проблемы лишь на время, а короткие броские платья — привлечь внимание парней, в головах у которых не было ровным счетом ничего, что могло бы меня заинтересовать. Я скучно одевалась, не пользовалась помадой и тушью, не скрывала синяки под глазами с помощью консилера.

Скорее всего, именно по этой причине в круг красавиц школы меня не принимали, считая, что я выгляжу неподобающим образом. Девочки общались со мной лишь для того, чтобы я помогала с домашним заданием, а парни считали меня «своей в доску», и часто даже не замечали, что у меня есть грудь, талия и не самая плоская пятая точка, когда обсуждали свои любовные похождения в моем присутствии.

Возможно, кому-то это могло показаться странным, но выпускной бал я пропустила, хотя родители сделали все возможное, чтобы меня уговорить. Мама даже купила платье, и оно было потрясающим. Сиреневая атласная ткань подчеркивала изгибы моей фигуры, открывая плечи и струясь до пола необычным серебристым отблеском. Мама уложила мои непослушные кудри и расплакалась, повторяя, что ее дочь просто красавица, а я смотрела на себя в зеркало, видя совершенно обычную и ничем не выделяющуюся девушку.

В последний момент я решила, что появиться на балу в таком виде будет глупо, поэтому сиреневое платье так и осталось висеть в шкафу. Иногда я смотрела на него и представляла, что когда-нибудь я смогу надеть его и пойти на выпускной бал с тем, кто увидит во мне не просто хорошие внешние данные. Очевидно, пока эта история была не про меня. В университете ничего не изменилось, и статус «своя в доску» каждый раз напоминал о себе, когда я знакомилась с парнями.

День, проведенный за стойкой, не отличался ничем особенным. Обычно это было хорошим знаком, ведь непредвиденные ситуации всегда приводили к долгим собраниям всего персонала, во время которых Джо читал нам нотации. Сотрудников в закусочной было не много: две официантки, повар и два работника кухни. Я намекала Джо, что стоит подумать о бармене, но он считал это нецелесообразным из-за того, что закусочная не была перегружена посетителями. Однако это касалось лишь будней. В выходные помещение всегда наполнялось веселыми и громкими голосами местных жителей, решивших посидеть и расслабиться после работы. Здесь всегда царила атмосфера уюта и тепла. Музыкальный автомат радовал всех известными песнями Боба Дилана, Фрэнка Синатры, Элтона Джона, Майкла Джексона. Здесь всегда раздавались звуки ударяющихся о край стола бильярдных шаров, а также не прекращались споры играющих в дартс. Все были довольны, да и сам вечно хмурый и ворчащий Джо начинал слегка улыбаться, когда его сосед Ронни Пэтсни, опрокинув три кружки пива, нахваливал хозяина.

Сегодня все заходили погреться, заказывая кофе, сэндвичи с сыром и ветчиной, картофель фри, диетические салаты. Каждый, кто заходил на минутку, засиживался подолгу и между едой или питьем рассказывал о будничных проблемах. К вечеру посетителей стало меньше. За столиками сидели влюбленные парочки, держась за руки и забыв о своем заказе. Я пыталась починить уже в который раз сломанный тостер. Джо упорно отказывался покупать новый, ссылаясь на то, что я просто не умею им пользоваться. На улице уже стемнело, и мне несколько раз успела позвонить мама, чтобы убедиться, что у меня все в порядке.

Дверь в закусочную с шумом распахнулась, кто-то вошел, принеся с собой холодный воздух. С трудом оторвав раздосадованный взгляд от злосчастного тостера, я взглянула на вошедшего. Передо мной стоял высокий молодой мужчина. Одетый на нем черный кожаный тренчкот визуально добавлял несколько дюймов к его росту. Он явно дружил со спортом, и четкий рельеф мышц, спрятанных под одеждой, лишь подтверждал мои догадки. Его лицо было частично скрыто под широкими жесткими полями черной шляпы, из-под которой виднелись намокшие от снега темные прямые волосы до плеч. Незнакомец приподнял голову, бросив небрежный взгляд на посетителей, а затем, наконец, удостоил им меня. Черные, как угли, глаза буквально прожгли во мне дыру.

Мужчина медленно подошел к барной стойке и присел, сняв мокрую от таящего снега шляпу. Густые длинные волосы упали на его лоб, обрамляя мерцающим каскадом необычное бледное, будто высеченное из мрамора, лицо. Я могла поклясться, что никогда прежде не видела его, но что-то в его чертах было мне знакомо — изогнутые иссиня-черные брови или узкий заостренный нос. Может быть, высокие щетинистые скулы. Густые смоляные ресницы незнакомца слегка приподнялись, давая мне возможность глубже заглянуть в его необычные глаза и уловить в них настороженность.

— Полагаю, что это, — он указал на отвертку в моих руках, — все же не помешает вам выполнить мой заказ.

Низкий ледяной голос незнакомца вернул меня в реальность. Я медленно перевела взгляд на свои ладони и заметила, что они полностью испачканы жидкостью для смазки деталей. Щеки предательски полыхнули огнем. Бросив отвертку в ящик с инструментами, я направилась к умывальнику.

— Простите, я сейчас.

Сердце в груди вдруг забилось так громко, что, боюсь, каждый находящийся в помещении человек мог слышать этот звук.

— Не стоит волноваться, — послышалось позади меня.

Собрав мысли воедино и обернувшись, я заметила, что он усмехается. На его мертвенно бледном лице улыбка была похожа на странный оскал. Казалось, будто впервые в жизни уголки его почти таких же бледных губ приподнимались.

— Что бы вы хотели заказать? — мой голос странным образом задрожал.

— Двойной виски со льдом.

— Простите, но из спиртного у нас есть только пиво.

Несколько секунд он молча буравил меня завораживающим матовым взглядом. От него у меня по спине пробежался холодок, и я натянула дежурную улыбку.

— Тогда пиво, — наконец, произнес он.

— Темное или светлое?

— Темное.

Я достала бутылку из холодильника и, открыв ее, подала мужчине. Его тонкие пальцы небрежно коснулись запотевшего стекла, но пить он не спешил.

— Как успехи в таком нелегком труде? — спросил он, указывая на тостер.

— Хозяин заведения считает, что я просто не умею им пользоваться, но эта древняя вещица давно хочет замены.

Незнакомец чуть заметно повернул голову в сторону, будто прислушиваясь, затем снова взглянул на меня. В этот момент мне показалось, что его глаза стали светлее, а взгляд — теплее и мягче.

— Сломанную вещь всегда можно починить, — задумчиво произнес мужчина. — Вот только невозможно починить сломанную жизнь.

— У вас что-то случилось? — вопрос вырвался из меня раньше, чем я смогла это осознать.

Он удивленно вскинул бровь.

— С чего вы взяли?

— Не знаю, мне так показалось. Вы выглядите обеспокоенно.

— Я просто проезжал мимо.

Странная дрожь в теле усилилась.

— К нам довольно часто заглядывают туристы, путешествующие на автомобиле.

— Не сомневаюсь, — бегло улыбнулся мужчина.

Мне оставалось лишь застыть, изумленно хлопая ресницами. Что же в нем было такого, что сейчас странным образом заставляло меня выглядеть глупо? Таинственность и настороженность, разбавленные легкой небрежностью, скорее, презрительностью.

— Честно говоря, очень забавно наблюдать за тем, как леди пытается справиться с мужскими делами.

Он говорил так, будто шагнул в закусочную прямо из глубокого прошлого. Этакий молодой путешественник во времени. Эта мысль рассмешила меня, тем не менее, его слова задели. Мне было далеко до феминистских лозунгов, но починить что-либо простое я могла без чьей-либо помощи.

— Не вижу в этом ничего забавного, — ответила я. — Не все девушки падают в обморок перед отверткой и разводным ключом.

Он оторопел, опустив глаза.

— Прошу простить меня, если мои слова огорчили вас.

— Нисколько. Меня не задевают слова случайных посетителей. Сейчас вы здесь, но, едва за вами закроется дверь, я уже не вспомню о вас.

— Хм, вы в этом уверены? — его холодный баритон, будто прозвучал в моей голове.

— Полностью.

— Что ж, — он медленно сжал кулаки, — советую быть аккуратной на дороге, зима выдалась суровой, а Америка, похоже, не была готова к таким капризам природы.

Я проглотила скопившийся в горле ком.

— Спасибо за совет. К счастью, с этим у меня все в порядке.

Он поднял на меня взгляд — напряженный, буравящий и в тоже время тоскливо-тягучий.

В этот миг мой телефон громко затрезвонил. Вздрогнув от неожиданности, я повернулась спиной к странному посетителю, чтобы ответить.

— Привет, мам.

Дверь за спиной хлопнула. Забыв о разговоре, я тут же обернулась. Незнакомец ушел, оставив на стойке деньги.

— Дженнифер? Дженнифер? — в трубке продолжал звучать взволнованный голос Маргарет.

— Я слышу тебя, мам. Все в порядке.

Мы говорили недолго, но я не запомнила ровным счетом ничего из нашей беседы. Впервые я чувствовала себя абсолютно пустой, будто яркое пятно из собранных воедино эмоций стерли легким движением кисти. Открытая бутылка, из которой незнакомец не сделал ни глотка, все еще стояла на стойке. Рядом лежали нетронутые деньги. Больше положенной суммы. Чаевые от странного посетителя были щедрыми, но мне не хотелось принимать их. Он ушел так же внезапно, как и появился, и, похоже, я наглым образом соврала, когда сказала о том, что забуду и никогда не вспомню о нем.

Последний посетитель пожелал мне хорошего вечера, и я закрыла за ним дверь. Работники кухни давно уехали, и сегодня уборка зала была полностью предоставлена мне. Я аккуратно расставила стулья, протерла столики, вымыла пол и выбросила мусор. Обычные дела простой официантки закончились, когда на часах было десять. За окнами гудел ветер, впечатывая летящий снег в заледенелые стекла.

Непрекращающаяся метель замела парковку, и в темноте моя машина выглядела, как большой снежный ком. Мне пришлось повозиться, чтобы привести свой «Форд» в надлежащий вид. Кое-как расчистив стекла автомобиля и откопав колеса от слоя рыхлого снега, я завела двигатель. Салон постепенно наполнился приятным теплом. Нужно было послушаться Джо и закрыть закусочную пораньше. Вместо этого я наблюдала за тем, как лобовые щетки едва справляются с мелкой снежной россыпью, сверкающей в свете ночного фонаря.

Дорога в это время была уже практически пустой, а метель затрудняла обзор. Прибавить скорости не получалось, колеса то и дело заносило, и начиналась борьба со снегом. Я ползла по снегу медленно, но уверенно, слушая свой любимый плейлист и иногда встречая таких же сумасшедших водителей, посмевших бросить вызов метели. Звуки мелодии «Secrets» растворились в моей голове, и я снова вспомнила о таинственном незнакомце. Необычные, пугающие и в то же время завораживающие черты лица, леденящий и одновременно мягкий голос, загадочный взгляд, от которого до сих пор по телу бежали мурашки. Он кого-то напомнил мне, или я «видела» этот образ на страницах романов и теперь так четко связала его с реальностью.

Неожиданно, музыка прекратилась. В динамиках зашумело, а затем наступила тишина. Свет фар поблек, и я услышала странный нарастающий и переходящий в гудение шум. Двигатель заглох, а меня бросило вперед так сильно, что дыхание перехватило, а сердце забилось где-то в горле.

Я снова попыталась завести двигатель, но ничего не получилось.

В таких ситуациях я всегда звонила отцу, но телефона в кармане пальто не оказалось. Я не смогла найти его ни в сумке, ни в бардачке, ни на заднем сиденье. Осознав, что телефон остался в закусочной и вернуться туда пешком у меня не получится, я все-таки громко выругалась и толкнула дверь, выйдя из машины.

Метель по-настоящему зверствовала. Я зачем-то открыла капот автомобиля, совершенно не понимая, что под ним пытаюсь найти. Было бы неплохо для начала разбираться в деталях машины, но я знала лишь то, что она синего цвета. Дергать за провода не было смысла, и отчаянье овладело мной. Пальцы на руках и ногах начали неметь от холода, но я упорно продолжала оставаться снаружи, надеясь, что высшие силы пошлют мне попутный автомобиль. Джо был прав, когда предостерегал меня от поездок зимой. Если я замерзну здесь, это будет самая нелепая смерть за всю историю Филадельфии.

Я почти отдалась панике, когда вдалеке, среди кромешной тьмы, появился тусклый свет, который, приближаясь, становился все ярче.

Неужели машина?

В сердце загорелся огонек надежды. Водитель автомобиля начал снижать скорость. Меня заметили, и надежда вспыхнула во мне с новой силой. Машина остановилась в нескольких футах от меня. Я стремительно направилась к своему спасителю, но, увидев вышедшего из внедорожника человека, замерла.

Тот незнакомец.

Сердце вздрогнуло.

О чем я только думала? Он мог быть кем угодно: грабителем, психопатам, маньяком, который выслеживает свои жертвы, а затем жестоко с ними расправляется. В голове всплыли его слова: «…советую быть аккуратной на дороге…», затем тут же слова матери: «Милая, запомни, ты всегда должна говорить нам, с кем ты общаешься, чтобы мы знали, что ты в безопасности». Теперь я пожалела, что не стала рассказывать о новых знакомых уже с восьмого класса. Холод, который беспощадно колол мои пальцы, кажется, проник глубоко в сердце. Страх сковал меня в мерзкие липкие тиски, отдавшись в висках болезненной пульсацией. Она все более усиливалась по мере того, как мужчина медленно делал шаги в мою сторону. С трудом подавляя рвущийся на свободу крик, я отступила назад. Двигаясь к своей машине, я пыталась сосредоточиться для того, чтобы предпринять хоть что-то в случае, если незнакомец нападет на меня.

Наконец, моя спина натолкнулась на дверь автомобиля, и я мгновенно испытала облегчение. Возможно, мне удастся закрыться изнутри, и он не сможет добраться до меня. Вопреки всему, меня захлестнула новая волна страха. Незнакомец уже стоял рядом со мной. Странно, но еще несколько секунд назад расстояние между нами было довольно внушительным, по крайней мере, мне так казалось. Его черные бездонные глаза будто поглотили всю меня, и я не смогла избавить себя от их странной нечеловеческой энергии. Похоже, у меня даже не возникло желания вырвать себя из этой бездонности. Незнакомец первым отвел взгляд в сторону открытого капота. В этот миг мне показалось, что земля уходит из-под ног. Мысли, словно по волшебству, выстроились в логическую цепь. БОЖЕ! Я ПАДАЮ НА ЗЕМЛЮ!