Последняя из рода Белых драконов. Том I

Карта Элитариона

События книги начинаются на границе Вердена и Крайена.

1. Последний бой

Меч вгрызался в ещё живое человеческое тело, я отшвырнула очередного поверженного на ворох павших союзников и врагов. Земля под ногами ещё к полудню сменилась трещащей под натиском стоп неостывшей плотью. Руки устали, тяжесть доспеха спустя день боя давала о себе знать. Что уж говорить о людях? Я оглянулась на поле: самые стойкие еле влачили мечи, оседая в вязкой жиже из земли, стоптанной сочной травы и крови. Противники были не лучше.

Подгоняя себя криком, я нанесла очередной удар. Выкованная в драконьем огне сталь, скрипнув, послушно разрубила доспех. Внутри горело пламя, выжигая внутренности. Вместо мыслей давно пульс, вместо плана – инстинкты, раны кровоточили, выпуская из тела заживляющий огонь. Всполохи чёрно-фиолетового пламени то и дело вырывались на ладонях. Ненавижу защитные перчатки – мешают управлять мечом, да и шлем ношу редко, мало в нашем мире тех, кто сможет добраться до моего лица, но сегодня слишком многое было на кону, я не могла так рисковать.

Отражая заходящее солнце, редкие, незапачканные кровью белые чешуйки были неуязвимы для оружия людей. Они это знали, но всё равно бежали ко мне, надеясь непонятно на что. Войти в легенды, как тот, кто умер, но повалил меня на пару секунд, или что там за мотивы? Их генералы, трое, если быть точной, – боевые драконы Крайена не спешили показываться на поле, подозревая, что в открытом бою они мне не ровня. Я ученица своего отца – одного из лучших воинов, которых когда-либо знала эта земля. Потому драконы ждали своего часа – ночью мой бой продолжится в небе.

Крик, и снова удар. И снова, и снова. До боли в запястьях, до скрежета зубов, на последних силах вытаскивая из себя ненависть. По правде говоря, усталость давно заняла место всех чувств, заполнив до краёв. Но я знала, за что бьюсь и какова цена проигрыша. Падём – и в спину отцу ударит ещё одна армия.

Ночь полноправной владычицей опустилась на нас, подминая под себя живых, вынуждая скрываться остатки армий в лагерях по разные стороны поля боя. Я оглядывалась, пытаясь прикинуть, сколько осталось воинов под моим началом. Негусто – человек триста.

Я была единственным драконом на нашей стороне, а значит, сегодня в небе мне не ждать помощи. Мой род брал начало в глубине тысячелетий, гобелен давно выцвел в тех местах, где хранилась правда о его истоках, но на моих плечах лежала тяжесть продолжить его. Если я проиграю – нашему правлению конец.

Отец стоял обороной на южной границе, ведя основные силы против орд захватчиков, покусившихся на наш трон. Война назревала давно, мы пытались решить всё переговорами, но Короля Эймунда не интересовали предложения о взаимовыгоде или торговле, ему нужны были наши земли и люди. Все. Таков наш мир – разделённый на двенадцать королевств, ни дня не знавший без войны. То там, то здесь занимались конфликты. Не самый приятный мы народец – вспыльчивый и жадный до боя.

А так уж с древности повелось, что во главе королевства ставили того, кто способен защитить, и если выбирать между человеком и драконом, то выбор очевиден. Только одному из владений – соседнему Ульрейну удалось восстановить во главе правящую династию людей. Секрет прост – в их местах было полно металлов и мастеров работы с ними. Королевство было главным поставщиком алхимиков по всему миру, не раскрывая секретов своего обучения.

И хотя убить дракона может только дракон, они научились преобразовывать нашу кровь, делая своё оружие если не смертельным, то очень опасным. От двухметровой стрелы катапульты ни одна броня не спасёт, да и слишком бедны их земли, чтобы так рисковать. Ни плодородия, ни лесов – сплошные скалы и море.

Братьев у меня не было, так уж повезло, что мать принесла в этот мир четырёх девочек, я была младшей, но именно на меня возложили обязанность стать преемницей отца. Дочерей обычно воспитывали кроткими, вежливыми, как и положено женщинами на выданье для укрепления связей с другими королевствами. Как я уже говорила, драконы вспыльчивые, потому характер девочек старались хоть чуть унять воспитанием, чтобы будущий муж не прибил в день знакомства.

Мне повезло, с детства мне был дарован меч в продолжение руки, я училась искусству боя, тактике, читала трактаты о великих битвах и проводила в библиотеке всё свободное время, потому что к тому моменту стало понятно – наследного принца нашему престолу не видать, а род сохранить надо. Спешно переписав акт о престолонаследии, отец отрядил мне лучших учителей, а спустя лет двадцать, когда я уже могла выстоять против них, сам занялся моим обучением.

Я была не женщиной рода Белых драконов, я была воином, заняв место нерождённого сына. Я не гневалась на свою судьбу, мне нравилась эта жизнь, тем более когда видела, как сёстры кропотливо выводят ноты на арфе или лютне, как точно подставляют иглу под новый стежок, как редко им позволяют летать – мрак, а не жизнь. Вместе с обязанностями я приняла и полагающиеся мужчине привилегии – была вспыльчива, взбалмошна, могла позволить себе вино и, чего греха таить, не берегла невинность до первой брачной ночи, совсем не берегла.

Словно вторя правителю, знатные роды нашего Королевства не были избалованны сыновьями. Остальные предпочли не идти вразрез традиций, воспитывая дочерей, как дочерей и поглядывая на отца, как на отчаявшегося сумасшедшего. Он и сам когда-то сел на престол как супруг наследницы – моей матери, благо его намерения были чисты, и королевство процветало под его началом.

Чаще в таких случаях бывало наоборот: после коронации приезжие властители присоединяли полученные земли к своим королевствам, становясь вассалами отцов до тех пор, пока уже их наследники не сталкивались в бою за независимое правление с уже дальними родственниками.

Нет, не подумайте, такого, чтобы все воевали против всех, не было никогда за десятки тысяч лет. То есть, когда одни воюют, другие пару сотен лет живут в мире и даже умудряются заводить дружбу с соседями, благо живём мы достаточно долго, да и умираем-то чаще в бою. Вернее, нет для дракона смерти не в бою.

А если кому-то вдруг надоест жить, спустя пару тысячелетий, так для того наследников и воспитывают. Есть у нас такой ритуал – Смерть предка, когда при помощи особого клинка сын выполняет последнюю волю родителя, дочь на такое не способна, по понятным причинам. Женщинам-драконам не положено убивать, считается, что это делает нас агрессивными. Может быть, хотя я думаю, – просто позволяет не прятать свою истинную природу.

Я стояла на востоке – там, откуда не должны были напасть. Но нас предали. Многовековой договор с Крайеном был вероломно нарушен их правителем королём Кортезией. Мечтая поживиться местными лесами, раскинувшимися на многие километры вдоль границы, он дождался начала войны с Героном и атаковал. Не думаю, что они были в сговоре с королём Эймундом – не могла разведка такое проглядеть, просто воспользовался возможностью.

Отец отдал под моё начало хороших и опытных воинов, но нас было слишком мало. Мы приняли бой на рассвете, едва успев спешиться. И сейчас я стояла в командирской палатке у стола над бесполезной картой: не осталось у нас армии, чтобы проводить манёвры. Только прямой бой, а там будь что будет, и то если доживём до утра. Старый генерал, получивший звания за боевые заслуги человек, уперевшись кулаками в столешницу, смотрел в пол.

– Ваше высочество, если выживете – утром продолжим. Пока дам приказ отдыхать.

Я кивнула. Игнорируя фривольное обращение – все измотаны, еле на ногах стоят, не до традиционных формулировок. Да и, по правде говоря, никто не верит, что я выстою. На моей стороне кровь, на их – боевой тысячелетний опыт и мощные тела.

Драконья кровь сама по себе сильна, но все королевские семьи берут своё начало от общего предка – Виверна, сильнейшего из живших драконов. Когда-то наш материк был един: не было на нём королевств, сплошные междоусобицы, где каждый сам за себя. Но однажды, когда скалы разверзлись и то, что жило под землёй, хлынуло из недр, сметая всех на своём пути, люди сами пришли к Виверну и молили его о помощи.

Церберы, арахны, мантикоры, гарпии и другие твари терзали города, уничтожая население, их не интересовали ни деньги, ни власть – бездушные, бессмысленные, они просто желали крови, за тысячелетия изголодавшись по пище. Великий предок поднял под своё крыло драконов, собрав их со всех земель, раскиданных то тут, то там, и начал зачистку.

Согласно легенде, эта битва длилась несколько столетий, пока драконы не смогли загнать всех обратно под землю, запечатав горы и поклявшись охранять их. Так образовалось двенадцать королевств – каждый хранил свой разлом, потому сколько бы воин ни было, сколько бы драконы не терзали друг друга, а количество королевств не менялось. И во главе захваченного соседа всегда ставили прямого наследника или кого-то из особо выделившейся знати, кому повезло стать мужем кровной дочери короля.

Опять же, если верить старинным рукописям – наша задача хранить в своих жилах кровь Виверна для того, чтобы дать отпор чудовищам, если они вновь хлынут в наш мир, потому что только с помощью неё можно убить этих тварей. Чушь, конечно. Если любой дракон может убить дракона, то что ему какой-то цербер?

Когда я говорю о крови, я не преувеличиваю, это не высокопарные обороты. На наших клинках всегда есть шип. Поворот кольца на эфесе, и он пронзает запястье, пуская жидкий огонь в тело врага. Оно добирается до сердца противника, выжигая его дотла. При бое с людьми это не нужно, а вот для нелюдей способ убийства только такой.

В теле драконов мы более уязвимы – вскрывай грудную клетку и жги сердце. Только опалить надо хорошо, чтоб ни единой живой полоски не осталось. Конечно, мало кто способен восстановиться после таких ран, но бывали случаи. Здесь всё зависит от силы и натренированности. Мне хватало наглости думать, что я смогу.

Когда я вошла в свою палатку, излишне суетливая служанка подскочила, стаскивая доспехи и указывая на ванну, расшаркиваясь в любезных поклонах – вот у кого силы были. Я оставила верных мне Хейрун и Марику в замке. Ни к чему им видеть весь этот ужас, да и… если проиграю, сгорят палатки ещё до рассвета, вместе со всеми, кому не повезло в них оказаться.

Парная вода обволакивала, расслабляя мышцы, давая такой желанный отдых уставшему за день телу. Аромат лавровых листьев ласкал ноздри, заставив прикрыть глаза. Впрочем, ненадолго. Служанка заглянула за ширму, доверительно сообщая:

– Ваше королевское высочество, к вам пришли.

Я не открывала глаз, откинув голову на край ванной:

– Кто?

– Тот же, кто был вчера.

Предвкушающе улыбнувшись, я бросила:

– Пусть заходит. А ты погуляй.

Я выгнула спину так, что соски едва проступили над водой. Эрой зашёл почти не слышно и, опустив руки на мои плечи, раболепно погладил. Слишком нежно, как по мне.

– Выжил, значит.

– Только чтобы иметь возможность вновь вас увидеть, Ваше высочество.

– Королевское, – поправила я.

– Простите мне мою оплошность, Ваше королевское высочество.

Его дыхание щекотнуло шею, следом пришло ощущение поцелуя. Не то чтобы мне не нравилось, но и приятным не назовёшь. Слишком робкий, слишком подобострастный, преклоняющийся. Не таким хочется видеть мужчину, но увы. Когда женщина не кроткая, эту роль начинает играть тот, кому по рождению положено носить броню и защищать. Издержки моего воспитания.

– Слишком ты мягкий.

– Вы говорили вчера, – он продолжил в том же темпе, чем окончательно разозлил, заставив опустить тело под воду и с сожалением выдохнуть. Эрой воспринял моё поведение иначе, продолжая едва касаться губами кожи. Я подавила желание скривиться и махнула пальцами в сторону кровати:

– Разденься и ложись, я сейчас подойду.

– А может… – начал было он, обводя плечо кончиками пальцев и вынуждая дёрнуться.

– Не перечь, – пренебрежительно кинула я, не оборачиваясь. И он, конечно же, послушал. Убить его, что ли? Нет. И так мало воинов осталось – расточительство сейчас непростительно.

Поднявшись из ванной, я подошла к кровати. Вода тонкими струйками стекала с тела, полотенце я проигнорировала. Его глаза жадно пробежались по моей наготе, но не было в этом взгляде похоти, скорее вот этот идиотский блеск: «С утра расскажу – не поверят, но локти кусать будут моей удаче». Он был здесь не из желания меня, он был здесь из зависти к титулу. Даром что перед ним стоит совершенное во всех смыслах существо.

– Ты лежишь и не мешаешь. Мне вылетать скоро.

Я опустилась сверху, прикусывая шею и настойчиво скользя ладонью вдоль его паха. Благо он был молод, и моя грубость не слишком остудила пыл. Я не хотела с ним больше встречаться – случайная связь в дороге не повод для продолжения отношений, но искать новенького на его место времени не было. Потому я достаточно грубо и быстро взяла его, не сильно заботясь о чувствах. Он пришёл сюда не за любовью, как очень хотел меня убедить, – так чего стараться, в его интересах мне понравиться, не в моих.

Дракон не может зачать ребёнка с человеком, но я не позволяю жидкостям заходить в тело – потом опять купаться, а мне лень. Обычно я выгоняю любовника и заваливаюсь спать, но сегодня особенная ночь. Последняя в жизни и всё прочее – отличный повод пуститься во все тяжкие. Очень хотелось выпить вина, но отец бы осудил, а подвести его было неприемлемо. Он бы, конечно, и так не узнал, но это внутреннее, воспитанное годами чувство то ли чести, то ли долга перед ним никуда не выкинешь. Я его уважала и любила, и не имела права подвести.

Я вышла на свежий воздух, оставляя Эройя валяться на шёлковых простынях. Вернусь – будет повод отметить, а нет – так какая разница, в какой палатке гореть? Он было пытался рассказать мне о том, какая я храбрая и обязательно выиграю, но я не слушала, накидывая длинное белое платье, которому сегодня суждено было разлететься на куски под натиском моего истинного тела.

Бредя между палаток, я чувствовала на себе сотни взглядов, хотя внешне лагерь казался спящим. Меня провожали: кто с молитвой, кто с мольбой. Это было тяжело, никогда ещё не чувствовала подобного. Словно гору на плечи поставили. Конечно, это не первый мой бой, но обычно рядом плечом к плечу стояли папины генералы, способные прикрыть. Но сегодня ему они нужнее. А я? А я – символ, если хотите, – чтобы воинам было за кого биться. Видно, дела были очень плохи, если король отправил меня на смерть. Или он и правда верил в меня?

Подняв глаза в тёмное небо, покрытое мириадами мелких звёзд, я улыбнулась. Всегда любила это чувство – предвкушение полёта, этот ни с чем несравнимый трепет, возникающий где-то под сердцем. Я повела плечами, разминая. Выставляя грудь вперёд, запрокинула голову. Внутри уже билось что-то дикое, разрывая человеческую плоть своими когтями. Мелкие всполохи тёмно-фиолетового пламени начали покрывать кожу, вырываясь из вен, пока я вся не превратилась в один огромный костёр.

Треск кожи и костей, тело стремительно менялось, земля удалялась от глаз, макушки деревьев едва доставали до моей груди. Распахнутые перепонки крыльев с грохотом ударили воздух. Из глубин вырвался крик, раскатом прокатившийся по небу. Мощный толчок, и я взмыла в воздух, оставляя вместо себя столбы пыли.

Скорость, холод, свобода. Я неслась к утёсам, зная, что там уже ждут. Они были крупнее и опытней меня. И их было трое.

Пикируя у самого края моря, я выискивала острым взглядом своих противников: тени, отблеск чешуи – хоть что-то. Если верить разведке, один из них был синий, двое зелёных. Хорошая маскировка для ночи, не сравнить с моим белоснежным родовым окрасом. Я была как на ладони – хоть прячься, хоть нет. Мощное тело было гибким, мужчины не такие поворотливые, больше полагаются на силу, я же – на манёвренность и неожиданные быстрые атаки.

Крылья лежали по ветру, ловя потоки и не отнимая лишних сил, лишь изредка вынуждая делать взмахи. То, что произошло дальше, сложно объяснить – они напали из глубины, метя в самое мягкое место – в живот. Выискивая противника в скалах, я не смотрела вниз, думая, что защищена морем. Непростительная беспечность.

Зубы скользнули по чешуе, благо я быстро подняла правое крыло, уворачиваясь от атаки. Но на то она и стайная охота – они этого ожидали, потому второй вынырнул ровно в момент, когда я не могла сменить траекторию, кусая у основания крыла. Резкая боль вынудила завизжать, но из глотки вырвался полный боли рык. Несколько взмахов здорового крыла, и я впечатала огромную тушу в скалу, придавливая скорее скоростью, чем весом. Россыпь крупных камней, отколотых ударом, полетела на нас. Зубы на крыле разжались, выпуская из тисков.

Третий был уже тут, атакуя с высоты, бросился ровно на меня. Ну вот и всё, – единственное, что пронеслось в голове. Не знаю, каким чудом мне удалось увернуться, приложившись шеей о соседнюю скалу. Нет, в открытом небе их не победить – попробуем вымотать. Что есть силы я оттолкнулась, чувствуя, как по чешуе сочится кровь, окропляя белый глянец красным, густыми и тягучими каплями опадая на землю.

Боль нарастала, но мне нельзя сдаваться. Я распластала крылья над лесом, летя почти у самых вершин деревьев – виляя и меняя направления, чтобы атаки противников проходили мимо. Меня лишь единожды поймали в пасть, поранив хвост. Из-за раны скорость всё время падала, я уже чувствовала ветер, а не сама его создавала. Каждая ошибка могла стать последней.

Верхушки деревьев, освещённые светом двух полных лун, были всё ближе, я уже цепляла их лапами, силы были на исходе, измотанное дневным боем и ранами тело впервые в жизни подводило меня. Неожиданно свет погас. Меня накрыла огромная тень, вынуждая снижаться. В спину вонзились шесть острых как мечи когтей. Чешуя защищала от торчащих ветвей, земля врезалась в меня столбами мха и грязи. Я постаралась оттолкнуться, скинуть с себя противника, но тщетно, он был крупнее. Вот почему женщинам не место в бою, – не кстати пронеслось в голове.

Зубы вонзились в шею, вырывая кусок плоти. Боль пронзала, растекаясь по телу, парализуя. Разорванная артерия выпускала жидкий огонь, потоками сходивший в землю. Отчаянно дёрнувшись влево, я вывернулась из хватки. Но сильное родное тело больше не слушало. Я пала на хребет, ломая основания крыльев.

И ровно в этот момент, стирая последнюю надежду, с самого небосвода начал спускаться ещё один противник, камнем падая к нам. Чёрный, как сама бездна, с огромными жёлтыми глазами.

Треск рёбер и чешуи. Никакой новой боли. Только звук бьющегося, открытого ветру сердца. Надрывный последний рык, едва первые языки пламени коснулись внутренностей. Тьма.

2. Когда умирает дракон

Попытавшись пошевелить пальцами, я почувствовала, что скована. Веки, словно спаянные самой крепкой сталью, отказывались размыкаться. Голова гудела. Каждый вздох – бой с пространством: что-то давило на грудь, не давая лёгким расшириться и вынуждая дышать коротко и редко. Здесь не было ни запахов, ни звуков, только нескончаемый холод, забиравшийся под кожу мириадами тонких длинных иголок.

Не знаю, сколько я боролась с давящей неизвестностью, пытаясь пошевелиться, соприкасаясь обнажённой кожей с чем-то скользким и влажным. Признаться, никогда ещё я не была так беспомощна. Всё продолжалось до тех пор, пока я не услышала удар: оглушающий, толкающий давно застывшую кровь по венам, опаляя внутренности словно раскалённым оловом. И ещё один, и ещё. Упрямое сердце разгонялось, каждым движением отдаваясь в висках.

Внутренний жар, столкнувшись с внешним холодом, изматывал и без того слабое тело; боль заставила губы приоткрыться в глухом хрипе. И вновь темнота.

Первым проснулся стон. Собственное сердце уже не оглушало, отбивая размеренный привычный ритм. Боль стала терпимой. А меня обуял гнев: ненавижу быть беспомощной. Сжавшийся кулак ударил в воздух, с противным хрустом разрушая что-то на своём пути. А я наконец открыла глаза, тут же зажмурившись от обилия света. Я была погребена под чем-то мутным и белым, сложно разобрать. Разжав освобождённую руку, я повела ею из стороны в сторону. Кожу защипал тающий от прикосновения снег, предплечье царапали края моей ледяной темницы. Не самые надёжные оковы.

Желанной ясности в сознании не наступало, я действовала на инстинктах. Вцепившись пальцами в брешь гроба, начала остервенело ломать толстый лёд, пока на лицо не упали первые снежинки. Выбираться из сугроба – не самое приятное занятие, особенно когда ты замёрз, особенно когда ты без одежды.

Горячее тело плавило снег, покрываясь водой и мурашками. Лёд был достаточно толстым, исцарапав ладони. Послушный огонь, вырываясь из ран, помогал очистить путь. Выбравшись на поверхность, я поднялась, щурясь от обилия белого цвета. Мёртвые стволы, кренясь, обрамляли большую поляну, усыпанную торчащими во все стороны обломками деревьев.

Я взяла крупный кусок коры, валявшийся неподалёку, и, недолго думая, вогнала в бедро, стараясь достать до кости, взвыв от боли. Голос ещё слишком сиплый, но хотя бы слышный. Чёрно-фиолетовое пламя обхватило кожу, сжигая дерево. Пальцы подрагивали от охватившей тело агонии, но я смогла разогнать восстанавливающий огонь и согреться.

Чтобы не стонать, я постаралась понять, что вообще происходит. Последнее, что я помнила, была битва с тремя драконами. Стояло лето, и… Кажется, я умерла. Точно помню, как почувствовала чужой огонь внутри тела.

Я огляделась: вокруг ни живых, ни мёртвых. Осталось понять: почему я здесь. Даже если сердце недостаточно опалили, они бы не улетели, бросив меня валяться посреди леса. Такими трофеями, как мёртвые драконы королевской крови, не разбрасываются.

Несколько обожжённых стволов впереди достаточно далеко от меня. Значит, когда я почти умерла, битва продолжилась. Если отец прислал кого-то на помощь, тогда вопрос «Почему меня оставили здесь?» становится ещё интереснее.

Абсолютная тишина, не обременённая ни единым шорохом. Помимо голых деревьев, изредка разбавленных тускло-зелёными елями, только снег. Если это место последней битвы, значит, идти мне надо на запад: лагерь стоял там.

Утопая в снегу, я упрямо передвигала ногами. Рана, нанесённая корой, зажила, но последствия старой битвы нет – я не чувствовала той силы, что была во мне раньше. Десятилетия тренировок словно стёрлись из памяти тела. Одинаковый пейзаж удручал, мысли гнойными нарывами взрывались в голове: если я пала, значит, и отец не справился. Или выстоял? С ним были генералы, он отличный воин – всё получилось. И так по кругу.

Я уже начинала с грустью вспоминать те славные минуты пробуждения, когда не соображала. Плечи опускались, но я настырно расправляла их, как учили с детства. Маловероятно, что я встречу в лесу кого-то из подданных, способных меня узнать, но расслабляться даже в одиночестве – нарушить дисциплину, а это прямой путь на погребальное костерище. Наконец, этот проклятый лес закончился. Лагерь был покрыт белоснежным саваном снега.

Прикрыв глаза и остановившись, я попыталась вспомнить расположение палаток. Тщетно, я не видела, как его разбивали, потому что с ходу кинулась в бой. Попробуем по-другому. Я пошла к утёсу, с которого взлетала, казалось, ещё вчера. Дальше – проще: я повторила свой путь, возвращаясь к палатке. Вернее, к тому месту, где она стояла. Больше никаких молитв в спину, лишь короткие резкие порывы ветра. Правильно, надежд молящихся я не оправдала.

Я шла по мёртвой земле, выискивая глазами хоть намёк на благополучный исход. Внешне эта точка ничем не отличалась от любой другой в этом бескрайнем снежном море. Я печально посмотрела на свои ладони, копать больше нечем. Присев на корточки, я начала разбрасывать снег, пытаясь добраться до земли. Каждое движение всё более нетерпеливое, жадное.

Колышек опоры обломал ноготь почти до середины. Я шумно втянула воздух, морщась от боли. Сломанные рёбра и то приятней, честное слово. На подушечках пальцев остался след сажи. Я прикрыла глаза, не разрешая себе поддаться эмоциям. Всё по заветам отца – всё, как положено наследнику трона. Хотя, кажется, виной моей сдержанности была слабость, а не воспитание. Тишина давила.