- -
- 100%
- +
— Мы не знаем, — ответила она совершенно серьёзно. — Именно поэтому все и заметили.
Интересно.
Я взяла из стопки кусок ткани для шитья и начала делать вид что шью — руки Юкэ это умели, пальцы двигались правильно. Слушала.
Женщины при дворе — это информационная сеть. Этот принцип, судя по всему, работает в любом веке. Через пятнадцать минут я знала: что двое из охранников восточного крыла поменяли пост без объяснений вчера, что кухонный управляющий поспорил с кем-то из советников о закупках, что один из старших самураев сёгуна вернулся из поездки с незапланированным грузом.
Незапланированный груз — это интересно.
— Сэи-сан, — сказала я. — Советник Хидэ — он давно при дворе?
Сэи подняла взгляд от шитья.
— Лет двадцать. С тех пор как сёгун был мальчиком. Хидэ-сан его учил. — Она чуть понизила голос. — Говорят, он знает сёгуна лучше, чем сёгун себя сам.
— И как он к заложницам?
— Никак, — сказала Сэи. — Они для него мебель. — Она посмотрела на меня чуть внимательнее. — Почему вы спрашиваете?
— Изучаю местность.
Сэи моргнула. Потом улыбнулась — по-настоящему, без ритуального прикрытия рта.
— Мне нравится как вы говорите, Аоки-сан.
— Спасибо, — сказала я. — Это последствие удара головой.
Она засмеялась снова. На этот раз остальные тоже — тихо, но искренне.
Первый социальный контакт установлен. Запишем в актив.
---
Ночью я лежала и слушала замок.
Ночной замок звучит иначе, чем дневной. Охрана ходит реже. Деревянные конструкции скрипят — не от ветра, от перепада температуры. Где-то далеко — колокол, отмечает часы.
Я считала шаги охраны снаружи. Один патруль — двое, каждые двадцать минут. В промежутке между патрулями — тишина примерно восемнадцать минут.
Достаточно чтобы пройти от этой комнаты до садовых ворот. Недостаточно чтобы перелезть стену и вернуться.
Полезная информация. Пока непонятно зачем, но полезная.
Я думала о Мицуко. О том, что она сказала — «Аоки Юкэ не смотрела на стены». Она права. Настоящая Юкэ была заложницей из маленькой провинции, дочерью опального даймё. Для неё замок — клетка из шёлка, как я думала с самого начала. Люди в клетке не смотрят на стены с профессиональным интересом к конструкции.
Мицуко умная. Это хорошо и плохо одновременно.
Я перевернулась на бок. Смотрела на бумажную стену — за ней что-то светилось, очень слабо. Фонарь в галерее снаружи.
Подумала о Кэнсине.
Он перевёл меня ближе к своим покоям. Три варианта: хочет наблюдать, хочет иметь доступ, хочет чтобы у меня был доступ к нему — или к кому-то другому. Второй вариант мне нравился меньше всего. Третий — интересен.
Значит, я сейчас — загадка.
Пока я загадка — я живу. Когда перестану быть загадкой — неизвестно. Нужно оставаться интересной достаточно долго, чтобы стать нужной.
Это я умею. На полигоне именно так и работала — держать интерес начальства, пока проект не докажет свою ценность.
Та же механика. Другой масштаб.
Стена снаружи скрипнула — кто-то прошёл по галерее. Охрана.
Я закрыла глаза.
---
На третий день нашли нож.
Я не нашла — нашла Мицуко. Пришла утром убирать комнату, сдвинула циновку у стены — и там был нож. Небольшой, в деревянных ножнах. Мицуко взяла его двумя пальцами, посмотрела и положила обратно не говоря ни слова.
Потом посмотрела на меня.
— Не моё, — сказала я.
— Знаю.
— Откуда?
— Потому что если бы оно было ваше, вы бы его спрятали лучше, — сказала Мицуко. — Или не стали бы прятать совсем.
Логично.
— Что теперь?
— Теперь я должна доложить.
— Кому?
— Советнику Хидэ. — Мицуко взяла нож, не убирая в руку — отдельно, на расстоянии. — Он доложит сёгуну.
— А можете не докладывать?
Мицуко посмотрела на меня.
— Нет, — сказала она. — Нахождение оружия в о-оку — это не то, что скрывают. Это то, о чём сразу сообщают. Иначе кажется, что я соучастник.
— Понятно.
— Вам нужно понять кто подбросил, — сказала Мицуко. — До того как об этом начнут спрашивать вас.
— У меня три дня пребывания здесь. Врагов у меня быть не должно.
— Врагами не становятся, — сказала Мицуко. — Ими рождаются — по причинам, о которых вы можете не знать. — Она пошла к выходу. — Ждите здесь.
Она вышла с ножом.
Я осталась.
Три дня. Кто-то подбросил нож в мои покои за три дня. Это либо тот, кто хотел убить Юкэ ещё до того, как я в ней оказалась — и продолжает. Либо тот, кто хочет подставить меня перед сёгуном.
Оба варианта плохие. Первый — опаснее.
Я сидела и ждала.
Примерно через час за мной пришли.
Не Мицуко — двое охранников снаружи о-оку, молчаливые, в форменных хаори с гербом Токугавы. Один жестом показал: идти.
Я встала. Поправила кимоно.
Пошла.
---
Конец второй главы
Глава 3. Допрос
Меня привели не к Кэнсину.
Привели к советнику Хидэ.
Комната для допросов — я сразу поняла что это она, хотя выглядела как обычная комната для переговоров. Слишком пустая. Слишком хорошо освещённая. Окна расположены так, что свет падал на то место, где я должна была сидеть, а лицо Хидэ оставалось в тени.
Я оценила архитектуру и села.
Хидэ устроился напротив. Лет сорока пяти, сухой, с острыми глазами которые я запомнила ещё со вчерашней аудиенции. Советник, который учил Кэнсина с детства. Человек, для которого заложницы — мебель.
Нож лежал между нами на лакированном подносе.
— Аоки-сан, — сказал Хидэ. Не поклонился — она заложница, он советник, статус не требует. — Откуда этот нож?
— Не знаю. Мицуко-сан нашла его под циновкой. Я его не приносила.
— Когда вы его последний раз видели?
— Никогда.
Хидэ смотрел на меня. Долго, не меняя выражения.
— Аоки-сан, вы понимаете, что хранение оружия в о-оку — это серьёзное нарушение?
— Понимаю. Именно поэтому говорю — нож не мой. Кто-то подбросил.
— Кто?
— Не знаю. Я здесь три дня.
— Три дня достаточно, чтобы нажить врагов.
— В таком случае, — сказала я, — скажите мне кто это мог быть, и я скажу вам нажила ли я их.
Хидэ чуть изменился в лице. Настолько чуть, что я едва поймала.
— Вы разговариваете не как женщина из Сацумы.
— Я упала с дороги и ударилась головой.
— Мицуко-сан уже докладывала об этом объяснении, — сказал Хидэ. — Три раза за два дня.
Я замолчала.
— Нож, — продолжил Хидэ, — принадлежит клану Такэда. Мы идентифицировали его по металлу. — Он смотрел на меня ровно. — Клан Такэда не лоялен сёгунату. Понимаете, что это означает?
— Что либо кто-то из клана Такэда был в замке и подбросил нож в мои покои, либо кто-то хочет чтобы вы думали именно это.
Хидэ молчал секунду.
— Оба варианта вас устраивают?
— Ни один меня не устраивает. Но второй интереснее.
— Почему?
— Потому что первый означает что в замке есть агент врага. Второй означает что в замке есть кто-то, кто хочет создать конфликт между сёгунатом и кланом Такэда. Это может быть выгоднее для него, чем сам конфликт.
Хидэ смотрел на меня. Потом переставил нож на подносе — чуть, на сантиметр. Я заметила: это был жест человека, который думает и делает что-то руками.
— Женщины из Сацумы не говорят о политике, — произнёс он.
— Женщины из Сацумы не падают с лошади и не ударяются головой, — ответила я. — Очевидно, со мной что-то пошло не так.
Молчание.
— Вы свободны, — сказал Хидэ наконец. — Пока.
— Пока — до чего?
— Пока сёгун не решит что с вами делать.
Я встала, поклонилась и пошла к двери.
— Аоки-сан.
Остановилась.
— Второй вариант, который вы назвали, — произнёс Хидэ. — Он правильный.
Я не обернулась. Просто кивнула и вышла.
---
Мицуко ждала в галерее снаружи.
Мы пошли обратно в о-оку молча. Уже в коридоре женской половины я сказала:
— Хидэ сказал что нож принадлежит клану Такэда.
— Знаю.
— Это правда?
— По металлу определить точно нельзя, — сказала Мицуко. — Хидэ-сан это тоже знает.
— Тогда зачем он сказал?
— Хотел посмотреть на вашу реакцию.
Я обдумала это.
— И что он увидел?
— Не знаю, — сказала Мицуко. — Я там не была. — Она открыла дверь в мою комнату. — Но вы вернулись, а не остались под арестом. Значит, увидел что-то приемлемое.
Я вошла. Циновка, под которой нашли нож, была заменена — новая, более тёмная.
— Мицуко-сан, — сказала я. — Кто мог это сделать?
— Тот, у кого был доступ к этим покоям до вас.
— Кто жил здесь раньше?
Пауза.
— Наложница, — сказала Мицуко. — Умерла год назад. Болезнь.
— Или не болезнь?
Мицуко посмотрела на меня долго.
— Ложитесь отдыхать, Аоки-сан, — сказала она. — Сегодня был тяжёлый день.
Ответ был в том, чего она не сказала.
---
Следующие три дня я вела себя как образцовая заложница.
Шитьё с другими женщинами. Прогулки в саду с Мицуко. Еда в отведённое время. Разговоры — короткие, осторожные, на темы которые не вызывали вопросов.
Я слушала.
Через три дня у меня было следующее.
Советник Хидэ появлялся в восточном крыле каждый день до полудня. После полудня — Кэнсин работал с военными советниками. Вечерами — один или с одним человеком, это Хидэ снова.
Кэнсин с заложницами не говорил. Ни разу за три дня. Это норма — судя по разговорам женщин, он вообще редко появлялся в о-оку.
Незапланированный груз, который упоминала Сэи, — оказался тканями. Дорогими. Для кого — никто не знал.
Наложница, жившая в моих покоях, умерла от «болезни живота». Быстро — три дня от начала до конца. Никто особо не горевал, никто особо не расследовал.
Клан Такэда — старый клан, один из самых влиятельных после Токугава. Формально лоялен. Фактически — по репликам которые я ловила в разговорах — ведёт собственную игру уже лет десять.
Что всё это значит — я пока не знала. Но картина складывалась.
На четвёртый день произошли два события.
Первое: утром Мицуко сказала, что сёгун вызывает меня.
Второе: в ту же ночь в замке случился пожар.
---
Пожар начался после полудня — в хозяйственном флигеле у кухни.
Я услышала крики раньше, чем почувствовала запах дыма. В о-оку шум сразу — женщины, прислуга, кто-то плакал. Мицуко появилась быстро:
— Не выходить.
— Где горит?
— Кухонный флигель. Не выходить.
Она ушла. Я подошла к окну.
Дыма над садовой стеной пока не было видно — значит, горело с другой стороны, с запада. Ветер шёл с севера, умеренный. При таком ветре огонь пойдёт на юг, к жилым постройкам.
Я смотрела на крыши. Думала.
Кухонный флигель. Открытый огонь, масло, деревянные конструкции. Нет защитного разрыва между флигелем и ближайшей галереей — я видела это на своей схеме. Если огонь перейдёт на галерею, дальше пойдёт быстро.
Тушить из колодцев. Три колодца во дворе — я видела. Расстояние от кухонного флигеля до ближайшего колодца примерно тридцать шагов. Если выстроить цепочку людей с ведрами, можно подавать воду быстро, но нужно не меньше десяти человек на цепочку.
Снаружи в саду — голоса. Прислуга в панике, кто-то молился, кто-то бежал непонятно куда.
Я открыла дверь.
— Аоки-сан, — сказала молодая служанка, которая дежурила в галерее. — Мицуко-сан велела не выходить.
— Я выйду, — сказала я. — Либо вы идёте со мной, либо ждёте здесь.
Служанка смотрела растерянно.
Я вышла.
---
Хозяйственный двор был именно таким, каким я его представляла — только хуже.
Огонь уже перешёл с кухонного флигеля на дровяной склад. Дым чёрный, плотный. Несколько человек — слуги, пара охранников — стояли и смотрели. Кто-то молился. Кто-то тащил ведро в неправильную сторону.
Я оценила ситуацию за десять секунд.
Дровяной склад — потерян, тушить бесполезно. Приоритет — не дать огню перейти на соединительную галерею справа. Галерея идёт к жилым корпусам. Если она займётся — дальше будет не остановить.
Между складом и галереей — метра четыре открытого пространства. Достаточно. Но крыша галереи уже начинала дымиться — летящие угли.
— Воду, — сказала я громко. — На крышу галереи. Не на склад — на галерею. Быстро.
Несколько голов повернулось.
— Аоки-сан, — начал охранник.
— Колодец там. — Я показала. — Вы, вы и вы — цепочка от колодца. Вёдра есть?
Растерянность. Потом один из слуг, молодой, кивнул и побежал за вёдрами. За ним — ещё двое.
— Крышу нельзя поливать снизу, — сказал кто-то.
— Нельзя, — согласилась я. — Нужен человек наверху. Есть лестница?
Нашлась лестница. Нашёлся человек — тот же молодой слуга, смелый. Полез с ведром.
Цепочка выстроилась неровно, но работала.
Я командовала ещё минут двадцать — перемещала людей, корректировала направление воды, следила чтобы на крыше галереи постоянно был человек. Огонь на складе гореть не переставал, но на галерею не перешёл.
Потом пришли настоящие люди с водой — много, организованно. Кто-то наконец поднял тревогу по нормальным каналам.
Я отошла в сторону.
Руки Юкэ дрожали — от напряжения, от дыма. Кимоно пропахло гарью.
— Аоки-сан.
Я обернулась.
Кэнсин стоял в трёх метрах.
Не в парадном хаори — в более простой одежде, в которой, очевидно, работал. Рядом — двое охранников и Хидэ с невозмутимым лицом.
Кэнсин смотрел на горящий склад. Потом на меня. Потом снова на склад.
— Вы командовали, — произнёс он. Не вопрос.
— Да.
— Почему?
— Потому что огонь переходил на галерею, — сказала я. — А никто не пытался это остановить.
Молчание.
— Склад потерян, — продолжила я. — Но галерея цела. И жилые корпуса.
Кэнсин смотрел на меня. Ровно, без выражения. Потом перевёл взгляд на Хидэ.
— Найдите причину пожара, — сказал он.
— Уже ищем, — сказал Хидэ.
Кэнсин кивнул. Посмотрел на меня последний раз.
— Женщины Аоки не умеют командовать, — произнёс он. — Кто вас учил?
Я не знала правильного ответа. Сказала единственное что было правдой:
— Отец учил думать. Остальное сложилось само.
Кэнсин смотрел на меня ещё секунду. Потом — повернулся и пошёл.
— Аоки-сан, — произнёс Хидэ, прежде чем уйти следом. — Завтра утром вас вызовет сёгун. Лично.
Он ушёл.
Я стояла в дыму и думала: отлично. Завтра утром.
---
Конец третьей главы
---
Глава 4. Сделка
Мицуко разбудила меня до рассвета.
— Нужно одеться подобающе.
Я не возражала. Сидела и позволяла — слои кимоно, оби, шпильки в волосах. За окном темно, сад черный, только сосна угадывается силуэтом.
— Мицуко-сан. Что происходит когда сёгун вызывает кого-то лично?
— Это редко.
— Я понимаю что редко. Что происходит?
— Разговор. — Она затягивала оби туго, методично. — Иногда это хорошо. Иногда плохо.
— Как понять что хорошо?
— По тому, вернётся человек или нет.
Я переварила это.
— Оптимистично.
— Я стараюсь быть точной, — сказала Мицуко.
Она закончила с кимоно и занялась волосами. Работала молча. Когда убрала последнюю шпильку — остановилась у меня за спиной и посмотрела в маленькое бронзовое зеркало на столике.
— Аоки-сан, — сказала она. — Когда вы там — говорите меньше.
— Обычно это хороший совет.
— С сёгуном — особенно. Он запоминает всё. Если вы скажете лишнее сейчас, это всплывёт через месяц.
— Понятно.
— И не смотрите на него прямо.
— Знаю.
— Знаете, — повторила Мицуко. — Откуда?
Я не ответила. Мицуко не настаивала.
---
Покои сёгуна находились именно там, где я предполагала — в восточном крыле, за садом.
Меня привела Мицуко до ворот восточного крыла, дальше передала охране и ушла. Охрана провела через несколько коридоров — чистых, пустых, с запахом древесины и чего-то нейтрального. Никаких лишних предметов, никаких украшений. Функциональность.
Комната, куда меня ввели, была рабочей. Стол — низкий, с разложенными картами. Несколько стопок документов. Чернильница, кисти.
Кэнсин стоял у окна, спиной ко мне.
Я поклонилась — правильно, до нужного угла. Встала. Смотрела в точку на уровне его плеча.
— Садитесь, — сказал он, не оборачиваясь.
Я села. Подождала.
Он обернулся. Прошёл к столу, сел напротив. Взял кисть, не используя её, просто держа. Смотрел на меня.
— Вчера вы остановили огонь.
— Галерею остановили слуги, — сказала я. — Я только указала направление.
— Вы знали что делать.
— Физика огня одинакова везде.
— Физика, — повторил он. Не как вопрос — просто повторил слово, примерил.
Я промолчала. Помнила совет Мицуко.
— Нож, — сказал Кэнсин.
— Не мой.
— Хидэ так и думал.
— Хидэ-сан сказал мне что металл принадлежит клану Такэда.
— Он проверял вашу реакцию.
— Я знаю.
Кэнсин чуть изменился — что-то в том, как он держал кисть. Едва.
— Вы знаете много вещей, которые не должны знать.
— Да.
— Объясните.
Я думала секунду. Потом решила — не всю правду, но достаточно.
— Я получила другое воспитание, чем предполагает моё положение. — Я выбирала слова аккуратно. — Отец учил меня думать о структурах — о том, как держатся замки, как горит дерево, как движется огонь. Ему казалось, что это важно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.