Злодейка идёт первой

Злодейка идёт первой

Глава 1. Казнь откладывается

— Последнее слово, леди Серис?

С последними словами у меня сегодня складывалось плохо.

В прошлый раз я сказала: «Выводи людей». Через несколько секунд на меня рухнул тоннель. Теперь я стояла на коленях перед плахой, со связанными за спиной руками, и мужчина в белой мантии предлагал попробовать ещё раз.

День явно хотел добиться от меня более содержательного ответа.

Я подняла голову.

Перед эшафотом теснилась толпа. Сотни лиц, мокрые крыши, серое утреннее небо. Над площадью висел такой гул, что отдельные слова сливались. Одно толпа произносила достаточно дружно:

— Смерть Чёрному Фитилю!

Хотелось бы узнать, кто такой Чёрный Фитиль и почему казнить собираются меня. Однако мужчина в мантии ждал, а справа от него палач проверял большим пальцем лезвие топора.

Не самый располагающий момент для знакомства.

— Как меня зовут? — спросила я.

Жрец отступил.

Крики на площади на миг стихли, затем вернулись с удвоенной силой. Палач посмотрел на распорядителя у лестницы. Тот дёрнул плечом, разрешая продолжать.

— Леди Серис Арден, — произнёс жрец. — Вы желаете отречься от своего имени перед смертью?

— Я желаю понять, почему лежу под топором.

— На коленях, — поправил палач.

Голос у него оказался буднично спокойным. Работа привычная, утро прохладное, клиентка задаёт лишние вопросы. Обычная служебная среда.

Я перевела взгляд на его руки. Мозоли, короткие ногти, тёмное пятно на манжете. Топор он держал уверенно. Расстояние до моей шеи — меньше шага. Деревянная скоба охватывала плечи и не позволяла резко отклониться. Верёвка на запястьях затянута крепко, но пальцы двигались.

Вывод: если никто не вмешается, жить мне осталось около минуты.

Паника поднялась к горлу. Я позволила себе один вдох, чтобы признать её. Потом посмотрела на площадь ещё раз.

Останавливаться на страхе во время работы нельзя. Страх сообщает об угрозе. Дальше нужны действия.

Только подходящих действий я пока не видела.

За несколько минут до первой смерти я тоже стояла на коленях.

Технический тоннель под строящимся складским комплексом затопило после ночного ливня. Вода доходила до щиколоток, аварийные лампы мигали, бетон под ладонью мелко дрожал. Рабочие нашли повреждённый промышленный заряд там, где его не должно было быть, и решили сначала рассмотреть поближе. Любопытство вообще регулярно обеспечивает нашу службу работой.

Когда приехала группа, двоих уже пришлось вытаскивать из тоннеля силой.

Три года назад я поверила начальнику объекта, который уверял, что опасный этаж пуст. Он торопился вернуть рабочих к смене и забыл упомянуть электрика в дальнем помещении. Мы нашли Лёву через сорок минут.

Он был младше меня на четыре года, носил в нагрудном кармане фотографию дочери и собирался летом достроить дачу. После его похорон начальник объекта сказал комиссии, что не понял вопроса об эвакуации. Суд принял во внимание стресс и отсутствие умысла. Я приняла во внимание только закрытый гроб.

С тех пор я пересчитывала людей сама.

— Кто остаётся внизу? — спросила я у мастера.

— Никого. Все вышли.

— Мне нужны фамилии.

Он начал перечислять, сбился на пятом и посмотрел на помощника. Помощник вспомнил рабочего у дренажной решётки. За ним отправили спасателя. Потом нашёлся прораб, вернувшийся за планшетом. Когда наверху наконец совпали журнал, фамилии и количество касок, прошло девять минут.

Девять минут рядом с повреждённым зарядом — слишком долго. Девять минут, способные сохранить две жизни, — необходимый расход времени.

— Все наверх, — приказала я. — Нижний участок закрыть. Никого не пускать.

Старший смены Назаров остался у поворота. Он работал со мной шестой год и по выражению моего лица понимал больше, чем некоторые по полному докладу.

— Арина, опоры пошли, — сказал он.

Я слышала. Где-то за стеной лопался бетон. Угроза была уже не одна: повреждённое устройство, вода, проводка, потерявшие устойчивость конструкции. Любое движение могло изменить всю картину.

Мне удалось локализовать опасный участок и поставить временную защиту. Этого хватало, чтобы дождаться специальной группы. Почти хватало.

С потолка посыпалась крошка.

— Выводи людей, — сказала я Назарову.

— Вместе.

— Сейчас.

Он выругался, но подчинился. Последнего рабочего ещё не успели поднять по лестнице. Я осталась на несколько секунд, чтобы убедиться: опасная зона закрыта и никто не рванёт назад за забытым телефоном или дорогим инструментом. Люди иногда удивительно старательно помогают собственной смерти.

Грохот пришёл не со стороны заряда.

Подломилась опора.

Я увидела, как Назаров обернулся на лестнице, и успела крикнуть ему, чтобы шёл выше. Потом потолок опустился сразу целым пластом.

Боли почти не было. Сначала удар, после него темнота.

Никакого света, голосов умерших родственников и итогового собеседования. Если высшие силы оформляли переход, отдел кадров у них работал молча.

А затем я очнулась на эшафоте.

Распорядитель поднялся по ступеням и развернул свиток.

Он был худ, сутул и старательно не смотрел в мою сторону.

— Серис Арден, бывшая королевская артефакторка, лишённая титула и права рода, приговорена Высшим судом к смерти за измену короне, умышленное разрушение Серебряной лаборатории, гибель двенадцати стражей, убийство лорда Арена Ровена и попытку нарушить Цепь Семи.

Каждое обвинение толпа встречала новым рёвом.

Леди Серис прожила насыщенную жизнь. Жаль, поделиться воспоминаниями со следующей хозяйкой тела она не потрудилась.

Я попробовала восстановить последние ощущения после пробуждения. Холодная доска под коленями. Боль в затёкших плечах. Запах мокрого дерева и дыма. Чужой голос, спросивший о последнем слове.

Тело тоже было чужим. Я поняла это, когда попыталась убрать с лица волосы. Мои всегда заканчивались чуть ниже ушей. Эти падали на грудь тяжёлой чёрной прядью. Кисти были уже, пальцы — длиннее. На левом запястье под верёвкой темнели следы старых ожогов. Возраст определить трудно, но этой женщине явно было меньше моих тридцати одного.

Проверить отражение предлагало только лезвие топора. На полированной стали мелькнуло бледное лицо с тёмными глазами и рассечённой нижней губой.

Красавица. Государственная преступница. Предположительно мёртвая.

Теперь хотя бы понятно, почему никто не спешил спасать.

— Приговор утверждён императором и приводится в исполнение сегодня, — закончил распорядитель. — Осуждённой предоставлена последняя возможность признать вину.

Жрец снова повернулся ко мне.

— Вы раскаиваетесь, леди Серис?

Сказать правду? «Извините, ваша преступница куда-то вышла, вместо неё инженер из аварийно-спасательной службы».

В лучшем случае казнь задержат ради осмотра лекарем. В худшем палач решит, что безумие не входит в перечень уважительных причин.

— Я не помню ни одного из этих преступлений.

Распорядитель впервые посмотрел мне в лицо.

— Суд предупреждали, что вы можете притвориться лишённой памяти.

Подготовленная была женщина. Даже отсутствие предусмотрела.

— Тогда зачем спрашиваете?

По толпе пробежал смех. Недобрый, но уже не такой дружный. Жрец поджал губы.

Палач положил ладонь мне между лопаток и наклонил к выемке в колоде.

Дерево пахло железом. Я не стала думать, сколько людей оставили на нём этот запах.

Снизу, рядом с лестницей, стоял мальчишка в зелёном камзоле. Наверное, помощник распорядителя: держал футляр для свитка обеими руками и старался выглядеть старше своих пятнадцати. Его лицо побелело. Он смотрел на мою шею и часто сглатывал.

— Не смотри, — сказала я.

Мальчишка вздрогнул.

— Осуждённой запрещено обращаться к служителям суда, — сообщил распорядитель.

— Тогда сами ему скажите.

Палач сильнее надавил мне на спину.

Площадь затихала. Люди вытягивали шеи. Кто-то поднял ребёнка на плечи. Удивительная традиция: привести детей посмотреть, как государство отделяет женщине голову, а потом долго объяснять, почему им снятся кошмары.

Я закрыла глаза и увидела свет.

Тонкие голубоватые линии проходили под досками эшафота, уходили вниз по опорам и тянулись через площадь. Они проступали сквозь дерево и камень, хотя глаза оставались закрыты. По линиям двигались слабые золотые искры.

Стоило открыть глаза — свет исчезал. Когда я закрыла их снова, линии вернулись.

Галлюцинация имела структуру. Главный контур шёл от западной части города, разделялся под площадью на три ветви и сходился у высокой башни за спинами зрителей. Искры двигались быстрее. Цвет постепенно менялся с золотого на белый.

Я не знала, что передо мной. Зато слишком хорошо знала вид системы, в которой энергия поступает быстрее, чем успевает уходить.

— Уберите людей от башни, — сказала я.

Палач замер.

— Молчать.

— Там перегрузка.

Распорядитель раздражённо махнул рукой.

— Исполняйте.

Топор поднялся.

Белый свет под площадью рванулся к западной башне.

— Ложитесь! — закричала я.

Палач начал удар.

Город взорвался.

Сначала вспыхнула западная башня. Каменная кладка на миг стала прозрачной. Внутри неё проступила ослепительная сетка, затем верхний ярус разлетелся. Удар прошёл по площади, сорвал полотнища с домов и сбил людей с ног. Эшафот качнулся.

Топор ударил рядом с моей головой. Лезвие вошло в колоду и застряло. Палача отбросило на ограждение. Жрец упал, распорядитель выпустил свиток.

Деревянная скоба на плечах треснула, но удержалась. Я дёрнулась, освобождая левую руку. Верёвка содрала кожу с запястья. Боль помогла сосредоточиться.

Над площадью летели камни.

— От башни! На землю! — крикнула я.

Большинство и без команды уже падало. Остальные бросились к узким улицам, давя тех, кто оказался впереди. Мальчишка в зелёном камзоле стоял у лестницы, закрыв голову футляром. Прямо над ним накренилась каменная фигура с фасада соседнего здания.

Я рванула скобу ещё раз. Дерево поддалось. Правая рука осталась связана коротким концом верёвки, но этого хватило, чтобы добраться до края помоста.

— Сюда! — крикнула я мальчишке.

Он поднял лицо.

— Ползи под эшафот!

До него дошло. Он бросился к лестнице и нырнул между опорами. Каменная фигура рухнула туда, где он только что стоял. Обломки пробили край помоста. Доски под моими коленями просели.

Палач пришёл в себя и попытался подняться. Одна нога оказалась зажата между досками.

— Не двигайся, — сказала я.

— Я собирался отрубить вам голову.

— Поэтому я ещё подумаю, с какой стороны вытаскивать.

Он уставился на меня, затем коротко хохотнул. Нервная реакция. Вполне нормальная.

Второго удара не последовало. Вместо него откуда-то с запада донёсся низкий протяжный звук. Голубые линии снова возникли перед глазами уже без моего желания. Теперь они пульсировали под всей площадью, и две ветви продолжали быстро светлеть.

Первый взрыв не снял перегрузку.

— Всем уйти с площади! — закричала я. — Здесь может повториться!

Стражники метались, ожидая приказа. Один наконец подхватил жреца. Другой схватил распорядителя за ворот и потащил к лестнице.

Я дёрнула доску, зажавшую ногу палача. Одной рукой не хватало силы.

— Освободите меня.

Он посмотрел на топор, торчавший в колоде.

— Быстрее. Решите вопрос с моей шеей после эвакуации.

Палач вытащил из-за пояса короткий нож и перерезал остаток верёвки на моём запястье. Вдвоём мы подняли доску. Он выдернул ногу, поморщился, но встал.

— Под эшафотом мальчик.

Палач кивнул и спустился первым.

Я оглянулась на запад. Над крышами поднимался столб серебристого дыма. Внутри него вспыхивали кольца, слишком ровные для обычного пожара. Одно расширилось и погасло. Через несколько мгновений севернее появилось второе.

Два источника. Возможно, больше.

Я не успела спуститься.

На площадь ворвались всадники.

Их было около двадцати. Люди в чёрных плащах двигались одним строем даже среди бегущей толпы. Передний всадник натянул поводья у самого эшафота.

Он спрыгнул с коня до полной остановки.

Высокий мужчина в тёмном мундире поднялся по повреждённой лестнице. Волосы коротко острижены, на левом виске серебрилась ранняя седина. Он шёл быстро и всё же успевал замечать площадь: разрушенную башню, раненых, трещины в камне, застрявший топор.

Последним увидел меня.

Серо-зелёные глаза остановились на моём лице. Мужчина замедлил шаг. Его рот стал жёстче, хотя до этого тоже не выражал радости.

Вот и личное знакомство.

— Почему она жива? — спросил он.

— Помост качнуло, милорд, — ответил распорядитель снизу. — Мы немедленно закончим.

Мужчина посмотрел на западный дым.

— Не закончите.

Следом на эшафот поднялся всадник с золотой перевязью через плечо. В руке он держал металлический футляр с императорским гербом.

— Именем императора казнь Серис Арден приостановлена, — объявил он.

Толпа услышала. Те, кто ещё не успел покинуть площадь, загудели. Издали полетели проклятия.

Мужчина в тёмном мундире не сводил с меня глаз.

— Вы опоздали, — сказал он посланнику. — Приговор должен был быть исполнен до девятого колокола.

— Девятый ещё не прозвучал, командор Ровен.

В приговоре называли Арена Ровена — человека, которого прежняя хозяйка моего тела якобы убила.

Сходство теперь стало заметно: та же линия бровей, если судебный художник на огромном траурном полотнище у ратуши не слишком польстил покойному. Только изображённый Арен улыбался. Командор, похоже, не видел в этом практической пользы.

— Кайр Ровен? — спросила я.

Его взгляд стал тяжелее.

— Не произносите моё имя.

Убедительно. Значит, действительно родственник.

Посланник открыл футляр и достал свиток.

— Час назад разрушен столичный распределитель Западной Цепи. Первичный сигнал пришёл от крепости Ратен. Связь с гарнизоном потеряна. Накопление продолжается во втором и третьем узлах.

Я посмотрела на серебряный дым. Второе кольцо снова расширилось над северо-западными крышами.

— Это уже началось, — сказала я.

Кайр повернул голову.

— Что именно?

— Следующая перегрузка. Та башня была только выходом энергии. Источник далеко отсюда.

— Вы вспомнили устройство Цепи?

— Нет.

— Тогда молчите.

Он произнёс это тихо. Я могла бы выполнить просьбу, если бы голубые линии под камнем не становились ярче.

— У вас есть несколько минут, прежде чем загорится следующая ветвь.

Посланник нахмурился.

Кайр подошёл ближе. На его правой ладони белел старый шрам, пересекавший основание большого пальца. Он не касался оружия. Ему и без этого удавалось выглядеть человеком, который привык доводить решения до конца.

— Серис проектировала распределитель, — сказал он посланнику. — Она могла подготовить нынешний взрыв до ареста.

— Поэтому император оставляет её в живых. Временно.

Посланник развернул свиток и прочитал новый приказ. Мне возвращали право дышать на срок военной экспедиции. Я должна была провести отряд через крепости Цепи Семи, определить причину разрушения и остановить дальнейшие взрывы. Полное подчинение командору Кайру Ровену. Любой отказ, побег или вред участникам отряда возвращал приговор в силу.

— Она убила главного инженера Цепи, — сказал Кайр.

— Архимагистр Орвен жив.

— Я говорил об Арене.

Впервые в его голосе появилась эмоция. Холодная, плотно удерживаемая. Так звучит металл перед разрушением.

Посланник убрал свиток.

— Решение принято. Командор, примите осуждённую под свою ответственность.

— Я отказываюсь.

— Тогда командование перейдёт к лорду Тейну.

Кайр несколько секунд смотрел на императорскую печать. Отказ означал отдать пограничные крепости другому. Судя по его лицу, император хорошо выбирал рычаги.

— Нет, — сказал он. — Я поведу отряд.

Теперь оба мужчины посмотрели на меня.

— Согласие осуждённой тоже требуется, — сообщил посланник.

— Разве у меня есть выбор?

— Казнь может быть продолжена немедленно.

Палач стоял у лестницы, опираясь на здоровую ногу. Услышав это, он посмотрел на застрявший топор без прежнего энтузиазма.

Я снова прикрыла глаза. Светящиеся ветви расходились под городом. Устройство было огромным, чужим и опасным. Я не понимала ни материала, ни источника энергии. Зато узнавала главное: система теряла устойчивость, люди не знали, где её остановить, и кто-то должен был подойти ближе.

В прошлый раз такой выбор закончился тоннелем на моей голове.

— Я согласна на экспедицию.

— Разумеется, — сказал Кайр. — Вы всегда соглашаетесь, когда умирать предстоит другим.

Я посмотрела ему в глаза.

— Я не знаю женщину, которую вы ненавидите.

— Это вы говорили на суде.

— Значит, сегодня у нас впервые совпали мнения.

Он не ответил.

Посланник протянул ему узкий чёрный браслет и ключ от шейной скобы. Кайр принял оба предмета. На миг его пальцы сжались вокруг металла так сильно, что побелел шрам.

— Командор должен лично принять осуждённую, — напомнил посланник.

— Я знаю порядок.

Кайр подошёл вплотную.

Я осталась на коленях: повреждённая скоба всё ещё лежала на плечах. Вблизи он оказался выше. От мундира пахло дождём и конской кожей. На воротнике темнели следы серебристой копоти — вероятно, он уже побывал у разрушенной башни.

Вблизи его спокойствие выглядело хуже открытой ярости. Под глазами залегли тени человека, который давно спит меньше положенного, на скуле темнела свежая ссадина. Он смотрел на лицо Серис и видел день, когда погиб брат. Я находилась внутри этого лица случайно, но объяснить подобное за минуту невозможно. Тем более мужчине, пришедшему убедиться в моей смерти.

И всё же он не торопился причинить мне боль. Для начала этого было достаточно.

— Поднимите волосы, — приказал он.

Я собрала их одной рукой и отвела в сторону.

Кайр вставил ключ в замок у основания шеи. Его пальцы коснулись моей кожи. Короткое прикосновение отдалось теплом между лопаток, слишком заметным среди утреннего холода.

Он тоже замер. Всего на долю секунды.

Затем замок щёлкнул. Кайр снял тяжёлую скобу и отбросил её на доски.

Я поднялась. Ноги затекли, помост качнулся, и пришлось перенести вес на уцелевшую опору. Его рука легла мне на локоть раньше, чем я успела потерять равновесие.

Сильные пальцы. Точный захват. Никакой заботы — только нежелание уронить государственную собственность до передачи.

Кайр отпустил меня сразу, как только я выпрямилась.

— Руку.

Я протянула левую.

Он раскрыл браслет. На внутренней стороне проходили тонкие красные знаки. Я не знала их значения, но кожа вокруг старых ожогов уже начала покалывать.

— Что он делает?

— Напоминает о приговоре.

— Очень содержательно.

— Остальное узнаете в дороге.

Кайр защёлкнул браслет на моём запястье.

Холод прошёл вверх по руке и на секунду перехватил дыхание. Красные знаки вспыхнули, впитались в металл и исчезли. Под ними осталась ровная чёрная поверхность без замка.

Из западной части города донёсся новый удар. На этот раз слабее, но земля под ногами дрогнула. Серебряное кольцо поднялось над крышами и рассыпалось.

Посланник побледнел.

— Второй распределитель.

Кайр посмотрел сначала на дым, затем на меня.

Теперь в его глазах кроме ненависти появилось внимание. Небольшое изменение. В моей прежней работе именно такие мелочи часто решали, кто вернётся домой.

— Когда выходим? — спросила я.

— Сейчас.

Он спустился на одну ступень и остановился, заставив меня идти следом.

— Запомните первое правило, леди Серис. До первой крепости вы идёте впереди.

Кайр повернул голову. Серо-зелёные глаза встретились с моими.

— Если это ваша ловушка, она убьёт вас первой.

Глава 2. Преступница в отряде

— Браслет остановит ваше сердце раньше, чем вы сделаете тридцать первый шаг.

Кайр сообщил это в помещении, где мне выдали чужие брюки, поношенную куртку и пару сапог.

Он стоял у двери, пока пожилая кладовщица затягивала на моей талии ремень. Ремень пришлось проколоть ещё раз. Прежняя Серис явно не рассчитывала отправляться на казнь, а затем сразу в военный поход.

— Тридцать шагов от вас? — спросила я.

— От назначенного конвоира. Сегодня это я.

— А завтра?

— Если доживёте, узнаете.

Очень продуманная система оповещения. Вопросы выдавались порциями, ответы — при наличии хорошего поведения.

Я опустила рукав на чёрный металл.

— Что ещё его активирует?

— Попытка снять. Нападение на участника отряда. Любая магия без моего разрешения.

— Как браслет отличает нападение от случайности?

— Ошибаться не советую.

Кладовщица застыла с плащом в руках. Видимо, обсуждать свойства смертельной привязи при осуждённой здесь считалось дурным тоном.

— Примерять тоже не буду, — сказала я. — Мне нужны перчатки.

Кайр слегка прищурился.

— Зачем?

Я показала ему запястья. Верёвка содрала кожу, старые ожоги под ней покраснели.

— Чтобы грязь не попала в раны. И чтобы держать инструменты, если вы действительно хотите довезти меня до крепости полезной.

— Инструментов у вас не будет.

— Тогда полезной окажется только моя голова. А её сегодня уже пытались отделить.

Кладовщица кашлянула в сложенный плащ.

Кайр подошёл. Взял меня за левую руку и провёл большим пальцем вдоль края браслета. Прикосновение было деловым, но пульс под его пальцами ускорился. Тело Серис реагировало на близость командора без моего разрешения. Хотелось списать это на утренний топор и пережитый взрыв.

Красная искра пробежала под металлом.

Кайр сразу убрал руку.

— Повреждений от привязи нет, — сказал он.

— Раны появились раньше.

— Вы переживёте.

— С таким медицинским сопровождением я спокойна.

Он посмотрел на кладовщицу.

— Дайте перчатки.

Победа была небольшой. Ещё утром меня собирались казнить, теперь разрешили не занести грязь в ссадины. Карьера развивалась стремительно.

Военный двор находился за северной стеной дворца. К нашему появлению там выстроились три десятка всадников, две грузовые повозки и одна закрытая клетка на колёсах.

Последняя явно предназначалась мне.

Мальчишка с эшафота сидел на каменном бортике у ворот. Рядом палач придерживал его за плечо и спорил с лекарем, который хотел осмотреть повреждённую ногу. Увидев меня, мальчишка вскочил.

— Миледи…

Окружающие обернулись.

Он осёкся, вспомнив, кому собрался выражать благодарность. Чёрному Фитилю благодарить полагалось только за своевременную смерть.

— В следующий раз сначала смотри вверх, — сказала я. — Потом на казнь.

Мальчишка покраснел и кивнул.

Палач поднял два пальца в коротком приветствии. Похоже, временное сохранение моей головы не слишком его огорчило.

— Трогательно, — произнёс незнакомый мужской голос. — Пять минут свободы, и вы уже собираете сторонников среди судебных служителей.

У тюремной повозки стоял мужчина в дорожном пальто песочного цвета. Ветер растрепал русые волосы, за плечом висели два кожаных футляра для карт. Он улыбался легко, несмотря на обломки вокруг и императорский приговор на моей руке.

— Дарен Вейл, — представился он. — Проводник, картограф и человек, который знает короткую дорогу к любой неприятности.

— Последнее звучит правдоподобнее остального.

— Вы всё ещё умеете делать выводы. Хороший знак.

Дарен поклонился, не отрывая от меня внимательных карих глаз.

— Мы знакомы?

— Вы однажды обещали отрезать мне два пальца.

— За что?

— За карту с ошибкой.

— Ошибка была серьёзной?

— Исчезнувшая переправа. Я нарисовал её по старым сведениям.

— Тогда два пальца — строгая, но понятная система контроля качества.

Дарен рассмеялся.

— Новая манера вам идёт, леди Серис.

Кайр встал рядом. Он ничего не сказал, однако улыбка проводника стала осторожнее.

— Вейл отвечает за маршрут, — объяснил Кайр мне. — Не доверяйте ему деньги, ключи и сведения, которые можно продать.

— Командор забывает упомянуть мои достоинства.

— Я закончил.

Дарен приложил ладонь к груди, изображая раненое чувство.

Со стороны конюшен подошёл широкоплечий солдат с нашивками сержанта. Он нёс связку коротких копий и раздавал их людям. Возле меня остановился.