Степь зовёт обратно

Глава

В бескрайних просторах степного края, где солнце нещадно палит землю, а ветер несёт лишь шепот древних историй, раскинулась Каменская Степь. Это был мир, живущий по своим, неписаным законам: законам чести и выживания, веры и предательства. В самом сердце этого мира, среди одиноких холмов, покрытых редким кустарником, и высохших русел рек, что лишь изредка наполнялись благодатной влагой, стояли два мира. Один – мир простых людей, что трудились от зари до зари, надеясь на милость небес и щедрость земли. Другой – мир богатых помещиков, чья власть простиралась дальше, чем казалось глазу, и чьи амбиции были столь же безграничны, как и сами степные просторы.

Западный ветер, приносящий с собой лишь пыль и зной, не был способен прогнать туманную завесу, что висела над будущим. Он лишь шептал о великой любви, что должна была родиться здесь, о страшном предательстве, что её разрушит, и о долгой, мучительной дороге обратно, к свету и прощению. История, что вот-вот должна была начаться, станет легендой, которую веками будут рассказывать у костров, когда ночь окутает Каменскую Степь своим тёмным покрывалом, а звёзды зажгут свои далёкие огни, словно свидетели всего, что произойдёт.

Глава 1: Предвкушение весны

Каменская Степь, пусть и суровая, умела быть прекрасной. В начале весны, когда редкие дожди все же касались иссохшей земли, она ненадолго оживала. Появлялись первые робкие ростки, воздух наполнялся запахом влажной пыли и чего-то неуловимо нового, обещающего. Именно в такую пору, когда солнце ещё не начало жечь нещадно, а дни были наполнены мягким золотистым светом, Артем Поляков и Анна Ковалёва готовились к своей свадьбе.

Артем, высокий, широкоплечий мужчина с копной тёмных волос и глазами цвета выцветшего неба, был самой душой Каменской Степи. Он знал каждую тропинку, каждое дерево, каждый камень. Его руки были мозолистыми от тяжёлого труда, но в их прикосновении чувствовалась невероятная нежность. Он не был богат, владел лишь небольшой фермой и стадом коз, но его честность и трудолюбие были известны каждому жителю Верина Заречья – небольшого поселка, где его уважали и любили. Свой хлеб он зарабатывал, работая погонщиком скота, перевозил грузы по степи, не гнушаясь никакой работы.

Анна, дочь местного врача, доктора Ивана, была воплощением грации и света. Её длинные каштановые волосы, всегда заплетённые в тугую косу, обрамляли овальное лицо с большими, выразительными глазами. Она была образованной, умной, витающей между миром степи и миром книг, которые ей привозил отец из редких поездок в город. Но, несмотря на свою утончённость, Анна была глубоко укоренена в родной земле. Она умела доить коз, помогала отцу с травами, и её смех, звонкий и мелодичный, разносился над Вериным Заречьем, обещая всем радость.

Их любовь была легендой. Она цвела подобно редким степным цветам, что пробиваются сквозь каменистую почву, поражая своей хрупкой красотой и стойкостью. Артем и Анна знали друг друга с детства, играли вместе, делили секреты, а с годами детская привязанность переросла в глубокое, всепоглощающее чувство. Они были неразлучны, и каждый, кто видел их вместе, понимал: эти двое созданы друг для друга самой судьбой.

В тот вечер, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в алые и оранжевые тона, Артем и Анна сидели на небольшом холме, откуда открывался вид на всю Каменскую Степь. Воздух был напоен запахом цветущих кустарников и лёгким ароматом трав, что просыпались от зимней спячки.

«Ещё неделя, Анна», – прошептал Артем, крепко сжимая её руку в своей. Его взгляд был устремлён вдаль, но он чувствовал каждое биение её сердца. «Всего неделя, и ты станешь моей женой. Навсегда».

Анна прижалась к нему, её голова покоилась на его плече. «Навсегда, мой Артем. Я так долго ждала этого. Кажется, целую вечность».

Он повернулся к ней, и его глаза заблестели от нежности. «Я тоже. Обещаю тебе, мы построим самый счастливый дом в этой степи. У нас будут дети, много детей, и они будут бегать по этим холмам, такими же свободными, как ветер».

Анна улыбнулась, её взгляд потеплел. «Я верю тебе. С тобой я ничего не боюсь. Ни засухи, ни бедности, ни злых языков. Только ты и я».

На этот раз Артем не стал ждать. Он наклонился, и его губы нашли её губы в долгом, глубоком поцелуе, полном обещаний, любви и надежды. Это был поцелуй, который говорил: «Ты – моя жизнь, моё дыхание, моё всё». Их тела прильнули друг к другу, и Анна почувствовала жар его кожи сквозь тонкую ткань своей блузки. Его руки скользнули по её спине, притягивая ещё ближе, пока между ними не осталось ни малейшего просвета. Она ответила ему с такой же страстью, её руки зарылись в его волосы, заставляя его углубить поцелуй.

Воздух вокруг них наэлектризовался, наполненный необузданной энергией двух молодых сердец. Артем оторвался от её губ лишь для того, чтобы целовать её шею, спускаясь ниже, к ложбинке между ключицами. Анна застонала, её пальцы крепко вцепились в его рубашку. Каждое его прикосновение вызывало мурашки по коже, разжигая огонь глубоко внутри.

«Моя Анна… Моя единственная…» – хрипло прошептал он, его дыхание было горячим на её коже. Он осторожно опустил её на траву, не разрывая объятий. Трава была мягкой, ещё не совсем высохшей, и пахла свежестью. Свет заходящего солнца играл на их лицах, окрашивая их в золотистые тона.

Анна смотрела на него глазами, полными обожания и предвкушения. Она знала, что они ещё не могут позволить себе большего до свадьбы, но сам воздух, казалось, вибрировал от их желаний. Артем, ощущая её податливость, медленно опустился, прижимаясь всем телом. Расстояние между ними было иллюзией, их души уже были едины. Он нежно провел ладонью по её щеке, затем по линии подбородка, спускаясь к шее. Его большой палец погладил её нижнюю губу, и она чуть приоткрыла рот, приглашая.

«Я люблю тебя так сильно, что порой это больно», – пробормотал Артем, его лицо было так близко, что Анна чувствовала его тёплое дыхание. Он снова поцеловал её, на этот раз медленно, вдумчиво, словно смакуя каждую секунду. Их поцелуй углублялся, становясь более требовательным, более влажным. Она чувствовала его твердость, его возбуждение, и её собственное тело отвечало на это сладкой истомой. Он приподнял её футболку, и его пальцы коснулись нежной кожи живота, вызывая судорожный вздох.

«Артем…» – прошептала она, едва дыша.

Он отстранился, его глаза были полны желания, но и уважения. «Прости. Я не могу дождаться, Анна. Но я буду ждать».

Она улыбнулась ему, понимая. «Я знаю. И я тоже. Но знай, моё сердце уже полностью принадлежит тебе. И моё тело тоже. Просто подожди ещё немного».

Он снова притянул её к себе для утешительного, но не менее страстного объятия, их тела слились в едином контуре. Звезды начали загораться на тёмном небе, становясь свидетелями их безграничной, ещё не до конца осознанной силы любви. Для Артема и Анны мир сжался до этого холма, до их двоих, до их общей мечты. Они были уверены, что ничто не сможет нарушить их счастье.

Глава 2: Тень над Вериным Заречьем

К сожалению, не все разделяли их радость. В Каменской Степи, в её самом богатом и влиятельном поместье, расположенном в Суходолье – это название уже говорило само за себя – жил Пётр Терентьев, человек, чья власть была абсолютной. Бывший полковник, а ныне просто богатый землевладелец, Пётр Терентьев единолично правил этим краем. Его усадьба, построенная из камня и окружённая высокими стенами, казалась неприступной крепостью, а его слово было законом.

Его сын, Владислав Терентьев, был полной противоположностью Артема. Высокий, подтянутый, с модным московским образованием, он обладал изысканными манерами, но за этой маской скрывалась надменность и эгоизм. Владислав, с самого детства избалованный вниманием и богатством, привык получать всё, что хотел. И сейчас он хотел Анну Ковалёву.

Его желание было не столько искренней любовью, сколько одержимостью, вызовом. Анна – образованная, красивая, единственная, кто осмеливалась ему отказывать – стала для него своего рода трофеем. Он не мог понять, как она, дочь простого доктора, могла выбрать Артема Полякова, нищего погонщика скота, вместо него, наследника крупнейших земель в регионе.

В роскошной гостиной поместья Терентьевых, где на стенах висели дорогие картины, а мебель была сделана из красного дерева, Владислав метался по комнате, его лицо было искажено злобой.

«Отец, ты должен что-то сделать!» – воскликнул он, обращаясь к сидевшему в массивном кресле Петру Терентьеву. Пётр, седой, с проницательным взглядом и морщинами, выдающими долгую жизнь, полную интриг, медленно потягивал дорогое бренди.

«Что я должен сделать, Владислав? Приказать ей выйти за тебя? Заставить?» – его голос был глубок и спокоен, но в нём чувствовалась скрытая мощь. «Ты Терентьев. Ты должен действовать тоньше. Использовать своё положение».

«Но она выходит замуж! За этого… Артема Полякова! За погонщика! Это позор для нас! Для меня! Она плюёт мне в лицо!» Владислав ударил кулаком по столу.

Пётр Терентьев усмехнулся. «Плюёт, говоришь? Ну что ж, это можно исправить. Никто не смеет плевать в лицо Терентьевым. Особенно в Верином Заречье». Он сделал глоток. «Поляков, этот мальчишка, он вечно попадает в мои дела. То мешает проложить дорогу, то скот его пасётся там, где мне нужно. Он стал проблемой».

«Значит, нужно устранить проблему», – прошептал Владислав, и в его глазах вспыхнул опасный огонь.

Пётр поднял на него взгляд. «Устранить? Ты думаешь, что если Поляков исчезнет, Анна тут же бросится в твои объятия? Женщины так не работают, сын. Тем более Анна Ковалёва. Она неглупа».

«Но она останется одна! Без средств, без защиты! Доктор Иван хоть и врач, но он не вечен. Она будет нуждаться в сильном плече, отец! В моём плече!»

Пётр задумался. Он всегда учил своего сына, что сила не всегда означает открытое насилие. Иногда лучший способ получить желаемое – это создать безысходность. «Хм… Ты прав. Беззащитная женщина, особенно в нашей степи, нуждается в покровителе. И если этот покровитель будет ты…» Он улыбнулся, его глаза сузились. «Но как же избавиться от Полякова? Не просто убрать, а так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Чтобы его никто не искал, чтобы он просто исчез».

Владислав почувствовал прилив возбуждения. «У него ведь скоро очередная перегонка скота, верно? Через Скорбную Балку. Там вечно камнепады, обвалы…»

Пётр кивнул. «Скорбная Балка. Очень подходящее название. Ну что ж, Владислав, покажи мне, на что ты способен. Ты хочешь эту женщину? Докажи, что достоин её. И не забудь – чистота исполнения важна. Мы не хотим слухов».

Он дал отмашку, и Владислав поспешил прочь, предвкушая грядущие события. Пётр Терентьев же, оставшись один, покачал головой. Сын был слишком импульсивен, но это можно было использовать. А Поляков… Поляков давно мозолил ему глаза своей независимостью и честностью. Пришло время убрать его с дороги. И получить Анну Ковалёву в свою семью, пусть и через обман, было бы ещё одним способом укрепить свою власть над Вериным Заречьем.

Тем временем, в хижине Артема, что стояла на отшибе, среди холмов, Анна помогала ему упаковывать вьюки для скорого отъезда. Артем должен был отправиться в далёкий город Суходолье, чтобы продать скот и на вырученные деньги купить то, что так недоставало для их будущего хозяйства. Это была последняя поездка перед их свадьбой, и он хотел вернуться с деньгами, чтобы обеспечить им достойную жизнь.

«Будь осторожен, мой Артем», – Анна обняла его, прижимаясь всем телом, чувствуя его тепло и силу. «Степь коварна. И дорога до Суходолья долгая».

Он поцеловал её в макушку. «Не переживай, моя любовь. Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться. Через пару дней я буду здесь. А потом – свадьба. И мы никогда больше не расстанемся».

Она подняла на него глаза, полные тревоги, но и бесконечной любви. «Обещай мне это».

«Обещаю», – прошептал он, целуя её снова, долго, обещая в этом поцелуе не только возвращение, но и всю свою жизнь. Их языки переплелись, руки шарили по одежде, пытаясь запомнить каждое прикосновение. Страсть, затаившаяся в них, снова дала о себе знать.

«Артем», – Анна еле слышно выдохнула, когда его пальцы скользнули под край её юбки.

Он отстранился, его глаза горели. «Сегодня ночью, Анна. Я не могу больше ждать».

Она кивнула, сердце её колотилось в предвкушении. Это будет их прощальная ночь, ночь, полная нежности и обещаний, ночь, которая должна была стать предвестником их будущей семейной жизни. Сегодня они переступят порог, отделяющий их детскую любовь от взрослой страсти, и станут ещё ближе друг другу, чем когда-либо. Предчувствия Артёма были правдивы – это оказалась их прощальная ночь, хотя никто из них не знал, как долго продлится это прощание.

Глава 3: Последняя ночь перед долгой разлукой

Ночь опустилась на Каменскую Степь, принеся с собой прохладу и бесчисленные звезды, которые казались ближе, чем когда-либо. В небольшой, уютной хижине Артема горела единственная керосиновая лампа, отбрасывая мягкий, мерцающий свет на стены. Анна и Артем сидели рядом на кровати, их руки были переплетены, а взгляды говорили красноречивее любых слов.

«Ты дрожишь», – прошептал Артем, нежно поглаживая её руку.

«От предвкушения. И немного от страха», – призналась Анна, поднимая на него глаза. «Это… это так много значит».

«Это значит всё», – ответил он, его голос был глубок и полон нежности. Медленно, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение, он начал расплетать её длинную косу. Каштановые волосы рассыпались по её плечам, струясь шёлком под его пальцами. Он поцеловал её макушку, затем лоб, медленно спускаясь к губам.

Их поцелуй начался нежно, как прикосновение крыла бабочки, но быстро углубился, становясь более требовательным. Анна ответила на его страсть с такой же силой, её тело прильнул к нему, и она чувствовала, как его биение сердца отражается в её груди. Артем осторожно расстегнул пуговицы её блузки, его пальцы слегка дрожали. Он отодвинул ткань, открывая взору её плечи и ключицы, которые тут же покрыл поцелуями. Анна запрокинула голову, выгнувшись, чувствуя волну наслаждения, пробежавшую по её телу.

Он снял с неё блузку, затем юбку, его глаза не отрывались от её тела, словно он видел его впервые. В его взгляде было столько благоговения и желания, что Анна почувствовала себя самой прекрасной женщиной на свете. Она помогла ему снять его одежду, её руки скользили по его мускулистой спине, по широким плечам. Вот они оба остались обнаженными, при свете керосиновой лампы, их тела казались вылепленными из золота и тени.

Артем неспешно, с трепетным вниманием, целовал каждый сантиметр её кожи. От шеи он спускался к плечам, затем к нежной линии ключиц, к груди. Анна задыхалась от удовольствия, ее пальцы судорожно сжимали его волосы. Его губы обводили контур её груди, прежде чем нежно взять один сосок в рот, лаская его языком. Анна застонала, её бедра инстинктивно подались вперед. Она чувствовала, как её тело откликается на каждое его прикосновение, каждый поцелуй.

«Моя любовь… Моя Анна…» – шептал он, его голос был хриплым от желания, она чувствовала его горячее дыхание. Он медленно опустился, его губы скользнули по её животу, к ложбинке пупка, вызывая новый виток мурашек. Анна была на грани, её тело горело от предвкушения. Она расставила ноги, приглашая, доверяя ему себя полностью, без остатка.

Артем посмотрел на неё, его глаза были полны нежности и страсти. «Готова?» – прошептал он, и она кивнула, её взгляд был прикован к его глазам, в которых она видела всю свою вселенную.

Он осторожно вошёл в неё, медленно, давая ей время привыкнуть. Анна почувствовала легкую боль, смешанную с невероятным чувством полноты и принадлежности. Она ахнула, вцепившись в его плечи, и почувствовала, как её тело обволакивает его, принимая его полностью.

«Ещё…» – выдохнула она, и он начал двигаться, сначала медленно, затем всё быстрее и глубже. Их тела двигались в унисон, создавая древний, ритмичный танец. Скрип кровати, их стоны, горячее дыхание – всё слилось в единую мелодию страсти. Анна чувствовала, как нарастает волна удовольствия, как оно захватывает её, унося куда-то далеко за пределы хижины, за пределы степи, в мир, где существовали только они вдвоём.

Она чувствовала, как его сила наполняет её, как каждый толчок вызывает сладкую боль. Её бёдра подавались ему навстречу, её тело извивалось под ним. Кульминация наступила резко, как вспышка света, она закричала его имя, её тело напряглось, затем расслабилось, дрожа. Артем последовал за ней, издав низкий, гортанный стон, его тело напряглось, и он излился в неё, чувствуя, как его семя наполняет её, становится частью их общей любви.

Они лежали, тяжело дыша, их тела были сплетены, покрыты испариной. Артем крепко обнимал её, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Анна чувствовала себя опустошённой, но и наполненной до краёв. Это была не просто физическая близость, это было слияние душ, клятва, запечатанная на уровне плоти.

«Я люблю тебя, Артем», – прошептала она, целуя его в плечо.

«И я тебя, моя Анна. Больше жизни. Ты – мой мир».

Они проспали остаток ночи, обнявшись, их тела были единым целым, дыша синхронно. Они не знали, что эта ночь станет последней ночью их беззаботного счастья, последней ночью, когда они могли просто быть вместе, не задаваясь вопросом о завтрашнем дне. Завтрашний день уже нёс в себе тень. Тень предательства, разлуки и отчаяния.

Глава 4: Трагедия в Скорбной Балке

На следующее утро, с первыми лучами солнца, Артем поцеловал ещё спящую Анну в лоб, осторожно встал и начал собираться. Он оставил ей записку: «Вернусь с рассветом. Жди меня. Твой Артем». В его сердце была лёгкость и радость, ведь меньше чем через неделю он станет мужем этой невероятной женщины.

Он погрузил свой скот на повозку, попрощался с соседями и отправился в путь к Суходолью, через Скорбную Балку, известную своим опасным участком. Эта балка, глубокий овраг с осыпающимися краями, была самым коротким, но и самым рискованным путём. Артем знал её хорошо, но никогда ещё она не казалась ему такой зловещей.

Тем временем, Владислав Терентьев, движимый своей одержимостью и жаждой мести, уже всё подготовил. Он нанял Егора, местного отморозка, который давно был на короткой ноге с Терентьевыми, чтобы тот устроил «несчастный случай». Егор, человек немногословный и безразличный к чужим судьбам, согласился за крупную сумму.

Когда Артем добрался до самой узкой и крутой части Скорбной Балки, где дорога была не шире одной повозки, послышался странный грохот. Сверху, с каменистого склона, начали сыпаться камни, сначала мелкие, затем всё крупнее и крупнее. Артем моментально понял, что это не обычный обвал. Это было спланировано.

Он попытался развернуть повозку, но было слишком поздно. Массивный валун сорвался прямо на дорогу, блокируя путь впереди. Позади, со второго склона, посыпались новые камни, отрезая путь к отступлению. Повозка, груженная испуганным скотом, зашаталась. Артем попытался удержать её, но земля под ногами подозрительно задрожала.

Он успел увидеть тень человека на краю обрыва, прежде чем земля под ним разверзлась. Это был Егор, который с циничной ухмылкой наблюдал за происходящим.

«Артем, берегись!» – крикнул один из погонщиков, что ехал с Артемом.

Но предупреждение было напрасным. Валун, на котором он стоял, оторвался, и Артем вместе с частью обрыва рухнул в бездонную пропасть. Грохот обрушившейся земли и камней заглушил крики людей и животных. Земля продолжала осыпаться, заваливая дно балки. Погонщик, чудом выживший, в ужасе отшатнулся.

Егор, убедившись, что дело сделано, быстро скрылся.

Через несколько часов, когда пыль осела, на место прибыли люди Петра Терентьева. Они «обнаружили» обвал, останки повозки и раздавленных животных. Тела Артема Полякова не нашли. Только его разорванную рубаху, зацепившуюся за сук. И этого было достаточно.

Весть о несчастном случае быстро долетела до Верина Заречья. Она разлетелась по поселку, как степной пожар, оставляя за собой лишь пепел горя и отчаяния. Анна, услышав страшную новость от примчавшегося соседа, сначала не поверила. Этого не могло быть. Не её Артем. Не её любовь.

Но когда привезли его изувеченную рубаху, когда люди начали выражать соболезнования, её мир рухнул. Она упала на колени, её крик отчаяния разнёсся над степью, смешиваясь с воем ветра. Доктор Иван, её отец, пытался её утешить, но его слова казались ей пустыми и бессмысленными.

Артема объявили погибшим. Тело так и не нашли, что давало слабую, едва тлеющую надежду, но все знали – Скорбная Балка не отпускает своих жертв. Особенно после такого обвала.

Всего за несколько часов Анна Ковалёва из счастливой невесты превратилась в безутешную вдову, чьё сердце было разбито на миллион осколков. Её надежды, её мечты, её будущее – все было похоронено под завалами Скорбной Балки. Мир для неё почернел, потерял краски, и в нём осталась лишь пронзительная боль. Она думала, что её сердце никогда больше не будет биться в такт с чьим-то ещё, что её душа навсегда останется в плену этой невыносимой утраты.

А в поместье Терентьевых Владислав улыбался. Теперь Анна была свободна.

Глава 5: Бремя горя и новое предложение

Дни после трагедии слились для Анны в одну бесконечную череду боли и отчаяния. Она отказывалась есть, спать. Её глаза, когда-то сияющие, теперь были потухшими, покрасневшими от нескончаемых слёз. Дом доктора Ивана, всегда наполненный смехом и жизнью, погрузился в мрачную тишину. Анна бродила по нему, как призрак, её мысли были затуманены горем. Она видела Артема повсюду: в каждом углу, в каждом предмете, который они когда-то трогали вместе. Аромат его кожи, тепло его объятий – все это было так живо в её памяти, и от этого было ещё больнее. Она чувствовала его отсутствие в каждой клеточке своего тела, это было ощущением ампутированной части себя.

Её единственной отдушиной стала работа в отцовской лечебнице. Ухаживая за больными, помогая им справляться с физической болью, она хоть ненадолго забывала о своей собственной, душевной. Но как только наступала ночь, горе вновь наваливалось на неё с невыносимой тяжестью, не давая покоя.

Прошло несколько месяцев. Каменская Степь пережила жаркое лето, а Анна – самое холодное из всех времён года в своей душе. Её волосы потускнели, щёки впали, но глаза, хоть и печальные, приобрели какую-то новую, горькую мудрость. Она научилась жить со своей болью, но не смирилась с ней.

В один из вечеров, когда солнце снова клонилось к закату, окрашивая степь в багровые тона, в доме доктора Ивана появился незваный гость – Владислав Терентьев. Он вошёл без стука, его взгляд был холоден и самодоволен, но в то же время в нём читалось странное, собственническое желание. Доктор Иван, хоть и уважал Терентьевых за их влияние, всегда держал их на расстоянии, чувствуя их скрытую надменность.

«Добры вечер, доктор Иван. Анна», – произнёс Владислав, его голос был бархатным, но фальшивым. Он протянул букет редких, привезённых из города цветов, которые почему-то казались неуместными среди простой обстановки.

Анна лишь кивнула, не поднимая на него взгляда. Она не хотела его видеть, не хотела слышать его голос, который ассоциировался у неё с миром, отнявшим у неё Артема. Ей казалось, что он приносит с собой запах земли, похоронившей её счастье.

«Я пришёл… выразить свои соболезнования. Артем был… хорошим человеком», – Владислав произнёс эти слова без малейшего сожаления, скорее с отстранённой вежливостью. Его взгляд скользнул по фигуре Анны, отмечая, как похудела она, но и как выросла в её глазах какая-то несгибаемость.

Доктор Иван кивнул. «Спасибо, Владислав. Анна всё ещё очень тяжело переживает потерю».

«Я понимаю. Но жизнь продолжается. И женщине, особенно такой, как Анна, здесь, в Каменской Степи, одной приходится очень нелегко». Владислав сделал паузу, его взгляд задержался на Анне. «Тем более что… есть некоторые финансовые трудности».

Доктор Иван нахмурился. Он знал, что его небольшая лечебница приносила скромный доход, а Артем был единственной опорой Анны. Без него будущее казалось туманным.

«Я, как друг нашей семьи, потомок старых помещиков, чувствую ответственность за благополучие Верина Заречья. И, если быть честным, Анна», – он повернулся к ней, – «я всегда испытывал к вам самые нежные чувства».

Анна наконец подняла на него глаза, и в её взгляде не было ни тени тепла. «Оставьте меня в покое, Владислав. Я никогда не любила вас и никогда не полюблю. Моё сердце принадлежит Артему. И только ему».

Владислав лишь усмехнулся. «Сердце – это хорошо. Но оно не накормит вас, не обеспечит крышу над головой, не даст вам защиты от невзгод. А Каменская Степь, поверьте, полна невзгод для одинокой женщины. Особенно, когда слухи могут разрушить репутацию».