Моя Сила Быть Человеком. Хроники воплощений

Раз уж зашла речь о дворцах, вот самое яркое воспоминание, разделенное на двоих.

Ярко-синие стены. Такого я не встречала даже на картинках. Тронный зал, колонны, все, как подобает. Юная взбалмошная правительница, лет 17, не больше. Белокожая, пышногрудая, светловолосая. Я помню ощущения тела, оно мягкое, бело-розовое, как сдобная булочка. И огонь внутри помню. Абсолютное нетерпение, нежелание считаться ни с чем и ни с кем. Сама-дура.

Примечание. Это воспоминание — одно из моих любимых, как любимый персонаж во вселенной Марвела, если такое сравнение будет к месту. Конечно, я смотрю на все глазами моего сегодняшнего аватара, и вам может показаться, что я осуждаю или ругаю своих «героев», но нет. Я неж но люблю их всех до единого, каждого по-своему.

А все началось с невинного телефонного разговора, где я объясняла другу, что такое «ящик Пандоры». И он не согласился с моим объяснением. Стал спорить.

Откуда-то изнутри, из живота, поднялась волна холодной ярости, белой и ослепительной, как внезапная вспышка яркого света. И в ней только одна фраза: «Как ты ПОСМЕЛ перечить МНЕ!!??…..» Я бросила трубку в ужасе, чтобы человека на том конце провода не зацепило ударной волной, и… И вот я стою

Я стою в ярко-синем платье тончайшей ткани, обернутой вокруг тела в несколько слоев (что-то среднее между индийским сари и греческим хитоном), словно окутана синим, струящимся водопадом. На запястьях позвякивают золотые браслеты, пальчики унизаны драгоценными перстнями. Стражники обступили немолодого человека, когда-то привлекательного, но теперь уже убеленного сединами и покрытого сетью мелких морщинок, с явно недружелюбными намерениями. Мой визирь — ибо это был именно он — смотрит на меня с грустью и даже жалостью.

Я в ярости, я кричу.

— Как ты смеешь перечить Императрице?!!! Я прикажу тебя казнить, обезглавить, уничтожить! Я..я..

Задыхаюсь от гнева, мечу молнии, в глазах зрачки меняют форму. Редкая особенность, если не уникальная. Но кто может ручаться?

Я топаю ножкой, трясу кулачками. И понимаю, что не могу. Только не этого человека, чьи седины не один год вызывали мое уважение и любовь, того, кто вырастил меня, как отец, как друг. Но политика сурова — он должен поплатиться за неповиновение. За дерзкие слова, за свой вызывающий тон. Он не смеет оспаривать мое решение! Никто не смеет!

Он будет изгнан в пустыню. Пусть убирается отсюда, куда глаза глядят! Пусть уносит свои дряхлые чресла подальше от дворца! Умрет — значит, на то воля Высших. По — крайней мере, я не сделаю этого собственными руками. Друг, советник, почти отец. Но мне некогда разводить сантименты по поводу ушедших. Мне нужно готовиться к войне. Меня ждут Они.

***

Воспоминания возникают спонтанно. Ты смотришь на картину, и внезапно тебя пронзает дрожь. Прижимает к земле волной такой силы, что слезы рвутся из глаз, а все тело трепещет, как одинокий осенний лист на ветру. Или тебе снится место, которого ты никогда не видел. Упорно приходит к тебе, ночь за ночью, а потом вдруг ты его узнаешь где-то во время путешествий или на картинке в Пинтересте.

Или ты встречаешь человека, и хочется его схватить, прижать к себе, и никогда больше не отпускать. Слезы, буря эмоций. Романтические фильмы зовут это любовью «с первого взгляда». Мы же — те, кто помнит, — зовем это «кармическими» отношениями. Переводя на современный язык, это — твой из другой жизни. Звучит не так романтично, верно? Да и заканчивается, в основном, совсем неромантично. Почему? Да потому что в лучшем случае это не тот человек, которого ты когда-то знал. В этой жизни у него другая роль, другая судьба, другой характер. А глядя на него, ты видишь свет души, потому что именно души ваши знакомы. И чувствуешь любовь. Настоящую, безусловную. Такую, какой она должна быть на самом деле. И тебе хочется сохранить это навечно, оставить у себя навсегда. Потому что ты коснулся Вечного. Такого яркого, что ты плачешь от света этих таких родных и знакомых глаз.

***

Я возвращалась с курса по тайскому массажу, где мы воссоединялись со своим внутренним ребенком и изучали взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего, когда увидела на афише крокодила. И вспомнила.

Я обнимала его, мокрого и холодного, и он казался мне самым прекрасным существом на планете. Вполне человеческими руками обнимала ящера за шею и приговаривала: «Любимый мой, любимый! Наконец я нашла тебя! Любимый мой, милый, хороший! Я так скучала!».

Слезы хлынули из глаз, а я все стояла в метро и смотрела на афишу невидящими глазами. И приговаривала: «Любимый, любимый…»

И вот я стою на огромной скале, на вершине которой стоит мой замок. Когда-то он был НАШИМ. Черный, холодный камень, напоминающий обсидиан, устилает смотровую площадку слева от сада и ложится под ноги маленькому заборчику, за которым — пропасть. Эх, сколько раз мне хотелось перешагнуть через этот невысокий барьер, отделяющий меня от пропасти. Но, к сожалению, драконы не умирают. И точно не могут покончить с невыносимостью бытия, поскольку жизнью это жалкое существование вряд ли можно назвать.

Моему Дракону

Я стою на площадке перед замком, помнишь, как нас восхищал когда-то этот вид? Почему-то представляю, как я выгляжу со стороны, твоими глазами. Тоненькая черная фигурка, как ферзь черных, платье в пол чуть колышется — даже ветры теперь избегают бывать в этой юдоли слез. А помнишь, как сильный ветер дул в те времена, и мы расправляли крылья, взмывая ввысь? Я редко летаю. Воспоминания о полетах лишь подчеркивают мое одиночество. И на меня накатывает ярость. От ближайших деревень осталось лишь пепелище, как и в моей душе. Пустыня, такая же черная, как и мое платье. Какое-то время эта ярость грела меня, ненависть давала мне силы на поиски, надежду, что я однажды найду и убью тебя, своими же собственными клыками и когтями разорву в клочья. Но прошли годы, а может десятилетия, с тех пор, как ты ушел, и вслед за тобой ушла надежда. И любовь. Осталась лишь тоска. Черное-черное необъятное море тоски. И черные скалы вокруг.

Я долго считала эти воспоминания своей первой жизнью, воспоминания о жизни Драконы. Мы могли принимать человеческий облик, и первая потеря была почти человеческой. С той лишь разницей, что драконы бессмертны. Сами они не умирают, их можно только убить. Но даже этого я тогда не знала. Боль утраты, горе, помноженное на неопределенность, бесконечное ожидание и слепую бессильную ярость, до дрожи, до онемения, длилась десятилетиями, уходила в века.

Для чего я так живо ее описываю? Эта боль протянулась красной нитью через все воплощения, включая теперешнее. Ее я исцеляла всю свою жизнь, создавая ситуации, в которых я теряла близких и любимых, чувствовала бессилие и непонимание вновь и вновь. Вновь и вновь чувствовала себя брошенной. Это как грабли, только больнее.

Пока не нашла своего Крокодила. Феерично звучит, не так ли?

А потом поехала в Дубай, где пришли еще два воплощения «до».

Однажды на севере, я гуляла перед ночным поездом с сестрой по центральной улочке небольшого городка. Мне было и хорошо, и грустно одновременно. Мы смеялись, обсуждали дальнейшие планы на жизнь, как делали много раз после в самых разных городах мира. И вдруг я увидела глаза.

Зеленые, с чертиками, знакомые до боли, до слез, до спазма в животе.

— Можно с вами познакомиться? — спросил парень.

Мы ответили одновременно. «Нет», — твердо сказала сестра. У нас была всего пара часов до моего отъезда, и ей велено было меня не потерять в незнакомом городе.

«Да!» — почти выкрикнула я. Потому что я его УЗНАЛА!

Дальше мы пили шампанское и смеялись, болтая о всякой чепухе, и, конечно, я сказала, что знаю его, помню его и вернусь ровно через год. Но он не вспомнил. Ни тогда, ни через год, когда я воткнула записочку в его дверь со своим номером телефона. Он сказал, что помнит мои глаза и помнит мой смех, но не знает, откуда. И я ждала, я надеялась, что вот-вот, еще немного, — и к нему вернется память. Как в тех самых фильмах, когда самый близкий человек забывает все вследствие амнезии, и ему показывают места и фотоснимки, знакомые вещи и предметы, рассказывают ему, кто он и какой он. Чаще всего память возвращается и наступает хэппи-энд.

В моем случае хэппи-энда не наступило. Он звал меня своим Ангелом, но так и не вспомнил. Это было первое разочарование от поиска «своих». Я поняла тогда, что любовь, отражение которой ты видишь в глазах Другого, может попросить тебя отпустить его навсегда. Шесть долгих месяцев я плакала по ночам. Было так больно, как никогда до этого, хотя болезненного опыта уже было хоть отбавляй.

Хорошо, что в этой жизни мое отношение к миру на здоровую половину «виннипуховское». Я быстро забываю боль и разочарование и возвращаюсь к поискам.

Это еще один важный момент. Когда мы вспоминаем прошлые жизни, лучше, если рядом будет находиться специалист, проводник, который не только покажет нам дорогу, проведет в глубины нашей памяти, но еще и вернет нас оттуда назад. Высока опасность отождествиться с прошлыми переживаниями, не справиться с нахлынувшими эмоциями, не суметь выйти из другой реальности.

Легкое отношение к любой форме бытия и отсутствие привязанности к какой-то конкретной модели мира, видимо, дали мне возможность получать эти воспоминания самостоятельно, без посредников. Но, опираясь на слова тех, с кем эти темы были подняты и не раз, мой случай — большая редкость.

Чтобы вспомнить свое прошлое воплощение (конечно, «прошлым» я называю его условно, оно может быть первым, а может 325м, в то время как проживаете вы 637е), нужно быть готовым к этим воспоминаниям. Можно сравнить это с пельмешками в кипящей воде. Когда пельмешек готов, он всплывает на поверхность. Так и прошлая жизнь. Мы сможем ее видеть только тогда, когда готовы принять те изменения, которые она внесет в нашу жизнь. Она информативна и дает нам представление о том, какие мы, открывая новую грань нашего существа. Она навсегда изменит наше представление о себе.

Слабый может вспомнить себя сильным, подчиненный — владыкой, большой — маленьким, здоровый — больным, женщина — мужчиной и тп. Конечно, я использую антонимы для яркости. Но даже крохотные нестыковки с теперешней жизнью, как взмах крыла бабочки, изменят вашу реальность навсегда.

Воспоминания о самих себе в других ролях и обстоятельствах, другом климате и с другими возможностями, помогают нам осознать, что то, что нам казалось реальностью и настоящей жизнью, всего лишь роли и декорации. Что можно менять сценарий по своему усмотрению. Что можно менять и роли, и персонажей. Что именно для получения опыта мы приходим в этот мир, а он сам не так огромен, как нам казалось до этого.

Это — частички мозайки, из которой можно сложить более-менее полную картинку себя. Хороший способ возвращения к себе. Потому что все воплощения живут в нас одновременно.

Мир устроен так, что мы не можем быть только святым или только злодеем, только миллионером или только бомжем, монахом-отшельником или светским львом и гедонистом, королевой или проституткой, бродяжкой или главой правительства. Каждая душа приходит на землю раз за разом для получения самого разнообразного опыта, так что, будьте уверены, если вы излучаете свет, значит, в потайном уголочке вас гнездится тьма. И наоборот. Ну и куда же без 50 оттенков серого.

Психологи сразу узнают треугольник Карпмана в этой триаде, а для нормальных людей поясню. Треугольник со сторонами, одной из которой является Жертва, другой — Агрессор, и, сооответственно, третьей — Спасатель, находится в постоянном движении. Он меняет видимые грани одну на другую поочередно. Если сегодня вы — жертва, завтра вы превратитесь в агрессора, а послезавтра станете спасать. Психологи любят пример с женой алкоголика, которая, вся в синяках и побоях, вечером огреет сковородкой пьяного мужа, а наутро принесет ему же рассольчик.

У меня на этот счет другая история. Точнее — три. Я расскажу их так, как помню, без прикрас и лоска, а вы попробуйте догадаться сами, которая из сторон треугольника разыгрывалась в этой жизни.

Ведьма

Вы когда-нибудь испытывали дикий ужас, панический страх, перед самыми обыденными вещами и ситуациями, перед безобидными животными? Эти страхи мы тоже приносим из прошлых воплощений, по ним можно определить предыдущие смерти. Ну, или злоключения, как в этой истории. Бояться мышей кажется уже почти нормальным современному человеку, пауков там, гадов каких-нибудь. А бабочек слабо? То же самое с самолетами, холодом, жарой, водой, огнем, закрытым пространством. А судов и судебных разбирательств?