Империя Волков

7

Маленькая золотая шпажка.

Так выглядел в его воспоминаниях простой медный нож для разрезания бумаги с резной рукояткой в испанском стиле. Восьмилетний Поль украл его из мастерской отца и спрятался в своей комнате. Он прекрасно помнил, как все тогда было. Закрытые ставни. Удушающая жара. Расслабленность и тишина послеобеденного отдыха.

Конец дня – не хуже и не лучше других.

Разница заключалась лишь в том, что эти несколько часов навсегда перевернули всю его жизнь.

– Что ты прячешь за спиной?

Поль сжал кулак. На пороге стояла его мать.

– Покажи мне, что ты там прячешь.

В ее спокойном голосе прозвучало любопытство. Поль еще сильнее сцепил пальцы. Она пошла к нему, двигаясь в полумраке комнаты: на полу лежали полоски солнечного света, проникавшего через деревянные щели створок. Она присела на край кровати, аккуратно разжала побелевшие от напряжения пальцы Поля.

– Зачем ты взял этот ножик?

Ее лицо оставалось в тени.

– Чтобы защитить тебя.

– Защитить от кого?

Молчание.

– Защитить меня от папы?

Она наклонилась, и ее лицо попало в полосу света – распухшее, покрытое синяками, один глаз с красным белком смотрел на Поля, как светофор. Она повторила:

– От папы, ведь так?

Поль кивнул. Она на мгновение замерла, а потом обняла его, как нахлынувшая на берег волна, но Поль оттолкнул ее: он не хотел ни слез, ни жалости. Сейчас имело значение только будущее сражение. Клятва, которую он дал самому себе накануне вечером, когда отец – вусмерть пьяный – избивал его мать до тех пор, пока она не рухнула без сознания на пол в кухне. Страшный человек обернулся, увидел маленького Поля – тот дрожал от страха, застыв в дверях, – и пригрозил:

– Я вернусь. Вернусь и убью вас обоих!

Вот почему Поль вооружился и теперь ждал возвращения отца, зажав в кулаке нож.

Но Нерто-старший не вернулся. Ни на следующий день, ни через день. По какому-то странному стечению обстоятельств Жан-Поля Нерто прикончили в ту самую ночь, когда он грозился убить свою семью. Его тело нашли два дня спустя, в его собственном такси, рядом с нефтехранилищами порта в Женвилье.

Узнав об убийстве, Франсуаза, его жена, отреагировала более чем странно: вместо того чтобы отправиться на опознание, она захотела поехать на место происшествия и убедиться, что «Пежо-504» цел и невредим и у них не будет проблем с компанией такси.

Поль помнил мельчайшие детали: поездку на автобусе до Женвилье; бормотанье оглоушенной матери; собственный страх перед загадочным происшествием и восторг, испытанный в доках. Гигантские стальные конструкции на пустырях, сорная трава и колючий кустарник среди бетонных развалин. Стальные прутья ржавели, как металлические кактусы. Пейзаж из вестерна, похожий на нарисованную пустыню из мультиков.

Под раскаленным небом мать и сын шли мимо складов и на самом краю заброшенной территории, среди серых дюн, увидели семейный «пежо» – машина была наполовину засыпана песком. Полицейские в форме; блестящие на солнце наручники; тихие голоса; ремонтники с грязными руками, суетящиеся вокруг машины…

Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы понять: отца закололи ножом прямо за рулем, и одна секунда, чтобы заметить через приоткрытую дверцу, как изрезана спинка сиденья.

Убийца сидел сзади, он проткнул отца через сиденье.

Это зрелище потрясло мальчика, открыв ему тайный смысл события. Накануне он захотел, чтобы его отец умер. Вооружился, рассказал матери, и его признание обрело силу проклятия: какое-то таинственное существо исполнило его желание. Нож был не в его руке, но именно он мысленно отдал приказ о казни.

С этого момента он больше ничего не помнил. Ни похорон, ни стенаний матери, ни денежных трудностей, свалившихся на их семью. Все существо Поля зациклилось на ужасной истине: он – единственный виновник.

Великий распорядитель бойни.

Много позже, в 1987 году, он записался на факультет права Сорбонны. Подрабатывая тут и там, собрал достаточно денег, чтобы снимать в Париже комнату и держаться подальше от матери, которая беспробудно пила. Она всю жизнь проработала уборщицей и с ума сходила от счастья при мысли о том, что ее сын будет адвокатом. Но у Поля были другие планы.

Получив в 1990 году диплом, он поступил в школу инспекторов полиции Канн-Эклюз и два года спустя закончил ее первым в своем выпуске, получив право работать в Центральном бюро по борьбе с незаконным оборотом наркотиков (ЦББНОН), куда мечтали попасть все начинающие сыщики. Храм охотников за наркотиками.

Казалось, его путь был предопределен. Четыре года в центральном отделении или в элитной бригаде, потом – конкурс на должность комиссара. Прежде чем ему исполнится сорок, Поль Нерто получит высокий пост в Министерстве внутренних дел на площади Бово, за золочеными гардинами Большого Дома. Блистательный успех для мальчика из так называемой «неблагополучной среды».

Но Поля карьера не интересовала. У его призвания сыщика была другая подоплека, связанная с давним чувством вины. Пятнадцать лет прошло со дня их с матерью поездки в порт Женвилье, но его все еще мучило раскаяние, он руководствовался единственным желанием – исправить ошибку, замолить грех, вернуть утраченную невинность.

Пытаясь усмирить страхи и тоску, Поль изобрел собственные методики сосредоточения. Поль Нерто стал несгибаемым. В «конторе» его либо ненавидели, либо боялись, либо восхищались им – но никто не любил. Никто из коллег не понимал: непреклонность этого человека, его желание преуспеть – страховочная лонжа, спасательный трос. Способ держать в подчинении личных демонов. Никто не знал, что в правом углу ящика письменного стола Поль Нерто по-прежнему хранит тот самый медный ножик для разрезания бумаги…

Он крепче сжал руль и сосредоточился на дороге.

Какого черта он разворошил все это дерьмо именно сегодня? Дождь повлиял? Или воскресенье – самый тухлый день недели?

По обеим сторонам дороги тянулись черные борозды вспаханных полей. Линия горизонта напоминала последний рубеж обороны, опрокидывающийся в бездну неба. В этом месте не могло случиться ничего, кроме медленного погружения в отчаяние.

Он бросил взгляд на карту, лежавшую на пассажирском сиденье. Ему нужно было съехать с шоссе А-1 на шоссе государственного значения, ведущее в Амьен. Потом десять километров по департаментской дороге 235 – и он на месте.

Чтобы прогнать мрачные мысли, Поль стал думать о человеке, к которому ехал, единственном сыщике, с которым он в принципе не хотел встречаться. Никогда. Поль снял копию с досье в Генеральной инспекции по надзору и мог бы наизусть рассказать всю его биографию…

Жан-Луи Шиффер, родился в 1943 году в Олнэ-су-Буа, Сена – Сен-Дени. В зависимости от обстоятельств, его называли либо Цифером, либо Шухером. Цифером – за привычку «снимать процент» со всех дел, которые он вел; Шухером – из-за репутации беспощадного сыскаря с гривой длинных седых шелковистых волос.

Получив аттестат в 1959 году, Шиффер отправился служить в армию – в Алжир, в гористую местность близ пустыни Сахара. В 1960 году его переводят в столицу этой африканской страны, и он становится офицером разведки, служит в Оперативном подразделении поддержки (ОПП).

В 1963 году Шиффер в звании сержанта возвращается во Францию и поступает на работу в полицию. Сначала – обычным полицейским, позже, в 1966-м, следователем территориальной бригады 6-го округа. Он очень быстро выделился – благодаря врожденному чувству улицы и способности «внедряться». В мае 1968 года он бросается в гущу событий и растворяется среди студентов. В то время он носит хвост, курит гашиш и под шумок записывает в блокнот имена политических заводил. В ходе столкновения на улице Гей-Люссак, когда бунтари забрасывали служителей порядка камнями, Шиффер спасает жизнь бойцу отряда особого назначения.

Первый акт мужества.

Первое отличие.

Подвиги Шиффера множатся. В 1972 году его переводят в уголовный розыск, он становится инспектором и продолжает совершать героические поступки, не боясь ни стрельбы, ни драк. В 1975-м Шиффер получает медаль за Акт мужества. Кажется, ничто не может остановить его восхождение на самый верх. Тем не менее, после недолгого пребывания в 1977 году в знаменитой Бригаде по борьбе с мафией, его внезапно переводят. Поль обнаружил среди документов рапорт, составленный и подписанный лично комиссаром Бруссаром, с резолюцией на полях: «Неуправляем».

Шиффер находит свою охотничью территорию в 10-м округе, в Первом подразделении уголовной полиции. Отказываясь от любого повышения или перевода, Шиффер двадцать лет царит и правит в Восточном квартале, на участке между бульварами, Западным и Северным вокзалами, устанавливает закон и порядок в турецком квартале и других зонах компактного проживания иммигрантов.

Все эти годы он руководит сетью осведомителей, контролирует азартные игры, проституцию, торговлю наркотиками, поддерживая тесные – «на грани фола», – но весьма эффективные отношения с главами всех преступных сообществ.

Кроме того, Шиффер добивается фантастического уровня раскрываемости в делах, которые ведет.

По мнению самых высоких инстанций, ему, и только ему общество было обязано относительным спокойствием, царившим в период с 1978-го по 1998 год в этой части 10-го округа. Жан-Луи Шифферу – исключительный случай! – даже продлевают срок службы на три года, с 1999-го по 2001-й.

В апреле 2001 года полицейский официально уходит в отставку. В его активе: пять наград, в том числе орден «За заслуги», двести тридцать девять арестов и четверо убитых им при задержании преступников. К пятидесяти восьми годам он так и остался простым инспектором, знатоком улицы, хозяином одной и той же территории.

Таким был Шухер.

Цифер появляется на сцене в 1971 году, когда сыщика замечают за избиением проститутки на улице Мишодьер в квартале Мадлен. Расследование внутреннего отдела и полиции нравов заканчивается, практически не начавшись. Ни одна девушка не желает давать показания против инспектора с серебряными волосами. В 1979 году регистрируется новая жалоба. Поговаривают, что Шиффер «крышует» проституток на Иерусалимской улице и улице Сен-Дени.