- -
- 100%
- +
Адриан лишь тихо усмехнулся ей в спину, и этот звук заставил ее кожу покрыться мурашками.
Зал заседаний Совета находился на подземном этаже «Vesper» - глубоко под землей, за несколькими уровнями бронированных дверей и постов охраны.
Здесь не было окон, а стены из темного матового сланца поглощали любой звук. В центре комнаты стоял массивный ovalьный стол из мореного дуба, окруженный тяжелыми кожаными креслами.
Когда Изабелла вошла в зал, все присутствующие уже были на своих местах. Пять глав Домов, контролирующих различные сферы теневого бизнеса города.
Марко Варгас сидел во главе левого крыла стола, вальяжно откинувшись назад. На его лице больше не было вчерашнего страха - он чувствовал себя на своей территории. Рядом с ним сидел Лео Ковальски, бесстрастно перебирающий какие-то бумаги на планшете. Напротив расположился представитель французского синдиката - изящный, но невероятно опасный Жан-Лоран Дюпон, мужчина с тонкими усиками и лисьим прищуром.
При появлении Изабеллы никто не встал. Это было осознанное, демонстративное проявление неуважения.
Внутри у Изабеллы всё задрожало под тяжестью этих оценивающих, презрительных взглядов. Её сердце бешено колотилось в груди, отдавая пульсом в ушах. Ей казалось, что они сейчас увидят её насквозь - увидят испуганную девчонку-переводчицу. Она судорожно сжала пальцы в кулаки под полами жакета, делая медленный, незаметный выдох, и заставила себя сделать шаг вперёд. Либо она сыграет эту роль до конца, либо погибнет.
Адриан молча отодвинул для нее тяжелое кресло на противоположном конце стола. Изабелла плавно села, расправив полы винного жакета. Адриан не стал садиться рядом - он встал прямо у нее за спиной, положив ладони на спинку ее кресла. Его присутствие ощущалось как тяжелая, непробиваемая броня, давшая ей крупицу необходимой уверенности.
— Итак, — Варгас нарушил тишину, цинично улыбнувшись. — Наследница великого Витторио наконец-то снизошла до нас. Мисс Романо, мы все скорбим о вашем деде. Но бизнес не ждет. Нам нужно решить вопрос с управлением «Vesper». Казино не может принадлежать... скажем так, неквалифицированному лицу.
— «Vesper» принадлежит мне по праву наследования, мистер Варгас, — ровным, холодным тоном произнесла Изабелла, глядя ему прямо в глаза. Сила её собственного голоса удивила её саму. Маска работала. — И это право не обсуждается.
Варгас тихо рассмеялся, переглянувшись с Ковальски.
— Детка, право владения — это просто строчка на бумаге. Чтобы управлять этим местом, нужно понимать, как движутся деньги. Прямо сейчас у нас висит контракт на поставку логистического оборудования через порт. Нам нужна подпись главы Романо. Но если вы подпишете его без понимания сути, нас всех накроет федеральная налоговая служба.
Жан-Лоран Дюпон, француз, сидевший чуть поодаль, лениво повернулся к Варгасу и, абсолютно уверенный в том, что рыжая девчонка из закрытого пансиона не знает французского, негромко произнес на изящном парижском диалекте:
— Cette petite idiote ne comprend rien. Dis-lui de signer le faux contrat de transit. On va vider les comptes de Vesper par la frontière nord avant qu'elle ne s'en rende compte. Et après, on s'en débarrassera.
(Эта маленькая идиотка ничего не понимает. Скажи ей подписать фальшивый транзитный контракт. Мы опустошим счета «Vesper» через северную границу до того, как она это поймет. А потом избавимся от нее).
Изабелла не выдала себя ни единым вздохом. Внутри неё всё заледенело от ужаса. Её мозг лингвиста мгновенно, с точностью швейцарских часов, перевел каждое слово француза. Они хотят разорить «Vesper», подставить её под удар и убрать. Страх на секунду попытался парализовать её, но вслед за ним пришла холодная, отрезвляющая ярость. Они держат её за круглую дуру. Они недооценивают её. Что ж, это будет их главной ошибкой.
Она почувствовала, как пальцы Адриана на спинке ее кресла едва заметно напряглись. Он не знал французского так глубоко, но его звериный инстинкт явно уловил изменение атмосферы в комнате.
Варгас тем временем пододвинул к Изабелле плотную папку с документами.
— Вот этот контракт, мисс Романо. Обычная формальность. Подпишите здесь и здесь, и Адриан продолжит заниматься рутиной, а вы сможете вернуться к своей... спокойной жизни.
Изабелла посмотрела на ручку, лежащую перед ней. Она знала: если она сейчас подпишет эту бумагу, она подпишет себе смертный приговор. Если откажется без объяснения причин - покажет слабость.
Она медленно открыла папку, делая вид, что внимательно изучает юридические термины. Ей нужно было найти зацепку в самом тексте. Она знала пять языков. Контракт был составлен на английском, но некоторые приложения и спецификации портовых сборов были оформлены на немецком - классический трюк для сокрытия мошеннических схем в международной логистике.
И тут ее взгляд зацепился за одну из таблиц. Порт назначения - Гамбург. И там стояла пометка на немецком: «Sonderkonto B-12. Transfer ohne Deklaration» (Специальный счет Б-12. Перевод без декларации).
Это была финансовая черная дыра.
Изабелла медленно подняла глаза на Дюпона, а затем перевела взгляд на Варгаса. На ее губах появилась холодная, высокомерная улыбка. Этот жест стоил ей невероятных ментальных усилий, но маска сидела как влитая.
— Этот контракт составлен некорректно, мистер Варгас, — спокойно произнесла она на английском.
— Что? — Варгас нахмурился. — О чем вы говорите, девчонка?
— О приложении номер четыре, спецификация Гамбургского порта, — Изабелла изящным жестом перевернула страницу и постучала ногтем по немецкому тексту. — Здесь указан трансфер без декларации на счет Б-12. По немецкому законодательству, а именно по закону о противодействии легализации незаконных доходов, такой перевод автоматически блокируется таможенным аудитом в течение двадцати четырех часов. Если я подпишу это, счета «Vesper» в Гамбурге будут заморожены, а вся цепочка поставок Пяти Домов окажется под расследованием Интерпола.
В зале Совета повисла оглушительная, мертвая тишина.
Лео Ковальски медленно опустил свой планшет и впервые за все время посмотрел на Изабеллу с неподдельным, глубоким интересом. Жан-Лоран Дюпон побледнел, его пальцы судорожно сжали дорогую ручку.
Адриан Винченцо, стоявший за ее спиной, застыл как каменное изваяние. Изабелла буквально физически ощущала волну его шока. Он не ожидал, что «швейцарская куколка» не просто читает на немецком, но и мгновенно видит финансовые ловушки, которые пытались скрыть опытные юристы Синдиката.
— Откуда... откуда ты знаешь немецкое право? — хрипло спросил Варгас, его лицо начало наливаться багровым гневом.
— Мой дедушка не растил дуру, мистер Варгас, — ледяным тоном ответила Изабелла, откидываясь на спинку кресла и гордо глядя на него. — Швейцарские закрытые пансионы славятся не только уроками этикета, но и превосходным образованием. И если вы думали, что сможете подсунуть мне дешевую фальшивку только потому, что я женщина, вы совершили огромную, фатальную ошибку.
Она с силой захлопнула папку и пододвинула ее обратно на середину стола.
— Этот контракт подписан не будет. Переделайте его в соответствии с международными стандартами. Иначе я лично аннулирую все портовые квоты «Vesper» на этот квартал. Имею на это полное право как единоличный владелец.
Ковальски вдруг негромко рассмеялся, нарушая затянувшуюся паузу.
— Браво, мисс Романо. Кажется, старик Витторио действительно оставил после себя достойную кровь. Жан-Лоран, твои юристы обленились. Переделайте бумаги.
Дюпон молча забрал папку, бросив на Изабеллу взгляд, полный ядовитой ненависти. Варгас тяжело дышал, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Он понял, что легкой победы не будет. Эта рыжая девчонка только что публично щелкнула его по носу на глазах у всего Совета.
— Заседание окончено, — ровным, властным голосом объявил Адриан Винченцо, делая шаг вперед и забирая контроль над залом. — Все свободны. Документы будут перепроверены моей службой безопасности.
Члены Совета начали молча покидать зал. Когда тяжелая бронированная дверь наконец закрылась, отсекая их от внешнего мира, в комнате остались только они вдвоем.
Изабелла продолжала сидеть в кресле. Стоило дверям закрыться, как её маска на мгновение дала трещину - она судорожно, глубоко вздохнула, а её пальцы, лежащие на коленях, мелко задрожали. Ей казалось, что она только что прошла по натянутому канату над пропастью. Но она быстро взяла себя в руки, снова выпрямив спину и уставившись на темную дубовую поверхность стола.
Адриан медленно обошел стол и остановился прямо перед ней. Он уперся ладонями в край стола, наклоняясь к ней так близко, что она могла рассмотреть каждую деталь его хищного лица и почувствовать запах его горького парфюма.
— Что это сейчас было, Изабелла? — тихо, с обманчивой мягкостью спросил он. Его серые глаза сузились, превратившись в две холодные стальные щели. — Ты не просто прочитала бумагу. Ты знала, что именно там написано. И ты знала это еще до того, как открыла немецкое приложение. Как ты это поняла?
Изабелла подняла глаза и встретилась с его тяжелым, пронизывающим взглядом. Она не отвела глаз. Её гордость, выкованная из ночного страха, не позволяла ей отступить перед ним ни на шаг.
— Я просто умею читать между строк, Адриан, — спокойно ответила она, вздернув подбородок. — И я умею слушать. Это базовые навыки для выживания, разве нет?
— Не лги мне, — его голос упал до опасного шепота, а на скулах заходили желваки. Он протянул руку, и его пальцы жестко, но контролируемо сжали ее подбородок, вынуждая ее смотреть только на него. — Француз Дюпон что-то сказал перед тем, как Варгас протянул тебе папку. Ты отреагировала на его слова. Ты поняла его, верно?
Изабелла почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Адриан был чертовски умен. Он уловил ее секундную микромимику, которую не заметили остальные. Но она не собиралась раскрывать ему все свои карты. Французский язык, как и итальянский, должны остаться её тайным оружием.
Она резко перехватила его запястье своей рукой. Ее пальцы крепко сжались на его коже, пытаясь оттолкнуть его руку от своего лица.
— Я уже говорила вам, Винченцо, — прошептала она, и её ярко-голубые глаза вспыхнули яростным, рыжим пламенем. — Никогда. Не смейте. Прикасаться ко мне без моего разрешения.
Адриан не убрал руку. Он лишь сильнее сжал пальцы на её подбородке, заставляя её почувствовать всю его физическую силу. Но в его взгляде не было злости - там горело то самое темное, порочное восхищение, которое она заметила прошлой ночью на террасе.
— Ты играешь в очень опасную игру, принцесса, — тихо произнес он на итальянском, переходя на свой родной, бархатный язык, от которого у нее по спине пробежали мурашки: — Pensi di essere furba, ma sei solo un piccolo fuoco in mezzo a una tempesta. Se continui a nascondermi le cose, quel fuoco si spegnerà molto presto.
(Ты думаешь, что ты умная, но ты лишь маленький огонек посреди шторма. Если ты продолжишь скрывать от меня вещи, этот огонек очень скоро погаснет).
Изабелла молча, упрямо смотрела ему прямо в глаза. Она не выдала себя ни единым жестом. Её лицо оставалось абсолютно бесстрастным, словно она услышала набор бессмысленных иностранных звуков, хотя внутри неё каждое его итальянское слово отозвалось горячим, опасным эхом. Она лишь сделала резкое, уверенное движение головой, силой высвобождая свой подбородок из его пальцев.
Она плавно поднялась с кресла. Поправила воротник своего винного жакета, гордо расправила плечи и посмотрела на него сверху вниз (насколько позволяла разница в росте).
— На сегодня у меня всё, управляющий Винченцо, — ледяным, царственным тоном произнесла она, удерживая маску абсолютного контроля. — Я возвращаюсь в свои апартаменты. И сделайте так, чтобы к вечеру у меня на столе лежал чистый, перепроверенный контракт. Без немецких приложений и секретных счетов.
Она развернулась и гордой, уверенной походкой направилась к выходу из зала Совета. Двери бесшумно разъехались перед ней, впуская её в холодный коридор. Только оказавшись одна в лифте, она позволила себе прислониться к зеркальной стене и прикрыть глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она выстояла. Она защитила себя.
А в пустом зале Совета Адриан Винченцо продолжал стоять у стола. Он медленно перевел взгляд со своих пальцев, которые еще хранили тепло ее кожи, на закрывшиеся двери. Его серые глаза потемнели, а на губах появилась медленная, опасная улыбка. В этой девчонке действительно текла кровь Романо. Она была загадкой, которую он твердо вознамерился разгадать.
Игра началась. И первая ставка Изабеллы оказалась чертовски высока.
Глава 4. Взрывоопасная смесь
Адриан Винченцо
Запах дорогого табака, смешанный с ароматом выдержанного односолодового виски, всегда помогал мне упорядочить мысли. Но сегодня даже этот проверенный коктейль не спасал от глухого, раздражающего шума в голове.
Напряжение последних тридцати шестнадцати часов оседало тяжелым свинцом в плечах, и мне стоило колоссальных усилий сохранять ту самую безупречную маску абсолютного контроля, которую от меня привыкли видеть все - от последнего дилера в игровом зале до обнаглевших ублюдков из Совета глав Пяти Домов.
Я сидел в своем кабинете, расположенном на два этажа ниже бурлящего, неонового ада игрового зала «Vesper». Это место было моей личной крепостью, скрытой от посторонних глаз за тремя уровнями бронированных дверей, глухими стенами из звукоизоляционного сланца и сложнейшей биометрической системой доступа.
Полумрак комнаты разбавлял лишь тусклый свет массивной настольной лампы из зеленого оникса и холодное, бездушное мерцание десятка мониторов, транслировавших записи со всех камер безопасности здания.
Я сделал медленный глоток из тяжелого стакана, позволяя янтарной жидкости обжечь горло, и откинулся на спинку глубокого кожаного кресла. Мой взгляд был намертво прикован к центральному экрану, на котором в режиме реального времени отображалась гостиная пентхауса.
Изабелла.
Она уже сняла свой строгий винный костюм, в котором сегодня утром устроила настоящий разгром в зале Совета. Теперь на ней были простые темные брюки и свободная, явно не по размеру мужская шелковая рубашка ее деда - темно-синяя, почти черная. Рукава были небрежно подвернуты, обнажая ее тонкие, хрупкие запястья.
Она медленно, бесшумно ходила между стеллажами библиотеки Витторио Романо, то и дело останавливаясь и проводя кончиками пальцев по корешкам старинных книг. Ее огненно-рыжие волосы в тусклом свете пентхауса казались ярким, пульсирующим пламенем на фоне темных дубовых панелей. Она двигалась плавно, осторожно, словно дикая кошка, запертая в золоченой вольере. То и дело она замирала, глядя на какую-то конкретную книгу, и в ее позе было столько затаенной, глубокой тоски по ушедшему старику, что у меня на секунду сжалось что-то глубоко под ребрами.
Я резко выругался сквозь зубы и отвел взгляд к темному углу кабинета, до боли сжав стакан в руке.
Чертова девчонка.
Когда Витторио умирал на моих руках в той стерильной, пахнущей лекарствами швейцарской клинике, его последние слова были не о бизнесе, не о миллионных счетах, не о контроле над портом и даже не о совете Пяти Домов.
Старик, чье имя заставляло содрогаться всю восточную Европу, вцепился в мои ладони с такой силой, на какую только было способно его угасающее тело, и прохрипел, глядя на меня безумными от боли глазами: «Сбереги Изабель, Адриан. Она - моя единственная чистая кровь. Спаси её от них. И от неё самой».
Тогда я послушно кивнул, решив, что это обычный предсмертный бред угасающего патриарха. Я ожидал увидеть изнеженную, пугливую швейцарскую куколку, которая при первом же звуке выстрела или грубом слове забьется под стол и подпишет любую бумагу, любую фальшивку, лишь бы ее отпустили обратно к ее тихой, размеренной жизни.
В ее досье, которое мои люди собирали по крупицам последние полгода, все было предельно ясно: окончила бакалавриат, работает переводчиком в заштатном городском бюро за сущие копейки, едва сводит концы с концами в крошечной съемной квартире на окраине и упрямо, с какой-то дикой гордостью отказывается от любых финансовых переводов, которые дед пытался организовать для нее через подставные фонды. Гордая. Глупая. Набитая идеалами девчонка, которая понятия не имеет, как устроен этот мир.
Как же сильно я ошибался. И как сильно, черт возьми, ошибся Марко Варгас.
То, что произошло сегодня утром в зале Совета, до сих пор заставляло мои челюсти сжиматься до скрежета зубов. Это была безумная смесь ярости на ее самоуправство и глубокого, темного, почти порочного восхищения.
Я закрыл глаза, мысленно возвращаясь в холодную, давящую атмосферу подземного зала заседаний.
Когда Изабелла вошла туда, я стоял за ее спиной. Я контролировал каждый сантиметр пространства, каждого охранника у дверей, но все мое внимание было сосредоточено исключительно на ней.
Я чувствовал, как ее тело буквально вибрирует от напряжения. Я видел, как быстро бьется пульс на ее сонной артерии, как она незаметно сжимает пальцы под полами жакета. Ей было безумно страшно. Любая другая на ее месте сломалась бы под тяжестью ледяных, пренебрежительных взглядов этих старых волков. Но то, как она держала спину... В ее осанке не было ни капли рабского подчинения. Это была осанка королевы, которая прекрасно понимает, что идет по минному полю, но отказывается опускать голову.
А затем этот самоуверенный ублюдок Жан-Лоран Дюпон решил, что перед ним сидит глупая сиротка из пансиона, не способная понять сложные финансовые схемы. Его фраза на французском, брошенная Варгасу с той мерзкой, снисходительной парижской ухмылкой, должна была остаться незамеченной. «Маленькая идиотка», так он ее назвал.
Но я заметил. Я заметил, как на долю секунды застыло лицо Изабеллы. Как сузились ее ярко-голубые зрачки, превратившись в два ледяных кристалла. Она не сделала ни одного лишнего движения, не выдала себя ни единым вздохом, но я, стоявший прямо за ее спиной, почувствовал, как мгновенно изменилась траектория ее мыслей. Она поняла его. До единого чертова слова. И это открытие ударило по моим нервам сильнее, чем внезапный выстрел в темноте.
А потом был ее ответный ход. О, это было великолепно. Она не стала устраивать истерик, не стала обвинять их во лжи. Она просто взяла контракт, перевернула страницу с немецким приложением - которое Варгас добавил туда специально, надеясь, что никто не станет вчитываться в сухие юридические термины на иностранном языке - и хладнокровно, методично размазала их планы по столу. Она разложила по полочкам немецкое налоговое законодательство так, словно всю жизнь только и делала, что управляла международными логистическими потоками.
В тот момент в зале Совета волки впервые поджали хвосты перед девчонкой. Варгас выглядел так, будто ему в горло залили расплавленный свинец - его лицо налилось багровой кровью, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Ковальски же, этот старый, прожженный лис, который не прощает ошибок никому, впервые за много лет посмотрел на кого-то из Романо с неподдельным уважением.
Я сам стоял позади нее, изо всех сил сдерживая дикий, хищный оскал. Эта рыжая бестия разрушила их тщательно подготовленный заговор одной-единственной деталью. Она спасла «Vesper» от грандиозного аудита и конфискации счетов в Гамбурге, на которые Варгас уже нацелился своими грязными лапами.
Но больше всего меня злило то, что я сам оказался в дураках.
Витторио скрыл от меня слишком многое. Он утаил, насколько глубоко его внучка способна анализировать информацию.
Насколько ее мозг лингвиста развит и приспособлен к выживанию в экстремальных условиях. Откуда у обычной переводчицы из дешевого бюро такое понимание международной коммерции? Какие еще козыри она прячет за своими веснушками и невинным взглядом?
Когда заседание закончилось, и мы остались вдвоем в пустом зале Совета, я не сдержался. Мой контроль дал трещину. Я подошел к ней слишком близко, зажал ее у стола, надеясь сломать эту ее новоявленную ледяную броню. Я хотел увидеть в ее глазах привычный страх, подчинение моей силе, признание того, что без меня она - ничто.
Я схватил ее за подбородок, заставляя смотреть на меня.Но она не сдалась. Вместо того чтобы сжаться или заплакать, она резко перехватила мое запястье. Ее пальцы - тонкие, прохладные - сжались на моей коже с удивительной для нее силой. Ее взгляд буквально обжег меня яростным, неконтролируемым пламенем.
«Никогда. Не смейте. Прикасаться ко мне без моего разрешения», — прошептала она мне прямо в лицо.
Тогда я решил зайти с другой стороны. Я перешел на итальянский. Наш родной язык, язык крови и теневого мира, на котором мы общаемся только со своими. Я хотел прощупать ее, проверить ее реакцию на Дюпона. Я назвал ее маленьким огоньком посреди шторма, который я могу задуть в любую секунду, если она продолжит скрывать от меня свои тайны.
Изабелла не ответила мне на итальянском. Она сохранила абсолютное, непроницаемое выражение лица, словно мои слова были для нее лишь набором бессмысленных звуков. Другой бы поверил. Другой бы решил, что она действительно не понимает языка своего деда. Но я чертовски хорошо умею читать людей. Я видел, как на долю секунды расширились ее зрачки. Как замерла ее грудная клетка, прервав дыхание на мгновение. Она поняла меня. Каждое слово, каждую интонацию. Но ее упрямая, дьявольская гордость заставила ее промолчать, чтобы не раскрывать передо мной этот козырь.
Я сделал еще один глоток виски и с силой поставил тяжелый стакан на стол. Стекло глухо звякнуло о полированное дерево.
— Умная девочка, — тихо произнес я в пустоту кабинета, чувствуя, как на губах сама собой появляется жесткая, предвкушающая улыбка. — Слишком умная для своего же блага.
Она думает, что сможет вести свою игру за моей спиной. Думает, что ее знание языков и гордость Романо спасут ее от пули Варгаса. Но она совершает фатальную ошибку, недооценивая жестокость этого мира. Совет глав Пяти Домов это не аудитория университета и не скучный офис ее бюро.
Здесь ошибки не исправляют выговором или штрафом. Здесь за каждую ошибку платят кровью.
Варгас не простит ей сегодняшнего публичного унижения. Он уже начал действовать. Мои информаторы в порту и на улицах города доложили, что Марко активно ищет надежные каналы для быстрого и чистого устранения «проблемы Романо».
Покушение прошлой ночи, когда мои патрули во главе с Драганом перехватили подозрительную машину на подъезде к закрытому кварталу, было лишь прощупыванием нашей обороны. Варгас проверял, насколько плотно я опекаю девчонку. В следующий раз они будут действовать умнее. Они не полезут через террасу пентхауса. Они ударят там, где безопасность окажется уязвимой. И моя единственная задача - сделать так, чтобы Изабелла продолжала дышать, даже если ради этого мне придется запереть ее в самой глубокой и темной комнате этого здания.
Я поднялся из-за стола, застегнул пуговицу своего темно-серого пиджака и взял со стола плотную кожаную папку. В ней лежал новый, полностью переписанный контракт. Юристы Дюпона и Варгаса переделывали его весь день, дрожа от страха перед аудитом, который Изабелла так изящно спрогнозировала. Теперь в документах не было ни одного скрытого счета, ни одной лазейки для вывода средств. Все было чисто. Идеально.
Я должен отнести его ей лично. И заодно напомнить этой строптивой девчонке, кто здесь держит ключи от ее клетки.
Я вошел в приватный лифт, приложил ладонь к панели сканера сетчатки и нажал кнопку верхнего этажа. Кабина бесшумно и стремительно скользнула вверх.
Когда тяжелые зеркальные двери лифта разъехались в стороны, впуская меня в пентхаус, я сразу заметил, что в гостиной горит лишь один тусклый торшер в самом углу. Камин почти догорел, бросая длинные, дрожащие тени на черный мраморный пол. В воздухе отчетливо пахло дождевой свежестью и озоном - стеклянная дверь на террасу снова была приоткрыта на несколько сантиметров. Она упрямо игнорировала мои предупреждения о снайперах.
Изабелла сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками и прижав подбородок к коленям. Ее длинные рыжие волосы были растрепаны ветром, а на плечи была накинута огромная мужская шелковая рубашка ее деда, которая висела на ней, как синий плащ. В этом полумраке, без своего строгого винного костюма и без маски холодной бизнес-леди, она казалась обманчиво хрупкой. Почти беззащитной. Почти невинной.
Но я слишком хорошо помнил, какой ядовитый клинок скрывается за этой кажущейся хрупкостью.
Она не повернула головы, когда я вошел. Лишь ее плечи едва заметно напряглись под тонким шелком рубашки, выдавая то, что она услышала мое приближение.