История Дальнего Востока. Восточная и Юго-Восточная Азия

Почти полностью был противопоставлен строгой обрядности Конфуция анархический индивидуализм Лао-цзы, которого традиционно считали современником и знакомым Конфуция[11]. Даосистское учение, названное даосизмом (от дао, или «путь вещей»), с пренебрежением относилось к обрядности и подчеркивало натурализм и свободу от ограничений. Последователи Лао-цзы презирали высшую власть и так мало думали об ответственности перед семьей, что один из них странствовал по Китаю, сопровождаемый двумя слугами, один из которых нес кувшин с вином, а другой – лопату, чтобы похоронить этого последователя Лао-цзы, где бы тот ни умер. С точки зрения даосизма ни один цивилизованный институт не был достоин восхищения; дворы были посмешищем и армии – просто бандами разбойников. Даосы рано стали придерживаться монастырской жизни, выбирая красивые и уединенные места. В их деятельности акцент делался на паломничестве и уходе в святыни и священные горы. От мистицизма они легко перешли к магии, эликсирам, занимаясь поисками философского камня и продавая талисманы легковерным.

В равной степени контрастировало с учением Конфуция учение Сунь-цзы, жившего около трех веков спустя после Конфуция. Сунь-цзы, убежденный материалист, не верил в бессмертие, отрицал человеческую доброту и утверждал, что закон, кодифицированный и строго реализуемый, был более ценным, чем пример человека, занимающего более высокое положение. Он был назван легалистом[12].

Китай имел своего Эпикура в лице Ян Чжу, который в наслаждениях встретил свою смерть, так как она закрывает все счета. Был также альтруист Мо Ти, который выступил против бессмысленной бойни своего времени, заявляя, что люди должны любить, а не ненавидеть друг друга, что наступательная война является просто убийством и любовь – истинным законом вселенной. Так как его сторонники не могли сражаться, пока на них не нападали, они были побеждены и в значительной мере уничтожены до объединения «Воюющих царств».

Это объединение было осуществлено государством Цинь, которое захватило Сянь и низложило императора Чжоу после разгрома вражеской коалиции. Армия Цинь овладела военным искусством, пройдя суровую школу на северо-западной границе, и ее конница оказалась более эффективной, чем архаичные бронзовые колесницы. Управление страной находилось в руках централизованной тоталитарной монархии, основанной на легалистской философии. Конфуцианское учение было объявлено вне закона – некоторые его приверженцы умерли мученической смертью, и, чтобы покончить со всеми еретическими взглядами, все книги, находившиеся в частных руках, подлежали уничтожению, за исключением практических трактатов по медицине и ремеслам[13].

Правитель государства Цинь, объединивший Китай в 221 г., принял титул Цинь Шихуанди – «первого императора Цинь». Убежденный легалист, он издал детальные предписания, стандартизуя веса и размеры оси для повозок, которые везли зерно в качестве дани по широким дорогам[14] в его столицу Сеньян. Ради увеличения государственных доходов Цинь Шихуанди учредил государственную монополию на соль и железо. Он поразил население империи великолепием царского двора, крыши которого покрывали площадь в тридцать акров. Чтобы остановить варваров пустыни, он построил самое колоссальное фортификационное сооружение в истории человечества – Великую стену[15]. Его армии прошли Южный Китай до Гуандуна, за исключением гор на юго-западе и фьордов на юго-восточном побережье. Утверждают, что Цинь Шихуанди торговал с Европой, и название его династии и государства постоянно ассоциировалось в Западной Европе со всей Китайской империей – China. Однако власть династии Цинь пережила смерть императора всего на три года – до 207 г. до н. э. После пятилетней гражданской войны Лю Бан, крестьянского происхождения, провозгласил себя императором, положив начало династии Хань[16].

Период Хань длился четыре столетия, два до и два после начала новой эры, включая междуцарствие (9–23 н. э.) с правлением так называемого «социалистического» императора Ван Мана. Ван Ман, родственник императрицы, стал популярным, ведя скромный образ жизни, предоставляя большие суммы денег для распределения среди бедноты, и основал высшее учебное заведение. Он низложил малолетнего императора и основал династию Синь, или «Обновленную» династию. Ван Мин национализировал землю, упразднил рабство и расширил государственную монополию. Он раздавал беспроцентные ссуды на похороны и жертвоприношения. Ван Ман натолкнулся на сопротивление богатых и влиятельных групп, объединенных в тайном обществе «Красных бровей», был убит в 23 г. н. э., и род Лю вернулся к власти (согласно «Истории Востока», т. 1, «Восток в древности». М., 2002, с. 452, в движении «Красных бровей» принимали самое активное участие обездоленные и эксплуатируемые массы. – Пер.).

Ранние императоры Хань проявляли кипучую энергию, ведя успешную войну против кочевых племен сюнну. Они также оттеснили южноманьчжурские племена и продвинулись, обогнув Чжилийский залив, чтобы захватить Северную Корею. Хотя правители Хань не заняли Фуцзянь и Юньнань, они покорили дельту Кантона и северное побережье Вьетнама. Они проникли в Центральную Азию, торговали с Персией и в Прикаспии имели контакты с аванпостами Римской империи[17]. Хотя Хань воздерживались от тяжелого бремени общественных работ, способствовавших падению Цинь, все же они оставили после себя такой памятник, как первые 500 миль (800 км) Великого канала, по которому в их столицу в Лояне (Хэнань) доставлялся рис из хозяйств в долине Янцзы. Почти таким же триумфом строительного искусства была система дамб, контролирующая воды Желтой реки.

В эпоху Хань появились первая работа по национальной истории, написанная Сымой Цянем, и обширный юридический кодекс Ли Куэя. Позже правители Хань покровительствовали культу Конфуция, выгравировав три конфуцианских произведения на камне в Лояне в 175 г. н. э. – один из старейших классических литературных текстов в мире. После безуспешных попыток правления на основе фаворитизма и семейных отношений Хань учредили конкурентные экзамены для желающих работать на гражданской службе для рекрутирования «более способных претендентов», о которых писали в стихах в конфуцианской философии. Эта система превалировала до 1907 г.

Все китайцы, за исключением, возможно, покоренных жителей Кантона, гордились своим названием «люди Хань», потому что династия создала такое же великолепное политическое здание на Дальнем Востоке, каким была в то время Римская империя. Однако в отличие от римлян III столетия поздние правители Хань оказались недолговечными, деградировавшими, купавшимися в роскоши. Эти бездарные монархи, руководимые дворцовыми евнухами, обрекли страну на банкротство. Нищета приводила к росту числа крестьянских восстаний, возглавлявшихся тайными обществами, отделению провинций во главе с военачальниками и, наконец, к разрушению в 220 г. н. э. Лояна и падению династии Хань.

Так закончился период величия, предшествуя хаосу, сходному с «темными веками» Европы, так как не было достаточно мощной силы, способной объединить Китай. Вскоре после того, как был низложен последний представитель династии Хань, империя раскололась на три царства: Вэй на севере, Шу на западе и У в нижней части бассейна Янцзы. Войны между ними свирепствовали более полувека. Совершались подвиги, появились «романтические» лидеры, так же как на средневековом Западе[18]. В стране происходили смута, разгул бандитизма, бесчисленные измены, пока «кондотьеры» не уничтожили друг друга. Феодализм был восстановлен таким, каким он был в поздний период Чжоу.

В конечном счете Китай распался на отдельные части на севере и на юге. В долине Янцзы правили местные династии, а на север хлынули варвары. Тибетцы покорили провинции Желтой реки до 400 г. н. э. За ними последовала тюркско-монгольская орда, образовавшая царство Тоба, которому, в свою очередь, угрожала коалиция восточных татар, известных как юань-юань.

Агония народа способствовала распространению новой веры, основанной арийским князем Гаутамой Сиддхартой в Индии за пять веков до Христа. Гаутама, почитаемый как Будда, или «просветленный», искал спасения от всеобщего человеческого страдания и несчастья. Он нашел его в очищении от честолюбия и желаний, или символически в отделении от бессмысленно вращающегося колеса жизни. Угасание желаний, или состояние нирваны, лежит в конце восьмикратного пути самоограничения. Первоначальный буддизм отрицает существование атмана, или индивидуальной души. Возрождение страстного желания заставляет индивида отступать от желанной цели – нирваны.

Из буддийского учения вытекает неприкосновенность души в любой форме – каждом животном, рыбе, насекомом. Согласно учению о карме, счастье в любой инкарнации зависит от заслуг, накопленных во всех предшествовавших видах существования[19]. Организованный буддизм поощрял бегство от мира в монастыри. Он придавал большое значение молитве, чудесам и чтению священных сутр.

Миссионеры из Индии принесли буддизм в Китай намного раньше, но бюрократия Хань, рекрутированная из круга конфуцианских ученых, с презрением относилась к миссионерам и их мистическим учениям, подрывавшим семейный строй и престиж императора. Однако варвары царства Тобы (также называемого Северным Вэем) обращали мало внимания на конфуцианство. Буддийские миссионеры склонили их на свою сторону, провозгласив их правителей перевоплощениями самого Будды. Они подтвердили свой переход в буддизм, создав некоторые из самых изумительных работ восточной скульптуры – каменных Будд Юн-Кана и гроты Лунмэня. Высшим властям импонировало учение буддизма, согласно которому их положение основывалось на высшей добродетели в предшествовавших жизнях. Они ценили его за то, что в соответствии с ним набожность и покорность бедных людей были средством улучшения их будущего состояния. По их собственным словам, униженные были рады появившейся надежде перевоплощения, несущего радость, после страданий в этой жизни. Подобно христианству буддизм нес утешение страдавшим массам и усиливал свое влияние в тяжелые времена. К концу периода Троецарствия он распространился в Китае, начиная с дворца и кончая крестьянской хижиной. Монахи различных сект ходили по стране, распевая молитвы, читая проповеди и священные сутры. Они получали дары, накапливали капитал для торговли и банковских операций и даже сдавали свои монастыри в аренду купцам в качестве складов товаров[20]. Темные века Китая длились почти четыре века. Испытание было настолько суровым, что Китай утратил зависимые от него территории в Корее, Аннаме и Центральной Азии. Согласно некоторым китайским летописцам, численность его населения сократилась вдвое. Кровавая резня способствовала смягчению социальной напряженности: помещики-эксплуататоры были уничтожены, крестьяне утолили земельный голод приобретением новых земельных участков, истощенные поля получили отдых. Феодальные добродетели, вдохновлявшие героев Троецарствия, почти исчезли в Китае. Однако они, вероятно, оказали влияние на формирование более позднего японского культа бусидо («путь воина»).

Династия Суй восстановила центральную власть в 589 г. Ее правители начали другой цикл огромных строительных работ, включая строительство каналов, по которым могли передвигаться суда с зерном, водоизмещением до восьмисот тонн, и широких дорог, обсаженных деревьями, создававшими тень. Император Ян-ди в своих дворцовых садах в Лояне бросал вызов самой зиме, покрывая шелковыми листьями и цветами ветви деревьев. Однако активность групп евнухов[21] не оказалась достойной заменой хорошего управления. Огромное бремя налогов вызвало недовольство крестьян. Внешняя политика была неудачной. Династия Суй опасалась, что к татарской коалиции на северо-востоке могла присоединиться Япония. Китайцы напали на Корею, но были отброшены с большими потерями. После менее тридцати лет правления Суй была свергнута северным военачальником Ли Шиминем и его отцом, причем последний принял династический титул Тан.

Императоры Тан происходили из семьи, возведенной в знатное достоинство при правителях Вэй или Тоба, и в них текла тюркская кровь. В средний период Тан происходила внешняя экспансия Китая до Северо-Западной Индии, Северной Кореи и Тибета. Тан неизбежно столкнулись с исламом, который на протяжении VII в. продвигался на север и восток из Аравии. Несторианские христиане были вытеснены из Среднего Востока в Китай, и беженцы из шахиншахского рода Сасанидов прибыли в Чанань[22], когда Персия оказалась под властью халифов. Спустя столетие, в 751 г., мусульмане разбили армию Тан под Самаркандом и узнали секреты изготовления бумаги и фарфора от китайских военнопленных. Арабы и персы через Индийский океан добрались до Малайских островов. Они открыли торговые фактории в Китае и получили контроль над торговлей в Южных морях, который сохраняли семь столетий. Товары, которые они доставляли, были благом противоречивого характера, потому что при этом из китайской экономики выкачивалось золото в обмен на товары роскоши.

Во время внутреннего кризиса 756 г., когда генерал Ань Лушань, наполовину тюркского происхождения, возглавил мятеж восточных провинций против императора Сюань-цзуна и его любовницы Ян Гуйфэй, арабские и уйгурские войска спасли династию.

Государство Тан укрепилось благодаря созданию цензурного управления официальных инспекторов, разъезжавших по стране инкогнито, докладывая о случаях неэффективности или злоупотреблений самому императору. Предполагалось, что они, обладая иммунитетом, могли также критиковать действия императора. Цензурное управление стало постоянной особенностью правительства Китая, которому подражали на всем Востоке. Наверху бюрократической структуры находилась Академия Ханьлинь, высший культурный центр, учреждение в императорском Китае, выполнявшее функции императорской канцелярии (ее члены часто были советниками императора), комитета по цензуре и литературе, идеологического комитета, высшей школы управления, библиотеки и др. Было изобретено печатание. Сначала текст вырезали на камне, и с него делались оттиски на бумаге. Затем был изобретен способ книгопечатания подвижным разборным шрифтом. Печатание расширило сферу образования, так как частные лица, которые раньше редко могли позволить себе иметь более одной рукописи, теперь обладали целыми библиотеками. Сильное влияние буддийских храмов, соперничавших с самим государством, вынуждало правителей издавать антиклерикальные эдикты и подавлять деятельность монастырей.

На вершине своего могущества в 750 г. Тан была динамичной, сильной и культурно развитой империей в мире. Ее великолепие настолько поразило японских послов, что Япония преобразила свою архитектуру, искусство и литературу, подражая китайским формам[23]. Это был елизаветинский век, как в предпринимательстве, так и в литературе. О народе говорили, что каждый человек был поэтом, и остроумные фантазии Ли Бо, так же как трогательные, трагические стихи Ту Фу, стали культурным наследием для всего восточного мира.

Великолепие Тан неизбежно слишком обременяло национальные ресурсы. Оно особенно тяжело сказывалось на отдаленных провинциях, на востоке и юге, которые извлекали мало пользы из расходов на императорский двор в Чанане. Наводнения и голод охватили регион Желтой реки. В 875 г. в Северном Китае вспыхнуло крестьянское восстание под руководством Хуан Чао, которое серьезно ослабило власть династии, окончательно прекратившей существование в 907 г. Последовала половина века анархии (907–960), названной периодом пяти династий, прежде чем установилось стабильное правление Чжао Куаньиня.

Чжао и его преемники, взяв имя династии Сун, перенесли столицу с запада в Кайфэн в Хэнане, расположенном в центральной части к югу от Желтой реки. Они были гуманными правителями, действуя убеждением, а не мечом. Они смягчили жесткое уголовное законодательство и потребовали, чтобы все смертные приговоры просматривались императором. Их военная слабость рано стала очевидной. Сначала они откупались от захватчиков, но наконец в 1125 г. цзинь, татары из Южной Маньчжурии, захватили Кайфэн и в течение века управляли северными провинциями к северу от Янцзы.

Правящая семья Сун удалилась в Чжэцзян, сопровождаемая большим числом беженцев, так что предки многих из влиятельных семей Южного Китая жили на севере. Династия (государство) Южная Сун довела Великий канал до их новой столицы, нарядной и блестящей Ханчжоу. Этот город был теплой Венецией с озерами и садами. Его картины-свитки, изображающие одноцветный подернутый дымкой ландшафт, и глазурованный фарфор коричневого или серовато-зеленого цвета являются частью сокровищ мирового искусства. Однако империя Сун продолжала страдать от недальновидных политических решений. Ей угрожала еще бо́льшая опасность, чем раньше, – она исходила от Темучина, позже названного Чингисханом, который к 1200 г. объединил монгольские племена. Он опустошил и почти уничтожил тибетское царство Си Ся в западной части территории нынешней провинции Ганьсу, затем пересек Великую стену и наметил следующей жертвой государство Цзинь. Цзинь обратилось за помощью к Ханчжоу, но Южная Сун по-прежнему имела зуб против них и фактически помогла монголам оккупировать Северный Китай.

После смерти Чингисхана в 1227 г., когда Золотая Орда повернула на запад и вторглась в Европу, империя Южная Сун получила тревожную передышку. Наконец внук Чингисхана Хубилай нашел предлог для того, чтобы пересечь западную часть Янцзы, прошел через Наньчжао (нынешняя Юньнань) до Верхней Бирмы. Южная Сун подписала унизительный мир в 1259 г. Однако спустя несколько лет монголы развернули решительные действия против Южной Сун, продвинулись, несмотря на героическое сопротивление, по течению реки Хань, пересекли Янцзы и в 1276 г. захватили Ханчжоу. Китайский двор с боями уходил от преследования до побережья Гуандуна. В 1279 г. малолетний император, его министры и генералы погибли при уничтожении монгольскими кораблями южносунского флота.

В империи Северная Сун ученый и администратор Ван Аньши проделал крупномасштабный эксперимент по реформированию государства. Он расширил государственные монополии, известные со времен Цинь, включая большинство видов торговли. Он перераспределил земли, обеспечил семенами крестьян, предоставив ссуды с процентной ставкой от 20 до 30 %, пытался усилить кавалерию, передавая лошадь заботам каждой крестьянской семьи. Ван отдавал предпочтение собственным сотрудникам перед конфуцианской бюрократией, которая ответила саботажем его реформ и осуждением его планов в официальной истории. Разработка программы потребовала бы много времени, она велась в течение лишь двух десятилетий в конце XI в., когда Кайфэну уже угрожали цзиньские захватчики.

Южная Сун породила философа более знаменитого, чем Ван. Это был конфуцианский комментатор Чжу Си, который подчеркивал необходимость «найти причины», что, будучи применено к естественным явлениям, а не к классическим работам, могло бы начать научную революцию. К его истолкованиям конфуцианских текстов относились с таким уважением, что они доминировали столетиями на экзаменах гражданской службы и вряд ли были менее распространенными в Японии.

Хотя при Тан Китаем управляли императоры со смешанной кровью, никогда до 1279 г. все население не оказывалось под иностранным игом. Монгольские татары, кровные родственники китайцев, в культурном отношении были чужды им. Они представляли собой пастушеские и кочевые племена, у них не было семейных обрядов и письменных хроник, хотя имели разновидность фонетического алфавита. Они плохо знали конфуцианскую философию или буддийскую этику[24]. Монгольские татары исповедовали шаманизм, смешанный с мифами, связанными с магией и природой. Когда они правили в Китае, то покровительствовали таоистам. Китайские горожане презирали и в то же время боялись монголов, и монголы некоторое время обсуждали уместность уничтожения всех людей к югу от Великой стены и превращение китайской территории в пастбище.

Конечно, они не были неотесанными глупцами, потому что их военное искусство было почти гениальным. Монголы на лошадях и легковооруженные, с транспортабельными порциями сушеной и сырой баранины, предвосхитили на века тактику блицкрига[25]. Их тактический успех опирался на мобильность; на нанесение тревожащих ударов по главным силам, избегая при этом шоковой атаки; на проникновение на слабых участках для обхода фланга с тыла. Они были также мастерами подрывной пропаганды, используя войну как последнее средство. Корея уступила одним лишь льстивым обещаниям и была быстро превращена в базу для нападения на Японию. Монголы успешно вбили клин в отношения между Цзинь и Сун, прежде чем разгромить их порознь. Нападая на долину Янцзы, они подорвали лояльность мелких землевладельцев, обещая им гарантировать целостность их земельных участков и имущества.

Их военное искусство было сбалансировано варварской наивностью. По существу монголы представляли собой кочевую кавалерию, были хозяевами северной евразийской равнины. С помощью европейских специалистов они разработали технику осады укрепленных городов. Они успешно заставили повернуть назад боевых слонов – неожиданное оружие бирманского царя. Однако в морских сражениях и в десантных операциях их смелость превысила их умение. Они не имели понятия о военной гигиене, поэтому несли тяжелые потери от тропических эпидемий, не могли преодолеть стихийные силы штормов или оказывались разделенными на части на плацдарме высадки, в то время как их спешившиеся войска, страдающие от морской болезни, пробивались через буруны[26].

Личность Темучина объединила соперничавшие орды в единую, непобедимую организацию. После его смерти она не распалась полностью, но возникли отдельные ханства – самое сильное было в Китае. Хубилай управлял им твердой рукой с 1279 г. до 1294 г., и Китай оставался монгольским владением почти девяносто лет. Монголы не были способными военными правителями, и сомнительно, чтобы они внесли какой-либо вклад в политическую мысль. Им не было доступно понимание какой-либо системы, кроме неограниченного деспотизма. У монголов не было закона о престолонаследии. Правитель избирался советом вождей на съезде, который часто сопровождался племенными ссорами и кровопролитиями. Поэтому Монгольскому государству угрожал распад, когда бы ни избирался новый хан, и только самый сильный и обладавший наибольшим даром убеждения мог сохранить лояльность кочевых родов. Правитель, воспитанный в юрте, не претендовал на божественную поддержку и правил, только пока он был энергичным и ему благоприятствовала судьба.

Ханы сначала управляли своей империей из Каракорума, расположенного к югу от озера Байкал[27]. Хубилай переместил свой двор в Ханбалык, южнее Великой стены, теперь известный как Пекин, недалеко от прохладных равнин, где он вырос, но расположенный среди местного китайского населения в сто миллионов человек. Чтобы доставлять рис, древесину и шелк в новую столицу, Великий канал был удлинен от Желтой реки до Северной реки.

Прежде чем закончилось его долгое правление, Хубилай стал с уважением относиться к китайской культуре, и его преемники из династии Юань (так назывался период правления монголов) восстановили конфуцианские экзамены. Однако китайцам было запрещено изучать язык двора, то есть монгольский, и таким образом способные иностранцы – уйгуры, арабы и даже несколько европейцев, прибывших с дипломатическими документами по центральноазиатской почтовой дороге, – заняли властные должности в империи.

Самым известным из этих искателей приключений был венецианец Марко Поло, приехавший в Китай в 1275 г. и служивший гражданским администратором в провинциальных городах в течение восемнадцати лет. Его мемуары, опубликованные в Европе длительное время спустя, подробно описывают великолепие Ханбалыка, где при Хубилае находились музыканты, мудрецы и свита из 12 тысяч великолепно одетых представителей знати. Он никогда не упоминал о Великой стене[28], а также об обычае бинтовать ноги женщин, однако распространялся о ханской охоте, пирах и небывалой благотворительности хана, который каждый день кормил 30 тысяч пенсионеров. Поло насчитал десятки городов в Китае, равных по размеру любому городу в Европе. С высоты своей официальной должности венецианец не видел нищеты страны, чьи ресурсы уходили на содержание монгольской военной машины. Масштаб монгольских амбиций совпадал с размером японского геополитического проекта «Великой Восточной Азии». Хубилай вел дорогостоящие войны в Индокитае, на Окинаве и Яве. Корея была захвачена мирным путем, и на Японию были совершены два нападения в 1274 и 1281 гг. – самые большие десантные операции до 1941 г. и наиболее катастрофические.