Красная строка. Коллективный сборник №2

Елена Яблонская. С просьбой о любви. Предисловие

Второй выпуск альманаха «Красная строка» стал значительной вехой в работе нашего совсем молодого литературного объединения «Литературная лаборатория "Красная строка"», в отличие от первого выпуска, родившегося незапланированно, стихийно. Мы ведь поначалу не планировали ничего такого… Нам просто хотелось встречаться, делиться друг с другом своими новыми рассказами, читать и перечитывать вместе любимых авторов-классиков, обсуждать литературные новинки… Но, как часто случается в этой непредсказуемой жизни, в соответствии со знаменитым принципом «не было счастья, да несчастье помогло», вмешалась пандемия, изоляция, пришлось встречаться дистанционно, в режиме онлайн, затем – коли уж мы прочно и надолго засели в виртуальном пространстве – пришла мысль оформить написанные произведения в электронном же журнале. Предполагалось, что журнал будет закрытым, эдаким «междусобойчиком», сайтом для «своих». Поэтому мы с руководителем Лаборатории Н. А. Кроминой не стали отбирать произведения, для «внутреннего пользования», решили уж брать всё, что присылали авторы, – в самом деле, ведь обсуждаем-то мы всё и всех без исключения! Однако неожиданно наша более опытная коллега из Самары Ольга Борисова, главный редактор альманахов «Параллели» и «Крылья», предложила опубликовать новый сборник «Красная строка» в электронном издательстве «ЛитРес». Мы не стали отказываться, а всю работу по оформлению альманаха взяли на себя Нина Шамарина и Аглая Жданова. Теперь же, вооружившись опытом и приняв во внимание наши прошлые ошибки, разнообразные недостатки и недочёты, мы решили сделать и второй выпуск.

Итак, «Красная строка» №2. Если раздел рассказов в «Красной строке» №1 назывался «Длиною в жизнь» (потому что рассказывалось там действительно абсолютно обо всём – то есть просто о жизни), то в новом сборнике сразу бросается в глаза главная особенность: почти все рассказы посвящены любви.

Долго мучится со своей поздней, быть может, последней любовью к загадочному Вячеславу Светлана из рассказа Ларисы Желенис «Брызги шампанского». Ах, как хорошо нам знаком этот тип мужчин – весёлых, лёгких, обаятельных, любвеобильных, напоминающих брызги шампанского – Вячеслав обманывает и жену, и нескольких любовниц, годами живёт на несколько семей, каждую из несчастных женщин держит «про запас», на всякий случай… Так хочется верить, что Светлана, тяжко переболев, всё-таки встретила настоящего друга – ставшие символическими «брызги шампанского» присутствуют и в её новой жизни уже обретают новый смысл. То ли дело основательное ароматное варенье (рассказ «Вишнёвое варенье» Виктории Чикарнеевой), символизирующее семейственность, домашний уют! Его сначала варила бабушка героя (символичен и халат бабушки, пахнущий «луговыми цветами»), а потом тем же неспешным, полезным, уютным делом занялись повзрослевшие одноклассники. Они сначала предали свою любовь, наделали ошибок, но всё же вернулись друг к другу. Их любовь – настоящая, и верное вишнёвое варенье тому залогом.

Что ж, мы действительно всю жизнь окружены самыми разными продуктами питания, вещами, запахами… Об этом замечательный рассказ Дмитрия Шостака «Вещи и запахи». Этот немного грустный рассказ тоже о любви – к деду и бабушке, к дому, к родине. И влюбившаяся в художника героиня рассказа «Портрет» Наталии Ячеистовой мыслит «вещами», чудесными, почти волшебными приметами быта и бытия, которые незаметно становятся символами, связующими людей: «…Накрою стол на террасе, расставлю цветы. Будем сидеть, разговаривать, слушать музыку, смеяться и немного грустить… И наша беседа, подобно золотому пчелиному рою, будет медленно подниматься ввысь, прорывая облака, давая ход солнечному свету, который прольется на террасу, заполнив все пространство, бросив на пол узорчатые коврики, играя бликами на вазах и чашках, отбеливая и без того белые салфетки и стулья… И будет всем так радостно и хорошо, что не захочется расставаться». И совсем другой – возможно, не столь по-европейски изящной, но зато прочно стоящей на родной земле – предстаёт семейная жизнь и любовь немолодых сельчан в добрых и смешных рассказах Ольги Борисовой («Паралич», «Славик»).

О селе и перекуривающих друзьях-шабашниках повествует и Евгений Кубасов («Шабашники»). Есть любовь в этом рассказе? А как же! Один из героев переживает за непутёвого (и от этого особенно любимого) сына, юный герой (ровесник сына), кажется, любит весь мир и обращает помыслы к звёздам, к устройству Вселенной… И вот в фантастическом рассказе «Первые» Ольги Сушковой мы узнаём (да мы это и всегда знали!), что любовь есть и будет повсюду – «на пыльных тропинках далёких планет», как поётся в старой песне. Под стать шабашникам Е. Кубасова и «типы Чапаевской улицы» – такой подзаголовок дал своему оригинальному рассказу «Скоромыкин-Скоротыкин, Сруль и другие» Михаил Фадеев. И этот рассказ – о любви! К родителям, к товарищам отца, к родному городу Куйбышеву-Самаре, к ушедшему времени.

Но, конечно, главной остаётся тема любви мужчины и женщины. Светлая и счастливая, хотя поначалу такая тревожная – ведь всё ещё неизвестно и непонятно! – первая любовь из автобиографического рассказа Зои Донгак «Время любви», по которому мы назвали весь раздел рассказов. « – К вам всем – что мне, ни в чём не знавшей меры, // Чужие и свои?! – // Я обращаюсь с требованьем веры // И с просьбой о любви…» – написала двадцатилетняя Марина Цветаева. Так и все наши герои, без различия пола, возраста, профессии, обращаются к мирозданию с просьбой о любви – возможно, не с такой громкой, пафосной, всё-таки «требовательной» просьбой, чаще смиренной, усталой, почти безнадёжной… Ведь любовь наших героев, а особенно героинь, большей частью мучительна, выстрадана.

С огромным трудом, напряжением всех душевных сил заставляет себя «оторваться» от соблазна в лице молоденькой девушки герой рассказа Галины Стеценко («Оторвался»). Невероятно тяжелы «отрывы» в рассказах Нины Кроминой: отказ героини рассказа «Был бы сад…» от любимого дела и любящего, понимающего её человека стоит ей жизни, а герой рассказа «Минуты веселья» именно «отрывает» от себя женщину, носящую под сердцем его ребёнка. Поистине, страшен рассказ Нины Шамариной «Чужеродная» – ради любви к мужчине и связанных с ним смутных надежд героиня предаёт больную дочь. Не дай Бог никому из нас так «любить»! Но вот, кажется, и «золотая середина» – рассказ Александра Сизухина «Кардио». О том, что можно (и нужно!) любить в любом возрасте, что любовь может быть тайной, «незаконной», ведь сердцу не прикажешь, но надо всегда оставаться человеком, помнить, что есть вещи гораздо важнее, выше твоего «половодья чувств». Мы и поместили это мудрый, взвешенный, очень глубокий, многогранный рассказ о любви и о жизни в самую серединку, «сердцевинку» сборника.

Надежда на счастливую любовь остаётся всегда, а иногда мечты героев о любви сбываются вопреки очевидным на первый взгляд препятствиям (рассказ Николая Глазунова «Надежда»). Думается, ответ на вопрос, когда и почему человек бывает счастлив в любви, отчасти кроется в рассказах многих наших авторов, и мы приглашаем читателей ещё раз задуматься об этой вечной проблеме.

Поначалу мы планировали не выделять рассказы о детях и для детей в особый раздел, потому что и эти рассказы – о любви. Например, о желании надувного мячика (Елена Вадюхина, «Странствия надувного мяча») помогать людям, самоотверженно служить им (вот примета настоящей любви!) или о волшебниках-врачах и о том, что каждый искренний, желающий добра человек может стать волшебником (рассказ Юрия Егорова «Волшебники»). Но показалось невозможным совместить эти чистые, хотя и нередко грустные рассказы с такими жестокими или ёрническими произведениями как «Удар» Тани Мороз и «Женя, Женечка и рояльчик» Алёны Кубаревой. Но и отказаться от жёстких рассказов мы не имели права – что поделаешь, любовь часто бывает и такой.

Завершают раздел рассказов о любви две прекрасные, поэтические вещи Галины Талалаевой «Formika rufa – муравей обыкновенный» и «Кленовые листья». Действительно, это почти стихотворения в прозе. О чудесных, таких красивых, к сожалению, безвременно ушедших из жизни людях, об их любви к родной земле, к труду на ней, к природе, к великому русскому слову: «Круг опавших листьев повторяет контур кроны клёна. Он сияет ровно, словно слепок солнца. Чистый цвет! Осенняя палитра до восторга превозносит душу… Но тихонько усмехнётся мистик, видно знает, что нам сердце сушит вдалеке от дома и любимых. Вот и клёны на предзимье стынут, раздарив счастливые билеты тем, кто верит в возвращенье лета. И однажды, все сомненья скинув, благодать осеннего затишья вдруг предскажет перемену ветра…» – читает молодая учительница литературы стихи неизвестного ей, уже умершего человека, и исполняется высокой любви и к нему, неизвестному, и к ученикам, и к своему благородному делу.

«Ветер перемен» – так назвали мы раздел миниатюр по одной из них, принадлежащих перу Евгении Сафоновой. Название этой миниатюры странно, волшебно, мистически совпало (почти, не буквально) с «переменой ветра», «предсказанной» в рассказе Г. Талалаевой «Кленовые листья». Волшебны, мистичны и остальные миниатюры Е. Сафоновой. Они очень разные, но все без исключения необычайно талантливы. Может быть, в силу этого обстоятельства я особо пристрастна к данному разделу нашего сборника.

Должна сознаться, что жанр миниатюры неожиданно оказался моей «поздней» любовью – раньше я писала только повести, рассказы и эссе. Попробовать себя в жанре миниатюры предложила участникам ЛИТО «Красная строка», как всегда, наш неутомимый организатор и руководитель Н. А. Кромина. Я попробовала – и стала горячей сторонницей и поклонницей этого жанра. Как указано в Википедии, «…миниатюра – малый литературный жанр. Название дано по аналогии с миниатюрой в живописи. Впервые термин «миниатюра» в России появился в 1925 году. Отличавшиеся малой формой, изяществом и тщательностью исполнения произведения стали называться миниатюрами». Добавлю, что миниатюры могут быть описательными, лирическими, например, зарисовки природы, а могут быть «миниатюрными» рассказами – с фабулой, сюжетом, завязкой, кульминацией, развязкой… – всё как полагается. А вот о миниатюре в музыке. Как-то я была на фортепианном концерте, и пианистка Дарья Каменева рассказала, что составила программу из миниатюр Бетховена (называемых по-французски «багателями», что значит, «безделушка») и Брамса. «Удивительно, – делилась со зрителями Д. Каменева, – что такие разные композиторы сошлись в одном: оба стали писать миниатюры на склоне лет, потому, вероятно, что жанр миниатюры позволяет концентрированно выразить очень многое необыкновенно глубоко и в совершенной форме, но необходимым для миниатюры лаконичным языком художник (даже такой гений как Бетховен!) овладевает только с опытом».

Итак, миниатюры наших авторов. По сути все они тоже о любви, хотя часто очень разнятся по форме. Есть «одиночные» миниатюры, как у Татьяны Медиевской («Человек, который меня удивил») и Татьяны Творожковой («Первая любовь»), есть миниатюры «парные», например, у Аглаи Ждановой и Виктории Чикарнеевой, но всё же большинство наших авторов предпочитает писать миниатюры циклами (мы будем считать циклом подборку из трёх и более произведений). По-видимому, тяготение к циклам – одна из особенностей жанра.

Открывает раздел миниатюр блестящий, на мой взгляд, цикл из трёх философских и очень лиричных миниатюр Нины Кроминой «Три времени одной жизни». Нельзя не отметить великолепнейший цикл «Акулинин луг» Татьяны Грибановой, написанный самобытным, уникальным и в тоже время вполне современным языком. Очень интересен цикл остроумных фабульных миниатюр Сергея Крюкова «Иссё луцца». Для меня стало очень приятным сюрпризом, что прелестные, чудные «Свиристели» Тамары Селеменевой из цикла «Моя весна» оказались нечаянно «зарифмованными» с моей миниатюрой «Прилетели свиристели» (Е. Яблонская, цикл «Времена года»). В самом деле, вроде писали, не сговариваясь, об одном и том же – и птички, и время года те же самые, – а получилось так по-разному.

Завершает раздел миниатюр небольшая трилогия Александра Королёва-Ивана «Журавли». И здесь особенно явно, как мне кажется, видно, почему автор может наиболее полно высказаться именно в цикле миниатюр. Начинается цикл весёлой, чуть ностальгической миниатюрой «Наше детство», следующая миниатюра «Журавли» преисполнена любви к родной природе и одновременно отсылает к знаменитой, легендарной песне на стихи Расула Гамзатова, а завершает цикл не стихотворение в прозе, а настоящие, прекрасные стихи «Россия, вперёд!». Они записаны по воле автора в прозаическом виде и снова – о любви. О любви к Родине, а ещё, к сожалению, о войне, не той, минувшей, а о современной войне, которой так тонко, деликатно, сердечно коснулся в рассказе «Кардио» и Александр Сизухин. Спасибо вам, наши дорогие Александры!

Раздел очерков, эссе и рецензий, который мы назвали по рецензии Нины Кроминой «Разомкнуть мир», надеемся, действительно немного «размыкает» наш насильственно суженный пандемией мир. Опять «о странностях любви», о вечной проблеме отношений между мужчиной и женщиной рассуждает Ирина Силецкая в эссе «Женская логика». Татьяна Бирюкова «взывает к прекрасному» в рецензии на альманахи «Параллели» и «Крылья» наших друзей из Самары. Но настоящей жемчужинкой этого раздела стал, по моему мнению, дебютный рассказ «Шкатулка памяти» одиннадцатилетней Оли Кроминой (в редакции её мамы, Татьяны Кроминой), в котором она с огромной любовью рассказала о своём прадедушке, участнике Великой Отечественной войны.

Раздел «Разомкнуть мир», как и раздел миниатюр, оказался не чужд поэзии. Очерк о голландском художнике Н. Ячеистовой завершается замечательным стихотворением автора «Вермеер»: «Дома, каналы, вода и тучи… // Но разве кто-то напишет лучше?» Мы очень хорошо сознаём, что очень многие напишут гораздо «лучше», чем мы, и тем не менее, дорогие читатели, мы обращаемся к вам с просьбой не о снисхождении к не всегда совершенным произведениям, хотя среди наших авторов немало новичков, делающих первые, пока неуверенные шаги на литературном поприще. Мы просим вас о любви. Не к нам, к нашим героям. Полюбите их так, как любим их мы, попробуйте понять их и простить. Будем же всегда и все вместе находиться в пространстве любви, не выходить из него, жить в любви, по любви, по её парадоксальным, как правило, «беззаконным» законам – ведь иначе, похоже, нам всем просто не выжить.

Время любви. Рассказы

Лариса Желенис

Лариса Эдуардовна Желенис родилась в городе Дебальцево Донецкой области. Окончила Ленинградский технологический институт им. Ленсовета и Литературный институт им. А. М. Горького (семинары Владимира Цыбина и Владимира Кострова). Публиковалась в журналах «Наш современник», «ВЕЛИКОРОССЪ», «Литературная учёба», «Молодая гвардия», «КРЫМ», «Луч», «Полярная звезда», в «Петербургской газете», в интернет-изданиях «Невечерний свет», «Континент», «Артбухта», «Фабрика литературы» и др. Автор четырёх поэтических книг, член Союза писателей России. Живет в Ярославле.

Брызги шампанского

1.

Счастье миллионом тоненьких иголочек покалывало её всю – с головы до пят. «Эффект, словно пузырьки шампанского шипят и тают на коже», – уже погружаясь в какой-то необычно ласковый сон, лёжа в огромной кровати, успела найти сравнение Светлана. А искать было и не трудно – они же с Мишей только что, надев купальные халаты, вылезли из шуршащей пеной ванной шикарного номера в московском отеле «Рэдиссон». Здесь, на двадцать втором этаже одной из знаменитых «сталинских» высоток Москвы, они провели лучшую часть новогодней ночи – своего небольшого романтического путешествия в столицу. Как здорово придумал Миша – допить шампанское, лёжа в тёплой воде и наслаждаясь нежным общением друг с другом! К тому же они включили в телефоне послушать одну из своих любимых мелодий – танго «Брызги шампанского».

Когда-то давно, в детстве, Светин папа ставил шипящую пластинку на диск проигрывателя, и родители танцевали под эту музыку…Ведь надо же, как Миша похож на её отца Александра Петровича – такой же высокий и могучий, с красивыми длинными пальцами музыканта. И такой же добрый, открытый весельчак, душа компании. А сколько всего знает – основательно разбирается практически во всём! Хорошо, что они со Светланой вместе работают, вначале общие дела их соединили, и вот, не прошло и полгода – Михаил под Новый год сделал ей предложение, и она сказала «да»!

«Да-да-да…да-да-да-да-да-да…», – в ритме танго пела её душа под «Брызги шампанского».

Все пять предыдущих лет успели проплыть перед наступлением сна у неё в мыслях, впервые не оставив неприятного осадка… А начинались-то они многообещающе романтично…

2.

– Здравствуйте, приятно познакомиться! Вячеслав, дизайнер, будем работать над книгой вместе, – приятный высокий мужчина, примерно лет сорока пяти, с тёмно-русой, уже седеющей шевелюрой, зайдя в кабинет, с интересом, слегка прищурившись, смотрел на Светлану, миловидную и загадочно печальную шатенку с большими синими глазами.

Ух! Вдруг замерло у неё сердце, а позже она, вспоминая этот момент, поняла, что любовь с первого взгляда в природе, оказывается, существует. За свои почти пятьдесят лет женщина впервые была словно околдована новизной нахлынувших чувств. Ранняя весна за окном, видимо, ещё добавила своих свежих красок.

Далее события развивались медленно, Светлана даже не сразу поняла, что, оказывается, тоже нравится Вячеславу. Она просто носила в душе нежный росток возникшей влюблённости, стараясь нигде и никому не выдать себя, с Вячеславом была приветливой и доброжелательной. Они уже несколько месяцев вместе работали над книгой – большим весомым изданием к юбилею машиностроительного предприятия, где Светлана Лапина трудилась в должности начальника отдела по корпоративной культуре. Лапина вела весь юбилейный проект, включая редактирование солидной книги об истории становления завода. Дизайнерская «контора», как называл своё любимое детище выпускник Строгановки, талантливый художник и дизайнер Вячеслав Оленовский, выиграла тендер на оформление фирменного стиля для предстоящего в конце октября праздника и на изготовление макета корпоративного издания.

Лапина и Оленовский часто виделись, вместе бывая на совещаниях, где обсуждались всевозможные детали проекта, иногда вместе обедали в заводской столовой. Однажды, доедая рис, Вячеслав вдруг обронил, что его семейная жизнь на грани развала. А когда Светлана в начале сентября затемпературила и не пришла на работу, Оленовский вдруг написал ей в сообщении: «Я могу привезти вам лекарства, фрукты… и почитать вслух, если захотите». После чего впервые появился в её скромной однокомнатной квартире с полными руками необходимых простудившемуся человеку гостинцев.

Когда пили чай, перешли на «ты». И Светлана, оттаяв душой, поделилась с Вячеславом своей горькой историей – развод с мужем-пьяницей, вынужденный уход с родного предприятия в девяностые для зарабатывания в ларьках денег на выживание с маленьким сыном, потом смерть родителей и уже год назад – случайная гибель единственного сына, которому успело исполниться всего двадцать пять лет. Сейчас – на антидепрессантах, интенсивная работа тоже спасает, но жизнь иногда кажется ненужной и бесполезной, словно измятая пустая консервная банка.

3.

Встреча с Вячеславом показалась отчаявшейся Светлане тоненьким лучиком просыпающегося на рассвете солнышка, света её надежды на новую жизнь, наполненную радостью любви. Вячеслав умел найти нужные слова, нужный тон, умел тонко пошутить, всем своим поведением давал понять, что он в отношениях готов идти навстречу, и женщина всё больше влюблялась, жила околдованной своими исцеляющими душу чувствами.

Постепенно они стали уже Славой и Светой. Слава поделился, что он в этом городе живёт шесть лет в квартире у обеспеченной гражданской супруги Ольги, есть двухлетний ребёнок. С самого рождения малышки пошли для него какие-то неприятности, а вот теперь его периодически «выгоняют из шикарной квартиры», поэтому приходится жить «в вонючем офисе», то есть в арендуемом их дизайнерской фирмой помещении, а возвращается он в квартиру Ольги после примирений только ради дочери, которую обожает и сильно страдает без своего маленького Верунчика, ведь Ольга в периоды ссор запрещает ему видеться с ребёнком. Правда, Слава как-то признался, что с появлением в его жизни Светы, он часто ловит себя на мысли, что, играя с маленькой дочуркой, думает с нежностью не только о Верочке, но и одновременно – о Светлане… Нечастые в таком же духе признания Вячеслава заливали нежностью настрадавшееся сердце осиротевшей женщины. Вскоре она сумела отказаться от антидепрессантов, ведь теперь Света принимала настоящее натуральное лекарство – любовь в чистом виде.

На праздновании юбилея завода произошёл настолько эффектный эпизод, что Лапина почувствовала себя просто окрылённой. Она сидела на крайнем, прямо у центрального прохода к сцене, кресле, в огромном, торжественно оформленном, битком заполненном сослуживцами зале. Шло захватывающее выступление известных приглашённых на праздник «звёзд эстрады». Вдруг в полумраке справа от неё на одно колено опустился опоздавший на представление Оленовский, непонятно, каким образом её вычисливший среди почти двух тысяч человек. Он что-то горячо зашептал ей на ухо, Света теперь бы даже и не вспомнила, о чём шла речь, возможно даже о документах по работе. Но отчётливо помнит, как знакомые и незнакомые люди стали с интересом оглядываться на эту импровизацию в зрительном зале, оторвавшись от основного сценического действа. «Боже мой, да он при всех проявляет ко мне чувства», – смущённо думала она, а её сердце шоколадно таяло. «Вы что там, целовались, что ли?» – спрашивали потом сидевшие вдали от неё приятельницы, видевшие, как Оленовский, согнувшись, пробирался через весь зал к Свете. А после окончания концерта влюблённые, взявшись за руки, впервые при знавших и не знавших их людях, прошли на выход через весь зал, торжественно, как по голливудской красной дорожке, под множеством острых, но приятно покалывающих Лапину взглядов (во всяком случае, так ей тогда это представлялось). Ох, и крепко же это врезалось в память…

4.

– Скоро Новый год! Мы же будем встречать его вместе? – спросила с тревогой по телефону Света за неделю до межгодового рубежа, поглядывая на купленную заранее бутылку Советского шампанского, скромно дожидавшуюся за стеклом шкафа своего торжественного часа. Но получила очень уклончивый ответ – Оленовский был мастер уклончивых ответов. А она уже месяца два жила в постоянном непонимании, где в данный отрезок времени живёт Вячеслав. Он объяснял Свете, что когда возвращается пожить у Ольги, то обитает в отдельной комнате, укладывает спать малышку, рассказывая той сказки собственного сочинения, по утрам отводит в садик – то есть живёт там исключительно ради дочери, а с Ольгой отношения вежливо холодные, никакой близости уже давно нет. Со Светой он был постоянно на связи в «ватсапе», от него часто приходили ласковые сообщения, подкрепленные сердечками и значками поцелуев, однако любимый бывал у неё дома нечасто. Да ещё постоянно находился в разъездах. Однажды, вскоре после случая на юбилее, в переписке договорились, что Слава приедет вечером после работы в гости, она заранее приготовила курицу с грибами, испекла свой фирменный пирог с брусникой, но в назначенный час вместо Славика пришло радостное сообщение: «Солнышко, еду в поезде, связь сейчас прервётся, поэтому пишу, чтобы ты не волновалась и не ждала сегодня. Срочный московский заказ – везу макет для выставки, потом проеду в Серпухов, к маме. А на обратном пути заеду ещё к старшей дочери. Когда вернусь – не решил. Целую, обнимаю, милая…»

От второго брака у любвеобильного друга в Подмосковье вместе с бывшей супругой Настей жила двенадцатилетняя дочь Ирочка, с которой рассеянный папа общался время от времени проездом уже лет десять… Был ещё первый брак, да и кто знает сколько историй, окончившихся без зачатия младенцев. Об этом Светлана постепенно узнала от раскрывающегося, словно большая матрёшка, Оленовского за время их более тесного, чем вначале, знакомства. Но предпочитала не придавать этим фактам и своим домыслам основополагающего значения. «Главное – наши со Славочкой нынешние чувства, остальное – неважно, когда любишь», – успокаивала себя она. Правда, за всё время, даже в моменты счастливого интимного общения, Оленовский ни разу не сказал ни одного слова из изрядно потрёпанного, но вечного словаря любви, а ведь этого ждёт каждая влюблённая женщина. Но Света терпеливо верила, что обязательно их услышит, всё лучшее – впереди, ведь с каждым его визитом к ней отношения крепли, у них появились общие фразочки с намёками, понятные только им двоим, и множество других мелочей и совместных воспоминаний, которые со временем обычно всё прочнее связывают любящих.