По снегу босиком вместе

6. Пара дел

Давно уже Древний дракон не был себе вот настолько противен.

Он еще совсем недавно считал себя мудрым и грамотным аналитиком? Безмозглый ящер с ай кью, как у устрицы он, а не глава ведущего департамента Инквизиции. И в кресле Ректора будущей Академии ему совершенно не место, клиническому и безмозглому идиоту.

Но сейчас это ничего не меняло, права была Маргарита, тихий шепот которой уловило чуткое ухо дракона.

Нужно было работать. А не болтаться здесь в роли бессмысленной жертвы. Он и так допустил непростительно много ошибок, лимит их исчерпан.

– Эндрис. Слушай внимательно. В моем сейфе находишь странную папку зелененькую из кожзама. К ней подшиты еще документы, их номер найдешь. Он написан на бутылке столетнего виски корректором. – Слышно было, как Эндрис активирует артефакт “Памятку”, личный подарок от Венанди, в память о… нанесенном моральном ущербе.

– Аве, сиятельный. Я спал, вообще-то. И некоторым образом, немножечко в отпуске. По вашему личному распоряжению.

– Аве… и давно? – посмотреть на часы дракон даже посовестился.

– Как лег спать. Часов шесть, мне так кажется. Что-то еще?

– Да. Все это отправить мне срочно сюда дипломатической инопочтой. Сейчас же. Кстати, а где ты отдыхаешь?

– Сплю на раскладушке в вашем кабинете. Под шум моря из динамика инофона. Присоединиться желаете? Можно Геллу позвать, она мне обещала стриптиз.

Ладон удивился.

– Ты там уже пьян? Андрюшенька, наилюбимейший мой секретарь, где ты нажрался, чешуйчатый?

– Ик. От подобного слышу. Между прочим, у меня как бы три часа ночи.

– Сочувствую. Отныне живешь по-камчатскому. Жду.

Отключившись, Ладон даже немножечко развеселился. Безупречный его секретарь предложил шефу стриптиз в исполнении персональной помощницы бессменного и несокрушимого главы Инквизиции. Куда катится мир? Надо женить срочно Сильвера. На худой конец просто влюбить, это весьма стимулирует. Да, жалко только, что Люся уже занята.

Громкий щелчок входа портальной инопочты возвестил о прибытии документов. Молодец, секретарь! А вот и та самая папка зеленая, с документами Лебедева. Как они все забыли о ней?

Самые страшные тайны всегда имеют решение лежащее на поверхности. Так и здесь: несомненно, они все слепы. И разгадка всего этого вороха страшных тайн вот она, под руками. Осталось только глаза им раскрыть вместе с делом.

Дрогнувшими от нетерпения пальцами расстегнул тонкую молнию и застыл.

Увесистый дневник экспедиционных наблюдений, потертый, с трупами раздавленных мошек между страницами, чайными пятнами, зонами влажной скукоженности на бумаге. Убористый почерк, ежедневные записи, таблицы и указание координат. Тут же лежала сложенная вчетверо топографическая карта.

Удивило Ладона не это. Поверх толстой тетради-дневника была толстой скрепкой закреплена записка, написанная на обрывке клетчатого листа явно наспех:

“Валерка, когда они до меня доберутся, девочек своих оставляю на тебя. Не подведи меня.“

По всему выходило: Лебедев не просто опасался за свою жизнь, он был уверен, что “доберутся”. Записка написана человеком не просто испуганным – паникующим. Мысль металась от страха, отражая лишь главное: “Не подведи меня”.

И кто же “они” те, коварные? Ладон взял в руки экспедиционный дневник и погрузился в увлекательный и опасный мир Лени Лебедева. Записи начинались с момента первой странной находки. Ее факт не укладывался ни в какие географические закономерности, что и заставило, (по словам Алексея), начать этот дневник.

“Одиннадцатого июня, на радиальном маршруте студентом А. В. Петровым и мной были найдены следы языческого ритуала, возможно – сопровождающегося жертвоприношением. Судя по растительности вокруг кострища, ритуал проводился зимой этого года. Недалеко от этого места были найдены аномальные выходы (обнажения) редкоземельных металлов (рений, молибден) и золота в самородной форме.”

И пометка на полях: “Тогда мне казалось, что это случайность…”

Дальнейшее повествование научного дневника читалось как триллер. Описания ритуальных площадок, останки жертв (по большей части тут были вороны, лисицы, волки, росомахи и даже медведь). Ладону пришла вдруг в голову горькая мысль о том, что жертвами могли быть разумные морфы, загнанные в форму зверя.

А если это было именно так… то группу Лера нужно было срочно отзывать из зоны возможной встречи с преступниками! По неизвестной причине именно многоликие были слабым звеном. Хотя… Судя по более поздним отчетам жертвами этих маньяков становились уже любые иные. Набили руку преступники.

Теперь ему стали понятны и вибрация темных, постоянно и на всех уровнях педалирующих их расследование, и обстановка вокруг, очень смахивающая на военную. Судя по описаниям Лебедева, им только за лето работы на полуострове удалось найти более полусотни площадок! А это несколько сотен жизней иных.

Тех, чья численность на всей планете не дотягивает и до десятка миллионов, включая всю мелкую нечисть. Иначе как катастрофа все происходившее здесь язык не поворачивался называть.

Дракон быстро листал страницы с бесценными доказательствами. Лебедев не просто описывал каждую свою находку, он наносил их на карту, ум ученого искал закономерности. И находил.

Внимательный наблюдатель, он вскоре писал на полях:

“Странная закономерность: непременные атрибуты ритуалистики почти отсутствуют. Это скорее похоже на эксперимент.”

Дотошные наблюдения, и снова:

“Это не капище. Это лаборатория, и сетка на карте лишь подтверждает мой вывод.”

Ладон полез в карту. И громко чертыхнулся, увидев разметку. Весь район был покрыт сетью, похожей на паутину, с линиями, расходящимися радиально из центра к периферии. По законам жанра, паук должен был угнездиться именно там.

Последняя страница дневника была исписана торопливо:

“Мое любопытство привело к катастрофе. Никогда не пытайтесь повторить этот маршрут. Чудовищное, омерзительное, немыслимое. Я теперь это видел и верю в невероятное. Верю.”

Координаты маршрута были очень тщательно вымараны. Но что для дракона подобная хитрость? Провел просто пальцем, прошептав заклинание “память бумаги”. Магия школяров и студентов…

И замер.

Брехливые Яги! И как на зло: ни один номер этих рисковых не отвечал.

А что еще хуже: связи Ладон совершенно не чувствовал. Впору было лезть на стену. Спокойно, Алмазный. Бывали передряги и хуже. Хорошо быть бессмертным: всегда под рукой есть такой аргумент. Самым отвратительным был тот факт, что Ладону туда сейчас было не сунуться. Сделать подобный подарок врагу он не мог.

Мысленный набор экстренного номера связи.

– Кла. Даздраперма. – кодовое слово, означавшее переход в режим “ситуации ноль” было произнесено. Мосты загорелись.

– Падай на голову. – Голос сиятельного прозвучал очень спокойно.

– Десять минут.

И отключился. Ему еще нужно было теперь познакомиться о бесценных этих бумагах.

– Андрюшенька. Геллу бросай, ты мне нужен.

– Артефакт для копирования всех бумаг вложен был в папку.

Дракон заглянул туда, вынул странного вида листок. Ему не понравилось.

– Давай сделаем все иначе. Ты запираешься в кабинете сейчас. Я отправляю тем же каналом свои документы, мой квалифицированный секретарь их копирует. Отправляет в мой сейф и присылает электронную версию на инофон. А потом звонит Сэму и вызывает охрану для вещественных доков. Пары големов будет достаточно.

– Снова все мне. Вы уверены в големах?

– Нет, совершенно. Ты отправишь их охранять что-нибудь… очень нужное. Важное даже. Например, мои тапочки. Или бар. Сам придумай. Не печалься там, милый я скоро приеду. Гелле привет.

Громкое фырканье было ответом. И чтобы он делал без Эндриса!

Это для Венди “падение прямо на голову” было привычным почти ритуалом. Она его и придумала, скромно не лицензировав, а теперь чуть не все мировые иные спецслужбы использовали заклинание. Ладон сосредоточился, старательно находя в целом ворохе мыслей связь с сиятельным Клавдием.

Дело это было нелегкое. Почему-то начальство ему представлялось исключительно блеском эпической лысины. И ехидным взглядом голубых глаз. Носом увесистым, манерой тереть переносицу в моменты душевных тревог. Вечно потертыми джинсами. Браслетами на обеих руках. Клавдий носил блокираторы, и только узкий круг самых доверенных лиц (включая Ладона) знал о существовании страшного дара титана. Клавдий был палачом.

Быстрые слова заклинания, и древний дракон просто обрушился на голову шефа, попирая субординацию и этикет. После нескольких секунд растерянности они оба собрались и выпутавшись из невольных объятий, оказались на стульях. За столом.

Ладон оглянулся, узнав рабочий кабинет Вуруса. Что Кла здесь делает? Вокруг снова лица, некоторые уже стали даже знакомыми. Оркины, сын и отец, смотревшие на него очень враждебно. Корвус-старший, в сопровождении нескольких молодых людей, явно воронов. Отлично, даже лучше, чем могло быть.

Инофон запиликал целым ворохом входивших сообщений. Эндрис выслал копии документов, и ехидное: “Големы охраняют мой порножурнал”. Поперхнулся, представив себе Эндриса за “Плэйбоем”. Срочно надо женить…

– Какая компания! На ловца зверь бежит, мои разлюбезные. У меня для вас новости. Много. Такие чудесные, вы просто себе не представляете. Плохие, очень плохие и просто чудовищные. Выбирайте.

Оркин старший встал и направился к выходу, сопровождаемый братом Марго, Они оба всем видом показывали, что в одном кабинете с виновником… просто виновником, находиться решительно не намерены.

– Скажите, подвижные вы мои, почему в списках жертв нет косаток? Ни одной за три года, я прав? Это случайность простая, ваша везучесть семейная или нам есть о чем поговорить?

Вурус, молчавший до этого, громко сломал в пальцах очередной карандаш.

Медленно развернувшись Оркин старший сжимал в ярости кулаки.

– Вы напрасно так скрипите зубами. Я предлагал Марго защиту, положил под ноги своей любимой женщине честное имя и жизнь. Она отказалась. К ее аресту я не причастен. Мы, знаете ли драконы, существа со странной моралью. Личные интересы всегда ставим превыше всех законов. Даже служа Инквизиции. Я буду защищать ее до последнего вздоха, всегда. А она… вольна выбирать. Вы услышали?

Косатки переглянулись, и тень самодовольной улыбки скользнула по лицам мужчин. Слова были сказаны, при свидетелях, и только бессмертные понимали их истинный смысл. Ладон только что объявил этому миру свои права на Марго. Драконы не отступают, это было значительно больше, чем просьба руки.

Молча кивнули вернувшись. Виктор тяжко вздохнул, доставая клятвенный артефакт.

7. Спасение утопающих

А и ладно. И пусть лапы болят, а мохнатое брюхо отбито. Зато, этот гад в вертолете оценил размер его зверя и прикусит язык. Вот надолго ли?

Гуло любил оборот. С того самого, первого раза, как грязный, голодный мальчишка мигом стал маленьким и свирепым чудовищем. Острые зубы, огромные когти, бесстрашие, ярость. Только что его били ногами, забавляясь беспомощностью обессиленного ребенка. Убивали от скуки. За минуту до неминуемой смерти, его неведомые предки подарили освобождение помутившемуся от лютой боли рассудку. И хлынула первая кровь.

Он тогда было решил: уже умер, вытащен злыми духами мертвых убийц в царство злобной Лилит. И решил не сдаваться…

Когда некто могущественный, как сама Преисподняя, вдруг за шкирку схватил этот беснующийся ком безумия, и встряхнув, проорал ему в ухо короткое “Мутабор!” маленький морф тут же вырубился. Для измученного долгим голодом и болью ребенка двойной оборот был чудовищным испытанием.

Ладон… в их с Венанди долгой жизни древний дракон был рядом всегда. Поддерживал, твердой рукой направлял, говорил доброе слово. Вытаскивал из всех передряг. Кем он был для них, этот несносный хвостатый? Верным другом, старшим братом, да почти что отцом. Можно было сказать себе: пришло время платить по счетам. И распутывая это "драконово" дело они лишь отдают старый долг.

Малодушная ложь. Давно уже в их отношениях не было никакой бухгалтерии. Даже если теперь до скончания лет им придется сражаться со всеми злодеями этого мира во имя Ладона, – они не отступят. И это не пафос.

Выкатился из неглубокого снега, про себя чертыхаясь: плести заклинание и вызывать маскирующую следы поземку в образе зверя и долго и сложно. Магическая климатология – наука сложная, и простым комплексом слов тут не обойтись. Заклинания эти похожи на нити слов, силой мысли вплетенные в кружево волшебства. Придется оставить следы, надеясь лишь только на Линкса.

Бесил Лера этот драный Кот. Всем бесил: и видом своим и манерами. А особенно, – взглядами, что он бросал постоянно на Ди.

Камни, склоны. Лер не владел даром Венди и не чувствовал шлейф следов от эмоций. Но звериная интуиция, которой он неукоснительно доверял, кричала сейчас об опасности. Никаких запахов жизни разумной он не чувствовал.

Вот песец молодой пробежал за безмозглой еврашкой, оба выскочили на застывший язык лавы, похожий на бетонное плато.

Вот тут птица сидела. Большая, хищная. Кто его знает, какая, тоже без следов интеллекта в мозгах…

Дальше, дальше… Зачем они здесь? Что рассчитывают найти? Следы преступлений?

Рысцой быстрой труся по маршруту, он неспешно раздумывал, когда в нос вдруг ударило запахом, будто поленом, наотмашь. Смерть, останки мертвого тела. Это был умерший очень давно человек. В таких ситуациях морфам всегда тяжело: могучий внутренний зверь рвется наружу вытесняя сознание Хомо разумного.

Покрутился на месте, пританцовывая от возбуждения. Следов не было. Поднял чуткий нос и пошел за легким дуновением ветра. Метрах уже в тридцати путь ему преградил завал крупных булыжников. Обвал? Несчастный случай? Судя по запаху, человек под камнями лежал еще с ранней весны. Почему не нашли? Судя по карте, спасатели прочесать были должны весь этот район, и неоднократно.

Тщательно изучив все подходы, Лер вернулся. Придется вести сюда Ди. Сомневается он, что следы чувств человека могут храниться так долго. Но страшная смерть не ужас который блондинка испытывает при виде мыши. Может что и поймают.

И уже через несколько метров тропы он почувствовал новый запах. Снова труп. Становилось все интереснее. В самом пустынном месте полуострова найти сразу два старых человеческих трупа не тронутых диким зверьем. Песцы народ неразборчивый. Им что еврашка, что чайка, что нога человеческая. Лисы тоже не чистоплюи. За все это время от тел должны были остаться белые гладкие косточки.

Все чудесатее и чудесатее.

– Ди. Отзовись, Ветерок. У нас тут похоже, проблемы.

– Лель. Уходи, я, похоже, попалась.

Первый порыв ярко вспыхнул и был погашен здравой мыслью мудрого и видавшего много оперативника. Это была не она. По простой очень причине: уже очень давно для всякого рода нештатных событий у группы был разработан свой код. Даже подумать нечто подобное Венди никак не могла. И все же – это был явный сигнал. «Лель». Только немногие слышали, как Ди к нему обращается. Остановил себя. Нечеловеческими усилиями остановил.

– Хорошо, Венди. Я ухожу, уж прости.

И понял вдруг, что еще его останавливало. Их с Венди связь давно перестала быть просто мысленной. Он всегда ощущал тонко ее настроение, в голове маленькой Венди всегда была буря эмоций и образов. А сейчас – одни только слова, мысли словно издалека долетающие. Это ловушка.

Но как же немыслимо-трудно давались сейчас ему трезвые все решения. Да, она – его слабость.

– Бросаешь меня? Лель, а я ведь тебя так любила.

Зверь рассмеялся невольно, оскалившись. Вот и попался ты, никто коварный. Стало ясно: влезший в их связь менталист не знал о них ничего, совершенно. Да, способности впечатляли. Но осведомленность отсутствовала. К сожалению, дар кукловода использовать у него не получится. Он понятия не имел, что сейчас с Ди и ей рисковать лишний раз не хотел. Хоть она его и никогда не любила.

– Прощай. Я люблю, но другую. – Менталисты чутко чувствуют ложь и особенно – в мыслях.

Лер не лгал сейчас совершенно, лишь упорно следуя по маршруту. Закрылся магически ментально, сосредоточившись только на запахах. Перемещаясь стремительной рысью он несся на северо-восток со скоростью поезда. Еще несколько раз отвлекался на запахи тел. Все усопшие были спрятаны по его направлению, словно ведя одну линию, вектор смерти. Картина являлась везде одинаковая: иссохшие трупы в завалах камней, никаких следов диких животных.

Мучительная тревога точила его изнутри. И когда у подножия черной скалы он увидел их вещи, ему даже немножечко полегчало.

Но Венди и Линкса тут не было.

Каменное безмолвие.

Быстро добрался до их с Ди рюкзаков, внимательно их обнюхав. Чисто. Обернулся, не давая себя даже выдохнуть. Быстро оделся, хватая в руки инопланшет с картами. Пока не забылись ориентиры, пока… мысли лишние в голову не пролезли. Быстро нанес места своих страшных находок. Одного взгляда на карту оказалось достаточно, чтобы понять: его старательно уводили с маршрута. Если до его жутких “открытий” никакой объективной закономерности не было видно, то теперь…

И все же, не зря им привиделась пентаграмма. Интуиция инквизиторов веками оттачивалась в поисках самых страшных преступников этого мира.

Воровская звезда. Знак отрицания всех законов и договоренностей. Вот как… забрала ди подняты или это действительно был большой ритуал, Лер не знал. Смутная лишь догадка: возможно это была часть задуманного воскрешения Аспида жертвой Ладона. Вполне могло быть.

Знак отрицания охватывал, накрывал собой все это плато, на картах полуострова обозначенное, как “гора Плоская Дальняя или Ушковский стратовулкан”. Вот последнее Леру не понравилось совершенно. Хорошо хоть из всей этой “Ключевской группы вулканов” он был самый плоский и низенький.

Быстро темнело тревога сверлила и грызла. Где эта маленькая упрямица? Крылатая, она давно уже должна была тут появиться. На пути Ди не предвиделось высохших трупов. Что с ней?

Дрова на костер тут собрать было негде, но он и не рассчитывал. Пара топливных брикетов, артефакт, заклинание и первые языки яркого пламени разрезают сгущавшиеся холод и тьму.

Он не услышал звук полета совы, скорее почувствовал. Невидимая, она клокотала тревогой и злилась. Вернулась. Слава создателю, просто жива, остальное неважно.

Когтистые лапы вцепившиеся в его плечо, отрезвили. Накопившееся за этот жестокий день нечеловеческое напряжение накатило волной.

– Ветерок. А я чуть не рехнулся. В порядке?

Невидимое, горячее девичье тело скользнуло ему прямо в руки. Видеть ее Леру не было нужно. Он и так знал каждую родинку, каждую складочку кожи. Это Ди многие годы считала иначе, глупышка.

– Лель, меня атаковал менталист! – Поцелуй успокаивающий в висок.

Быстро окутал своей теплой курткой, доставая рюкзак и с рук не спуская. Его маленькое, секретное и тайное удовольствие: – держать ее на руках.

– Знаю. Потому и закрылся. На что ловили тебя?

– Ты умирать собирался, звал меня: Ветерок… Очень все было страшно.

– Но ты не поверила? – нельзя отрицать: равных Венанди в деле анализа ощущений по эту сторону Океана уже просто не было. Лер это знал, только это его и поддерживало.

– Испугалась, конечно. Но он лгал. Хоть и старался звучать максимально правдоподобно.

Лер напрягся, заканчивая одевать уставшую Ди, ставшую видимой.

– Он, не она? Отчего ты решила?

– Ага. – Зубами стуча громко от голода, она быстро полезла в рюкзак.

Давно уже так долго Венди не летала совой и голова была сейчас грызть голые камни. На такой случай у морфов всегда под рукой должны быть энергетики. В великие мультиморфы не просто входили в звериную трансформацию, они в ней работали, тратя бездну энергии.

Темная плитка какой-то невзрачной субстанции пахла сушеным мясом и на вкус была очень так себе блюдом. Но она восстанавливала энергию. Пусть ненадолго, но этого времени им должно было хватить, чтобы нормально поесть. Если же нет… Были ведь еще способы. И энергетики все же в запасе у них не последние. Молча сунула в руки Леру большую половину, и снова залезла к нему на колени. Там уютнее и теплее.

– Он так старался быть правдоподобным, что меня представлял. Как любовницу, которую он зовет, то есть ты, оборотень и молодой, в общем мужчина, умирая мучительной смертью.

– Похожа? – кусок энергетика в горле у Лера застрял.

– Из этой картинки я сделала вывод: этот маг меня лично ни разу не видел. А описывала образ мой ему женщина, которая нас ненавидит и считает меня чрезвычайно опасной твоей соблазнительницей. Лель, такую грудь я себе даже не наколдовать не сумею.

Гуло долго смеялся, себе представляя все сказанное. Мужчина он видный, и представить, что эта вот птичка стала вечным его наваждением… Да, было трудно.

Ди напряглась вдруг, и снова став быстро невидимой, растворившись как будто бы в воздухе. Покрутившись у Лера на руках, на секунду притихла и он сам перестал себя видеть. Накинула полог невидимости на обоих, безмолвно призывая молчать.

Пламя костра заплясало, предвещая гостей, низкая тень быстро скользнула к их импровизированному очагу и прямо под ноги Леру упала темная рысь. Быстро расползающееся пятно крови у головы Кота (а это был он, судя по цвету меха), не давало им времени на раздумье.Заклинание принудительного оборота подвластно очень немногим из даже бессмертных. Оперативные сотрудники Инквизиции, Великие морфы – могли. Линкс правильно сделал, что полз к ним всему вопреки. Но почему сам не обернулся, его же просили?Что случилось с ним, с опытным воином, чутким и осторожным? Им приходилось набраться терпения и молча ждать. Открывать свои мысли после произошедшего здесь Инквизиторы не спешили. Линкс крепко спал, укрытый их теплыми куртками, на развернутом иноковрике. Это было скорее жестов вежливости в сторону Ди, глаза прятавшей почему-то и нещадно краснеющей при виде голого Валентина.Над головами поблескивал климатический купол, контур охранных маячков чуть поодаль, пламя костра, над которым уже аппетитно кипели походные котелки с сытным варевом полужидким и чай травяной (личный подарок Марго).Они сидели в обнимку и смотрели на звезды. Когда еще просто так помечтаешь и всяком несбыточном?