Эйгор. В потёмках
- -
- 100%
- +
– Господам нужно что-то ещё?
Оценивая количество вываленных на прилавок манускриптов, отвечаю, что этого достаточно. Сразу же встаёт вопрос их транспортировки, который благополучно решает Джойл, выудивший откуда-то из под жилетки большой мешок, похожий на тот, в котором у него хранились вещи. Туда помещаются все заказанные нами книги. Объём выходит немаленький, как и вес – сказывается металлическая оковка части взятых книг и их объём. Попробовав поднять мешок правой рукой, я понимаю, что у меня это получается с крайне большим трудом. А вот сосед спокойно забрасывает его за спину. Распрощавшись с библиотекарем, выходим в коридор.
Разминувшись с радостно рванувшей к двери четвёркой студентов, вижу раздражённые лица всех остальных. Мы затормозили очередь едва ли не на час, что явно не прибавляет популярности. До ушей доносятся возмущённые реплики, как выходцев из простонародья, так и аристократов. Виконтесса, бросив взгляд на громадный мешок забитый книгами, фыркает, отвернувшись в сторону. А вот Тадеш, тоже стоящий в очереди, напротив, проходится по нему внимательным взглядом, явно что-то прикидывая в своей голове.
Наконец проходим вытянувшуюся в коридоре очередь и добравшись до развилки, сворачиваем направо. На следующей останавливаемся, переглядываясь. Стрелки с пола исчезли, а долгое ожидание в библиотеке, выбило из головы любые воспоминания о маршруте. Стою посреди коридора, крутя головой по сторонам, когда из стены вываливается облако тумана, быстро формирующееся в фигуру человека. Отшатнувшись назад, хватаюсь за рукоять револьвера и ловлю на себе непонимающий взгляд Джойла.
– Ты чего? Увидел что-то?
Поняв, что парень явно не замечает появившийся объект, отрицательно качаю головой. А призрак разражается хохотом, перемежая его со словами.
– Вот же люди какие нежные пошли. Увидели старого Эйкара и сразу хвататься за свои игрушки. Если из-за угла котёнок выпрыгнет, ты тогда что сделаешь? Подтянешь тяжёлую артиллерию? Сосунки!
Ответить я ему по понятной причине я ему не могу, так что остаётся только оставаться на месте, выдерживая спокойной выражение лица. Призрак же, наконец успокаивается и спрашивает.
– Вы заблудились что ли? Честное слово, как тупые маленькие щенята с большими глазами – ничего не можете без помощи. Идите за мной, я вас доведу до общежития.
Полупрозрачная фигура разворачивается и удаляется направо. Показываю рукой в ту же сторону.
– По-моему нам сюда.
Джойл секунду разглядывает коридор и у меня мелькает мысль, что парень меня заподозрил, но спустя мгновение он уже шагает вперёд. Добравшись до следующей развилки, замечаю призрачную фигуру слева и молча сворачиваю туда. Так и добираемся до общежития, следуя за бесплотным облаком, которое видимо не замечает никто кроме меня.
На входе в часть здания, где расположены наши комнаты встречаем молодого парня в мантии. С удивлением бросив взгляд на часы, он обращается к нам.
– Поздравляю! Из всех студентов первого курса вы добрались сюда первыми. А вот и приз.
Закончив последнюю фразу протягивает нам два кинжала в ножнах.
– Рунические клинки. Эффективны против нежити, демонов и призраков.
Забрав у него оружие, задаю вопрос.
– Каких демонов? О них на вводной лекции никто ничего не говорил.
Парень заминается.
– Там много чего не говорили. Демонология будет только на втором курсе, ни к чему сразу пугать студентов, рассказывая им об ужасных существах, прорывающихся в наш мир из тёмных глубин небытия.
Непроизвольно морщусь от пафоса, который сочится почти из каждого слова его ответа и уточняю.
– Демоны – в каком плане? Прямо реальные? Из потустороннего мира?
Он ещё больше смущается.
– Да нет. Эксперты по демонологии считают, что это какие-то сущности из реальности, которая соединена с нашей. Периодически они сюда прорываются. Но со времён гражданской войны, таких случаев было всего три – по одному на каждые двадцать пять лет. С тех пор, как истребили всех призывателей, перестав обучать новых, случаются только естественные прорывы.
Джойл, недоверчиво разглядывая нашего собеседника, вдруг тянется к топору.
– А ты кто? Чего тут речи ведёшь какие-то странные?
Тот отступает на шаг к стене и бросает взгляд в сторону ближайшего служащего, который пока не обращает на нас ровным счётом никакого внимания.
– Ральф – куратор первого курса. Прибыл для знакомства со студентами.
Здоровяк выросший на Хельгинских болотах продолжает хмуро разглядывать его и я решаю, что пора завязывать. Нам только драки с преподавателем не хватает сейчас для полного комплекта.
– Идём в комнату и займёмся книжками. Это такой же преподаватель, как и все остальные, Джойл. Всё в порядке.
Верзила что-то бормочет себе под нос, но отправляется дальше, неся за спиной мешок с книгами. Кивнув на прощание куратору, иду за ним. Как только отходим на десяток шагов, из стены выплывает призрачная фигура.
– Пара зубочисток – весь подарок? В былые времена пришедшим первыми давали самых горячих шлюх империи и ящик вина. Вот это было веселье. Правда тогда и коридоры наполняли мёртвыми волками, да поднятыми трупами бывших студентов.
Бросив взгляд на спину соседа, безмятежно идущего впереди, вытягиваю из ножен половину клинка одного из кинжалов. Как он там сказал – нежить, демоны и призраки? Справа от меня хохочет Эйкар.
– Даже не думай парень. Ты можешь почесать этой игрушкой спину или попробовать удовлетворить подружку, но меня им ты даже не ранишь. Не говоря уже о развоплощении.
Проплывает вперёд, обгоняя меня и разворачивается, двигаясь спиной вперёд. Вперив в меня взгляд, снова начинает говорить.
– У меня к тебе предложение, юный студент. Ты обеспечишь мне новое тело, а я взамен этого поделюсь некоторыми секретами. Что скажешь? За ночь я вдоволь насмотрелся на женщин и плотские утехи. Ты бы знал, что здесь вытворяют некоторые преподаватели – ух, прямо как в старое доброе время! Но я не хочу вечно мотаться по Хёницу и всей империи в качестве наблюдателя. Мне нужно тело!
Ускоряюсь, пытаясь обогнать его, но призрак тоже набирает темп.
– Не уходи от ответа юноша! Ты не представляешь сколько всего может рассказать и показать старый Эйкар. Отделайся от своего слуги с топором и поговорим, раз ты не хочешь беседовать при нём.
Иду по прямой, стараясь не реагировать. Последнее, что мне нужно – это факт вскрытия моей связи с освобождённым призраком старого мага. Спустя двадцать секунд вваливаемся в комнату, где Джойл сбрасывает на кровать мешок с книгами и усаживается рядом. Сам тоже падаю на кровать, стараясь не обращать внимания на кружащего вокруг призрака, который требует немедленно отослать слугу.
Какое-то время сосед молча разглядывает меня, потом вздыхает.
– Да поговори ты уже с этим призраком. Чего он там от тебя хочет.
Застываю на месте, удивлённо смотря на него. Эйкар тоже останавливается, зависнув под потолком и пристально разглядывая здоровяка. Вопрос озвучиваем с ним одновременно.
– Он что, меня видит?
– Ты что, его видишь?
Джойл чуть смущённо качает головой.
– Конечно нет. Но ты же точно наткнулся в коридоре на какого-то призрака, я такое уже раньше видел. Моя вторая сестрица – Кьюс, как раз по этому делу. Каждый раз с таким лицом застывала, как кто-то из наших сторожей перед ней из стены вылезал. Ругалась правда потом страшно. А в доме глазами крутила, прямо как ты сейчас. Он же у нас в комнате летает? Кто там хоть?
Прогоняю в голове логическую цепочку, но веских причин молчать не нахожу. Впрочем, на всякий случай проясняю его мотивацию.
– Если понял, что призрак, то почему не сдал меня преподавателям?
Здоровяк обиженно хмыкает.
– Мы же друзья, так? Я пса убил, что тебя загрызть хотел, а ты мне, стало быть, помог в столовой. Не дал стать посмешищем на глазах у всех. Матушка всегда говорила «Коли найдёшь хорошего друга держись крепко – люди сейчас пошли мерзкие, да противные, за грош продадут». Вот я так и делаю.
Покрасневший во время своей тирады парень замолкает, смотря в пол. А я в который раз удивляюсь его наивности. Приятелями нас назвать можно, тут без всяких вопросов. Но фраза «хорошие друзья» не слишком подходит для знакомых в течении суток людей. Посмотрев на него, стараюсь сжато описать ситуацию.
– Те твари, которых мы прикончили прошлой ночью пришли как раз за шкатулкой с заключенным в ней призраком. Я случайно её открыл, но рассказывать не стал – с местных преподавателей станется пожертвовать одним студентом ради спасения артефакта или пленения этого старика. Да и тогда пришлось бы выложить, что жетон мой временно украли, что тоже не очень радует.
Со стороны потолка пикирует Эйкар.
– Это ты молодец парень, что смолчал. Иначе царапали бы тебе сейчас руны на костях наживую, да в кровь алхимию всякую вливали, чтобы вернуть на место мятежную душу Эйкара. Как я сразу не подумал тебя предупредить – слишком долго видать времени провёл в коробушке этой, мечтая выбраться.
Тяжёло вздохнув, перевожу взгляд на призрака.
– Рассказывай. Какое у тебя предложение?
Глава VII
Призрак пару секунд медлит, глядя то на меня, то на Джойла. Наконец начинает говорить.
– Простое и выгодное предложение, юноша. Вы найдёте для меня тело, а я в обмен на это выложу вам кое-что из старых секретов Хёница. Если надо – могу покопаться и в грязном белье этого времени. Я же не обычный призрак.
На этих словах Эйкар горделиво выпячивает грудь вперёд, сразу продолжая.
– Мне открыт путь во все покои, кроме высшего руководства – у них там какая-то новомодная защита стоит, которая вообще ничего не пропускает, даже воздух. Полностью изолированное крыло. Всё остальное для меня, как открытая книга.
Перевожу взгляд на Джойла.
– Предлагает нам достать ему новое тело в обмен на какие-то древние тайны и шпионаж.
Здоровяк задумчиво угукает.
– А он кем будет вообще? В смысле был.
На лице Эйкара появляется выражение искреннего негодования и призрак, мечась по комнате, принимается орать.
– Прошло всего ничего, а меня уже все позабыли. Вам что, всем память стёрли?! Как вы могли так быстро выкинуть из головы великого мага!?
Притормозив около меня, уже более спокойным тоном интересуется.
– А какой сейчас год кстати?
Вопрос на секунду ставит в тупик и я пытаюсь вспомнить дату, которую видел в газетах. Своё летоисчисление, империя ведёт от начала правления первой династии, которая воцарилась в столице… Точно!
– Тысяча сто двадцать первый.
Эйкар несколько секунд раскачивается облаком тумана на месте и потом удручающим голосом озвучивает.
– То-то я смотрю всё поменялось, даже корпуса перестроили. Всё думал – когда эти идиоты успели? А оказывается прошло почти полторы сотни лет.
Несколько мгновений сижу на месте с отвисшей челюстью.
– Получается тебя убили ещё до войны трёх императоров?
Призрак удивлённо смотрит на меня.
– Не убили, а заточили! Это разные вещи, юноша. Что за война такая?
Тут я опять впадаю в лёгкий ступор. В архивах императорского дворца тот конфликт описывался максимально коротко и исчерпывающе – три претендента на престол из разных ветвей династии не захотели уступать друг другу и развязали полномасштабный военный конфликт. Один из них засел в столице, при поддержке гвардии и видимо части горожан, второй опирался в основном на армию. А базой третьего стала аристократия и часть военных. Победу в итоге одержал третий, который и является предком почившего императора, равно как и регента.
Если опустить все восхваления победившей стороны и потоки грязи, вылитые на проигравших, то больше там ценной информации, считай не было. Единственный момент, которому я тогда не придал значения – участие в войне магических учебных заведений, каждое из которых дёргало за ниточки, заставляя своих магов выступить на той или иной стороне. На стороне победителя выступал Хёниц, а остальные четыре центра магического образования поддержали его соперников. Детали противостояния опускались, но по итогам войны функционировать остался только Хёниц, получивший максимально широкую автономию. Возможно именно из той войны и вытекали все вольности аристократии, сохраняющиеся до сих пор – от содержания частных армий до сниженных налогов на коммерческую деятельность и недвижимость. Родовые замки и поместья от сборов любого формата были и вовсе освобождены.
Пробую коротко изложить ситуацию всё ещё ждущему призраку.
– Схлестнулись три кандидата на престол, провозгласившие себя императорами. Втянув в войну все существующие на тот момент магические университеты. В конце остался только Хёниц, выступивший на стороне победителя.
Сидящий напротив Джойл понимает о чём идёт речь и добавляет.
– Ещё после войны истребили всех призывателей демонов. А обучение новых отменили.
Эйкар делает оборот вокруг своей оси.
– Как так истребили? Что в них плохого?
Я пожимаю плечами.
– Видимо всё дело в призыве тварей из другой реальности.
Призрак показательно кривится, передразнивая меня.
– «Тварей из другой реальности». Ты их в глаза то видел, малец? У них там суровый мир в котором мало того, что жрать нечего, так ещё и по другому работают законы физики. Они, бедняги, носятся полувоплощёные и размножаются едва ли не делением. А что едят, знаешь? Энергию в чистом виде, сердце хёрдиса мне на обед. Неудивительно, что после воплощения во плоти многим крышу сносит – то кидаются искать, чего бы съесть, то трахаться бросаются на каждого встречного. А некоторые и совсем люто едут крышей. Поэтому грамотный маг призыва, всегда проводит процесс постепенно, объясняя им что к чему и на всякий случай используя сдерживающие комбинации нот или специальные руны. У таких срывы случаются раз в год, да и те несложно ликвидировать.
Прервавшись, нервно пролетает из угла в угол, периодически скрываясь в шкафу. Остановившись, продолжает свой монолог.
– А сколько пользы от призванного? Если вытащил что-то боевое, то он один может стоить тысячи солдат, если повезёт. Нет – всё равно будет сильнее, чем обычные люди. Выглядят некоторые так, что одним видом половину армии распугают. Хотя, внешний вид всегда можно скорректировать в процессе воплощения, если руки не из задницы растут. Прислуга из них выходит просто идеальная. Про любовниц я и вовсе молчу – на моей памяти императоры и высшая знать всегда обожали призванных женщин. К тому же там такой экзотический облик иногда получался, который никакому химерологу в голову не придёт. Да и его продукт работы всё равно будет не таким – эмоции не те, жажда любви фальшивая, искреннего желания нет.
Дождавшись, пока он закончит перечислять достоинства призванных, осторожно выдвигаю версию.
– Так может они потом научились сбрасывать цепи? И поэтому стали опасны.
Призрак какое-то время непонимающе смотрит на меня, а потом начинает хохотать.
– Думаешь, они всё делали под принуждением? Каждый призванный был обязан отработать год по контракту, который заключал с магом. А потом становился полноценным жителем империи и мог делать всё, что пожелает. Но скажи, ты бы ушёл из телохранителей или военного отряда, где тебе платят пятьсот ларов в месяц на работу в какую-то лавку с оплатой в двадцать? Некоторые, конечно уходили – те, кто не любил войну и убийства. И девушки аристократов бросали, чтобы поволочиться за поэтом или каким-то бедным парнем, по которому начали сохнуть. Но основная масса оставалась на своих местах.
Ошарашенно смотрю на него. Эйкар рисует почти идиллическую картину, из которой абсолютно непонятна причина по которой специализация призывателей попала под запрет, а всех действующих магов уничтожили. Выкладываю свой последний аргумент.
– Но тащили то их сюда против воли, так ведь? Призыватель вырывал их из родного мира и перебрасывал в свой, заставляя воплощаться.
– Я же тебе сказал – они сами мечтали о том, чтобы стать созданиями из плоти и крови! В ходе первых экспериментов, маги перебрасывал эти сущности из одного мира в другой. Не без последствий, но значительная часть из них выжила и поведала всем остальным, что тех ждёт. Поэтому, когда открывался портал – за право нырнуть туда разве что не дрались. Что устраивали жестокие гонки – это точно. Я так однажды вытащил из портала молодую призванную, у которой почти трети тела не было – так яростно её пытались остановить на противоположной стороне.
Машинально озвучиваю вопрос.
– Так вы значит владеете техникой призыва?
Призрак корчит презрительную гримасу.
– Каждый уважающий себя маг ею владеет. Там же и ничего сложного нет – пара ингредиентов, немного алхимии, несколько комбинаций нот и десяток-другой рун. Экспериментировать начинали ещё первогодки, правда ближе к концу обучения, чтобы не переводили зря ценные ресурсы.
Секунду постояв на месте, внезапно добавляет.
– Признаю – ты меня озадачил, студент. Пролечу пожалуй по лабораториям, посмотрю, что к чему. Не верю, что никто больше не занимается призывом. А вы пока подумайте над моим предложением.
Не успеваю ответить, как призрак уже исчезает в стене. Отматерившись, пересказываю содержание беседы Джойлу, который слышал исключительно мои реплики. Сначала в бормотании парня улавливаются слова «брешет» и «демонопоклонник», но ближе к концу моего рассказа он и сам задумывается, почёсывая щетину.
Обсудить вопрос не успеваем – перед каждым из нас появляется небольшой шарик, искрящийся серебром, который через секунду материализуется в лист бумаги. Интересный способ доставки расписания. Пройдясь глазами по тексту, понимаю, что уже на сегодня назначены сразу три занятия – рунология, нотная практика и зачаровывание животных. Спохватившись, принимаюсь рыться в мешке, доставая оттуда наши личные карты. Как через секунду выясняется – мы с Джойлом всё-таки в одной группе.
Первое занятие начнётся уже через десять минут, поэтому выскочив в коридор, отправляемся по стрелкам нужного цвета. Всего их три. Нам нужен льдисто-синий, ведущий к помещению, где нам станут преподавать рунологию. Успеваем почти перед самым началом, расположившись в задних рядах. Это снова общая лекция – присутствует весь наш курс. Преподавателем оказывается мужчина мрачного вида, которого зовут Клэс Наддол. Не оправдывая свой внешний вид, долго и нудно рассказывает нам о принципах действия рун и истории их открытия, так и не предоставив ни единого примера.
Зато уже на следующем занятии, которое оказывается в составе группы, нам дают опробовать в деле первую нотную связку. Бойкий старичок, представившийся Сэльдом Комором, показывает комбинацию из четырёх нот, которая должна формировать краткосрочную вспышку пламени, длительностью от одной до двадцати секунд. Он же объясняет, как всё это необходимо провернуть – достаточно задействовать «струну», при этом представив себе четыре нужных символа в требующейся последовательности и расположив их определённым образом в пространстве. После вопроса из аудитории о том, что именно требуется сделать, чтобы запустить в действие «струну», объясняет, что надо сосредоточиться на ней и почувствовать её внутри себя. Когда ощутится вибрация – использовать ноты.
Первым добровольцем из нашей небольшой группы численностью в сорок два человека оказывается Тадеш. Вызывая каждого студента, Сэльд называет количество «струн» у каждого студента – так мы узнаем, что у любознательного парня их две.
Огонь необходимо создавать над металлической жаровней, чтобы не повредить ничего вокруг. И у парня с востока империи это выходит весьма неплохо – он создаёт устойчиво горящий сгусток пламени, которые держится целых одиннадцать секунд. У следующих нескольких студентов выходит создать только разорванные языки огня, которые держатся от двух до трёх секунд. А потом преподаватель озвучивает моё имя и я вижу, как расплывается в довольной ухмылке Свезальд, тоже угодивший в нашу группу. Ещё бы – блондин услышал, что у меня всего одна «струна» и теперь наверное пляшет джигу в душе.
Выйдя вперёд, останавливаюсь метрах в пяти от жаровни и пытаюсь собраться. Получается с трудом, но в конце концов я чувствую вибрацию «струны». Странное чувство – как будто внутри твоего тела из стороны в сторону гнётся невидимая нить. Вспоминаю последовательность символов и представляю их в воздухе, идущие один за другим. Развёрнутыми нужным направлением к жаровне. По слова Комора – если перепутать, то получится весьма неловко – спалишь себя или кого-то из присутствующих.
Через долю секунды над металлической жаровней вспыхивает шар пламени, а жетон на груди мелко потрясывает. Изумлённо смотрю на огонь. Одно дело наблюдать процесс со стороны и совсем другое – проделать всё самостоятельно и понимать, что вот этот ровно гудящий жаркий кусок пламени, висящий в воздухе – твоих рук дело. Держится он всего пять секунд, но профессор объявляет, что выставит дополнительные баллы за форму и мощность получившегося результата. Поглядывает при этом на меня с некоторым сомнением.
Когда занятие подходит к концу, понимаю причину его взгляда. Олаф Свезальд, у которого оказалось целых три «струны» создаёт хоть и долгоиграющее, но весьма слабое по форме заклинание – пламя держится шестнадцать секунд, при этом разлившись по вертикали и оказавшись едва заметным. Преподаватель объясняет, что сбилась вторая нота, отвечающая за параметры высоты. Сразу добавив, что для первого раза – это тоже неплохой результат.
Джойл, у которого, как выяснилось тоже одна «струна» создаёт какого-то огненного ежа, живущего три секунды. Не самый плохой результат, если учесть, что у половины группы так и не получился цельный сгусток огня.
Третье занятие проходит на открытом воздухе. Мы наконец-то попадаем наружу, выбравшись из здания университета. Преподавателем зачаровывания животных оказывается молодая девушка – Станиэла Тарс. Она демонстрирует сразу две комбинации, которые мы немедленно фиксируем в своих тетрадях. Их выдали на первом же занятии – по рядам прошелся один из служащих, оставивший каждому студенту тетрадь и магическое перо, которым можно писать без чернил. Про себя думаю, что такой же эффект дала бы обычная шариковая ручка. Но тут таковых не имеется.
Как бы то ни было, это занятие оказывается наиболее интересным из всех прошедших. Первой нотной связкой мы пробуем подманить животное, а второй – подчинить его себе, установив связь между хозяином и зверем. С первой задачей справляется большая часть группы – в комбинации всего две ноты. Вот вторая состоит из семи нот и совладать с ней не получается ни у кого из нас. Я сбиваюсь после пятой, когда глаза уже видят прозрачную нить, которая тянется от меня к зайцу, на котором мы все тренируемся. Сначала ошибаюсь с одной нотой, неверно представив её в воздухе, а потом, занервничав, что всё провалено – повторяю то же самое со следующей. В итоге ушастый стремглав несётся в кусты, откуда его через десять секунд выманивает очередной, пытающийся выполнить задачу, студент.
Обращаю внимание, что длительность занятия разная. Если на первом нас держали около часа, то второе и третье длятся часа по два. С зайцем каждый делает по две попытки, но результата никто так и не добивается. Поэтому, когда поднимаемся в столовую, большая часть группы выглядит разочарованной. Я же наоборот, чувствую себя приободрённым. Подсознательно я сильно опасался момента, когда придётся столкнуться с использованием магии. Всё-таки револьверы – вот они, под рукой. Осязаемые и надёжные. А заклинания, как и всё остальное – казалось чем-то непонятным и зыбким. Теперь же, после того, как стала ясна механика процесса и опробованы в деле три нотные связки, всё кажется не таким удручающим. Это больше похоже на программу освоения новой техники. Возможно сложной, но вполне понятной при поэтапном движении вперёд.
А вот Джойл наоборот выглядит расстроенным. Когда усаживаемся за стол, взяв с собой по тарелке каши из какой-то местной крупы серого цвета, политой густым мясным соусом и по паре птичьих ножек, решаю поинтересоваться в чём дело. Здоровяк уныло излагает, что у себя на болотах хорошо общался со всякой живностью, без всяких нот и рун. А здесь не смог приручить несчастного зайца. Наблюдать за расстраивающимся детиной, от избытка эмоций грохнувшим на стол топор – не самое приятное занятие, так что пытаюсь его успокоить, напомнив, что во-первых у нас в комнате масса книг, которые могут помочь. А во-вторых, ещё будут занятия по прямому использованию «струн», без нот, рун и прочих вспомогательных инструментов. Услышав это и обглодав ножку, которую он на нервах прикончил буквально за считанные секунды, здоровяк вроде бы успокаивается.
Вернувшись в комнату, ещё какое-то время отдыхаем, просматривая набранные в библиотеке книги. Первым делом беру в руки кодекс университета и открыв его, удивлённо хмыкаю. Символы, которыми изложены правила – это даже не схорский. А абсолютно непонятный язык, чем-то отдалённо напоминающий китайские иероглифы. Это шутка такая? Или студенты должны узнавать все правила на свой собственной шкуре? Кто разрабатывает такую безумную систему обучения, в рамках которой обучающиеся гибнут, а правила написаны языком, который никто не знает. На всякий случай уточняю у Джойла, но он тоже не представляет, что это такое.