Polaroid. Забытая пленка

Глава 1: Наследство в подвале

Октябрь 2001 года пах тлением и пылью, смешанными с запахом влажного бетона и давно забытого страха. Лии было четырнадцать, и мир окончательно раскололся на «до» и «после», как стекло, треснувшее от слишком громкого звука. «До» – это папа, Михаил Воронов, гениальный и рассеянный, чья жизнь оборвалась в тишине собственного кабинета при обстоятельствах, которые официально назвали «острой сердечной недостаточностью», но которые мать встречала молчаливым, каменным взглядом. «После» – это пустота, переезд в его старый, пропитанный одиночеством дом за городом, и тихая, всепоглощающая ярость тети, которая теперь говорила с ней сквозь невидимую стеклянную стену.

Разбирать подвал Лию попросила её она. «Найди, что выбросить, – сказала она, глядя куда-то мимо Лии, в запыленное окно. – Я не могу туда спускаться». В ее голосе был не просто страх, а нечто худшее – оцепеневшее отвращение, как к заразной болезни, которую она боялась подхватить даже воспоминаниями.

Подвал был царством теней и паутины, законсервированным временем. В свете единственной лампочки, висящей на проводе, плясали причудливые очертания старой мебели, покрытых брезентом станков, скелетов былых экспериментов. Воздух был густым и неподвижным. Лия ворошила хлам, полуосознанно откладывая в сторону старые журналы и сломанные стулья, когда ее пальцы наткнулись на что-то холодное и ребристое, спрятанное в нише за балкой перекрытия, будто его намеренно хотели скрыть. Железная коробка, похожая на небольшой сейф, вся в ржавых разводах, словно её поливали кислотой. Замок был сломан – не взломан, а именно сломан, будто кто-то в спешке сорвал его монтировкой.

Внутри лежало не наследство, которое оставляют детям. Не фотоальбомы, не трогательные письма, не детские безделушки. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали кассеты VHS. Десятки их. Черные пластиковые гробики с прошлым. Каждая – с напечатанными на машинке этикетками, белыми буквами по черному. «Протокол 1: Адаптация». «Протокол 4: Объект “Ключ” – Визуализация». «Объект “Инженер” – Сеанс 7. Редакция поля». «Стимуляция рецепторов. Сыворотка “Хронос”. Фаза 2».

Сердце Лии замерло, а потом забилось с такой силой, что звон стоял в ушах, и в висках застучали молоточки. Эти слова. Они были из ее снов, из тех смутных, обрывочных кошмаров, что преследовали ее все эти годы, заставляя просыпаться в холодном поту с ощущением, что за ней наблюдают.

И последняя кассета. Она лежала отдельно, и этикетка на ней была не напечатана, а написана от руки – крупными, торопливыми буквами, с таким сильным нажимом, что автор прочертил бумагу, почти разорвав ее: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. НЕ ПРОСМАТРИВАТЬ».

Рядом с коробкой, словно нечаянно оброненный в последний момент, лежал старый портативный камерофон Panasonic. Пыльный, но целый. Лия, на удивление себе, нашла кнопку питания. Лампочка индикатора моргнула и загорелась тусклым красным светом. Батарея, против всех законов времени, еще подавала признаки жизни.

Руки дрожали, когда она, сидя на корточках в пыли, вставляла первую кассету, помеченную «Объект “Ключ” – Базовый тест». На экране запрыгали помехи, зашипел звук, а затем проявилось изображение. Она сама. Ей лет семь. Сидит в белом, мешковатом халате, болтая худенькими ногами, не достававшими до пола, перед большим, темным зеркалом в стерильной, белой комнате. Лицо серьезное, испуганное, губы поджаты.

И за кадром – голос отца. Но не тот, уставший и ласковый, который читал ей сказки на ночь. А голос исследователя, холодный, сконцентрированный, лишенный всякой теплоты.

«Начинаем протокол. Объект “Ключ”. Возраст – семь лет, четыре месяца. Вопрос: что ты видишь?»

Маленькая Лия на экране смотрела в свое отражение, а четырнадцатилетняя Лия в подвале смотрела на саму себя из прошлого, и стены реальности, те самые, что она всегда считала незыблемыми, дали первую, оглушительную трещину.

P.S. Наследство – это не только деньги или дом. Это тихий голос в подвале памяти, шепчущий тебе правду о самом себе. И самое страшное наследство – это ящик, в котором вместо фамильных драгоценностей лежат осколки твоего собственного, украденного детства.

Глава 2: Протокол «Лабиринт»

Кассета «Протокол 4» была другой. Здесь не было зеркала. Была темная, звуконепроницаемая комната, поглощающая любой свет, и большой монитор, на котором сменялись изображения, похожие на кадры из старого, беззвучного кино. Маленькая Лия сидела в глубоком кресле, ее детскую головку опутывала паутина датчиков, похожих на металлических пауков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.