Протокол искупления

Глава 1

Машина скользила по дороге, будто крадучись. Я молча сидела на заднем сиденье, вжавшись в кожаную обивку, которая холодила спину даже сквозь одежду. Впереди маячил особняк. Новая семья? Новое начало? Я не позволяла себе додумать эту мысль до конца — внутри всё сжималось в холодный комок дурного предчувствия.— Когда мы приедем? — голос прозвучал тише, чем я хотела. Робко, почти извиняясь.Никто не обернулся. Водитель даже не глянул в зеркало заднего вида. Они игнорировали меня, будто я была пустым местом. Случайным грузом, который нужно доставить по адресу и забыть. Я прикусила губу. Спрашивать снова было бесполезно.Тишина в салоне стала плотной, вязкой. С каждой минутой она давила на уши, будто меня заживо замуровывали в бетон. Ни единого слова, ни одного лишнего движения — будто везли не живого человека, а бездушную посылку. За окном сгущались сумерки, пожирая пейзаж. Деревья становились всё реже, серее, пока не превратились в голые черные спицы на фоне свинцового неба.— Приехали, — наконец бросил один из мужчин впереди. Он открыл дверь и вышел наружу. Его голос звучал как скрежет металла по стеклу.Я выглянула в окно, затем нерешительно выбралась следом. И замерла.Особняк возвышался надо мной, как каменный монстр, готовый проглотить целиком. На редкость мрачное зрелище. Серые стены, острые шпили, тёмные окна-глазницы, в которых не отражалось ничего, кроме пустоты и нависших туч. Я попыталась рассмотреть высокий забор, опоясывающий территорию, но конвоиры грубо подтолкнули меня к массивной двери.— Иди.Внутри было ещё хуже. Особняк встречал холодом, от которого стыла кровь. Всё в серых, мертвенных тонах. Ни одной яркой детали, ни одного живого цвета. Только камень, металл и давящая тишина. Пахло сыростью, старой пылью и чем-то стерильным, будто здесь только что провели уборку дезинфицирующими средствами, чтобы скрыть другой запах.Со ступенек лестницы медленно спустился мужчина. Высокий, широкоплечий. Тёмные волосы, идеально гладкие, и глаза, в которых не читалось ровным счётом ничего. Пустота. Лёд.— Вы мой новый опекун? — я крепче сжала лямку потёртого рюкзака, словно это был единственный якорь в этом мире.— Да, — кратко ответил он, даже не взглянув на меня. Его взгляд скользнул куда-то поверх моей головы, будто я была мебелью. Частью интерьера.— Мне не сказали ваше имя. — Я старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал, выдавая страх.— Стас.Он произнёс это односложно. Наконец его взгляд упал на меня — но лишь на долю секунды. Холодный, оценивающий, будто он решал, сколько я стою на рынке живого товара. А потом снова скользнул мимо.— Твоя комната на втором этаже, первая слева. Моя рядом, но справа.С этими словами он развернулся и зашёл в свой кабинет, даже не попрощавшись. Дверь закрылась с тихим, но отчётливым щелчком, отрезая меня от остального мира. Звук замка прозвучал как выстрел.Мне ничего не оставалось, как подняться наверх. На втором этаже я заметила несколько закрытых дверей. Все они были одинаковыми — тяжёлыми, непрозрачными. Зайдя в свою, я увидела стандартный набор: кровать, стол, шкаф и новый компьютер. Чисто. Аккуратно. Бездушно. Здесь не было ни пылинки, но не было и жизни. Даже шторы были задернуты так плотно, что не пропускали ни луча света.Я села на кровать и тяжело вздохнула. Воздух выходил из лёгких медленно, со свистом, будто вместе с ним уходила последняя надежда. Достав из кармана потрёпанную фотографию мамы, я провела пальцем по её улыбке. Картон был мягким от частых прикосновений, углы стерлись до белизны.— Мама, почему? — прошептала я, едва сдерживая слёзы. — Почему ты оставила меня? Почему я здесь? За что мне всё это?Слёзы всё-таки потекли — тихо, беззвучно. Они скатывались по щекам и падали на старую фотографию, размывая контуры любимого лица. Я не вытирала их. Пусть. Всё равно никто не видит.В дверном проеме возникла тень.Я даже не слышала, как он подошёл. Стас просто стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. Он не подавал вида, что наблюдает, не пытался казаться заботливым. Просто стоял и смотрел — долго, изучающе, будто я была подопытным кроликом в его личном эксперименте. От его присутствия воздух в комнате стал ещё холоднее, будто открыли морозильную камеру.— Как тебе комната? — спросил он безразлично.— Нормально, — выдавила я, быстро вытирая слёзы рукавом и пряча фотографию обратно в карман, будто это было запрещённое вещество.— Ясно.Он сделал паузу. Его глаза сузились, и в этом движении было что-то хищное.— Ужин в 21:43. Завтрак в 9:51. Обед в 13:52.Я моргнула, не веря своим ушам. Странное время. Слишком точное. Будто он специально выбрал такие минуты, чтобы подчеркнуть: здесь всё идёт по его часам. По его правилам. Здесь нет места случайностям. Ни секунды запаса.— Поняла, — прошептала я.Он кивнул и вышел, даже не закрыв за собой дверь. Просто исчез в полумраке коридора, растворившись в тенях, будто его и не было. Я осталась одна разбирать вещи и свои мысли, которые крутились в голове, как бешеные.Почему именно эти минуты? Что случается в 21:43? И почему мне кажется, что если я опоздаю хоть на секунду... последствия будут куда хуже, чем просто холодный ужин?

Я шагнул в кабинет и плотно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел, отрезая меня от остального дома. Прислонился спиной к холодной деревянной поверхности. Сердце колотилось где-то в горле, сбивчиво и громко.*Чёрт.*Эта девочка... Она сидела там, на краю кровати, сжимая в руках потрёпанную фотографию. Плакала. Она думала о матери. Скучала. Страдала.*Что же я наделал?*Подлец. Настоящий подлец. Я попытался взять себя в руки, мысленно ругая себя за каждый шаг, приведший к этому моменту. Зачем я её вообще забрал? Из жалости? Из чувства вины? Ха. Смешно. Я давно перестал испытывать подобные эмоции. Жалость — удел слабаков. Вина — для тех, у кого ещё осталась совесть. А у меня... у меня ничего этого уже нет. Выжженная земля.Так какого чёрта она мне сдалась?!Я сел за стол, уперся локтями в холодную столешницу и запустил пальцы в волосы, сжимая их до боли. Физическая боль помогала заглушить ту, что разъедала изнутри, словно кислота.— Я запутался, — прошептал я в тишину кабинета. Голос звучал чужим. — Что мне делать? Зачем? Для чего?Этические вопросы не умолкали. Они звучали в голове как проклятие, бились о черепную коробку, требуя ответов, которых у меня не было.Внезапно раздался стук. Тихий, робкий, будто тот, кто стучал, не был уверен, что имеет на это право.— Стас? Можно? — донёсся её голос сквозь дверь.Я вздохнул, откидываясь на спинку кресла и принимая привычную маску безразличия. Нельзя показывать слабость. Никогда.— Входи.В проёме показалась её миниатюрная фигурка. В полумраке коридора она казалась ещё меньше, ещё беззащитнее. Хрупкая. Ломкая. Как фарфоровая кукла, которую вот-вот уронят.— Стас, я не хотела мешать... — начала она, переминаясь с ноги на ногу.— Но сделала это, — отрезал я. Голос прозвучал жёстче, чем я планировал.— Да, но... Ладно, я пойду? — прошептала она, сжимаясь под моим пристальным взглядом. Она будто пыталась стать невидимкой, раствориться в воздухе.— Чего хотела-то? — спросил я, чуть смягчая тон. Совсем чуть-чуть.— Я... я хотела узнать, где туалет, — растерянно ответила она.В этот момент она была такой... обычной. Просто девочкой, которой нужно в туалет. Человеческой. Не жертвой, не грузом. Просто человеком.— Направо по коридору, вторая дверь слева, — сухо ответил я.— Я думала, ты мне покажешь... — она подняла на меня глаза, и в них мелькнула надежда. Глупая, наивная надежда.— А ты что, глупая? Сама не найдёшь? — усмехнулся я, чтобы скрыть внезапный укол совести.— Нет, я просто...— Рита, — холодно отрезал я, не отрывая от неё взгляда.Она мигом выскочила из кабинета, будто я был хищником, а она — добычей. Когда дверь закрылась, ухмылка сошла с моего лица, оставив после себя лишь горький осадок.— Чёрт возьми... — Я рухнул головой на стол, сжимая волосы в кулаках. — Зачем я с ней так?!Снова этот вопрос, на который у меня не было ответа. Я подошёл к бару, налил водки и выпил залпом. Обжигающая жидкость обдала жаром изнутри, на мгновение заглушая всё остальное. Нужно было проветриться. Или напиться. Или и то, и другое.Выйдя из кабинета, я направился в сторону санитарной зоны — просто умыться, смыть с лица эту маску. И в этот момент в меня буквально врезалась эта невнимательная девчонка.Она вылетела из-за угла, уткнувшись носом мне в грудь, и чуть не упала. Я инстинктивно схватил её за руку и резко притянул к себе, опасаясь, что она грохнется на пол. Ткань её одежды была тонкой, под пальцами чувствовалась хрупкость костей.— Аккуратнее, — прошипел я ей на ухо, чувствуя, как её тело дрожит в моих руках. От неё пахло чем-то лёгким, детским, контрастирующим с запахом моей водки и кожи.— И-извините! — заикаясь, выпалила Рита, пытаясь отстраниться.Я не отпускал. Смотрел, как расширяются её зрачки. Ухмылка снова тронула губы, но теперь в ней было меньше злобы и больше интереса.— Как тебе дом? — спросил я тихо.— Красивый... — она запнулась, глотая воздух. — Чуть мрачный, но красивый.— Стас, отпусти, — попросила она. Голос дрожал.— А что не так? Не нравится? — я сделал шаг ближе, нарушая её личное пространство.— Да, я...Я резко разжал пальцы. Она пошатнулась, но устояла. Не оглядываясь, почти побежала к своей комнате, будто за ней гнался волк.Я остался стоять в пустом коридоре, глядя ей вслед. В ушах всё ещё звенел её испуганный вдох.— Ну и что ты творишь, Стас? — спросил я у темноты.Но темнота молчала.

Глава 2

Сидя в зале, я слушал музыку — тяжёлый рок, который обычно помогал заглушить мысли. Ритка на учёбе, я один. Кайф. Что может быть лучше? Я потянулся к столу, взял таблетку. Кинул в рот, прижал к нёбу, и почти сразу увидел блики. Химия разлилась по венам тёплой волной, унося прочь тревоги. Стало хорошо, а потом — резко кинуло в холод. Дрожь пробежала по позвоночнику, и реальность поплыла, сменяясь другим миром.

Прошлое (сон)

Еду по ночной дороге, орёт музыка. Возвращался с вечеринки, рядом девка делала мне минет — профессионально, безэмоционально, как и всё в моей жизни. На минуту прикрыл глаза, проваливаясь в темноту... Визг тормозов... Удар... Боль. Острая, пронзающая, выбивающая дух. Что случилось? Какого хуя?! Кое-как выбрался из машины, пошёл к той, в которую врезался. Ноги не слушались, мир кружился, в глазах двоилось. Не успел подойти — меня шатало от алкоголя, — как машина взорвалась. Яркая вспышка, жар, искореженный металл.Я стою и смотрю. Смотрю на огонь, в котором горит женщина. Её крик... этот крик я слышу до сих пор. В какой-то момент всё меркнет. Вот я в скорой. Вот мне задают вопросы. Вот отпускают домой. После этой аварии я протрезвел. Мгновенно. Навсегда.

Настоящее

Я сидел в зале, погруженный в тяжёлый рок. Гитарные риффы ревели в колонках, заглушая мысли. Рита на учёбе. Я один. Кайф. Что может быть лучше?Я потянулся к столу, взял таблетку. Бросил в рот, прижал языком к нёбу. Химия почти мгновенно разлилась по венам тёплой волной, унося прочь тревоги. Стало хорошо. Тепло. Спокойно. А потом — резко кинуло в холод.Дрожь пробежала по позвоночнику. Реальность поплыла, размываясь кислотными пятнами, и меня затянуло в другой мир.***Прошлое.*Ночная трасса. Орёт музыка. Я возвращался с вечеринки, рядом девка делала мне минет — профессионально, безэмоционально, как и всё в моей жизни. На минуту прикрыл глаза, проваливаясь в темноту...**Визг тормозов. Удар. Боль. Острая, пронзающая, выбивающая дух.**— Что случилось? Какого чёрта?!**Кое-как выбрался из машины. Ноги не слушались, мир кружился, в глазах двоилось. Пошёл к той машине, в которую врезался. Меня шатало от алкоголя. Не успел подойти, как она взорвалась.**Яркая вспышка. Жар. Искореженный металл.**Я стоял и смотрел. Смотрел на огонь, в котором горела женщина. Её крик... этот крик я слышу до сих пор. В какой-то момент всё меркнет. Вот я уже в скорой. Вот мне задают вопросы. Вот отпускают домой.**После этой аварии я протрезвел. Мгновенно. Навсегда.****Настоящее.— Чёрт! Чёрт! Что за хуйня снилась... — Я подскочил с дивана, обливаясь холодным потом.Тело дрожало, сердце выпрыгивало из груди. Взгляд упал на часы — 15:55. Рита скоро придёт.Паника накрыла с головой. Я бросился убирать. Выкинул и спрятал всё — таблетки, пустые упаковки, всё, что могло выдать меня с головой. Руки тряслись. Через двадцать минут дверь открылась. Она появилась в прихожей. Прошла мимо, даже не взглянув в мою сторону. Ну и ладно. Так даже лучше.Но потом... она вернулась.Подошла и села рядом, на самый край дивана, будто боялась занять слишком много места.— Стас, почему ты выбрал меня?Что ей сказать? «Я грохнул твою мать и из жалости тебя держу»? Смешно. Хотя... Тьфу, нет, идиотская мысль. Чёрт, что ей ответить?— Стас? — она смотрела на меня своими огромными глазами, в которых плескалось столько боли и надежды одновременно.— Отъебись! Пиздуй уроки делать! Нечего время на расспросы тратить! — взорвался я, не справившись с собой. Голос сорвался на рык.Рита стрельнула в меня уничтожающим взглядом — в нём было всё: обида, злость, разочарование. Она молча встала и убежала.— Сука, что я творю... — прошептал я в пустоту.Я вышел из комнаты девочки и вернулся в зал, раздумывая над её вопросом. Почему эта девчонка, которая задаёт так много вопросов, так сильно меня зацепила? Почему я не могу выкинуть её из головы? Такая... живая. Настоящая. Не как все эти куклы, которые вешаются на шею.*Господи, что я несу? Она же не объект для моих потрахушек. Она ещё ребёнок. Почти взрослая. Она...*Пока я был в своих мыслях, пришло время ужина. Стол накрыли. Красота.— Рита, иди сюда! — скомандовал я, садясь за стол.Девушка будто специально не спешила спускаться. Тишина в ответ. Ни шагов, ни голоса. Я зашёл в её комнату без стука. Она сидела на кровати, уткнувшись в телефон, и даже не подняла головы.— Рита, ты глухая?! Я тебя есть звал!Агрессии к этой девочке — через край. Она выводила меня из себя самим фактом своего существования. Тем, что заставляла чувствовать. Тем, что мне было не всё равно.Я схватил её за руку — не больно, но твёрдо — и поволок на кухню. Она не сопротивлялась. Просто шла за мной, как нашкодивший щенок.Сев за стол, мы сразу начали ужинать. Я сидел молча и ел, даже не глядя на неё. Но краем глаза всё равно видел, как она ковыряется в тарелке, как кусает губу, как смотрит на меня исподлобья.— Стас, но мне интересно, почему...Я не дал ей договорить. Знал же, чем это кончится. Она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов, и я снова сорвусь.— Рита, ешь! Тебя есть позвали, а не допрос устраивать!Наконец-то. Блаженная тишина.Сидя молча, Рита ела и сверлила меня взглядом. Я чувствовал этот взгляд кожей, каждой клеточкой тела. «Несносная девчонка», — пронеслось в голове. Но в этом «несносная» было что-то ещё. Что-то, что я отказывался признавать.— Рита, таковы правила, — вздохнув, попытался я объяснить, чтобы заполнить повисшую паузу. — Они были придуманы до тебя, и всегда так было. Мой отец тоже ел по времени, как и положено.— Это я уже поняла... А если человек, например, проголодается?«Неуместный вопрос, но я на него отвечу», — мысленно сказал себе.— Я не запрещаю перекусы. Ну, что едят в твоём возрасте? Всякую хрень? Холодильник всегда открыт. Варя готова приготовить тебе любую вкусняшку, ты только попроси — и всё будет.Я говорил спокойно, глядя на неё. Под моим взглядом она съёживалась, а меня это забавляло. И пугало одновременно. Потому что мне нравилось на неё смотреть. Нравилось, как она краснеет. Нравилось, как отводит глаза.Я потерялся в мыслях о работе, и в какой-то момент не заметил, как моя нога дотронулась до её ноги под столом. Я начал поглаживать её ступню своей, почти машинально. Тёплая кожа. Хрупкая кость.— Что вы делаете? — удивлённо спросила она и резко отдёрнула ногу.Её лицо покрылось румянцем, залив щёки ярким цветом.— Думаю о работе, — без интереса сказал я, делая вид, что ничего не произошло. Внутреннее напряжение скрутило меня узлом.— Вы трогали меня ногой! — начала протестовать она, стреляя недовольным взглядом. Но в этом взгляде не было страха. Было что-то другое. Смущение? Любопытство?— Может, хватить выкать? Давай на «ты». Я твой опекун.— Да… но не по крови.— Ешь. Разговор окончен.Она не стала оспаривать и спокойно продолжила есть. Я же еле сдерживался, чтобы не смотреть на неё.После ужина я решил показать ей особняк. Вёл по коридорам, открывал двери, рассказывал о комнатах. Она шла за мной, как тень, и слушала внимательно, впитывая каждое слово.— А я могу выходить за пределы особняка? — спросила она, когда мы вышли в холл.— Можешь. Но с охраной.— Почему?— Потому что.Я остановился и повернулся к ней. Она смотрела снизу вверх, и в её глазах было столько доверия, что у меня внутри всё перевернулось.— Смотри, ты теперь из семьи, у которой есть недоброжелатели. А так...*Блять. Зачем я её трогал? Забрал её из системы и теперь трогаю? Чёрт, что за нахуй происходит? Превращаюсь не пойми в кого? Я что, извращенец, что меня заводит эта… эта девочка? Чёрт, я себя ненавижу.*— Спасибо, — сказала она и встала.Этим словом она вывела меня из моих мыслей.— Варю потом поблагодаришь. Ты так и не осмотрела особняк… У меня есть время тебе его показать.— Хорошо, спасибо, — улыбнувшись, сказала она.Я ухмыльнулся её улыбке. Устав стоять, я подошёл к ней и дотронулся до её спины — легко, почти невесомо.— Пойдём.У девушки побежали мурашки — я видел это, видел, как кожа покрылась пупырышками, — но она кивнула.— Ты будешь под защитой и присмотром… Не переживай, влезать в разговоры не будут, будут просто стоять неподалёку.— Ладно, — протянула она.Завершив осмотр, Рита отправилась гулять по саду, а я зашёл в кабинет, включил компьютер и вывел на экран десяток картинок. Камеры в особняке стояли везде — в зале, в коридорах, даже в гостевых спальнях. Я всегда наблюдал. Ещё до неё. А теперь наблюдал за ней.На экране она несмело шагала по саду, подставляла лицо солнцу. Осеннее солнце золотило её волосы, делая их похожими на расплавленный мёд. И вот... она улыбнулась.Не так, как улыбалась мне там, в столовой — быстро, из вежливости, и сразу погаснув. Эта улыбка была другой. Неспешной, задумчивой, настоящей. Самой собой.И почему-то от этого сжалось что-то внутри. Резко. Болезненно.Потому что эта улыбка была не мне. Она была украдена.

Глава 3

Я медленно бродила по парку, наслаждаясь редким подарком осени. Солнце светило так ярко, что на улице было по-летнему тепло, несмотря на то, что листья уже начали желтеть, предвещая скорые холода. Я подставила лицо лучам и прикрыла глаза, позволяя себе на мгновение вернуться в прошлое.В памяти всплыли дни с мамой. Как мы гуляли здесь же, как она покупала мне мороженое, которое таяло быстрее, чем я успевала его съесть. Как мы смелись, обнимались, строили планы на будущее. Как нам было хорошо вдвоём...Мой отец погиб много лет назад, я его даже не помню. Мама была для меня всем — и мамой, и папой, и лучшей подругой. А теперь её нет. Только холодный особняк и чужой мужчина вместо опекуна.Вдруг позади раздались шаги. Лёгкие, почти неслышные, но я всё равно уловила их краем сознания. Это была Варя.— Мисс, вы не против, если я составлю вам компанию? — спросила она, останавливаясь чуть поодаль. В её голосе звучала осторожность.— Да, я не против... Чудесная погода, — ответила я, не открывая глаз.— Согласна, — девушка подошла ближе и тоже подставила лицо солнцу.Мы стояли молча, и это молчание было уютным. Не тем тяжёлым, давящим, как в машине или в доме, а тёплым, почти дружеским. Варя казалась единственным живым человеком в этом склепе.— Можешь рассказать что-нибудь про Стаса? — решилась я наконец, оборачиваясь к ней. — Мы уже несколько дней живём в одном доме, а я ничего о нём не знаю.Варя резко повернулась ко мне. В её глазах мелькнул искренний испуг. Она огляделась по сторонам, словно боялась, что деревья могут подслушать.— Мисс, потише, здесь камеры, — прошептала она, понижая голос до шёпота.— Зачем? — не поняла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Он следит за мной?— Спросите лучше у Стаса Михайловича, — отрезала она.И быстрым шагом женщина ушла, почти побежала, оставив меня одну с вопросами, которых стало ещё больше. Я смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри закипает возмущение.*Камеры? Серьёзно? Он следит за каждым моим шагом? Не доверяет? Или это просто паранойя?*Подумав минуты три, я приняла решение. Развернулась и направилась в особняк. Дойдя внутрь, я пошла прямиком в его кабинет. Плевать на правила. Плевать на стук. Мне нужны ответы.Я распахнула дверь и ворвалась внутрь.— У тебя камеры?! Стас! Какого чёрта?!.Я не успела договорить. Он перебил меня. Резко, жёстко, властно.— Во-первых, не кричи, — его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Во-вторых, эти камеры стояли ещё до того, как ты здесь появилась. И какого хуя ты врываешься ко мне без спроса?!В его голосе не было злости. Было что-то другое. Напряжение. Ожидание. Как будто он ждал этого момента.— А я что, не могу войти? — мой голос дрогнул, но я заставила себя стоять на месте. Не отступать.— Можешь, — он встал из-за стола и медленно пошёл ко мне.Ближе. Ближе, чем нужно. Ближе, чем позволяют приличия.Он навис надо мной, загораживая свет. Наклонился и прошипел мне прямо в ухо, так что я почувствовала тепло его дыхания на коже:— Ещё раз ворвёшься без предупреждения... — он сделал паузу, и его голос опустился до опасного бархатного рыка. — Я тебя проучу. Так, что ты забудешь, кто здесь главный, и где твои границы.И та самая ухмылка, которая раздражала меня больше всего, тронула его губы. Хищная. Уверенная.У меня подкосились колени. Сердце заколотилось быстро-быстро, выпрыгивая из груди. Воздух закончился. Мир сузился до его глаз, до запаха его парфюма — дорогого, терпкого, мужского.Я судорожно кивнула и почти выпорхнула из кабинета, захлопнув дверь за собой.Прислонившись к холодной стене в коридоре, я попыталась успокоить дыхание.*Что сейчас было?! И какого чёрта со мной происходит?*Страх смешался с чем-то другим. Чем-то тёплым, пульсирующим внизу живота. Я должна была бояться. Должна была ненавидеть его. Но вместо этого я стояла и прижимала ладонь к губам, чувствуя, как они всё ещё горят от его дыхания.

Девчонка вылетела из моего кабинета, хлопнув дверью. А я остался стоять на том же месте, глядя на закрытую створку. Сердце стучало в висках, пульсировало в горле, отдавалось глухими ударами в кончиках пальцев.*Что я ей сказал? «Проучу так, что забудешь границы»? Пиздец. Какую хуйню я понёс...*Я подошёл к окну. Оттуда открывался вид на сад, который я знал вдоль и поперёк. Каждое дерево, каждый куст, каждую дорожку. Но сейчас я ничего не видел. Перед глазами стояло её лицо — испуганное, растерянное, и в то же время... заинтересованное? В её зрачках я видел отражение самого себя. Хищника.Постояв несколько минут в оцепенении, я вернулся к столу и налил водки. Первая рюмка. Вторая. Третья. Я хотел налить ещё, но рука дрогнула, и я пролил янтарную жидкость на полировку.— Блядь... — невнятно выругался я, вытирая ладонь о брюки.Ноги сами принесли меня к её комнате. Я не планировал, не думал, просто шёл, повинуясь какому-то животному инстинкту. Зверь внутри требовал выхода, требовал поставить метку, напомнить, кто здесь главный.Дверь была не заперта. Она сидела за компьютером и играла во что-то, увлечённо нажимая на клавиши. Такая беззащитная. Такая красивая. В свете монитора её кожа казалась фарфоровой.Я резко развернул её к себе вместе со стулом. Она ахнула, но я не дал ей опомниться. Впился губами в её губы.Она пахла яблоками и чем-то сладким, детским. Её губы были мягкими, тёплыми, живыми. Девушка растерялась и слабо сопротивлялась, толкая меня в грудь маленькими ладошками. Но я не отпускал. Застонав, я просунул язык в её рот, исследуя каждый миллиметр. Зубы. Нёбо. Губы. Она была такой... настоящей. Такой желанной, что разум затуманило.Я застонал сам, чувствуя, как кровь приливает к паху.Отстранившись, я посмотрел на неё. Она сидела широко раскрытыми глазами, касаясь пальцами своих губ. А я смотрел на неё голодным взглядом, понимая, что перешёл черту. Во рту пересохло, в голове шумело от желания и стыда.— Что это было? — пролепетала она тихим голосом.— То, что я и ты хочешь, — еле выговаривая слова, прошипел я. Голос звучал хрипло, чужо. — И не говори, что не хочешь.— Я для тебя слишком молода! — вырвалось у неё.— И что? — бросил я, не дав договорить.Развернувшись, я вышел из её комнаты, оставив одну в тишине. Я не мог оставаться там ни секунды дольше. Иначе я бы сделал то, о чём потом пожалел бы всю жизнь.Я направился в свою спальню. Зайдя внутрь, я рухнул на кровать в одежде. Сон не приходил. Вместо чёрной пустоты перед глазами стояли мониторы.Я встал, подошёл к стене с экранами. Камеры в особняке стояли везде — в зале, в коридорах, в гостевых спальнях. Даже у меня в комнате была одна, в углу, замаскированная под датчик дыма. Я всегда наблюдал. Ещё до неё. А теперь наблюдал за ней.На экране она сидела на кровати, сверля взглядом дверь. Я видел, как она неосознанно прикоснулась пальцами к губам. Они всё ещё горели. Я видел, как её грудь часто вздымалась.*Что ты думаешь, Рита? Боишься? Или ждёшь продолжения?*Она резко встала и вышла. Я переключил камеру на коридор. Она шла к моей спальне. Я наблюдал, как она заходит, видит меня спящим (или делающим вид). Она подошла ближе. Я видел на экране, как её лицо смягчается. Не жёсткое, не властное, а почти беззащитное. Она накрыла меня одеялом.Я замер перед монитором. Она укрыла меня. Ту самую руку, которая только что держала её за горло своей властью.Она тихо вышла. Мне нужно было воздуху. Срочно. Или хотя бы понять, что происходит.Я переключил камеры на сад. Она вышла на улицу, села на скамейку, уставилась в пространство. Погода портилась. Медленно накатывали тучи, собираясь в пушистые тёмные облака. Первая капля упала на объектив камеры. Вторая. Третья.В дожде особняк казался ещё мрачнее и неприступнее. Как и его хозяин.Вдруг в кадр вошла другая девушка. Я прищурился. Вика. Одна из персонала, дочь экономки. Она появилась из ниоткуда, как тень.Я включил звук. Микрофоны были скрыты в фонарных столбах.— Привет, я Вика, — вежливо протянула она руку.— Я Рита, — ответила моя подопечная, пожимая её ладонь.— Я знаю. Тебя здесь все знают. Но приятно познакомиться.— Взаимно.— Ты знала, что здесь повсюду камеры? — спросила Рита. Голос дрогнул. Она не могла держать это в себе.— Да, но Стас запрещает нам об этом говорить... — Вика вздохнула, поправляя волосы. — Он привередливый. Любит контроль. Вычисляет «чужих» из гостей.— Я не знала, — прошептала Рита. Я видел, как она обнимает себя за плечи, будто ей стало холодно.— Мало кто знает, что за ним самим следят, — тихо добавила Вика.Я напрягся. *За мной следят?* Кто?— Вик, тебе не кажется, что он какой-то... странный?— Он холодный. Но не плохой, — Вика посмотрела на неё с каким-то странным выражением. Сочувствием? — Прости, мне пора. Если захочешь поболтать — приходи.Подмигнув, девушка убежала по своим делам.Я остался стоять перед стеной мониторов. Дождь усиливался, размывая картинку. Рита сидела одна, наблюдая, как портится погода.*За ним самим следят.*Фраза Вики засела в голове, как заноза. Я думал, что я охотник. Что я контролирую всё. Но кто-то наблюдает за мной?Я посмотрел на экран, где была Рита. Она смотрела на серый особняк. Она была одна в этом доме полная опасностей. И я был единственным, кто стоял между ней и внешним миром. Или я сам был главной опасностью?Я выключил мониторы. Темнота поглотила кабинет.— Блядь, — прошептал я в пустоту. — Во что я ввязался?