Паутина в мухе

© Ульяна Верасева, 2025

ISBN 978-5-0060-2474-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

«Паутина в мухе» – всего лишь карикатура на наш с вами запутанный мир. Преувеличения, ирония, сарказм, безумства и вопрос, что, черт возьми, здесь происходит, повстречаются на страницах не один раз. Будьте бдительны и не принимайте все за чистую монету. И речь сейчас не только об этой книге.

Возьмите на заметку, что тут вы не прочитаете о приятных людях, прекрасных взаимоотношениях и красивых чувствах. Даже и не надейтесь найти что-нибудь подобное. А вот обнаженная чернота и желчь поджидают вас на каждом шагу, поэтому будьте готовы возненавидеть героев и автора. Заранее прошу простить меня, если после прочтения вы будете оскорблены тем, что я посмела пошатнуть вашу веру в Человека.

Для оптимистов и любителей жизнеутверждающей литературы сейчас самое время закрыть роман. А тем, кто хочет окунуться в мир ненависти, скептицизма, цинизма, боли и одиночества, добро пожаловать!

Книга не пропагандирует употребление наркотиков, психотропных веществ или каких бы то ни было других запрещенных веществ. Автор категорически осуждает производство, распространение, употребление, рекламу и пропаганду запрещенных веществ. Наркотики – это плохо!

Глава 1

Каблуки громко ударялись о серый асфальт, но городская суета мгновенно поглощала ритмичные звуки. Каждый шаг бросал вызов окружающему миру, только вот никто на оживленной улице этого не замечал. Прохожие не видели и ледяного взгляда Ангелины, ее мощного оружия против раздражающей толпы, способной по щелчку вывести молодую учительницу из себя.

С тоскливо-хмурым видом Ангелина торопилась на работу и старалась мысленно отгородиться от шума проезжающих мимо автомобилей, пыталась спрятаться в воображаемом шаре тишины, но вдруг телефон в кармане плаща завибрировал, а через секунду приевшаяся мелодия звонка уже играла на расшатанных нервах. От внезапного всплеска раздражения Ангелина уронила папку с планами занятий, и та приземлилась, как назло, именно в мутную лужу. Пришлось опуститься на корточки, но один ловкий мужчина успел первым поднять папку и теперь протягивал ее владелице с широкой улыбкой на лице.

– На этих страницах есть что-то важное?

Нет, мелькнула мысль, всего лишь бредовые записи серьезного человека. А может, серьезные записи бредового человека, тут не угадать.

Ангелина не хотела смотреть в лицо незнакомца, поэтому уперлась взглядом в его гипнотически черное пальто и задумалась о том, насколько изношенным выглядит ее плащ в сравнении.

– Всего доброго, – наконец-то выдавила она из себя и поскорее обошла своего рыцаря.

До школы оставалось шагать семь минут, при условии ничего не ронять и не останавливаться. Звонок же должен был прозвенеть через пять минут, однако вахтерши всегда находили удовольствие самим управлять временем, поэтому урок начнется по их воле через четыре минуты. Очередная нотация из-за опоздания от дежурящего на входе завуча ей была обеспечена.

Уже почти у ворот Ангелина вспомнила о пропущенном звонке и без особого желания достала телефон. Она долго смотрела на имя директрисы, словно решала, перезванивать ли Раисе Геннадьевне, хотя ответ для нее был очевиден. Телефон отправился обратно в карман, и Ангелина ускорила шаг.

Холл уже опустел, и только некоторые школьники торопились в ненавистные кабинеты, на ходу придумывая причину своего опоздания. Завуча Ангелина не встретила, но легче ей от этого не стало, и она с все таким же тусклым лицом поднялась по лестнице на второй этаж и направилась в свой маленький депрессивный кабинет, где шумели все десять учеников. К ней на занятия дети никогда не опаздывали.

– Здравствуйте. Садитесь, – усталым голосом сказала Ангелина и бросила сумку с мокрой папкой на стол. Ей и самой хотелось упасть, настолько вымотанной она себя чувствовала, хотя начался только первый за день урок.

Восьмиклассники молча опустились за парты. Смех и перешептывания в классе не допускались, потому что никто не любил получать в свой адрес до неприличия гневный взгляд Ангелины Александровны или, что еще хуже, полное презрения и отвращения замечание.

– Повторяйте устные темы, сейчас начну спрашивать, – без особого удовольствия сказала учительница и вытащила из-под стола черные лоферы, чтобы переодеть сапоги.

Ученики открыли свои тетради по английскому языку, и, заметив, что все занялись делом и больше не впиваются в нее враждебными взглядами, Ангелина немного расслабилась. Собственный почерк в рабочем блокноте удалось понять не с первой попытки, но вникать в глупые слова все равно не хотелось. Она повернулась к окну и принялась рассматривать редкие деревья, а все ее мысли вертелись вокруг желания поскорее выбраться из душного кабинета на свободу.

В середине урока телефон снова завибрировал, и Ангелина сразу же подняла трубку, чтобы не дожидаться громкой мелодии. Оказалось, что директриса хотела ее видеть после этого урока у себя в кабинете, и учительница дала единственный верный ответ, то есть пообещала прийти.

Как только прозвенел звонок, Ангелина выскочила в коридор, даже не попрощавшись с восьмиклассниками, и отправилась на другой конец этажа к Раисе Геннадьевне. В дорого обставленном кабинете она оказалась не единственной гостьей, на одном из стульев уже сидел другой преподаватель английского языка. Сорокалетний мужчина с вытянутым лицом, острым носом и мелкими серыми глазами – в общем, совершенно непривлекательной внешности – кивнул на соседний с ним стул и ехидно улыбнулся. Его лицо сливалось с его невзрачным свитером, и Ангелина боялась, что уродство коллеги перепрыгнет на нее, поэтому отодвинула свой стул чуть в сторону и только затем села.

– Ангелина Александровна, – с энтузиазмом начала директриса, – у меня для вас новости. Понимаете, у Захара Валерьевича, – она мельком посмотрела на мужчину, – больная жена, и ей требуется дорогое лечение. Я, как хороший начальник и отзывчивый человек, считаю, что необходимо повысить Захару Валерьевичу зарплату. После долгого обдумывания ситуации мною было принято решение передать ему два ваших класса, 9 «А» и 11 «Б».

Повисло неприятное молчание.

– Почему именно мои классы? – наконец последовал самый очевидный вопрос. – Если у меня нет больной жены, то это не значит, что мне не нужны деньги. Я живу в съемной квартире, и это тоже обходится мне в приличную сумму.

– Ангелина Александровна, проявите немного понимания, – Раиса Геннадьевна нервно зачесала нос. Она никогда не любила говорить с угрюмой учительницей, рядом с ней многие в школе чувствовали себя неуютно.

– Думаешь, я не знаю, для чего тебе деньги? – с этими словами Ангелина развернулась к теперь еще более ненавистному ей Захару Валерьевичу и как можно старательнее прожгла его взглядом, явно надеясь, что тот и правда загорится.

– О чем вы? – удивился мужчина и откашлялся, выдавая наигранность.

Ангелина не хотела отвечать, ведь ей бы все равно не поверили. Директриса не согласилась бы слушать рассказ о том, как вполне здоровая жена Захара Валерьевича заботится после работы о доме и детях, а ее ненаглядный муж познает секреты других женщин. Он тратил большие деньги на грязные развлечения, и все его заначки явно подходили к концу. Плевать он хотел на жену и двоих детей, этому лживому изменщику хотелось другой жизни.

Обо всем этом Ангелина узнала еще два месяца назад, когда после работы Захар Валерьевич направился совсем не в ту сторону. Он осторожно шел по скользкому льду и не видел, что Ангелина следует за ним. Возле одного жилого дома, всего в пяти минутах ходьбы от школы, мужчина остановился, позвонил по телефону, и через пару минут из подъезда вышла красавица в коротких шортах и расстегнутой шубе. Она приторно улыбнулась уважаемому учителю и отцу семейства, и он тут же исчез вместе с ней в подъезде. Ангелину эта история заинтересовала, и она подошла к старушке на лавочке у того самого подъезда.

– Кто это? – переспросила любительница посплетничать и заохала. – Не могу вслух произнести такое безобразие. Водит мужиков каждый день и не стыдится совсем. А они ей, видать, славно платят, раз с пакетами шмоток постоянно домой приходит. Что с ней потом станет…

Вот с того самого момента Ангелина начала презирать безобидного с виду учителя еще больше, а сейчас, когда у него хватило наглости еще и отобрать ее классы, она готова была уничтожить его.

– В общем, со следующей недели ваше расписание изменится, – как можно скорее завершила разговор директриса и окунулась в стопку своих бумаг.

– Да пошли вы все!

Ангелина не выдержала такой несправедливости и вылетела из кабинета, оставив распахнутой дверь. Она неслась прямо по коридору, на ходу проклиная все, что попадалось на пути: цветы на подоконниках, бегающих детей, учительницу математики вместе с ее приветствием. Только оказавшись в служебном туалете, подальше от всех раздражителей, Ангелина перестала сжимать кулаки и расслабила дрожащие руки. На внутренней стороне ладоней остались кровавые порезы от длинных ногтей, но к этому пришлось привыкнуть. Она отбросила с лица пряди длинных каштановых волос и медленно начала считать вслух до десяти, чтобы окончательно прийти в себя.

Звонок внезапно оборвал перемену, и Ангелине пришлось покинуть убежище от зла внешнего мира. Но сначала она достала из заднего кармана черных брюк телефон и без особой уверенности в том, что ей могут помочь, скорее, просто от безысходности, быстро набрала сообщение: «Сегодня в восемь у тебя. Нужен план, как избавиться от одного недоразумения».

Глава 2

Ради чего жила Ангелина? Возможно, ради тишины. Не так трудно терпеть жалкий мир с помешанными на шуме людьми, если знаешь, что иногда наступают моменты, когда все вокруг замолкает. Звука нет, а это значит, что и боли тоже. И больше всего на свете Ангелина любила погружаться в сладкую тишину на занятиях во время письменных работ. Ее не интересовали знания учеников, ей нужно было лишь их молчание. Иногда она задумывалась о том, что создавать тишину в полном людей кабинете и есть единственная причина, почему она все еще здесь работала. Хотя, без сомнения, был бы у нее шанс вернуться назад, она бы ни за что не пошла по пути преподавания. А по какому бы пошла?

Ангелина перевела взгляд с любимого окна на печальные рожицы, и улыбка на ее лице невольно растянулась до самых ушей, напомнив лицо клоуна из ужастика. Наивные одиннадцатиклассники явно старались превзойти себя, ведь они думали, что хороший аттестат убережет их от реальных проблем.

– Можно сдать работу? – блондин со второй парты нарушил святую тишину и устремил свои ярко-голубые глаза в почти черные глаза учительницы, за что ее за спиной называли Сатаной. Ангелину это не печалило, ведь существуют клички и похуже.

– Со звонком, – в двух словах ответила та и с безразличием посмотрела на блондина. Он тут же покраснел и опустил глаза. Этот хилый мальчишка явно был в нее влюблен, но его полные восхищения взгляды заставляли Ангелину еще больше презирать ученика. Любовь, а тем более безответная, всегда напоминала ей болезнь, и она уж точно не желала заразиться.

Вдруг с третьей парты послышался писклявый голос отличницы:

– А почему со следующей недели у нас будет вести уроки Захар Валерьевич?

«Даже так?» – подумала Ангелина и вскинула бровь. – «Уже успел предупредить детей. Какой же он шустрый! Явно уверен, что я так просто позволю уменьшить мне зарплату. Мы еще посмотрим, как все обернется», – она застучала длинными, покрытыми бордовым лаком ногтями по своему столу и уставилась в точку прямо перед собой.

– Ангелина Александровна? – снова заговорила одиннадцатиклассница в ожидании ответа на свой вопрос.

– Он не будет у вас вести. Сдаем работы.

– Еще не было звонка! – все сразу же запротестовали.

– Если задаете вопросы, то все сделали, – лишь пожала плечами Ангелина и поднялась со своего мягкого стула.

Она не обратила внимания на недовольные взгляды и быстро собрала все до единой тетради. До перемены оставалось около пяти минут, и Ангелина не знала, как еще занять учеников, поэтому оставила их развлекать друг друга разговорами о самостоятельной работе, а сама занялась рисованием в своем черном блокноте. Геометрические фигуры быстро заполняли страницу, и Ангелина снова подумала, что явно не так хотела провести свою жизнь.

***

Еще один бесконечный урок стоял в расписании. Одиннадцатиклассников любить особенно не получалось, потому что приходилось брать на себя ответственность за подготовку этих бестолочей к тестированию, приносить им тесты, искать проблемные места и исправлять их, отвечать на глупые вопросы с очевидными, казалось бы, ответами, и все это не предполагало дополнительной оплаты, что возмущало больше всего.

Сегодня Ангелина не позавтракала перед выходом из дома, что уже почти превратилось в ее новую привычку, и сейчас она решила хотя бы выпить кофе, чтобы набраться сил провести предстоящее занятие.

Когда Ангелина зашла в школьную столовую, то первым делом набрала побольше воздуха в легкие и задержала дыхание. Она уже не помнила, когда впервые попробовала эту тактику по отгораживанию от внешнего мира, но она все еще работала, и Ангелина чувствовала себя в безопасности, когда притворялась, что не дышит одним и тем же воздухом с неприятными ей людьми. Для сильнейшего эффекта она решила даже ненадолго закрыть глаза, однако тут же умудрилась столкнуться с пожилым учителем физкультуры.

– Глаза разуй! Может, тогда будешь знать, куда несешься, – рявкнул физрук. Старик выглядел уже довольно дряхло, и не одна Ангелина периодически задумывалась о том, как долго он еще собирается прохаживаться по коридорам и делать колкие замечания всем вокруг.

Ангелина не отреагировала ни на упрек, ни на длинную очередь возле буфета. Она протянула деньги буфетчице и негромко сказала:

– Кофе. Без сахара.

– И все? Посмотри на себя, какая худая, ты так скоро дистрофиком станешь. Возьми еще хоть сосиску в тесте с шоколадкой.

– Только кофе, – повторила та и сделала глубокий вдох, чтобы снова задержать дыхание.

– Мне больно на тебя смотреть! Нет, как хочешь, но шоколадку тебе дам, – не отступала буфетчица, а затем еле слышно добавила: – Бесплатно.

Ангелина бросила бонус за свой больной внешний вид в сумку и поспешила в конец столовой к крайнему столику у стены. Она поставила кофе перед собой и прикрыла лицо рукой, чтобы никто ее не заметил. Однако мысленно проклятая утром математичка все-таки умудрилась сесть напротив. Женщина за пятьдесят с кривыми зубами развела в улыбку неровно накрашенные помадой губы, а затем начала беседу:

– Такая ужасная погода, а я еще зонт дома забыла, представляете?

– Представляю, – кивнула головой Ангелина и сделала глоток невкусного кофе.

– Туфли насквозь промокли, колготки тоже. Чувствую, что завтра заболею. Придется открывать больничный, и кому-то посчастливится выйти на замену. Только вот кто, извиняюсь, сможет нормально провести урок? Между нами, – математичка склонилась поближе к совершенно безразличной Ангелине, – я думаю, что в этой школе слишком много бестолковых преподавателей, вы так не считаете? Но зато какие у них зарплаты! Всего лишь надо уметь плясать перед начальством. В каком же несправедливом мире мы живем.

Ангелина допила кофе и задумалась над услышанными словами.

Мы живем, говорит человек с уверенностью, что это так оно и есть. А ведь на самом деле мы лишь пародируем жизнь. Неважные проблемы, глупые разговоры, лживые улыбки и нескончаемые сплетни – правила, по которым люди якобы живут, правила, которые им до ужаса нравятся. Все так отчаянно жалуются на жизнь, будто не сами выбрали для себя нытье, недовольство, слабость и глупость и решили, что этого им достаточно.

– Вы абсолютно правы, – наконец-то ответила Ангелина и вышла из-за стола. – Мне нужно идти, приятного аппетита.

– Благодарю. Как-нибудь еще поболтаем.

Ни за что, мелькнуло в голове Ангелины, и она покинула столовую быстрым шагом.

Глава 3

По привычке плащ отправился на второй крючок слева, а сапоги разместились возле массивной коричневой тумбочки, что совершенно не вписывалась в маленький коридор со светло-зелеными обоями. Из кухни с широкой улыбкой на лице вышел худощавый, в белом медицинском халате парень двадцати пяти лет с адским гнездом из черных волос на голове и немного сонными глазами. Прищурившись, он бесцеремонно начал разглядывать Ангелину, пока та что-то искала в своей незаменимой огромной сумке из облезлой черной кожи. Пряди как всегда незаплетенных волос спадали на лицо, и это выводило ее из себя.

– Чай, кофе, секс? – спросил чудак у подруги и оперся на стену. Он знал, что и до того нервную Ангелину это еще больше раздражит, но все равно задал вопрос.

– Поработай над чувством юмора. И стиля, – фыркнула в ответ Ангелина и прошла на кухню вместе с найденной шоколадкой, не забыв перед этим с опаской посмотреть на отвратительную тумбочку.

Запах сигарет кружил голову, а от вида полной до краев пепельницы хотелось опустошить желудок.

– Глеб, тут кошмарно.

– Извиняюсь, – хозяин квартиры подбежал к форточке в надежде спасти ситуацию. После этого он подошел к плите, снял чайник и осторожно налил кипяток в чашку с кофе.

– С сахаром? – зачем-то спросил Глеб.

Ангелина не ответила, что означало никакого сахара.

Глеб сел напротив, на скрипящий стул, поставил красную чашку с надписью «ЛУЧШЕЙ МАМЕ» перед подругой, и та жадно сделала первый глоток, не волнуясь, что может легко обжечься. Ангелина прошлась взглядом по виду за окном, и грустные березы с пустынной детской площадкой лишь еще больше погрузили Ангелину в уныние, и она переключилась на некрасивую кухню своего друга, будто видела ее впервые.

– Не хочешь заняться интерьером? Живешь тут уже лет семь, а у тебя до сих пор родительская рухлядь стоит.

– Антиквариат! – вскрикнул Глеб и залился неприятно звонким смехом. – В любом случае это будет получше мебели в съемной квартире.

– Ты знаешь, мы не говорим на эту тему.

– Тогда и ко мне не приставай со своими недовольствами, – умело подметил Глеб и потянулся к пачке за очередной сигаретой. Он заметил, как пристально Ангелина смотрит на синюю упаковку, и поинтересовался:

– Будешь?

– Что буду?

– Курить, что же еще.

– Я вроде как бросила.

– Когда?

– Не знаю.

– В смысле?

– Что?

– Как это ты не знаешь, когда бросила?

– Чего ты пристал ко мне? Не хочу я отвечать на тупые вопросы.

– Вот как? – вскинул брови Глеб и закурил.

Кофе в чашке Ангелины пропадал с бешеной скоростью. Некоторое время друзья не разговаривали, а потом Глеб вспомнил, зачем Ангелина вообще пришла к нему.

– Ты хотела составить какой-то план с моей помощью.

– Разве?

– Ты мне утром написала, не помнишь, что ли?

Ангелина нахмурилась, словно на самом деле не понимала, о чем шла речь, но потом, кажется, до нее дошло, и она отмахнулась.

– Ты сначала объясни, почему украл халат с работы.

– Я его одолжил. В нем я чувствую себя безумным химиком, помешанным на своем великом научном проекте и готовым уделять ему все двадцать четыре часа в сутки, – объяснил Глеб и взял полоску горького, как эта жизнь, шоколада. Ангелина тоже решилась на один кусочек.

– Ты псих, – коротко ответила она и сделала последний глоток.

– Просто любитель мечтать, – пожал плечами Глеб и попытался снова заговорить о цели визита: – Рассказывать будешь, что там у тебя стряслось? А то в девять часов ко мне придет подружка, я бы хотел, чтобы к этому времени тебя уже здесь не было.

– Подцепил очередное невинное создание?

– Лаборанток из государственной поликлиники так не называют, – встал на защиту своей знакомой Глеб.

– У вас новенькая?

– Уже неделю работает.

– Быстрый ты, однако.

– А то.

– И мерзкий.

– Ты просто завидуешь Нине.

Довольно необычное для современности имя вызвало у Ангелины недолгий смех, но вскоре и эта тема потеряла смысл. Долго говорить о чем-то одном с каждым разом становилось все труднее, и приходилось бросаться, как зависимая, на поиски спасительной тишины. Когда Ангелина словила на себе вопросительный взгляд друга, она поднялась с места и двинулась к выходу с уверенностью, что Глеб не заметит ее исчезновения. Но, конечно же, он подскочил вместе с ней и тоже вышел в коридор.

– Куда ты? А поговорить о недоразумении?

– О тебе мы уже поговорили.

Глеб усмехнулся, а потом снова принял серьезный вид.

– Это мелочь, я сама разберусь, – зачем-то соврала Ангелина. – Хорошо тебе провести время с Ниной.

Но Глеб не собирался оставлять эту странную ситуацию и притворяться, что все нормально.

– Что с тобой происходит? Такое чувство, что у тебя началась Великая депрессия.

– Она закончилась еще в тридцатых годах прошлого века, а со мной все в порядке.

– Вряд ли. Может, тебе походить к психологу? Если не мне, то ему расскажешь о своих проблемах.

– Кажется, ты не в курсе, но обычно психологи только выглядят заинтересованными и обеспокоенными, чтобы ты не пожалел своих денег и заплатил за их маску и неработающие советы.

Глебу пришел в голову только один ответ:

– Будь позитивнее.

– А ты умнее, – тут же ответила Ангелина и повернула ключ в дверном замке.

Внезапно навалилась невыносимая усталость и сверху добавилась новая порция раздражения. Каждый звук, каждое движение внешнего мира давили, словно хотели превратить свою жертву в лепешку, и Ангелина присела на ненавистную тумбочку.

– Вызвать такси?

– Когда ты начал хорошо зарабатывать?

– Я не предлагал заплатить.

– Тогда, пожалуй, я уж как-нибудь на автобусе.

– Звони, если что, – сказал Глеб, хотя отлично знал, что подруга предпочитает избегать телефонных разговоров.

Ангелина кивнула и сделала шаг на лестничную площадку.

По такой схеме она ходила в гости к Глебу почти всегда: бессмысленные разговоры, глупые споры и уход без причины. Этот цикл не рушился уже полгода, и никто не пытался что-то изменить.

Как только Ангелина оказалась на улице, начался ливень, и невольно вспомнился рассказ про промокшие туфли. Зонта при себе не нашлось, но это совсем не пугало, она надеялась, что дождь смоет с нее всю прилипшую за день грязь, всю усталость и все неприятные воспоминания.

Недовольные погодой прятались под небольшой крышей автобусной остановки и периодически высовывались наружу, чтобы проверить, не подъезжает ли автобус. Ангелина наблюдала за людьми со стороны и отчетливо видела рыбешек в консервной банке. Сама же она прислонилась к фонарному столбу под несколько осуждающих взглядов и закрыла глаза.

Глава 4

– Ангел, я дома, ты спишь? – послышался голос в коридоре.

– Не называй меня так, – не открывая глаз, ответила Ангелина и натянула одеяло на голову, чтобы избежать приветственного поцелуя.

Парень зашел в спальню с сияющей улыбкой на лице и бросил взгляд на кровать. Ангелина снова притворялась спящей, и он решил оставить свое счастье на время в покое и переодеться после работы.

– Ты же не спишь, я знаю, вылазь давай, – вскоре он сел с краю кровати и попытался отбросить одеяло, но Ангелина крепко сжимала его, как щит.

– Егор, отстань.

– Почему? Что не так?

Ангелина с трудом терпела это искреннее непонимание, ей приходилось сдерживаться, чтобы не вскочить и не крикнуть ему в самое ухо, что он достал уже постоянно заваливать ее своим вниманием с утра, когда ей хочется, как можно дольше удержать возле себя такой непостоянный сон. Однако она заставила себя спокойно, без резкости вылезти из-под одеяла и медленно, чтобы Егор ничего не упустил, сказать:

– Я не выспалась, а ты дергаешь меня, будто нельзя подождать, пока я встану.

Утро стремительно не оправдывало надежд, и Ангелина уже мечтала о ночи, чтобы поскорее заснуть и забыть о своей никчемной жизни. Жаль только, что с каждым разом ей становилось все труднее проваливаться в сон, а вот просыпаться у нее получалось моментально.

– Мы не виделись сутки, могла бы и улыбнуться мне, не так уж сложно.

Всего лишь сутки, подумала жертва утра и тяжело вздохнула. Она скучала по временам, когда была одинока и никто не принуждал ее улыбаться. А сейчас она застряла в ловушке под названием отношения, и уже не первый месяц был посвящен долгим размышлениям, как удачнее из этой ловушки выбраться.

Егор видел, что Ангелина никак больше на него не реагирует, и слез с кровати. Он недолго постоял рядом, словно решал, как ему поступить, а потом вдруг зашагал по комнате, и пол под его ногами противно заскрипел. Иногда Егор останавливался, снова смотрел на исчезнувшую под одеялом Ангелину и в задумчивости запускал руку в свои густые темно-русые волосы, будто хотел нащупать там ответ на свой незаданный вопрос.