Моя чужая дочь, или Сюрприз для богача

Глава 1

– Мама! – истошный крик дочери застал меня врасплох.

Подскочив, я чуть не опрокинула стол вместе с ноутбуком, за которым работала – и стремглав ринулась в спальню…

– Что случилось?.. – спросила, с трудом вписавшись в дверной проём.

И Мила, мирно сидевшая на диване, радостно повернулась на голос.

– Смотри – папа! – обличающе ткнув в телевизор пальцем, сообщила она.

Похолодев, я медленно подняла глаза на экран, мысленно уже прокручивая в голове непростой разговор с матерью. Потому что никто, кроме бабушки, не мог описать Миле Вадика. А уж показать его было не по силам даже ей! Разве что в интернете какую-нибудь информацию поискать. Ведь фотографий моего несостоявшегося мужа у меня не сохранилось. Ни одной. А без них дочке было бы сложно определить «папу» с первого взгляда… Впрочем, самого Вадика в кадре не наблюдалось. Как и других мужчин, хоть отдалённо его напоминающих. Я специально подождала несколько секунд, чтобы убедиться – однако ни русых, ни светловолосых, ни даже блондинов в поле зрения операторов так и не появилось. И меня чуточку отпустило.

– Где? – выдохнув, уточнила у дочери.

– Вот! – Мила резво спрыгнула на пол, подошла к телевизору и коснулась пальчиком правой фигуры.

Я присмотрелась повнимательнее – на всякий случай, вдруг бывший соизволил перекраситься – но родных черт так и не углядела.

Нет. Этот высокий черноволосый мужчина, дающий какое-то интервью, точно был мне незнаком.

– Зайка моя, ты ошиблась, – сказала, почувствовав невероятное облегчение от данного факта. – Это не твой папа.

– Но мы же похожи! – удивлённо возразила дочка.

Настолько прелестная в своей детской наивности, что мои губы непроизвольно растянулись в улыбке.

– То, что у вас одинаковый цвет волос, ещё ничего не значит, – я подошла к дивану, села, щёлкнула пультом, вырубив звук – кнопка выключения заедала – и притянула дочь к себе, уткнувшись в пушистую макушку. – В мире это очень распространённый оттенок. Как и карие глаза, – добавила с целью сменить тему.

– Карьи? – Мила мигом заинтересовалась новым словом. – Это какие?

– Карие, – поправила. – Коричневые. Как у тебя.

Однако надолго меня это не спасло.

– А у папы какие глаза?

– Голубые, – сглотнула навернувшиеся слёзы. – Как небо.

– Он туда улетел, да? Потому с нами и не живёт?

Согласиться было бы проще всего. Но лгать дочери я не хотела.

– Нет. Он просто ушёл.

– Почему?

– Это сложно объяснить. Думаю, тогда он был ещё не готов стать отцом.

– А теперь?

– Не знаю. Возможно, и готов. Но не с нами.

– Почему? Ты его чем-то обидела?

Мила как в воду глядела – и мне пришлось со всей силы сжать пальцы в кулак, чтобы не расплакаться.

– Нет. Но он решил, что да – и отказался выслушать мои доводы… А теперь хватит разговоров! – предвосхитив очередной неудобный вопрос, я отстранилась, легонько чмокнула любопытную дочурку в носик и встала. – Пора готовить ужин!

И Мила, забыв обо всём на свете, вприпрыжку побежала на кухню – вероятно, успев знатно проголодаться. А я проводила её глазами, выключила телевизор, бросив прощальный взгляд на соловьём заливающегося мужчину – безумно красивого для политика – и в который раз пообещала себе не засиживаться за компьютером, когда дочь смотрит мультики.

Повезло ещё, что это были всего лишь новости. А если бы криминальная сводка? Мне только убийцы в предполагаемых экс-мужьях не хватало!

***

Естественно, матери я ни о чём рассказывать не стала. К чему тревожить ерундой уставшую больную женщину? Однако сама ситуация весь вечер не выходила у меня из головы. И потому, уложив Милу спать, я, вместо того чтобы заняться переводом, полезла в интернет. Искать фрагмент тех новостей с целью узнать имя красавца. А заодно, чтобы понять, чем таким он зацепил мою дочь. Почему она указала именно на него – и чего ждать в дальнейшем… Ну а в действительности – из банального любопытства и нежелания заниматься делом. Потому что в глубине души знала: выбор Милы пал на этого человека случайно. Ей просто хотелось иметь полноценную семью – как у её друзей с детской площадки… И что самое ужасное, подобная ситуация могла повториться в любой момент! Более того, любознательная дочь наверняка ещё не раз и не два поставит меня в неловкое положение, добавив мне десяток-другой седых волос. Но ради её улыбки я была готова вытерпеть любые неудобства…

Разумеется, видео мне найти не удалось – с эфира прошло слишком мало времени – но благодаря программе телепередач я вышла на тезисную выжимку встречи и выяснила, что на экране выступал Сергей Михайлович Дегтярёв – известный предприниматель, сын владельца нефтеперерабатывающей компании, который недавно получил её по наследству и теперь решил прославиться, ударившись в политику. И неважно, что официально его позиция звучала иначе, более пафосно: помогать простым людям решать их повседневные проблемы. Для чего он всеми силами якобы и пробивался в депутаты. Я всё равно видела его насквозь… Хотя излагал мысли он довольно складно – и меня потянуло почитать о нём подробнее. Желательно – с иллюстрациями. Благо сайтов с интересующей меня информацией было полно.

Выбрав из них самый приличный, минимально отливающий желтизной и предвзятостью, я быстренько пролистала статью, рассчитывая по заголовкам оценить качество её содержания – и замерла, наткнувшись на фотографию Дегтярёва с семьёй.

Он позировал с женой, деликатно обнимающей его за талию – очень красивой жгучей брюнеткой в элегантном платье. Однако привлекла меня не она, а маленькая девочка лет двух или трёх, сидящая на сгибе его руки. Судя по подписи – дочь, ни капли не похожая на своих родителей. Блондинка, в золотых волосах которой солнце высветило несколько рыжих прядок… И перед глазами пронеслись картины пятилетней давности.

***

– Ну и когда ты собиралась мне обо всём рассказать? – усевшись в машину, холодно осведомился Вадим.

До этого он не проронил ни слова, видимо, не желая устраивать скандал на людях. Даже поцеловал меня, приняв из рук медсестры свёрток с мирно спящим младенцем – кареглазым, смуглым и темноволосым, хотя мы с ним оба русые и светлоглазые – и я наивно решила, что всё обошлось… Но нет. Благодушное настроение слетело с него сразу за порогом роддома. Да и прочая шелуха продержалась недолго, превратив самого близкого и дорогого мне человека в незнакомого постороннего мужчину.

– Я не знаю, как так получилось, – вздохнула, приготовившись бороться до последнего. – Врач сказала, такое бывает, когда организм матери вырабатывает много меланина…

Однако Вадим слушать мои оправдания не захотел.

– Значит, никогда, – тронувшись, резюмировал он. – Ну и кто отец? Хотя какая разница. Я твоих однокурсников не знаю и знать не хочу. А больше ты ни с кем не могла замутить.

– Да не мутила я ни с кем!

– Правда? – иронично хмыкнул Вадим. И через зеркало кивнул на автокресло: – Как тогда это объяснить? Мутацией?

– Нет! Это временный эффект. С годами она должна посветлеть…

– Предлагаешь подождать до её совершеннолетия? – язвительно парировал Вадим.

Но я не сдалась.

– Полгода-год. А глаза полиняют ближе к половому созреванию…

– Кожа тоже слезет? Как у змеи?

– Не совсем. Но её тон сменится раньше всего, потому что это младенческая желтуха…

– А если нет? Что прикажешь мне делать? Всю жизнь обеспечивать чужого ребёнка?

– Это твой ребёнок.

– Конечно.

Сарказма в его словах было не занимать – и я решила зайти с другой стороны.

– Серьёзно. Медсестра мне всё объяснила. Смотри. У меня зелёные глаза. Чтобы получить такой цвет, нужно смешать серый и желтоватый. А жёлтый – это оттенок карего…

– Вот только за дурака меня не надо держать! – опять вставил Вадим. – Основы генетики я ещё из школьного курса помню.

– Именно что основы! Там всё максимально упрощено. Нужно мыслить шире. В конце концов, из любого правила бывают исключения…

– И это самое исключение вдруг досталось на мою долю?

– Ну, кому-то же оно должно было достаться…

– Хватит! – он стукнул ладонью по рулю. – Я не идиот. И понимаю, что если существует более простое и логичное объяснение происходящему – скорее всего, здесь оно и есть. Так что записывать на себя чужого выкормыша я не буду. А чтобы ты прекратила за мной бегать, предлагаю сделку. Я покупаю тебе квартиру – в память о лучших днях. А ты обещаешь мне больше никогда не напоминать о себе. В противном случае я просто уезжаю в другой город – а ты останешься ни с чем.

И все возражения комом застряли в горле.

Какая разница, что я никогда и ни с кем, кроме него, не была? Если он мне не верит… Не хочет верить! И я сдалась, обменяв любовь на новенькую двушку в спальном районе. Куда вскоре приехала мама – и жизнь покатилась своим чередом… Правда, совершенно в другом направлении.

***

Вынырнув из воспоминаний, я ещё раз посмотрела на девочку с фотографии, чем-то похожую на меня, подумала, что в их ситуации Дегтярёв вряд ли сомневался в отцовстве – у темноволосых родителей часто рождаются светловолосые дети – и приступила к чтению. Наискосок просмотрела скучную часть о детстве Сергея Михайловича, о его успехах в учёбе и стажировке заграницей – и перешла к семье.

Жена Марина, дочь Наина. Наверное, специально имя в рифму подбирали. Ребёнок поздний, долгожданный, родилась всего на пару дней раньше моей Милы. В тот же год… Но меня это совпадение не насторожило. Пока я не увидела, в какой больнице лежала Марина! Потому что меня со схватками привезли туда же! И в сердце зазвенел первый тревожный звоночек.

Пропустив слащавое объяснение родителей, что они выбрали не частную клинику, а государственное учреждение – притом в родной стране – чтобы быть ближе к народу, я вчиталась дальше, рассчитывая найти какие-то подтверждения своим необоснованным предположениям. Однако ничего, кроме фамилии врача, с которым они заключили договор, не нашла. А так как я не помнила имени того, кто принимал у меня роды, пришлось прерваться и поискать её фотографии в интернете… Но увы. Это была совершенно незнакомая мне женщина.

Казалось бы, после такого удара моя паранойя должна была сойти на нет – вот только вышло с точностью наоборот. Сердце не успокоилось. Напротив – оно буквально вопило, что надо копать дальше, что Мила неспроста указала мне именно на Дегтярёва, что это знак свыше… И пускай я никогда не верила во всякие сверхъестественные штучки, предпочитая воображению холодный разум и трезвый расчёт, устоять перед соблазном не сумела – и остаток вечера пыталась наковырять ещё какой-нибудь полезной информации. Дополнительные точки соприкосновения… Разумеется, безрезультатно – и в груди поселилась вселенская тоска по упущенной возможности оправдаться перед Вадимом. Я ведь ещё в машине порывалась сказать ему, что ребёнка могли перепутать. Подменить. Например, когда первый раз принесли на кормление. Мало ли. Детки рядом лежали, браслетики упали, а надели их неправильно. Бывает же. Недаром во время родов мне почудилось, будто ребёнок рыжий – и это отнюдь не кровь, как утверждала акушерка… Однако я испугалась, что он примет это за упрямство и лишит меня квартиры. И тест на отцовство не предложила сделать по той же причине. Дура меркантильная. Хотя могла рискнуть и попросить проверить на родство с малышкой меня, а не его – при наличии подлога это развеяло бы любые сомнения… Но умная мысля приходит опосля. И переживать было уже поздно… Так что я волевым усилием закрыла все лишние вкладки – и наконец-то приступила к работе, провозившись с переводом почти до самого утра. Сроки поджимали. Повезло, что следующий день у мамы был выходным, и она великодушно дала мне шанс выспаться, забрав Милу на прогулку сразу после завтрака… Вот только сон не шёл. Меня упрямо не отпускало – и я, проворочавшись с полчаса, решила воспользоваться проверенным методом. Пригласить подругу на чашечку чая, чтобы излить ей душу, поделиться мыслями – и, выслушав возражения, раз и навсегда забыть всю эту чушь… Однако Катька моих надежд не оправдала, хоть и приехала по первому зову.

– Офигеть! – дождавшись окончания истории, шокированно выдала она. – Вот это поворот! Отличная статья бы вышла… Жаль, что я политикой не занимаюсь. Но ты можешь продать информацию кому-нибудь другому. Хочешь, поспрашиваю среди своих?

– Кать! – укоризненно воскликнула я. – Мне сейчас подруга нужна, а не журналистка. К тому же это всё ещё доказать надо. С Дегтярёва не убудет и в суд на меня подать…

– На тебя? За что? За то, что кто-то случайно перепутал ваших детей? Или ты полагаешь, это сделали намеренно?..

– За поклёп и подмоченную репутацию, – проигнорировав посыл, парировала я.

И Катька обиженно прикусила губу.

– Ладно, – она уткнулась в смартфон, скачала изображение Дегтярёва с дочерью в высоком разрешении и принялась очень внимательно его рассматривать. – То, что Мила на него похожа, это очевидно. Тот же цвет волос, скулы, нос, овал лица. Даже желобок на подбородке есть! А вот ямочки на щеках ей явно достались от матери…

– А ещё две ноги, две руки и голова! – не удержавшись, съязвила я. – Не говоря уже о половых признаках. Нашла что сравнивать! Эдак любого мужика можно Миле в отцы записать. И между прочим, у Вадика тоже желобок на подбородке был…

– Вот и у Наины он есть!

– А у меня нет.

– А твои детские фотографии сохранились? – мигом заинтересовалась Катя.

– Да.

– Неси!

– Зачем?

– Чтобы сравнить вас с Наиной, конечно! Неужели тебе не хочется узнать, кто из этих двоих твоя настоящая дочь? – опередив отказ, вкрадчиво осведомилась подруга.

И попала в яблочко.

Именно это и не давало мне покоя всю ночь… Хотя и не настолько, чтобы, бросив всё, хватать дочь, мчаться в клинику и выкладывать деньги за недешёвый тест на родство. Ведь на деле никаких оснований для подозрений не существовало! Зато любая попытка самостоятельно пролить свет на эту проблему гарантированно отразилась бы на моих отношениях с дочерью.

Я бы никогда не простила себе сомнений в случае ошибки. И не смогла бы спокойно жить дальше, если бы моя теория подтвердилась. Что Катя тоже прекрасно понимала. Иначе бы сразу предложила этот вариант… Но против маленького внутреннего расследования, больше шутливого, чем серьёзного, мы обе не имели никаких возражений. Потому что оно ни к чему нас не обязывало.

– Неси-неси, не ломайся, – почуяв слабину, надавила Катька.

И я неохотно потопала в мамину спальню за альбомом.

– Вот, – протянула подруге.

– Бинго! – раскрыв его наугад, воскликнула она. – Вы просто одно лицо!

– И что с того? – мельком глянув на свою фотографию крупным планом, вздохнула я. – Это ничего не меняет и не доказывает.

– Ошибаешься! Теперь ты можешь смело заявиться к Дегтярёву и потребовать встречи с дочерью!

– В которой он имеет полное право мне отказать. Да и как ты себе это представляешь? Предлагаешь выяснить его домашний адрес и заявиться домой?

– Ну зачем домой? В офис, где он дважды в месяц ведёт приём населения по различным вопросам. И сегодня как раз один из этих заветных дней! – Катя сунула мне под нос экран своего смартфона.

С расписанием, из которого следовало, что Сергей Михайлович уже должен сидеть в кабинете и ждать просителей…

– Приходи под вечер, – тем временем посоветовала Катька. – Чтобы быть последней. Он гарантирует выслушать каждого, поэтому опоздать не получится. Зато и очередь подгонять не будет… Главное, альбом не забудь.

– А если заартачится и выгонит? – спросила, немного ошалев от напора подруги.

– Тогда пригрози ему статьёй в газете. Только серьёзно и уверенно, чтобы он не принял это за блеф. А пошлёт тебя – приходи ко мне. Я найду, кому пихнуть материал. И денег заработаешь, и внимание общественности привлечёшь. Для опровержения ему в любом случае понадобятся доказательства – только искать их придётся уже самому…

– Да не будет он с этим заморачиваться. Взятку даст – и всё. Ему не привыкать. А то и вовсе проигнорирует. Какой смысл?

– Может, да, а может и нет. Не проверишь – не узнаешь. И вообще. Что ты теряешь?

– Кроме чувства собственного достоинства?

– А оно у тебя ещё осталось? – Катя шутливо изогнула брови, изобразив удивление.

И снова была права.

После того позора с Вадимом мне было уже ничего не страшно… По крайней мере, я так полагала. И, поколебавшись, согласилась на эту авантюру.

***

Несмотря ни на что, ехать на встречу всё равно было боязно. Возможно, отрицательный тест ДНК придал бы мне сил, однако отсутствие родства между мной и Милой ещё не доказывало его наличие между ней и Дегтярёвым. Да и времени его сделать у меня не было. А решимость таяла с каждой секундой, грозя бесследно исчезнуть уже к ночи, не то что к следующему приёмному дню. Поэтому я предпочла обождать с радикальными мерами и попытаться сначала заручиться поддержкой второй стороны. Не менее заинтересованной в данном вопросе. Заразить родителей Наины своими сомнениями, а уже после идти дальше.

Соврав матери, что собираюсь на свидание – иначе она ни за что бы меня не отпустила – я дотянула до последнего и влетела в приёмную буквально за две минуты до конца рабочего дня…

– Приём окончен, – покосившись на меня краем глаза, в лучших традициях бюрократических заведений лениво бросила секретарша – женщина средних лет, целиком поглощённая решением сканворда. – Приходите в следующий раз.

Но не успела я сникнуть, как из угла донеслось деликатное покашливание – и секретарша, посмотрев на часы, тотчас расплылась в приветливой улыбке, отложив журнал.

– Здравствуйте! – выпрямившись, совершенно иным тоном поздоровалась она. – Простите, не сразу заметила, что осталась ещё целая минута! Какой у вас вопрос?

И у меня по спине пробежал липкий холодок.

Это же какое влияние надо иметь, чтобы так запугать своих работников?..

– Л-личный, – обернувшись, с трудом пробормотала я.

Однако в углу обнаружился не Дегтярёв, а его телохранитель. Который ободряюще мне улыбнулся, сверкнув ровными белоснежными зубами.

– Личные вопросы решаются в личное время, – подмигнул он, явно на что-то намекая.

Притом однозначно неприличное – с его роскошной внешностью предположить иное просто не получалось.

Интересно, Дегтярёв специально таких подбирал? Себе под стать? Чтобы отсеивать охотниц за сокровищами на подходе?

– Говорите конкретнее, девушка, – раздражённо вторила ему секретарша, заставив меня вынырнуть из сладких грёз.

И я подумала, что надо всё-таки сходить на какое-нибудь свидание. По-настоящему… Но потом. Потому что сейчас были проблемы и поважнее. Например, срочно придумать тему обращения, пока не истекла выделенная мне минута. О чём мы с Катей как-то не догадались позаботиться заранее… А с другой стороны – откуда нам было знать, что здесь на страже такие злые церберы сидят? Если им даже накинутая сверху овечья шкура кусаться не мешает…

– Пустите! – внезапно проснулся динамик переговорного устройства на столе секретарши.

И женщина аж вздрогнула от неожиданности, пойдя красными пятнами.

– Прошу, проходите, – елейным голоском пробормотала она, указав на дверь в кабинет Дегтярёва.

Куда я уже совершенно не хотела идти, заразившись её неподдельным страхом перед начальством – но охранник не оставил мне выбора, обойдя меня и услужливо нажав на ручку. Пришлось выдавить жалкое «Спасибо» – и понуро отправиться на заклание.

– Извините за этот спектакль, – стоило мне переступить порог, обронил поднявшийся из-за стола мужчина.

Такой же красивый, как на фотографиях. А то и лучше… У меня аж сердцебиение ускорилось. И щёки порозовели… Хорошо, что Сергей Михайлович ничего не заметил.

– В современном мире очень сложно найти достойных помощниц, – он дождался, пока дверь закроется, и продолжил: – Приходится воспитывать то, что имеется…

– И чем вы их стращаете? – успокоенная его дружелюбной реакцией, я дала волю любопытству. – Увольнением?

– Деньгами, – Дегтярёв виновато, с тонким налётом снисхождения, улыбнулся. – Ведь, как известно, жадность – двигатель прогресса. Нигде без неё не обходится. И здесь тоже. Специально нанятые люди по камерам наблюдают за происходящим в приёмной и отмечают каждую попытку нахамить. За которые, согласно договору о штрафах, из премии секретаря вычитается определённая сумма. И сказочная зарплата постепенно превращается в голый оклад… Так какой у вас вопрос? – переключившись на деловой тон, он сел обратно в кресло и жестом предложил мне занять один из двух совершенно одинаковых стульев.

Но я осталась стоять, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Мне кажется, что девочка, которую вы считаете своей дочерью, на самом деле вообще не ваш ребёнок, – выпалила, когда молчать стало уже невыносимо.

И лицо Сергея Михайловича удивлённо вытянулось.

– Это очень глупая шутка, – справившись с эмоциями, холодно обронил он. – Я, конечно, понял, что вопрос будет личным – но не ожидал, что настолько. И уж тем более не думал, что он будет касаться меня…

– Никаких шуток, – прервав собеседника, заявила я. – Можете сами убедиться.

И протянула ему стопку специально отобранных снимков разных возрастов – из тех, что не жалко, если вдруг с ними что-то случится – разложенных в хронологическом порядке. От ранних к более поздним.

Привстав, мужчина с явной неохотой принял из моих рук эти спорные доказательства и брезгливо вгляделся в верхнее изображение.

– Все малыши похожи друг на друга, – шлёпнув стопкой об стол, объявил он. – Это ни о чём не говорит.

– Там, вообще-то, ещё фотографии есть, – аккуратно намекнула я. – Постарше…

– И что с того? Даже если ваш муж действительно когда-то был любовником моей жены, и она родила от него дочь – что это изменит? Для вас? Зачем вы пришли? Если просить о мести – то мне это неинтересно. Если сообщить об измене, случившейся много лет назад – то вы опоздали. Срок давности дела давно истёк и поднимать его не имеет смысла. А если предупредить на будущее – то спасибо за бдительность, но со своей женой я разберусь сам. Без стороннего участия. Всего доброго.

С этими словами Дегтярёв потянулся к переговорному устройству – вероятно, планируя вызвать охранника, чтобы тот меня выпроводил – но я успела оправиться от шока раньше.

– Это мои снимки, – сообщила, наконец-то сообразив, откуда растут ноги у его монолога. – Не моего мужа.

– Правда? – с сомнением протянул Сергей Михайлович, покосившись на веером разлетевшиеся фотографии. – Никогда бы не подумал.

И я почувствовала, что опять краснею, вспомнив, как почти всё детство проходила с короткой стрижкой, донашивая одежду за соседским мальчиком… Собственно, как и Мила. С той лишь разницей, что мне за её роскошными волосами ухаживать было не лень.

– Ладно. Допустим, – мужчина оторвался от созерцания фотокарточек и снова посмотрел на меня. – Но тогда я тем более не понимаю, чего вы хотите.

– Для начала – чтобы вы меня выслушали. Как обещано на вашем сайте. Иначе моя просьба будет звучать глупо и необоснованно.

– Хорошо, – Дегтярёв откинулся на спинку кресла и вызывающе скрестил руки на груди, всем своим видом показывая скептическое отношение к происходящему. – Говорите.

В ответ я гулко сглотнула, внезапно ощутив сильнейшую жажду – однако оттягивать неизбежное поисками воды не рискнула. Собеседник и так не горел желанием продолжать общение.

– Видела вчера ваше выступление по телевизору и обратила внимание на поразительное сходство вас с моей дочерью, – сообщила, чуточку приукрасив действительность. Чтобы не выглядеть совсем уж параноиком. – Заинтересовалась. Посмотрела в интернете фотографии вашей дочери, обнаружила перекрёстное сходство – и пришла к выводу, что их могли перепутать в роддоме. Тем более что, как выяснилось, рожали мы с вашей женой вместе…

– А можно ближе к делу? – не выдержав, вставил Дегтярёв. – Суть я уже понял, а время позднее. Меня семья ждёт. Итак. Что именно вам нужно?

Упрямствовать я не стала.

– Увидеться с дочерью.

– Для этого следует прежде доказать, что она ваша. А вы пока не предоставили никаких подтверждений.

– Если моих слов недостаточно, взгляните на последнюю фотографию. Вашей настоящей дочери. Увидите фамильные черты.

Однако мужчина даже не шелохнулся.

– На наркоманку вы вроде не похожи, – демонстративно смерив меня оценивающим взглядом, печально вздохнул он. – На сумасшедшую тоже. А вот на одинокую отчаявшуюся женщину – очень даже. Поэтому мой вам совет: оставьте попытку списать личную трагедию на внешние факторы. Не ищите причин, по которым ваш муж бросил вас с ребёнком. Это его не вернёт. Запомните – он просто хотел уйти. Давно. И радостно ухватился за первую же возможность. А не было бы её – нашёл бы другой повод. Позже. Ни вы, ни ваш ребёнок в этом не виноваты. Повлиять на его решение было вам всё равно не по силам. Так что отпустите, наконец, прошлое и начните жить в настоящем. И будет вам счастье.