- -
- 100%
- +
— Тогда ешь эклеры. Зачем я их, по-твоему, купила? Надеюсь, не ошиблась с выбором. Просто в магазине закончились свежезапечённые дети.
Кайл невольно прыснул и саркастически добавил:
— Если мне они не понравятся, просто заменю их тобой.
— Проклятье, а я забыла дома серебряный кол для защиты от нечисти вроде тебя. Хотя перцовый баллончик со мной.
— Ладно, ты победила, — Кайл развёл руками, сдаваясь. — Придётся давиться эклерами.
— Прямо-таки давиться? — немного обиженно спросила Айла, а затем тише добавила: — Надеюсь, я не ошиблась. Вдруг ты любишь мармеладные корзинки или чернокловские пирожки. Извини, если не угадала: выбирала на свой вкус.
— Так давай узнаем. — Он попытался её приободрить и взял один эклер.
Язык обожгла незнакомая гамма вкусов. Сладкий крем таял во рту, оставляя сахарный след и вызывая единственное желание: есть, поглощать это сокровище, пока оно не выжжет все вкусовые рецепторы. Кайл в считаные секунды расправился с первым эклером, затем со вторым. Когда в коробочке остался один, ему стало стыдно за свою жадность. Опустив взгляд, мальчик придвинул контейнер к Айле и почему-то принялся очень внимательно изучать ботинки.
— Извини. Я, наверное, лет восемь не ел сладкого…
В ответ раздался необычный звук. Девочка жмурилась от распирающего её смеха, изо всех сил пытаясь удержаться.
— Ты… ты такой… Даже не знаю… Забавный. Особенно этот виноватый взгляд. Глаза сделал жалостливые-жалостливые, как у котёнка из мультфильма. А ещё чуть пальцы себе не откусил, пока ел. Ой, не могу… — Айлу наконец прорвало: она повалилась на скамейку и расхохоталась во весь голос.
— Ах так? — насупился Кайл. — Тогда я съем и последний эклер. — Он потянул коробочку к себе.
— Эй! — возмутилась девочка, набрасываясь на Кайла. — Ты сам сказал, что он мой.
— Ты мне его подарила. Что хочу, то и делаю.
— Ты вредина! — С этими словами она повалила Кайла. Он выронил эклер, и тот упал на пол.
— Ура, я выиграла! — Айла посмотрела на измазанный песком приз и добавила: — А знаешь, я передумала. Он твой.
— Хорошо, — ничуть не смутившись, ответил мальчик. Он отряхнул эклер от песка и съел, после чего самодовольно посмотрел на Айлу. Увидев её лицо, Кайл наконец понял смысл выражения «глаза на лоб полезли».
— Ты боль-ной, — по слогам произнесла она, глядя на него как на психа.
Кайла это ничуть не смутило. Он равнодушно пожал плечами и, облизывая пальцы, добавил:
— После безвкусной бурды, которую мне приходится готовить, пирожное, побывавшее на полу, кажется вполне аппетитным.
— А знаешь, теперь я думаю, что лучше бы ты питался детьми, — попыталась пошутить Айла.
«М-да, как быстро у людей меняются приоритеты», — подумал Кайл, но постарался отмахнуться от этой мысли.
— Вот это вряд ли когда-нибудь произойдёт, — нарочито серьёзно ответил он и в той же манере добавил: — Вас готовить хлопотно. И при разделке вы слишком много кричите. — Кайл криво улыбнулся, подражая маньяку Кэлэшу из серии ужастиков «Охотящийся за спящими».
— Не обижайся, — сделав милое лицо, произнесла Айла. — Просто я ничего не знала о хэйтери и расспросила Синди. Она рассказала, что вы злые и опасные люди-духи, которые управляют погодой и которых надо сторониться. Что вы высасываете из людей жизнь и наслаждаетесь чужими страданиями, поэтому, когда радуетесь, начинаются дождь и гроза, распространяющие вашу злую волю. И бу-бу-бу, прочие страшилки… Но я ей не верю. Думаю, ты не такой.
— А какой я? — спросил Кайл. «Да уж, чего только про меня не придумают. Хорошо хоть по телевизору такого не рассказывают».
— Ты добрый, — искренне ответила она и с грустью добавила: — А ещё одинокий. Очень одинокий — и потому несчастный. Ты помог мне, потому что не можешь пройти мимо человека, попавшего в беду.
Она замолчала, и веранду снова наполнила тишина. Они принадлежали разным мирам. Он — миру одиночества и пустоты, тюрьме с пожизненным сроком без права на амнистию. Она — миру тепла и человеческой заботы. Одному миру трудно объяснить, как существует другой.
— Мне было четыре года, когда меня забрали из дома, — начал Кайл. Почему-то именно теперь воспоминания всплыли болезненно и подробно. — Дар тогда был ещё слишком слабым, и я почти не влиял на погоду. Кажется, в тот день даже светило солнце, хотя не должно было. Я сидел на кухне с мамой. Она пекла пирог ко дню рождения, а я крутился рядом. В дверь постучали. Отец пошёл открывать, думая, что пришли гости. Услышав, что это служба Погодного управления, он не поверил, не открыл дверь. Потом раздался резкий хлопок — в дом ворвались люди в чёрном и сразу скрутили родителей. Пять вооружённых спецназовцев держали их на мушке. Мама ничего не успела сделать: её прижали к кухонному столу. Затем вошёл мужчина в белом лабораторном халате. В руках он держал старинную каменную чашу с необычным чёрным орнаментом. Покрутил её вокруг меня и произнёс: «Он хэйтери». Маму словно подменили. Она начала вырываться, кричать, что они ошиблись, но никто не слушал. Меня поволокли из дома. Последнее, что я помню, — как держал её за руку, а она умоляла не забирать меня.
Он ненадолго замолчал и потёр руки, словно пытаясь согреться.
— Больше я дома не был. Даже не уверен, что родители ещё живы. Вдруг их убрали, чтобы никто не узнал, как отлавливают хэйтери. Этого я уже не выясню. Остаётся надеяться, что их пощадили. Потом был перелёт в нашу «прекрасную» столицу. Год я прожил в лаборатории, где проверяли, точно ли являюсь хэйтери. К сожалению, чаша не ошиблась. Там же мне нанесли татуировки. — Кайл поднял запястья, показывая истёртое клеймо. — Иногда я просыпаюсь ночью и слышу во сне последнюю фразу мамы: «Не забирайте его у меня». И каждый раз мне хочется сжечь этот проклятый мир. Я живу… Нет, не так. Обитаю в том доме и жду дня, когда людям понадобится дождь, потому что только тогда знаю: меня никто не тронет. Все меня ненавидят, презирают и одновременно боятся, потому что до сих пор не понимают, что я такое. У меня отобрали родителей и запретили иметь друзей. Я хэйтери. Тот, кто приносит дождь и всегда будет один. Такую судьбу они мне устроили.
Некоторое время они молчали, каждый думая о своём. Кайл решил, что хватит притворяться обычным ребёнком: пора уходить. Да и дома Айлу наверняка уже ждали.
— Нам пора возвращаться. — Кайл собрался подняться, но маленькая детская рука схватила его за ладонь. Она была тёплой — просто тёплой, — и кровь предательски разнесла это тепло по всему телу. Мальчик застыл в странном дурмане, не в силах пошевелиться.
— Тогда позволь мне стать твоим другом, хэйтери. Мне нравится твой дождь, твоя сила и ты сам — как человек. Я ещё мало о тебе знаю, но должен же хоть кто-то знать правду. А если ради твоего дождя придётся приносить эклеры, это небольшая цена.
— Неужели ты меня не боишься? — не оборачиваясь, дрожащим голосом спросил он.
— Нет.
Он колебался. Кайл знал, что это неправильно, что ему запрещено иметь друзей. Но он слишком долго был один. Простое, до боли эгоистичное желание обрести человека, с которым можно поговорить по душам, оказалось сильнее страха.
— Тогда как я могу тебе отказать, мой друг?
Организация Союза по изучению феномена хэйтери.
Государство, расположенное на удалённом материке Антара.
Мелкий бес из местного пантеона. Считается прислужником богини Грейхен.
Глава 4
Молодой человек с немного рассеянным взглядом впервые вошёл в комплекс ИИФХ7. Уже с порога новое место обещало престижную работу. Посетителей встречал представительный, вычищенный до блеска холл. Каждая деталь кричала о том, что сюда вложены огромные деньги влиятельных людей: от крупных растительных композиций в центре до пропускного пункта с металлодетектором и парой здоровенных охранников. Тэнсу подошёл к небольшой белой будке, огороженной толстым бронированным стеклом. Из-за него молодого человека внимательно изучал массивный мужчина.
— Добрый день, меня зовут Калагер Тэнсу, — немного неуверенно произнёс парень, доставая паспорт из дипломата. — Меня должен встретить профессор Арлос Клэйтон.
— Секунду. — Охранник взял документ, придвинул его ближе и одновременно набрал какой-то номер на телефоне.
Пришлось немного подождать, прежде чем ему ответили. Перекинувшись несколькими уточняющими фразами с человеком на другом конце провода, громила произнёс:
— Профессор сейчас спустится и проводит вас к вашему рабочему месту.
Ожидание заставляло Тэнсу нервничать, и он постукивал пальцами по тёмно-коричневой коже дипломата. Всё-таки здесь изучали одну из важнейших проблем человечества — феномен хэйтери, который не подчинялся ни одному научному закону и при этом влиял на весь мир. На учёных лежала огромная ответственность. Каждый знал о риске заражения, а о том, что за некоторые ошибки можно попасть в места не столь отдалённые, слышали даже на другом конце света. Ещё в институте Тэнсу рассказывали о провальном эксперименте тридцатилетней давности. Нэргенский учёный решил посадить хэйтери на наркотические вещества, чтобы контролировать его эмоциональное состояние. Когда подопытному дали небольшую дозу Метадонфола8, на улице пошёл снег, а температура опустилась до минус пятнадцати градусов по Цельсию. В тот день погибло множество людей: одни — из-за скачков давления, другие — от переохлаждения. Две трети урожая на близлежащих территориях были уничтожены, цены на продукты выросли вдвое. Сколько людей пострадало от последствий, никто не знал. Поэтому молодой учёный, стоявший сейчас в холле, в полной мере ощущал груз будущей ответственности.
Когда Клэйтон показался на лестничной площадке, Тэнсу стало одновременно спокойнее и тревожнее. Он до сих пор воспринимал этого немолодого смуглого мужчину как наставника, который когда-то помог ему, а теперь ещё и устроил в самый престижный исследовательский центр. В то же время Тэнсу не покидало ощущение, что учитель вот-вот задаст каверзный вопрос, на котором он посыплется.
— Здравствуй, Тэнсу, — сказал профессор, протягивая загорелую руку для крепкого рукопожатия. — До сих пор ходишь с этим дипломатом? Ну и прочная вещь. Сколько ему лет? Пятнадцать?
— Двадцать пять. Уже пятнадцать он принадлежит мне — с тех пор, как умер отец. — Не желая углубляться в эту тему, Тэнсу поспешил перевести разговор в другое русло. — Думаю, вам стоит подробнее рассказать, зачем вы меня сюда пригласили.
— Ах да, конечно. — Клэйтон развернулся и театральным жестом предложил следовать за ним.
Тэнсу поспешил за ним, чтобы поравняться с наставником. Перед этим человеком в нём снова проснулось предательское чувство неуверенности. Оно не отпускало его несколько минут, пока они шли по белоснежным коридорам. Наконец профессор остановился возле двери с номером кабинета и позолоченной табличкой: «Арлос Клэйтон. Руководитель испытательного отдела взаимодействия с хэйтери».
— Волнуешься? — с задорной улыбкой спросил Клэйтон, пропуская парня в кабинет.
— Немного, — признался Тэнсу и сел напротив рабочего стола учителя.
— Зря, — с осуждающей усмешкой произнёс тот. — Это всегда тебе мешало. Здесь сомнения придётся отбросить: мы занимаемся непростым делом, которое требует твёрдости в решениях.
— Это не помешает.
— Ладно, поверю на слово. Тем более выбора у меня нет, — сказал профессор, садясь в кресло. — Таких специалистов ещё поискать: в двадцать шесть лет уже магистр, да ещё и в области молекулярной физики.
— Не знал, что вы отслеживали мою деятельность.
— Это моя работа — искать подходящие кадры. К тому же ты для меня не совсем чужой человек. Ладно, перейдём к делу. Расскажи, что ты знаешь о хэйтери.
— Хэйтери — это люди-феномены, рождённые с особой способностью влиять на погоду на территории от моря Дэктра до Силонских гор. Площадь этой области составляет около полумиллиона квадратных километров. Управлять погодой они могут только здесь и появляются тоже здесь, причём всегда по одному. Ещё ни разу не было зафиксировано двух хэйтери, управляющих погодой одновременно. Всего известно о пяти повелителях погоды.
— Поправка: о семи. Просто о двух из них практически никто не знает, кроме сотрудников института. Но это не твоя ошибка, так что продолжай.
— Хорошо… Запомню. Ещё хэйтери считаются носителями очень опасного токсина, поэтому их укус может быть смертельным для обычного человека. До сих пор не установлено, с чем связана их способность…
— Довольно. Вижу, к вопросу ты подготовился основательно. Хотя о токсине можешь забыть. Надо будет передать Хэмишу, что их программа работает слишком хорошо, раз даже ты попался.
— То есть? — ошарашенно переспросил Тэнсу. Он не мог поверить, что столь известная информация оказалась дезинформацией. Тем более Клэйтон сам не раз рассказывал по телевидению об этой особенности хэйтери.
— Утка, — не моргнув глазом признался учитель. — Для простаков без императора в голове. Защита от дураков, чтобы никто лишний раз не подходил к хэйтери. Ну и ещё для кое-чего.
— А как же видеозапись эксперимента? — попытался ухватиться за соломинку Тэнсу, хотя уже понимал, что и её могли подделать. — Там же видно, как после укуса той девочки…
— Несчастный случай. Клауз фон Гротэн страдал редчайшей аллергией на некоторые злаковые культуры, включая пшено. К несчастью, подопытная в тот день ела кашу из этих злаков. Зато отдел по связям с общественностью сработал безукоризненно и нашёл способ обратить трагедию нам на пользу. — Тэнсу хотел расспросить подробнее, но Клэйтон не дал ему вставить слово. — Прости, об этом поговорим как-нибудь в другой раз. Мы отклонились от темы. Как ты верно сказал, главная проблема феномена в том, что мы не понимаем, как хэйтери управляет погодой, — с лёгким раздражением продолжил профессор. — Хуже всего, что за пятьдесят лет исследований мы почти не продвинулись в понимании этого явления. У меня стойкое ощущение, будто некая сила активно мешает нам разобраться.
— Звучит как странное суеверие. Чем вы можете подтвердить свои подозрения? — В обычной ситуации Тэнсу едва ли решился бы так дерзко спросить учителя. Но его всё ещё раздражал чудовищный государственный обман, к которому, как выяснилось, был причастен и прежде непогрешимый для него наставник.
Профессор оценивающе посмотрел на парня, взял небольшой графин и налил себе воды. Затем серьёзно продолжил:
— Твой скепсис понятен: ты только что узнал правду о байке с ядом. Но пойми, это было необходимо. Иначе во время каждого дождя хэйтери пришлось бы ходить в окружении спецназа, а это плохо сказалось бы на его настроении. И вот тебе ещё информация к размышлению: у хэйтери есть способности, о которых никто за пределами института не знает. Поверь, их существование вызывает множество противоречивых мыслей. Например, хэйтери переносят крайне низкие температуры, хотя в их организме нет никаких дополнительных защитных механизмов.
— Насколько низкие? — оживился Тэнсу и с нетерпением подался вперёд.
— Например, минус пятьдесят градусов по Цельсию. Хэйтери выдерживает такие условия без вреда для здоровья. Но и это не самое главное.
— А что же?
— Стоит даже мельчайшей частице отделиться от носителя, как она приобретает свойства тканей обычного человека. Дай договорить, — поднял руку профессор, предупреждая очередной вопрос бывшего ученика. — Возьмём мизинец хэйтери. Пока он является частью тела, то выдерживает сверхнизкие температуры. Но стоит его отрезать и доставить в лабораторию — все необычные свойства исчезают.
— Вы хотите сказать…
— Да. Отделённый от хозяина палец становится обычным и легко превращается в ледышку.
— И часто вам приходится отрезать хэйтери пальцы?
— Нечасто, — с неприятной, почти печальной улыбкой ответил профессор. — Обычно достаточно образцов кожи и волос. Но не исключаю, что когда-нибудь придётся провести и такой опыт. А может, и что-нибудь похуже…
Парень невольно сглотнул. Одно дело — резать подопытных лягушек на школьных уроках биологии, и совсем другое — живого человека. Похоже, сомнения отразились в его глазах, потому что он почувствовал на себе насмешливый взгляд учителя.
— Да не переживай ты так. Это всего лишь предположение. Как говорится, у неизвестности самое страшное лицо. Ладно, перейдём к делу.
С этими словами Клэйтон порылся в столе и достал увесистую стопку документов.
— Это твой трудовой договор, а также бланки безопасности. Ты ведь ознакомился с ними дома?
— Да.
— Тогда поставь подписи везде, где стоят галочки. А пока заполняешь, я расскажу, как пройдёт адаптация. Первые два месяца ты будешь работать под моим руководством. Я и пригласил тебя потому, что мне нужен помощник в некоторых экспериментах, а в будущем, возможно, и преемник — если справишься. Впрочем, до этого ещё дожить надо. После стажировки ИИФХ выделит тебе ресурсы для собственных проектов, если они появятся. Пропуска пока не будет: сначала необходимо пройти две испытательные недели. Поэтому добираться до рабочего места придётся, как сегодня, через охранный пункт. Мало ли тебе не понравится и ты решишь нас покинуть. Уже заполнил? Дай посмотреть.
Старый профессор забрал стопку документов и проверил, везде ли стоит подпись. Убедившись, что всё в порядке, он продолжил:
— Теперь нужно ввести тебя в курс дела. Что ты знаешь о цивилизации Махото?
— Немного. Они жили здесь до нас, но потом почему-то исчезли. Нам остались лишь их руины и пирамиды.
— Значит, ничего не знаешь, — словно в пустоту произнёс профессор, играя со стаканом. — Впрочем, это неудивительно. Слушай внимательно: вот как всё было на самом деле. Махото не исчезли бесследно — их погубила жёлтая лихорадка. На это указывают последние спектральные исследования останков. Предположительно, болезнь принесли первооткрыватели Якрийской империи, обнаружившие коренное население. У Махото не было шансов: вакцинацию они ещё не изобрели, а болезнь распространялась с ужасающей скоростью. К третьей экспедиции 1727 года здесь остались лишь немногочисленные выжившие племена. Когда Якрийская империя начала экспансию, местные уже не могли противостоять мощи наших предков, и те, разумеется, закрепили власть на этой земле. Но главное другое: поселенцам очень понравились местные девушки.
— Гадко.
— Времена были другими, — невозмутимо продолжил профессор и сделал глоток воды. — Как ты понимаешь, в некоторых из нас течёт кровь Махото. И именно среди их потомков появляются хэйтери. Это уже доказанный факт.
— То есть все хэйтери — потомки Махото?
— Да. О самих хэйтери мы узнали гораздо позже. Некому было подробно изучать культуру вымершей цивилизации, да и охотники за сокровищами немало «помогли»: множество ценных артефактов было уничтожено. Жадные поселенцы — не археологи со стажем. Поэтому мы и не понимали, почему здесь постоянно идут дожди. Местные же прекрасно знали причину. У них были чаши Тэсек, с помощью которых они находили этих детей и похищали из семей.
— Что за чаша?
— Секунду, сейчас дойду до этого. До 1826 года мы не знали о существовании хэйтери. А затем произошло знаменитое дело Дайганов.
— Да, это я помню. Племя аборигенов попыталось похитить девочку из семьи Дайганов. Отец оказал сопротивление и был убит. Соседи вызвали полицию, и та приехала как раз вовремя, чтобы остановить похитителей.
— Да, та ещё история. Но вот чего ты не знаешь: судя по отчётам, у нападавших была особая чаша, наполненная водой, в которой плавал рубин.
— Рубин?
— Да. Если бы я сам не видел это чудо, то не поверил бы. При приближении к девочке рубин начинал ярко мерцать и всегда указывал на неё, независимо от её положения. Тот ещё артефакт, полный загадок. Дальше ты знаешь: похитители объяснили, что искали хэйтери, феноменом заинтересовался физик Эдрих Вальмофт, и вскоре мы узнали о существовании этой аномалии. Вот тебе краткий ликбез по истории хэйтери. Об особенностях их организма известно следующее: настроение влияет на погоду только в этом регионе и нигде больше; они выдерживают экстремально высокие и низкие температуры; в случае смертельной опасности способны телепортироваться.
— Телепортироваться? — У Тэнсу глаза полезли на лоб.
— Да. И ты понимаешь, какую выгоду можно извлечь из изучения этой способности.
Он понимал настолько хорошо, что по рукам пробежал алчный зуд. Тот, кто первым раскроет тайну мгновенного перемещения в пространстве, навсегда останется в анналах истории. Не говоря уже о богатстве. Клэйтон довольно улыбнулся: именно такой азарт ему и был нужен.
— И это не считая ещё одной особенности — способности вызывать природные аномалии.
— Это само собой разумеется, — равнодушно произнёс Тэнсу. Всё-таки телепортация привлекала его гораздо больше.
— Нет, ты не понял. Если бы хэйтери здесь не было, дождь шёл бы раз в год — и то в лучшем случае.
— О чём вы? — тут же заинтересовался парень.
Профессор многозначительно улыбнулся: он любил играть на чувствах подчинённых. Нарочито медленно отпив воды, Клэйтон всё же продолжил:
— По данным наших метеорологов, сюда не должны доходить воздушные массы с высокой концентрацией влаги. Условия здесь аналогичны тем, что наблюдаются в пустыне Сигур.
— Что же они тогда такое?
— Если бы мы знали, не звали бы тебя сюда. Ладно, хватит рассиживаться. Пойдём, посмотрим на действующего хэйтери. — Профессор приглашающим жестом предложил следовать за ним.
Путь по лабораторному корпусу оказался долгим. Пока они шли по коридорам, Тэнсу не мог не заметить уровень защиты некоторых помещений. Повсюду стояли бронированные двери с магнитными замками, местами дежурила охрана, а стены, как подозревал парень, были дополнительно усилены. Всё это вызывало неясную тревогу: мало ли о чём учитель ещё умолчал.
Наконец они подошли к одной из лабораторий. Клэйтон провёл пластиковой карточкой по считывателю магнитного замка, и перед Тэнсу открылась просторная комната. В центре сидел рыжеволосый учёный. Он поприветствовал вошедших коротким кивком и вернулся к записям в увесистой тетради. Мужчина следил за показаниями приборов и через толстое стекло наблюдал за татуированным мальчиком, прикованным к медицинскому креслу. К груди хэйтери были прикреплены электроды электрокардиографа, на голове — датчики электроэнцефалографа. Тэнсу подумал, что без татуировок едва ли обратил бы внимание на такого паренька: обычный мальчик десяти-двенадцати лет со слегка заострёнными уголками глаз. Только взгляд у него был странный, какой-то неживой. Затем Тэнсу посмотрел на приборную панель и не поверил своим глазам.
— В камере минус сорок? Я думал, вы преувеличивали, профессор.
— Да, — не оборачиваясь, ответил рыжий учёный вместо Клэйтона. — И это не предел, который способен выдержать испытуемый. Просто при более низкой температуре приборы начинают быстро выходить из строя.
— Один из наших отделов как раз занимается созданием испытательной техники для экстремальных условий, — добавил Клэйтон, проверяя какие-то показания. — Кстати, Вильям, познакомься: это твой новый напарник Тэнсу. Тэнсу, это Вильям.
— Приятно познакомиться, — произнёс молодой человек, протягивая руку.
— Мне тоже. Ты, похоже, местный, а я переехал в Татоко только два года назад.
— Занятно. Кстати, сколько человек у вас в штате?
— Около трёхсот, — ответил Клэйтон. — Непосредственно с объектом работают лишь пятьдесят. Но хватит отвлекаться. Давай я объясню суть сегодняшнего эксперимента…
***
Холод сковывал всё тело. На ресницах застыл иней — неприятное ощущение. Кайл знал, что не может замёрзнуть, но всё равно ненавидел ледяную хватку этого гигантского холодильника. Не спрятаться, не уйти: оставалось только пережить пытки, подготовленные людьми по ту сторону стекла. Иногда его мучило и чувство стыда. Он сидел в кресле голый, а они наблюдали за ним, словно за животным в зоопарке. Унижение.
Но хуже всего была скука. Даже спать нельзя: сразу включалась мерзкая сирена. Чтобы не сойти с ума от тоски, Кайл отбивал пальцами простенький ритм или размышлял, какие инструменты для резьбы можно сделать из недавно найденных сломанных ножей. Помогало слабо, но это было лучше, чем ничего.