Диамант Вилл: Выбор

Я встал с кровати, как всегда проснувшись раньше всех. Солнце еще не осветило мир Хуар, поэтому мне пришлось искать керосиновую лампу для того, чтобы увидеть в темноте хоть что-то.

Найдя ее, я лениво пошел в ванную комнату. Там умыл лицо, взял щетку и нанес на нее зубной порошок. Из зеркала на меня смотрел обычный темноволосый мальчик семи лет, ничем не отличающийся от других детей. Ага, конечно, как бы не так. Все дело было в моем лице. Из-за него можно спокойно становиться благородным пиратом, чьим именем будут пугать маленьких детей. В первую очередь благодаря глазам – они у меня совершенно разные. Правый голубой, а левый зеленый, при этом обрамленный множеством шрамов вокруг, занимающими чуть ли не треть моего лица. Тетя говорила, что это из-за травмы в раннем детстве. Что тогда произошло, мне неизвестно, но из-за него со мной творятся всякие странности. Я еще раз посмотрел на свой шрамированный ужас, отражающийся в зеркале, грустно вздохнул, поправил седые волосы на правом виске. Помню, как-то раз напугал одну девочку, просто повернувшись к ней лицом… Ладно, хватит об этом. Подойдя к шкафу, я надел свою повседневную белую хлопковую рубашку, поправил манжет и убрал пару пылинок с брюк. Библиотека, жди меня, я иду.

***

«Пролент является столицей островного государства Литерстоун и его главной архитектурной жемчужиной…» – выписка из дневника Вельского путешественника. Мой выбор пал на эту книгу, поскольку она являлась одной из немногих, при контакте с которой у меня не возникало чужих воспоминаний, и я не узнавал ее содержание наперед. Это и есть одна из странностей моего организма: коснешься книги – и в голове вспыхивают образы, мысли, эмоции. А потом понимаешь, что знаешь все ее содержание. И это одновременно и хорошо, и не очень. Ведь приятнее самому пережить книжные приключения, нежели тебе расскажет о них друг. Поэтому я всегда ценил те книги, которые можно прочесть, не узнав их содержание наперед. Да и просто интересно, что о твоем родном городе думают другие. Но что-то я отвлекся от чтения: «Главными достопримечательностями города являются его богатая история и культурное наследие…».

– Вилл! А ну, марш в обеденную комнату! Сколько раз тебе говорить, сначала завтрак, а уж потом в библиотеке будешь торчать!

Упс, опять я не уследил за временем, и тетя снова недовольна. Впрочем, это уже давно в порядке вещей. Забавно, в этом мире есть всего два человека, которыми тетя Анджела не могла управлять: Ричардом и мной, Диамантом Виллом. Ладно, не будем испытывать ее терпение. Все же не стоит лишний раз злить человека, который в нашем патриархальном обществе не только смог пробиться в Палату лордов, но и стать там одним из председателей двадцати главенствующих домов.

Сложив все взятые книги по местам, я вышел из библиотеки. Спускаясь вниз по лестнице, встретил нашу горничную Клэр – молоденькую девушку шестнадцати лет с золотистыми волосами цвета спелой пшеницы, прекрасными голубыми глазами и маленьким милым носиком. Одним словом, само очарование.

Очарование прибиралась в коридоре второго этажа, я с грустью смотрел на ее наряд. Эх, и почему тетя заставляет ее носить это серое унылое платье? По мне, голубое прогулочное ей идет больше. Хотя, тогда бы оно быстро пришло в негодность.

– Здравствуй, Клэр.

– Здравствуйте, молодой господин.

– Клэр, прошу, – скривившись ответил я. – Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так меня называешь.

– А я в который раз отвечаю, – с невинной улыбкой произнесла она. – Что таков порядок, установленный госпожой Анджелой Лаурети.

– Пусть сама ему и следует, – выпустил я свой бунтарский дух. – Мы-то с тобой нормальные люди. Так почему не можем общаться как все?

– Потому что именно мне светит увольнение, – сказала она, скользнув щеткой по моему носу. – Если я не буду следовать правилам госпожи.

– Ну и следуй!

И в знак своего протеста я показал ей язык. Клэр решила не оставаться в долгу и продемонстрировала свой. На самом деле, она очень хорошая, жизнерадостная и веселая девушка. Если бы не строгое пошаговое руководство моей тети, наверное, я бы проводил с ней намного больше времени. А так у бедняжки его всегда мало.

Обеденная комната встретила меня нашим огромным столом на двадцать персон и манящим ароматом кулинарных шедевров Жанны. Тетя сидела на своем излюбленном месте у края стола и читала сегодняшнюю газету. Тетю Анджелу можно было охарактеризовать как роковую женщину с волосами самой ночи и взглядом зимы. Вообще, ледяное спокойствие – главная черта моей тети. Но это не мешает ей иногда на меня прикрикнуть, когда я многое себе позволяю (что происходит довольно часто).

– Доброе утро, тетя Анджела.

– Доброе утро, Вилл, – сказала она, откладывая газету. – Вот объясни мне, сколько можно тебе повторять: сначала приличные люди умываются, одеваются, а потом идут завтракать. А ты что делаешь? – после чего, взмахнув рукой, сама же и ответила. – Как только оденешься, убегаешь сразу в библиотеку, и тогда тебя оттуда даже королевская гвардия не выкурит.

Я уже привычно, не обращая внимания на замечания тети, сел на свое место справа от нее. Итак, что же на этот раз приготовила наша богиня кулинарии Жанна…

– Тетя Энджи, – как обычно стал объяснять я, накладывая себе печенной картошки. – Ты же знаешь, что я сплю три-четыре часа в день. Даже после того, как я умоюсь и оденусь, мне просто нечем заняться остаток ночи.

Да, вот такая я аномалия. По-моему, только однажды за всю свою жизнь я спал более пяти часов. Тем временем моя тетя не оставляла попыток сделать из меня приличного человека. И надо признаться, иногда у нее это получалось.

– Это не оправдывает того, что ты опаздываешь на завтрак, – ответила тетя Анджела, строго посмотрев мне в глаза своим ледяным взглядом. – Ведь у тебя как всегда много дел на сегодня. Ты не забыл, кто из преподавателей скоро придет?

– Нет, тетя, но, может, не стоит приглашать мистера Эдвартса на этой неделе? Сделаем небольшой перерыв.

– Стоит, – твердо и с нажимом сказала она. – Он очень хвалит тебя и твой талант игры на скрипке. Ему нравится, что ты всего за полгода выучил больше, чем те, кто обучается у него годами. Это высокая похвала от такого мастера, – в этот момент на ее лице на долю секунды блеснула гордость за меня и за себя, как моей воспитательницы, но потом она снова стала по-деловому серьезной. – Однако это не значит, что тебе не следует оттачивать свое мастерство и дальше.

Эх, не будет у меня на этой недели пары лишних часов. Ну ладно, попробовать стоило.

– Просто иногда мне кажется, будто я знаю наперед, что он будет рассказывать. А хочется узнать чего-то нового.

Кстати, кроме книг, вспышки чужих воспоминаний, – а именно так я назвал эту аномалию, – вызывают различные ситуации. Например, при занятиях с мистером Эдвартсом всегда возникают видения юной скрипачки. После такого его уроки превращаются в пустую трату времени.

– Их ты достаточно получаешь, просиживая часы в библиотеке, – продолжила тетя. – Вилл, ты, конечно, гениальный малыш, но это не значит, что ты не должен учиться, как и все дети из благородных семей.

– Дети моего круга и возраста не изучают свойства степеней, – возразил я, после чего отправил очередную картофелину в рот.

Да, только моя тетя может давать семилетнему ребенку нагрузку, сравнимую с начальными курсами Стенвожской гимназии1.

– Зато тебе будет легче в дальнейшем. Сейчас хорошо устраиваются по жизни лишь решительные и умные люди, Вилл.

– Тетя, я понимаю, что ты желаешь мне добра, – говоря это, я взял мою опекуншу за руку и приблизился к ней, – Но нельзя перенапрягать детей моего возраста такими нагрузками, – закончил я с очень серьезным видом, после чего откинулся обратно на свое место.

Тетя лишь саркастически улыбнулась.

– Не учи меня, как тебя воспитывать, актерик мой. Я тебя знаю с пеленок и прекрасно осведомлена, что все эти занятия нисколько не напрягают. Вот вырастешь, станешь взрослым…

– И пойду организовывать движение за свободу мужчин от деспотии Анджелы Диамант.

В коридоре послышался тихий смех нашей горничной.

– И нет тут ничего смешного, Клэр. Ну наконец-то, Жанна, сколько можно нам ждать чай и фуе2!

Столовую почтила наша богиня кулинарии, полненькая пожилая женщина c проявляющейся прядью седых волос и немного сгорбленной фигурой, от чего она напоминала птицу-наседку. Жанна как всегда покорно поклонилась моей тете, после чего произнесла:

– Извините, госпожа Анджела.

– Извинения приняты, Жанна. Можете идти.

Старенькая кухарка сложила наши тарелки на поднос, после чего вышла из комнаты, уточнив при этом, что мы желаем на обед. По мне, Жанну надо носить на руках за ее талант к кулинарии. Хотя хороший гонорар и крыша над головой – тоже неплохая благодарность за ее труды.

– Кстати, а когда мы вновь встретимся с Ричардом? – заговорил я, отпивая вкуснейший чай в мире, привезенный еще моим дедушкой из Ксьянта.

– Когда мы встретимся с Ричардом, я не знаю. А вот я сегодня встречусь с ним сразу после того, как распинаю этих жирных и тупых лордов. Мой законопроект об улучшении сиротских домов все еще не принят – из-за их непонимания такой мелочи, что дети-сироты тоже должны иметь право на полное образование.

– А где вы встретитесь с Ричардом? – надо было срочно отвлечь тетю от ее любимой темы для разговора – работы.

– В его театре. Он пригласил меня на какую-то закрытую постановку для нас двоих, – ответила тетя, после чего достала свои золотые карманные часы.

– О, расскажешь потом, как там все было!

– Если будешь хорошо себя вести, то может и расскажу, – ответила она, после чего закрыла крышку часов и строго посмотрела на меня. – А теперь, раз ты уже поел, марш к себе в комнату, и не забудь, что в девять придет мистер Спенсор.

А сегодня еще и фехтование будет? И как я мог об этом забыть… Видимо, старею.

– Хорошо, тетя. До вечера, – сказал я, вставая из-за стола и твердо намереваясь до прихода учителя взять почитать из библиотеки что-нибудь интересное.

– До вечера, и не застрянь по пути в библиотеке! – крикнула мне вдогонку тетя Анджела. И как ей удается читать мои мысли?

Вообще-то, тетя хорошая, просто ее общественное положение «воительницы за права слабого пола» сильно сказалось на ней. Посудите сами: еще пять лет назад словосочетание «женщина-политик» вызывало смех у большинства мужчин и у половины женщин нашего общества. Да и сейчас, если честно, тоже. Поэтому мне и представить сложно, сколько ей потребовалось сил, чтобы все стало иначе. Первая женщина, закончившая Высший юридический университет имени Врэйта Дженкинса3. Первая помощница мэра, а впоследствии и член Палаты лордов. И цена была велика. Истраченные нервы, время, постоянный стресс… В общем, эта борьба с обществом не лучшим образом отразилась на ней. Благо, ее характер исправляет Ричард. Ричард – это высокий, статный светловолосый парень с глазами цвета стали, своей уверенностью и решительностью напоминающий льва. Он обаятельный и веселый молодой человек, но это лишь маска для острого и гибкого ума. Его театр «Новый взгляд» – мое любимейшее место. Каждое посещение для меня – необычный и уникальный опыт, а также отличное развлечение. Эх, жаль, что сегодня это счастье мне не светит…

Добравшись до своей комнаты и пролистав тетради с выполненными домашними заданиями, я понял, что, похоже, у меня будет время еще что-то почитать. Так, где там мой любимый Эрнест? Обожаю его стихи…

После занятий, во второй половине дня, я был свободен, и поэтому решил найти нашу горничную и провести время в ее компании, пока буду ждать возвращения тети. Клэр оказалась в гостиной, где занималась уборкой.

– Привет, Клэр! Может, тебе помочь? – спросил я, смотря как она ставит стремянку.

– А, это ты, Вилл, – вздрогнула от неожиданности она. – Ну, если хочешь. Я сейчас буду протирать пыль на верхних полках шкафа, помоги мне спустить все оттуда.

– Конечно! – просиял я.

– Как прошли твои занятия? – спросила Клэр и храбро взобралась по стремянке.

– Как обычно, не считая случая с мистером Пеппиром.

– А что произошло? – поинтересовалась она и передала мне несколько книг, каким-то немыслимым образом попавших на шкаф.

– Я спросил его, – начал я свой рассказ, – «Откуда берутся дети?». А он ответил, что «их рожают беременные женщины». На что я спросил: «А как они беременеют?», из-за чего он поперхнулся стаканом воды.

Клэр звонко рассмеялась и передала мне следующую порцию вещей.

– Да, ну у тебя и вопросики!

– А как на самом деле беременеют женщины, Клэр?

– Не скажу.

– Почему? – удивился я.

(Опять эти странные секреты взрослых?)

– Потому что это секрет взрослых.

(Я так и знал.)

– Вот будет тебе четырнадцать, – сказала Клэр с лукавой улыбкой, – Тогда твоя тетя сама тебе все и расскажет. Ну, или я, может быть.

– А почему мне нельзя сейчас знать?

– Это травмирует твою нежную детскую психику, – она явно получала удовольствие от издевательств надо мной. Ну ничего, ничего – и на нашей улице будет праздник.

– Ее и так окончательно сгубили, когда я в четыре года узнал, что серебряного духа зимы4 не существует, – с нотками укора сказал я и отвернулся к складному столу, чтобы поставить очередную вазу.

– Бедный малыш, – ответила она с легкой ухмылкой, поглаживая мои волосы (люблю, когда Клэр так делает), – Госпожа до сих пор корит себя за тот случай, когда ты нашел Антоанети Мадеуса5. Хорошо, что после сотой страницы ты додумался спросить ее, почему в этой книжке тетя называет своего мужа козлом…

(Точно старею, раз такого не помню.)

– Кстати, а куда делись все книги этого автора? – решил поинтересоваться я.

– А ты не помнишь? – удивилась Клэр. – После долгих расспросов мы все же узнали, где ты прочитал такое. И госпожа Анджела сразу же произвела ревизию всех книг в нашей библиотеке, после чего они благополучно были спрятаны на четвертом этаже. Ой… – Клэр резко замолчала, виновато прикрыв свой рот.

– Что «ой»?

– Я не должна была тебе этого говорить! Пообещай мне, что не скажешь о нашем разговоре своей тете и не будешь искать все эти книги! – полушепотом произнесла она.

– Обещаю, – хитро улыбнувшись ответил я, после чего продолжил свой расспрос. – Они случайно не во второй комнате нашего «чердака» в накрытых простыней коробках, которые к тому же завалены всяким хламом?

– Не скажу, иначе меня уволят, – ответила Клэр с непроницаемо серьезным лицом.

(Ну-ну, посмотрим как долго ты можешь быть такой.)

– Хорошо, теперь я знаю, где их не искать, – с издевательской улыбкой произнес я.

Клэр держалась стойко, молчала целую минуту. Но любопытство ее все же одолело.

– А как ты вообще догадался?

– Просто, – начал я с самым невинным выражением лица. – Их заставили так сильно, что возникает ощущение, будто в том месте хотели что-то спрятать, причем именно от меня. Кстати, а что еще интересного есть в той комнате на «чердаке»?

Клэр недовольно поджала губки, но потом все же ответила:

– Вот уволят меня когда-нибудь за мой болтливый язык. Ну да ладно. В общем, я точно знаю, что там есть сломанный игрушечный конь твоей мамы… – Немного призадумавшись, Клэр добавила: – И, вроде, старинная ваза какого-то племени, привезенная еще твоим дедушкой. А лучше дождись госпожу Анджелу и попроси ее все тебе показать. Думаю, она вряд ли откажет.

– Хорошая идея! Так и поступлю, но только когда сделаю уроки.

– Перед этим можно тебя попросить еще об одном одолжении? – невинно спросила Клэр.

– Конечно, – мгновенно откликнулся я. Ведь мне было на руку хорошее расположение духа нашей горничной.

– Поможешь поставить вазы на место?

– С удовольствием.

После того, как я помог Клэр и пробыл еще полчаса в ее компании, я пошел наверх выяснять, что еще занимательного спрятано на «чердаке». Домашние задания успею сделать ночью – все равно нужно чем-то себя занять, пока все спят. В крайнем случае сделаю после завтрака. Поэтому, несмотря на совет Клэр дождаться тети, я решил, что стоит осмотреть «чердак» до ее возвращения, ведь самое интересное она как всегда спрячет. Ох уж эти взрослые с их опекунством и заботой! Раньше мое знакомство с «чердаком» было лишь мимолетным, поскольку мне казалось, что там хранится всякий хлам. Да и тетя не одобряла мои вылазки наверх. А теперь, когда я знаю истинную причину этого, мне нужно все разведать до прихода тети, и начать поиски надо с маминой лошадки. Зайдя в комнату я, как и раньше, обнаружил завал разных вещей, накрытых белыми простынями и прочими тряпками для защиты от пыли. Среди всего этого беспорядка мне приглянулся один шкаф: во-первых, он был не завешен, во-вторых, проход к нему был освобожден, а не завален, а в-третьих, по следам от пыли на ручке видно, что его недавно открывали – я ведь гений и всегда подмечаю такие детали.

В шкафу обнаружился игрушечный конь моей мамы. Чтобы достать его, я приоткрыл стеклянную дверь. Лошадка лежала на нижней полке. Это была статуэтка, вырезанная из белого дерева6, изображающая коня, идущего рысью, вид которого не портило даже отсутствие задней ноги. Полкой выше находился запертый ларец с надписью «собственность Анджелы и Софии». Да, вот эту вещь мне бы очень хотелось открыть сейчас. Я ведь практически ничего не знаю о своей матери. Тетя мало что рассказывала о ней и уж тем более никогда не говорила о том, как она умерла. А кто отец – вообще неизвестно. И есть ли он у меня вообще… Я знаю, что эти воспоминания расстраивают тетю, поэтому никогда не спрашиваю ее об этом. Практически никогда…

А вот и ваза, о которой говорила Клэр. В отличие от всех прочих гончарных изделий, что я видел раньше, эта была какой-то интересно-неправильной формы. Выглядела она так, будто ее делали одной длинной тонкой полоской глины. Ко всему прочему, она была украшена осколками ракушек разных цветов и размеров. Мне захотелось посмотреть ее поближе, но дотянуться до нее я не мог, а желание взять такой чудной предмет росло все больше. В голове так и крутилась фраза: «Надо спустить вазу, надо придумать, как спустить вазу». Отвернувшись от шкафа, я начал искать стул. Ближайший находился в десяти шагах от меня. Сделав два шага вперед я, к своему удивлению, почувствовал небольшой удар в затылок. Резко обернувшись, я в ужасе попятился назад: прямо на уровне моих глаз в воздухе висела та самая странная ваза. В этот момент сердце мое ушло в пятки, и ничего не приходило на ум кроме того, что такое невозможно. Я начал аккуратно пятиться от вазы (как смешно это, наверное, выглядело со стороны), но странный предмет продолжал приближаться ко мне. Мне хотелось крикнуть: «Прекрати висеть в воздухе и преследовать меня!». Но вместо этого изо рта вырвался какой-то невнятный, сломленный звук. Видимо, для неизвестного нечто этого оказалось достаточно, и ваза с оглушительным грохотом рухнула вниз, разбившись на несколько частей. Как только она коснулась пола, все мое существо в мгновение ока покинуло четвертый этаж. Я побежал в комнату мамы, сбив по пути Клэр, и спрятался там под кроватью. В этот момент мысли в голове проносились как угорелые, путались друг с другом и сливались в какую-то несуразицу. Единственное объяснение, пришедшее ко мне в голову: у нас завелось привидение. О, как я хочу, чтобы сейчас эта проклятая ваза лежала целой на полке – там, где ей и место! Мое тело, видимо, не сразу почувствовало, что его хотят вынуть из безопасного укрытия под кроватью. Хорошо хоть сопротивляться не начало, а то неудобно бы получилось. Это была Клэр. Она что-то говорила и пыталась меня вытащить. Не сразу и неохотно, но я вылез из моего убежища. Нежные девичьи руки Клэр мягко, как это может сделать сестра, обняли меня. После чего последовали слова утешения, на которые я что-то бормотал в ответ, но ее утешающий голос смог вернуть меня в этот мир.