Ничего не проси у Бога

© Светлана Кручинина, 2021

ISBN 978-5-0053-1680-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Само ее появление на свет было ошибкой. Мать изменила отцу, и в результате родилась Варька. Нежеланный и никому не нужный ребенок. У родителей их было трое, Варька средняя из дочерей. Училась на отлично, чем отец очень гордился. До самого подросткового возраста она и не подозревала, что в их семье что-то не так. Любимой дочкой была та, которая самая младшенькая. Да это понятно, она же и последняя. Любу баловали, и многое ей дозволялось, что не разрешалось старшим дочерям. Это не лучшим образом сказывалось на характере младшей, но взрослые не обращали на это никакого внимания. Варьку отец тоже любил, и она это чувствовала и знала. Мать чаще игнорировала среднюю дочь, но зацикливаться на этом не было смысла. В детстве об этом и не задумываешься. Тем более у матери и так был сложный характер. Подзатыльники постоянно доставались им со старшей сестрой, но кто в таком возрасте на это обращает внимание?

По окончании школы Варька пошла учиться на швею, как и мечтала. В их поселке большого выбора работы для женщин не было, а ехать в огромный суетный город совсем не хотелось. Не все стремились уехать, многие оставались в родном поселке. С работой ей повезло: после училища сразу взяли в местный швейный цех по пошиву мужских сорочек и постельного белья. Работа однообразная, но индивидуальным пошивом можно заниматься и дома, поэтому девушка не очень унывала по этому поводу. Поначалу заказов было немного, но со временем появились и постоянные клиенты. В молодости разве задумываешься о чем-то плохом? Еще столько всего впереди. Силы есть, фантазии бьют ключом, а что еще нужно? Только действовать и идти вперед.

Но беда стояла рядом. Резко заболел отец, Никогда не жаловавшийся на сердце, вдруг произошло сразу несколько инфарктов подряд, один за другим. После нескольких дней реанимации отца не стало. Первая такая близкая смерть выбивает из колеи напрочь. Вот он был человек, и уже его нет. И это самое страшное слово «никогда». Поверить в это сложно и невозможно.

Характер у матери и так не сахар, а после смерти отца совсем испортился. Она подолгу нигде толком не работала. Все время ее что-то не устраивало. Отец работал один и чаще на двух работах сразу. Мать больше сидела дома. Теперь проклинала мужа за то, что испортил ей жизнь. Оставил без средств существования. Жизнь прошла впустую, и никому она теперь не нужна. Каялась, что нарожала целую ораву, а нужно было родить только одного ребенка. А лучше надо было давно отца бросить и уйти. Варьке больно и обидно было это слушать. К матери у нее ни сочувствия, ни жалости не было, а отца она любила. Многие обиды детства всплыли в памяти, и больше было злости, чем жалости.

Ни с кем из дочерей близкого общения не поддерживала. Если и общалась, то старалась настроить каждую против другой. Зачем она это делала, Варька никак не могла понять. И матери это удалось с лихвой. В дальнейшей жизни три сестры стали совершенно чужими людьми.

Варька невыносимо переживала потерю отца. На похоронах очень сильно по нему убивалась. И в это самое для нее страшное время она услышала слова, которые больно резанули по сердцу.

– Как убивается по отцу, а ведь она ему неродная! – удивлялись женщины.

Как неродная? Она ведь другого отца не знала! Женщины продолжали шептаться у нее за спиной. Оказывается, отец этого никогда и не скрывал и всем говорил об этом. Зачем? Кого теперь спросишь?

Когда прошло время после похорон и боль немного улеглась, она спросила об этом мать. И та сказала, что это правда. Истерики, как бывает в кино, не было. Жизнь есть жизнь. Она благодарна матери, что та ее родила и не бросила. Отцу – за то, что принял и любил. Варька тогда и представить себе не могла, что эта новость не самая страшная, которую ей предстоит услышать в жизни.

Время текло своим чередом: дом – работа, и наоборот. Старшая сестра Вера вышла замуж и, как всегда бывает, ушла жить к мужу. Они остались втроем. Как-то еще в детстве Варька спросила мать об их именах:

– Мам, а почему ты так нас назвала? Ведь если старшая Вера, а младшая Люба, то меня должны были назвать Надей? Вера, Надежда, Любовь. Правда, ты у нас тоже не мать Мария, но все же?

Она почему-то сразу разозлилась и резко ответила:

– Какая ты Надя, Надежда? Горе ты!

Потом смягчилась и добавила:

– Варюха ты горюха. А имя Надя тебе совсем не подходит.

Тогда Варьку вполне удовлетворил такой ответ. А сейчас она понимала, почему мать так ответила в то время.

Только теперь, глядя на себя в зеркало, она видела и понимала, почему они с сестрами такие разные. А раньше она этого совершенно не замечала. Старшая Вера – копия мать. Шикарные густые волосы, худощавая, кареглазая брюнетка. Младшая Люба пошла в отца. Скуластая, русоволосая, зеленоглазая крепкая девица. А вот Варька совсем другая. Среднего роста, не худая и не полная, сероглазая блондинка. Она никогда не считала себя красавицей, но и дурнушкой тоже не была. В школе многие мальчишки проявляли к ней внимание. Предлагали дружбу, дарили подарки. Это, конечно, ей нравилось и льстило. Она считала их друзьями, но не больше. Ей очень нравился мальчик из старшего класса. Казалось, он похож на восточного принца. Роста был не очень высокого, но все равно для нее самый красивый. Жаль только, что он жил не в поселке. Даже на дискотеке в местном клубе встретить его было невозможно: он туда никогда не приходил. Спросить его об этом она не могла, так как знакомы они не были. Поселок у них немаленький, все-таки районный центр. Очень красивый, современный и чистый. Кафе, магазины и самая ее любимая березовая роща. Просто сказочная. Только кино о влюбленных снимать и сказки. Идешь между белых березок, а они шелестят листочками у тебя над головой и будто разговаривают с тобой. Рассказываешь им о своем, о девичьем, а они все понимают и только кивают пушистыми кронами, тихонько гладят тебя по волосам своими свисающими веточками и как будто позванивают над головой сережками. Чудо как хороши березы!

А сосны какие стройные и величавые! Гудят себе тихо на ветру, и только шишки разлетаются в разные стороны. Белочки прыгают с сосны на сосну, с ветки на ветку прямо над головами прохожих, никого не боясь. А у реки сделаны скамейки и мостки, с которых многие женщины до сих пор полощут белье. Какое оно потом ароматное, и пахнет свежестью и чистотой. Никакого кондиционера не нужно. Не всех тянет в город. Когда такое единение с природой, разве можно все это променять на мегаполис? Варька точно этого никогда не хотела и уезжать из поселка не планировала. Мечтала о своем восточном принце и совсем не замечала других. Принц был старше, закончил школу, и больше она его не видела. Лишь на выпускной линейке он подошел к ней совсем ненадолго и отдал ей букет, которые им вручали ученики младших классов. Наверное, он догадался о ее чувствах к нему, поэтому и подарил ей цветы. Скромно улыбнувшись и не сказав ни слова, он ушел.

Букет был завязан красивым алым бантиком, и к нему привязана маленькая открытка с пожеланиями об удачном пути в дальнейшей жизни. Цветы быстро завяли, а бантик и открытку она сохранила. Варька пыталась его забыть, и даже показалось, что она всерьез увлеклась одним парнем из старшего класса. На школьной вечеринке он подошел к ней и пригласил на танец. Танцевал легко, обнимая нежно девушку за талию и шепча незначительные, обычные комплименты. Парень был высоким, симпатичным, спортивного телосложения. Варьке льстило, что на них все обращают внимание. Но это продолжалось недолго. Уже в перерыве к ней подошли девчонки из параллельного класса и ясно дали понять, чтобы она держалась от Влада подальше, иначе они с ней разберутся по-другому. Но Варька была не из пугливых и могла за себя постоять.

В этот же вечер парень пошел провожать ее до дома, поэтому девчонкам пришлось отступить от своего замысла. Еще несколько раз Влад приглашал девушку погулять, и Варька соглашалась. Она понимала, что наживает себе врагов, но ничего поделать не могла, ее к парню тянуло. Но уже скоро что-то пошло не так. Но она никак не могла понять что. Парень был нежен, но как-то холодно. Много говорил и говорил в основном о себе. И тут Варька поняла, почему в последние дни он начал ее раздражать. Парень оказался обыкновенным нарциссом. Когда он пришел в очередной раз позвать ее прогуляться, она ему отказала. Слушать его елейные речи о себе любимом совсем не хотелось. Парень откровенно был удивлен ее отказом, но больше не приходил. Видимо, уверенность в своей неотразимости не позволяла ему унижаться.

Когда девчонки опять решили с ней разобраться и дождались ее после школы, она просто рассмеялась им в лицо. Самая шустрая даже замахнулась, чтобы ударить, но Варька опередила. У девчонки из губы пошла кровь, но она не унималась. Опять замахнулась для удара, но ее рука была перехвачена. Варька схватила запястье его руки и громко сказала:

– Успокойся! Не нужен мне твой нарцисс. Забирай свое сокровище, я его отшила. Не стоит он того, чтобы из-за него дрались.

Варька вытащила из кармана куртки носовой платок и дала девчонке. Они смотрели ей вслед, а она и не оглянулась. Роман оказался неудачным.

Прошло два года, но принц так ни разу в поселке и не появился. Она старалась о нем больше не вспоминать. Зачем? Он, может, давно с другой, а жизнь продолжается.

Однажды, отмечая день рождения своей коллеги, ей пришлось задержаться на работе. Хотя поселок она знала как свои пять пальцев и каждый закоулок ей был знаком, но перспектива идти одной по темноте не очень-то радовала. Не везде горели фонари, а в некоторых проулках вообще стояла кромешная тьма. Встретить одинокую собаку и то было бы не так страшно, как пьяную компанию. И, как назло, именно такая компания ей и встретилась. Сначала они молча разошлись в разные стороны, и ей даже показалось на какое-то время, что не так все и страшно. Они пошли своей дорогой, она своей, как вдруг услышала догоняющие ее громкие шаги. Варька резко оглянулась, но было уже поздно: они были почти рядом, и убежать она все равно бы не успела. Ей оставалось только прижаться крепче к забору и ждать, что будет дальше. Четверо парней, запыхавшись, смотрели на нее, и они были пьяны. Один из них подошел к ней вплотную и нагло спросил:

– Слушай, краля, не поделишься денежками?

– А с какой стати я должна с вами делиться деньгами? Во-первых, я вас не знаю, а во-вторых, деньги я с собой на работу не ношу.

– Ой, не надо! Вы, бабы, всегда все деньги с собой таскаете. Все трясетесь, что благоверный их сопрет и пропьет,. – заверещал другой парень.

– Я не баба, и мужа у меня нет.

Парни заржали.

– Так мы это сейчас быстро исправим, – он схватил ее за руку и потащил за собой.

Варька ударила его по руке, насколько хватило сил, но не закричала. Парень ослабил хватку.

– Вован, только не здесь. Дома кругом, – прошипел другой.

Они подхватили ее с обеих сторон и потащили. Вот тут Варька закричала:

– Отпустите меня, сволочи!

Третий бандит своей грязной лапищей хотел заткнуть ей рот, но она его укусила. Он заорал и отступился, но сильно ударил девушку по спине. И тут позади них прозвучали чьи-то догоняющие шаги и раздался крик:

– Быстро отпустили девчонку!

Все резко развернулись на голос, в том числе и Варька.

Она частенько видела после работы этого парня у своего швейного цеха, но не придавала этому значения. Может, он кого-то ждал, а может, работал где-то рядом и смена кончалась одновременно с ними. Так и сталкивались в одно и то же время. Видно, что парень старше ее, школу закончил раньше, поэтому она его не знала. Но его, видимо, знала пьяная компания.

– Олег, ты чего? Ты неправильно подумал, это моя девушка, – прошипел парень, державший за рукав Варьку.

Девушка стукнула его по руке и закричала:

– Что ты врешь, скотина пьяная? Я вообще тебя не знаю!

– Отпустил девчонку, – спокойно сказал Олег.

Парни отошли в сторону.

– Вовка, тебе нормально не живется? Что ты так и рвешься зону? Мать хотя бы пожалел. Имя брата не позорил бы.

Пока Олег отчитывал хулиганов, Варька внимательно его рассмотрела. Парень был довольно-таки высокого роста, светловолосый, с модной стрижкой, голубоглазый. Одежда сидела на нем как влитая. Даже через пиджак и джинсы было видно, что парень серьезно занимается спортом. Выглядел он шикарно, и девушка пришла к выводу, что парень очень даже ничего.

– Что ты меня все братом попрекаешь? Ну не такой я, как он, и что с того?! – огрызнулся Вовка.

– При чем тут такой, не такой? Тебя героем быть никто и не заставляет. Просто будь нормальным человеком. Зачем ты из себя самую мразь вытаскиваешь? Тебе так легче живется?

– А хотя бы и так, – не унимался Вовка.

– Не верю. Ладно, иди домой. Я потом с тобой поговорю. И вы все быстро по домам! – скомандовал Олег.

Парни развернулись и пошли в разные стороны. Лишь один из них все бурчал что-то тихонько, явно недовольный тем, что их прервали.

– Спасибо, ты появился очень вовремя, – поблагодарила девушка.

– Я давно за тобой наблюдаю. Но сегодня, как назло, задержался на работе.

– Так это ты меня, что ли, у швейника ждал после работы?

– Да, тебя.

– Я тоже тебя давно заметила, но думала, что это просто случайность.

– Я и до дома тебя провожал почти каждый вечер.

– Почему почти?

– Если аврал, то никак.

– А мне все казалось, что я слышу шаги, но, оглядываясь, никого не видела.

– Я не хотел тебя пугать.

– А где ты работаешь?

– Здесь недалеко, электриком.

– Центральная станция?

– Да.

– Так это действительно недалеко от нашего цеха. У вас могут быть авралы?

– Это чаще случается в непогоду, когда провода рвет, тогда аврал. Без электричества людей не оставишь. Свет всем нужен и желательно побыстрее.

– Так ведь это, наверное, очень опасно?

– Опасно. Но если делать все правильно и соблюдать технику безопасности, тогда нет.

– Понятно. Олег, тебе не нужно меня ждать и за мной ходить. Это я сегодня задержалась так долго, а обычно хожу, когда еще светло и не так страшно.

– Я знаю, когда ты ходишь, – ответил Олег.

– Спасибо тебе за это, но мне неприятно, когда за мной следят. Так что, пожалуйста, больше этого не делай. Хорошо?

– Как скажешь. Но сегодня я тебя все-таки провожу.

– Мне уже недалеко идти осталось.

– Все равно. Я знаю, где твой дом.

– Ну хорошо. Как тебя зовут, я уже слышала. А как меня зовут, ты знаешь?

– Да.

– Откуда?

– Знаю, и все.

– Тогда знакомиться нам не нужно. Скажи, откуда ты знаешь Вовкиного брата? Он действительно герой?

– Мы с Сашкой друзья еще со школы были. Я-то пошел, как и мой отец, в электрики, а Сашка всегда мечтал работать в милиции. Раскрывать преступления, ловить бандитов. Только мне кажется, что милиционер из него был никакой. Он слишком мягкий для этого. Мечту он свою осуществил. После армии пошел работать в милицию. Очень гордился этим. Это сейчас переименовали в полицию. Как-то глупо звучит, не по-нашему. Будто мы у чужих воруем и присваиваем не свое. Осталось еще космонавтов в астронавты переименовать. Гордости никакой, раз чужое навязывают. Ей-богу, за державу обидно. Это как сына назвать Брюс Иванович. Смешно звучит и глупо.

– Ну да. А почему герой? Он все-таки кого-то поймал или спас? – допытывалась Варька.

– Работал-то он в милиции, но… Помнишь, как-то зимой у нас сгорел дом престарелых? Правда, ты тогда еще школьница была.

– Я же не маленькая была, конечно, помню.

– Они жили рядом. Ночью Сашка проснулся от треска и увидел в окне зарево. Понял, что пожар. Бросился спасать прямо в домашних тапочках. Когда выводил последних стариков, здание рухнуло окончательно. Несколько человек, в том числе и Сашка, погибли. Ты же видела, что там осталось? Дом старый, сухой. Постройка еще начала того века. Пожарники пока приехали, там уже все догорало. Груда металлических решеток от окон да кроватные панцири, которые потом бомжи растащили и сдали на металлолом. Теперь то место расчистили, будто ничего там и не было. Сашка, конечно, герой, а вот Вовка… Вечно в какие-то передряги попадает. И друзей себе нашел таких же. Было бы у нас три жизни, можно было бы одну прогулять, пропить. Но она у нас одна! И такая короткая. Сколько я с ним разговаривал, и все без толку. Работать не хочет. У него одна мать осталась, но ему ее не жалко. Живет одним днем. Почему такая несправедливость? Хорошие уходят в мир иной, а вот такие остаются. Мне даже иногда кажется, что чем больше я ему стараюсь внушить, тем больше он начинает меня ненавидеть. Мать Сашкину жалко. Отец-то у них утонул, когда они еще маленькими были. Сколько ей еще с ним нервы трепать? Ему желаешь хорошего, а он на тебя зверем смотрит.

– Ну так и не старайся и не трать зря время. Кто он тебе? Если человек не хочет, то переубедить и заставить, я думаю, никак нельзя, пока до самого не дойдет. Если в человеке есть что-то хорошее, то дойдет, а если нет, то напрасная трата времени и сил. Сколько ни внушай таким людям, сколько ни доказывай, что ты хороший и ему желаешь того же, они все равно будут видеть только зло.

– Может, ты и права.

Варьке нравился этот парень все больше. Добрый, справедливый, надежный, но нежных чувств он в ней не вызывал, и она еще раз ему напомнила, чтобы он ее больше напрасно не ждал. Олег пообещал, но слово свое не сдержал. Каждый раз, когда она выходила с работы на улицу, он неизменно стоял на том же самом месте. Она старалась не оглядываться, но все равно знала, что парень где-то рядом. Многие на работе заметили, что у Варьки появился воздыхатель. Напарница допытывалась:

– Что ж ты парня-то мучаешь? Почему держишь на расстоянии? Парень симпатичный и наглец какой-то. Что тебе еще-то надо?

Она и сама не знала, что ей надо. Понимала, что парень хороший и не урод, но не ёкало ничего внутри. И поделать с собой она ничего не могла.

Так продолжалось несколько месяцев. Прошла зима, дни становились длиннее, солнце грело все больше и больше. Весна вступала в свои права. Набухали почки, с каждым днем все больше из земли вылезали новые зеленые всходы травы. Становилось все краше и разнообразней. Как будто рождалось заново. И в душе тоже чувствовалось рождение чего-то нового. А может, это только казалось? Было томление, грусть, мечты, ожидание. Наверное, это происходит с каждым в молодом возрасте. Понимаешь, что очень чего-то хочется, пора, ждешь. И уже готова лететь навстречу неизведанному, но ничего не происходит. По твоей вине или чьей-то свыше, неизвестно. Несправедливо, обидно, но продолжаешь ждать и верить.

Стояло прекрасное время цветения черемухи, месяц май. Настроение было такое же цветущее и приподнятое. Омрачало только то, что в такой хороший день нужно идти домой. А там опять вечно недовольная мать и противный запах лекарств. Она стала чаще болеть, хотя Варьке казалось, что мать сама себе выдумывает болезни. Ей очень нравилось вызывать к себе жалость, и вечно только и брюзжала об этом. Любка злилась на мать и огрызалась. Варьке тоже совсем это не нравилось, поэтому домой идти не хотелось.

Она вышла из швейного цеха, оглянулась, но тут только заметила, что место пусто. В мечтах и летании где-то свыше Варька забыла об Олеге. Сколько времени его там уже не было, она просто выпустила из виду. Девушка посмотрела по сторонам, но его нигде не было.

– Что, кавалера потеряла? Надоело, видимо, парню торчать без толку, – ехидничала напарница Наташа. – Всю зиму ждал, а теперь, наверное, другую нашел, посговорчивее.

– А я его заставляла стоять, что ли? – огрызнулась Варька. – Кто его просил об этом? Предупреждала не ходить за мной, и не терял бы время зря.

– Видимо, до него наконец-то дошло, раз не пришел, – смеялись женщины.

– Что вы пристали к девчонке? Парень, может, заболел, – урезонила женщин Валентина Ивановна, их начальница.

Когда наконец-то она решила позвать его погулять, он не пришел. Нашел другую? Значит, так тому и быть. Сама ведь этого хотела. А внутри почему-то предательски заныло сердце.

Он стоял каждый день на одном и том же месте. Ей это было приятно и смешно, и вроде как безразлично. А теперь его нет, и что-то оборвалось внутри. На душе пустота. А ведь она даже пыталась его позлить и показать свое безразличие. Несколько раз прогуливалась с парнями, и все равно где-то поблизости всегда маячила фигура Олега. Ни с парнями не было ничего серьезного, ни к Олегу ничего не испытывала. Мечталось о большом и всепоглощающем чувстве, о котором писалось в любовных романах.

Прошла неделя, а Олег так и не появлялся. Сначала была злость, потом пришла тревога. Он электрик, и с ним могло что-то случиться. Плохие вести давно бы разнеслись по поселку, но ничего не было слышно. Наверное, все таки нашел другую.

Где он жил, она не знала, а спросить об этом было не у кого. Да и не хотелось сознаваться, что она переживает. Варька даже его фамилии не знала. Сама себе удивлялась, почему вдруг о нем беспокоится? А душа все равно ныла.

Пролетела еще одна неделя, но парень так и не приходил. Значит, забыл о ней? Так ведь и она не делала никаких попыток, чтобы сблизиться. Чего же жалеть теперь об этом?

Чествовали юбилей заведующей швейным цехом. Опять пришлось задержаться на работе. Начальнице исполнилось шестьдесят, но уходить на заслуженный отпуск она не торопилась. Валентина Ивановна была добрая женщина и многое девчонкам прощала. Все к ней привыкли за столько лет и любили ее.

Возвращалась с вечеринки уже затемно. Запах цветущей черемухи пьянил своим ароматом. У фонарей порхали мотыльки, не боясь опалить свои нежные крылышки. Иногда незаметно, а лишь шурша, пролетали летучие мыши. Медленно планировали майские жуки, ища себе удобную площадку для посадки. Собаки своим лаем вели перекличку. Коты вальяжно и тихо перебегали улицу. Прошла долгая зима, и можно было дольше быть вне дома. Она им даже завидовала. Они хотя бы ничего не боялись, а ей приходилось прислушиваться к каждому звуку. Ее немного покачивало от выпитого на юбилее, и поэтому совсем не хотелось опять кого-то встретить именно в данный момент. Когда до ее дома оставалось совсем немного, она услышала позади себя громкий топот догоняющих шагов. Бежать на каблуках не было смысла. Сердце выскакивало из груди от ужаса. Неужели опять? Преодолев страх, она резко остановилась и оглянулась. Ее догонял Олег. Внутри все затрепетало от радости. Когда он ее догнал и, запыхавшись, остановился, она его немедленно спросила:

– Ты где пропадал столько времени?

И тут только она заметила перебинтованные руки.

– Это что? – спросила она, показывая на его руки.

– Ерунда, ожог, – махнул небрежно парень.

– Как?

– Трансформатор ремонтировали. Немного пренебрег техникой безопасности. Сам виноват. Думал, так быстрее будет. Да что объяснять? Дурак. В больнице пришлось полежать. Но сейчас уже все нормально.

– А руки как же?

– Что руки? Пустяки. Надеюсь, шрамы не такие уж страшные останутся. Недельку еще подержат на больничном, а потом опять на работу. Меня как только выписали, так я сразу пошел тебя встречать. У вас горел свет, но никто не выходил.

– У Валентины Ивановны сегодня юбилей отмечали.

– Я так и понял, что опять что-то отмечаете. Только отошел ненадолго в сторонку, а ты, видимо, в это время прошла. Твоя напарница Наташка выходила, я ее о тебе спросил, но она сказала, что ты уже ушла. Я и побежал догонять тебя.

– А я думала, что ты больше не придешь.

– Почему?

– Тебя не было столько времени. Другую, наверное, нашел.

– А ты этого не хочешь?

– Уже нет.

– Глупая. Я же люблю тебя.

– Правда?

– Ты будто не догадалась.

Олег взял ее лицо перебинтованными руками и поцеловал. Потом он наклонился и прошептал ей на ушко:

– Тебя проводить домой?

Девушка помотала головой. И они направились в сторону березовой рощи. Варька знала, что до утра она домой не вернется.

Когда возвращались из рощи, уже рассвело. Парень довел девушку до ее дома, поцеловал и ушел. Договорились, что Варька сегодня же сообщит об их отношениях матери, соберет вещи и вечером переедет к нему. Немного настораживало то, что все очень быстро происходит. Но ведь она влюблена, и самое главное – хочется поскорее вырваться из дома.

Свадьбу обоюдно решили не устраивать. Глупое мероприятие и лишняя трата денег.

Олег жил в большой квартире вдвоем с матерью. Старшая сестра с семьей жила в другом городе и приезжала к ним редко.

Вечером, вернувшись с работы, она сообщила о своем намерении матери и сестре. Обе отреагировали как-то пассивно. Будто им обеим это было совершенно безразлично. Ну что ж, долгие проводы – лишние слезы.