Ассасин: зерно Хаоса
- -
- 100%
- +
– Я в порядке, – попытался успокоить ее я, выдавливая улыбку.
– Не похоже.
Я повернул голову и с удивлением увидел сидящую по другую сторону богиню. На этот раз она была одета в простое домотканое платье, правда украшенное рисунком в виде языков пламени.
– Сильно болит? – спросила она, и впервые в ее голосе я услышал не презрение к простым смертным, а обыкновенное человеческое участие.
– Терпимо, – выдавил я.
– Это и видно.
Лицо богини на миг поплыло, словно было сделано из тумана, хотя вполне вероятно, что от этой изматывающей боли меня просто начало подводить зрение. Я заскрипел зубами и вновь сосредоточился на плече пытаясь успокоить его – тщетно. На миг у меня даже возникло видение, что направляемые туда потоки энергии словно дробятся о некую преграду, состоящую из мелких острых осколков черного как смоль стекла. Это было странно, очень странно, но я буквально почувствовал, как эти осколки движутся внутри моего плеча, вызывая этим дикую боль. Я вновь сосредоточился на плече, на этот раз направив энергию прямо в один из осколков, и он вдруг вспыхнул ярким светом, рассыпаясь в белоснежную пыль, после чего сразу же пришло облегчение. Выдох облегчения. Теперь в принципе жить можно, только что же это за фигня у меня в плече?
– Осколки дернитовой пули, – неожиданно сказала богиня, видимо все же прочитав мои мысли, ибо из-за боли я совсем позабыл обо всех этих мыслеблокировках.
– И что за гадость такая? – поинтересовался я, поводя плечом и с удовлетворением отмечая, что боль утекла куда-то внутрь, превратившись в уже привычное нытье.
– Пули, которые применяют роданские охотники за магами-преступниками. Дернит нарушает циркуляции внутренней энергии, в результате даже легкая рана уменьшает возможность мага в плетении заклятий. Мерзкое оружие из проклятого металла, – она поморщилась. – Удивлена, что тебе удалось так легко избавиться от его осколка, смертный.
– А уж я-то, как удивлен, – пробормотал я. – Вот только интересно, почему это Наблюдатель не вытащил из меня всю эту гадость, ты случайно не в курсе?
Последние слова были обращены к сидевшей рядом Колючке. Драконица посмотрела на меня задумчивым взглядом, но промолчала, лишь неопределенно шевельнув кончиками крыльев, словно пожимая плечами, а вот богиня наоборот заинтересованно встрепенулась.
– Наблюдатель? А это случайно не тот, кто изменил мою служительницу, превратив ее в странную темнокожую эльфийку?
– Он самый, – буркнул я, садясь и ощупывая плечо. К удивлению, боли практически не ощущалось, и я облегченно вздохнул. По-хорошему стоило бы растворить и остальные осколки, вот только чувствовал я себя как выжатый лимон, поэтому решил пока отложить данную процедуру.
– А кто такой этот Наблюдатель? – не унималась та, усаживаясь напротив и буравя меня огненным взглядом. – Галас? Арак? А может Нуравал? Хотя нет, ни один из них не способен на такую тонкую работу. Может сам Аран…
Я лишь пожал плечами.
– Не знаю ни одного из них, а Наблюдатель – это Наблюдатель. Впрочем, можешь не волноваться, он уже ушел.
– Ушел? Куда?
– Сие мне неизвестно, госпожа хорошая, – ответил я устало. – Сказал, что дела его здесь окончены и ушел, хотя до этого торчал тут несколько столетий, все ему что-то линии развития этого мира не нравились. – Я зевнул и, сонно посмотрев на свою явно удивленную моими словами собеседницу, добавил: – Послушайте, ваше огневолосие, может, дадите нам поспать немного.
– Погоди, смер…
– Лекс.
– Лекс. Погоди, ты хочешь сказать, что этот твой Наблюдатель, что-то менял в нашем мире?
Я кивнул.
– Вообще-то не просто менял, а, насколько мне известно, нынешнее состояние этого мира полностью его заслуга.
– Не может быть, – ее брови сошлись к переносице, а волосы вспыхнули языками пламени, обдав меня жаром. – Мы бы почувствовали вмешательство…
Я вздохнул и покосился на Колючку, которая вновь свернулась клубочком, словно потеряв интерес ко всему происходящему, хотя, судя по постоянно дергающимся векам, хитрюга просто притворялась.
– Сколько ты существуешь? – спросил я богиню и, заметив, как та вздернулась, бросил: – Только давая без возмущений. Я был в этом мире несколько столетий назад, и тогда тут в почете были другие боги, ну, пожалуй, кроме Арана1. Хотя я не уверен, что это тот бог, которого я некогда знал, насколько мне известно, после окончания войны с Хаосом, он тоже ушел.
– Ты знаешь про древнюю войну богов? Да кто ты такой!?
– Не поверишь, но по сути один из ее участников.
– Ты не бог! – глаза богини приобрели цвет рубиновых лазеров.
– А я и не говорил, что я бог, – ответил я как можно спокойнее, одновременно кладя ладонь на рукоять катаны, и внутренне жалея о том, что вообще начал этот разговор. – Просто в той войне обе стороны использовали вполне обычных людей, так как боялись, что их прямое вмешательство просто развалит все мироздание.
Глаза богини резко погасли, а в них появилось понимание.
– Так вот откуда у тебя все эти умения, – пробормотала она, вновь усаживаясь на землю. – И меч.
– Именно. Кстати, этот меч подарок Арана.
– Вот как, – богиня задумчиво посмотрела на клинок. – Теперь понятно.
Она на некоторое время замолчала, затем тихим голосом произнесла:
– Мне всего четыре сотни лет, Лекс. Именно тогда один из мальчишек владеющий даром огня придумал себе богиню Рину (Точно, Гая ведь уже упоминала ее имя!) и стал ей в шутку поклоняться. Позднее этот мальчик стал главой ордена, у него появились последователи…Кажется, что это было только вчера, – она грустно улыбнулась, словно в этом воспоминании было нечто такое, что причиняло ей душевную боль, затем вздохнула и продолжила: – Боги не сразу приняли меня в свой пантеон, и мне даже пришлось схватиться с Гарестом – богом подземного мира, который считал огонь своей стихией, но, в конце концов, моих служителей становилось все больше и им пришлось со мной считаться. И все равно я до сих пор в какой-то степени изгой в их компании, потому как люблю спускаться к смертным, наблюдать за ними, помогать по мере сил своим последователям, не то, что эти зажравшиеся снобы, ууу, – она погрозила кулачком в темное небо и, посмотрев на меня почти шёпотом добавила: – И да, ты прав, нынешний Аран – это всего лишь тень того, настоящего создателя и потрясателя миров, хотя вслух говорить об этом совершенно не стоит.
Я хмыкнул.
– Да уж, не знаю, как насчет создания, а натряс он в те года здорово, хорошо еще Наблюдатель вовремя появился и немного вправил всем мозги.
– Так значит, он тоже один из Древних.
– Не знаю, – я развел руками. – Я уже говорил, Наблюдатель – это Наблюдатель. По его словам, он вообще не бог, хотя и сильнее многих из них. В общем, не знаю, – я едва сдержал зевок. – Слушь, давай на сегодня закончим эту пустую болтовню, что-то меня потряхивает немного, извини.
Я улегся на свою лежанку и, завернувшись в одеяло, демонстративно отвернулся. Некоторое время моя спина чувствовала на себе задумчивый взгляд, отдававшийся между лопаток приятным теплом, затем он резко исчез и я, обернувшись и удостоверившись, что мы с Колючкой вновь остались в гордом одиночестве, наконец-то смог спокойно унестись в царства Морфея.
Глава 4
Дверь, просто здоровенная двухстворчатая дверь в скале, в которую упирается широкая и явно часто используемая дорога. И где тут спрашивается обещанный поселок горняков? Хотя может он за дверью, как говорится «где живем там и работаем, не отходя от кассы». Причем я, кажется, знаю кто эти таинственные горняки. Один из знакомых Гаи во время нашего пути по тракту упоминал о нескольких гномьих тейпах обосновавшихся в этом регионе, так что вполне возможно, что сейчас мы стоим у входа в одно из их поселений. Только вот как внутрь-то попасть? Ни ручки тебе, ни звонка, ни даже какого-нибудь сидящего у входа сторожа на табуреточке в обнимку со старенькой берданкой.
– Скажи слово «друг» и входи, кажется, так там было, – пробормотал я, разглядывая завитушки на покрывавшем дверь причудливом узоре, в тщетной надежде отыскать хоть какой-то намек на устройство, позволившее сообщить хозяевам о присутствии гостей.
«О чем это ты там бурчишь?» – тут же поинтересовалась Колючка.
– Да так, вспомнил одно заклинание из книги, помогающее открывать подобные двери.
«Помогло?»
– Судя по всем нет, – хмыкнул я и пару раз долбанул кулаком в створку, заставив посыпаться откуда-то сверху каменную крошку. – Эй, дома кто есть!
«А вот орать так незачем», – хвост драконицы хлестнул меня по щеке. – «Лучше нажми на вон тот выступ».
– Какой выступ?
В голове раздался тяжелый вздох. Колючка спрыгнула с моего плеча, юркой ящерицей взбежал по скале сбоку от правой створки ворот, замерев у небольшого и явно обработанного треугольного выступа со срезанной вершиной. Так-с, и где спрашивается, были мои глаза?
Я виновато улыбнулся своей спутнице и хлопнул ладонью по указанной каменной выпуклости. Несколько минут ничего не происходило, затем раздался тихий скрежет, и в двери появилось небольшое окошечко, за которым маячила недовольная бородатая физиономия.
– И кого это тут подземные лыскуны носят? – проворчал он с нескрываемым подозрением вперевая в меня свой хмурый взгляд. – Ты кто такой будешь и откуда знаешь про этот вход?
– Ну…, – я замялся, не зная, что сказать.
– Для «ну» есть наружный поселок, в паре лиг к востоку, там можешь купить, что тебе надо, а здесь не продаем.
Гном хотел уже было захлопнуть окошко, но мои слова его остановили.
– А я и не хотел ничего покупать, мне бы с вашим старостой переговорить или кто там у вас там главный.
– Главный? – в голосе гнома послышались нотки интереса. – И зачем ему с тобой говорить, аль ты его знакомый?
– Нет, но…, – я достал из рюкзака свиток и протянул его в окошко гному. – Передай ему вот это, а я пока тут подожду.
Гном взял карту и, захлопывая окошко, бросил:
– Жди. Спрошу.
Ждать пришлось довольно долго, я за это время успел немного покемарить, растянувшись под деревом, а Колючка устроила охоту на окрестных птиц, гоняя их с дерева на дерево. Кстати, я тут заметил, что летать моя проводница особо не любила, разве что в редких случаях, а так в основном больше бегала, ну или, забравшись куда-нибудь повыше, планировала. Не дракон, а какая-то белка-летяга в чешуе.
Я, наверное, все-таки задремал, потому как проснулся от того, что коготки Колючки скребли меня по щеке. Открыв глаза, я вопросительно уставился на сидевшую у меня на груди драконицу.
«Дверь открыли», – пояснила она, спрыгивая на землю и тут же взбираясь на мое плечо, стоило мне подняться на ноги.
И действительно одна из створок приотворилась, и возле нее топтался забравший карту гном.
– Глава вас ждет, – буркнул он, пропуская нас внутрь и с подозрением рассматривая Колючку, которая естественно не преминула показать ему свой синий язык. В ответ гном лишь фыркнул и, махнув рукой вглубь тоннеля освещенного светом небольших настенных фонарей, бросил: – Пойдемте, провожу.
Минут десять по полутемному тоннелю, и мы вышли в огромную, залитую падающим со всех сторон светом пещеру, внутри которой разместился пусть небольшой, но самый настоящий город. Его здания подобно гигантским сталактитам вырастали из пола, зачастую смыкаясь своими крышами с ее сводами, что делало их похожим на причудливые колонны, которые какой-то шутник украсил окнами с массивными резными ставнями. Между этими «колонами» проложены широкие дороги, по которым словно деловые муравьи спешили гномы, зачастую облаченные в рабочие комбинезоны и каски. Пару раз приходилось сходить с дороги и жаться к стенам, так как мимо нас, грохоча и обдавая паром, проползали массивные приземистые машины, назначение которых я так и не смог определить, хотя и было подозрение, что это что-то типа проходческих комбайнов, перемещающихся к месту своей работы. Почему? Ну, наверное, потому что за каждой из этих чадящих громыхалок следовало с десяток гномов, несущих на плечах нечто очень напоминающее отбойный молоток. Впрочем, рассмотреть подробнее подземный город мне не удалось, ибо, следуя за гномом, нам пришлось свернуть в узкий проулок, пройти какими-то закутками и спуститься по узкому коридору, который, в конце концов, и привел нас в небольшую комнату, основное пространство которой занимал стол с овальной полированной столешницей из темного камня.
– Ждите здесь, магистр Фаркан сейчас будет, – сказал он и, в который раз покосившись на Колючку, спросил: – Так и не понял, это у вас на плече дракон сидит что ли?
– А это похоже на что-то еще? – спросил я, разглядывая причудливую мозаику на стене выполненную из разноцветных плиток.
– Не знаю, – честно признался гном, – я драконов только в книгах видал и всегда считал, что они намного больше.
– Так те дикие, а это, – я погладил Колючку указательным пальцем по голове заставив ее довольно зарыкать, – это вполне домашняя, миниатюрная версия, выведенная по специальному заказу.
– Вон оно как, – удивился гном. – Наверное больших денег стоит.
«Нервов больших стоит», – подумал я, молча пожимая плечами в ответ и стараясь не обращать внимания на небольшие челюсти тут же прикусившие мою мочку уха.
Гном явно хотел спросить что-то еще, но к моему (и моему уху) облегчению дверь, ведущая в комнату, отворилась, пропуская внутрь респектабельного гнома в добротном светло-коричневом сюртуке.
– Можешь быть свободен, Том, – бросил он и, дождавшись, когда мой проводник выйдет, достал из-за пазухи отданный мной свиток. – Как я понимаю это ваше?
Я молча кивнул.
– Хорошо, – потянул вошедший, положил свиток на стол и, извлекши из кармана пенсне в довольно массивной витой оправе, водрузил его себе на нос, после чего принялся меня внимательно рассматривать.
Продолжалось это минут пять, после чего он задумчиво хмыкнул и, убрав свой оптический прибор обратно в карман, спросил:
– Так значит, вас к нам послала некая, рыжеволосая госпожа?
– Вообще-то волосы у нее были не совсем рыжие, – ответил я. – Скорее огнен…
Ух, как он на меня зыркнул своими глазами из-под седых кустистых бровей, я аж невольно поперхнулся и, прокашлявшись, коротко кивнул.
– Угу, она самая.
– Что ж…
Гном ободряюще улыбнулся, как бы показывая этим, что все в порядке и одновременно многозначительно посмотрел в сторону двери. Впрочем, я и сам уже понял, что напрямую упоминать о богине здесь почему-то не следовало и, судя по несколько нервозному поведению гнома, на то есть какие-то свои причины.
– Что ж, – повторил он, – если я правильно понял ее послание, то вам нужно как можно быстрее попасть на другую сторону горы.
– Послание?
Короткий кивок в сторону лежащего на столе свитка.
– Это же карта? – удивился я, ибо, на мой взгляд, помимо довольно схематичного рисунка местности больше ничего интересного на этом куске грубой бумаги не было.
– Послание написано тайными гномьими рунами, которые становятся видны при определенных условиях, – пояснил Фаркан. – Впрочем, это отношению к делу не имеет, хотя, признаю, просьба нашей общей знакомой застала меня врасплох. М-да.
Он заложил руки за спину, прошелся вдоль стола, затем оперся о столешницу и, вперив в меня угрюмый взгляд, бросил:
– Дорога есть, но есть и проблемы.
Я мысленно закатил глаза. Еще бы, какая неожиданность – проблемы, а я-то по своей наивности ожидал легкую ознакомительную прогулку с экскурсоводом.
– Какие?
– Тот путь почти заброшен, – ответил гном, барабаня пальцами по столешнице и продолжая смотреть на меня каким-то отрешенным взглядом, – и сейчас мы им почти не пользуемся.
– Почему?
Он пожал плечами.
– Не нужен. Делать по ту сторону гор особо нечего. Больших поселений по близости нет, да и с роданцами мы не в особо хороших отношениях. Раньше-то там олово добывали, но со временем спрос на него упал, и совет магистрата решил законсервировать шахту. Нет, крепи в тоннелях довольно крепкие, но все равно я бы поостерегся туда лезть. Так что…
Он вопросительно посмотрел на меня, словно в надежде на то, что я передумаю, но видимо что-то прочитав в моем взгляде, коротко кхекнул и, резко выпрямившись, крикнул:
– Том, зайди!
Приведший меня гном буквально ввалился в резко распахнувшуюся дверь, словно все это время стоял прямо за ней, подслушивая наш разговор, и сходу выпалил:
– Слушаю вас, магистр.
Фаркан видимо подумал об этом же, потому как недовольно поморщился, однако тон его голоса ничем не выдал это недовольство:
– Том, будь добр, проводи нашего гостя до прохода, ведущего к дороге в старую шахту.
– В старую шахту? – глаза гнома округлились от поддельного удивления. – Но, магистр…
– Я сказал, проводи, – Фаркан нахмурился.
– Как прикажете, магистр, – Том быстро поклонился и, повернувшись ко мне, бросил: – Пойдемте, господин.
– Я там не заблужусь? – поинтересовался я, прежде чем последовать за своим старым-новым провожатым.
– Нет, – отмахнулся Фаркан. – Путь там один, хотя и есть несколько ответвлений, но держитесь указующих знаков.… Впрочем, если вдруг засомневаетесь, просто идите вдоль однопутки, она выведет.
***
Канис откинулся на спинку стула, заложил руки за голову и, закинув ноги на растрескавшийся от времени, покрытый многочисленными пятнами шаткий стол, принялся раскачиваться на двух ножках, не обращая внимания на его протестующий скрип. До окончания дежурства оставалось не так уж и много времени, после чего можно было оторваться в баре, а еще лучше наведаться в заведение госпожи Лонги и развлечься с парой прекрасных девочек, тем более что по рассказам напарников совсем недавно туда прибыл свежий молодняк из приграничных поселений. Канис улыбнулся своим мыслям и с хрустом потянувшись, бросил взгляд на покрытые пылью часы, чьи стрелки, казалось, замерли на одном месте. Еще два часа и все. По идее, конечно, следовало бы спуститься вниз и проверить заключенных, но что с ними сделается. Толстенные стены, прочнейшие запоры, которые не вскрыть самым умелым ворам, магические охранные ловушки, да еще и рунный барьер…. Тут даже стража-то не особо нужна и их содержали больше для проформы, что лично его, впрочем, вполне устраивало. Нет, тут конечно порой можно было буквально сдохнуть со скуки, да и платили не так уж и много, но это куда лучше, чем ходить в обычные патрули постоянно рискуя нарваться на шальную пулю какого-нибудь бандюгана. К тому же когда совсем допекало безделье, можно было спуститься в казематы и развлечься с одним из заключенных, благо начальство этого не запрещало. Им главное, чтобы те были живы, пока сверху не спустят другой приказ, а о сломанных конечностях и выбитых зубах особо никто и не беспокоился. А уж когда среди арестантов появлялись женщины, то служба вообще превращалась практически в праздник. Естественно, всегда существовала пусть небольшая, но вероятность, что заключенного помилуют, а так как некоторые из них были весьма знатного рода, то и мучавшим его стражникам придется опосля несладко, но это уже были издержки профессии. Канис протяжно зевнул и, скинув ноги со стола, поднялся. Нет, все же следовало сделать обход, ибо сегодня разводящим выступал Лакт, а этот старый служака имел небольшой пунктик насчет проверки количества активации-деактивации барьера и, недосчитавшись хотя бы одной, вполне мог приписать пару лишних дежурств, да еще и в ночную смену, или вообще загнать на пару дней на стену, где особо-то и не присядешь. Он подошел к стоящему в углу сейфу, открыл его, взял с полки деактивирующей браслет и, поправив съехавший вбок ремень с кобурой, вышел из караульной.
Пара толстых, металлических, открывающихся с противным скрипом дверей, затем широкая уходящая под землю винтовая лестница и вот под ногами уже вспыхивает огнем причудливая вязь защитных рун, а браслет тут же покрывается сеточкой голубых разрядов, успокаивая готовое «выстрелить» заклинание. Руны погасли, и Канис, облегченно переведя дух, вытер со лба невольно выступивший пот. Он уже несколько лет служил в этой тюремной башне, однако пересечение треклятого барьера до сих пор вызывало у него непонятные приступы какого-то панического удушья, и он ничего не мог с этим поделать. Он неторопливо прошел вдоль целой галереи запертых дверей, изредка останавливаясь, чтобы заглянуть в небольшое задвижное окошечко или бросить быстрый взгляд на закрепленную на стене табличку.
Первый уровень, ничего серьезного, в основном ворье, шарлатаны, да преступная мелочь, непонятно каким образом обучившаяся основам магии дабы использовать их в своих целях. Зачастую их отпускали сразу же после внесения штрафа, так что содержание тут не отличалось особой строгостью, и всяческое излишнее насилие по отношению к данным заключенным каралось довольно крупным штрафом, так как данные клиенты башни зачастую приносили ощутимую прибыль в казну магистерия.
Канис задумчиво оглядел камеру, остановив взгляд на сидевшем за столом, читающем книгу довольно прилично одетом мужчине, который, судя по табличке, являлся незаконно практикующим знахарем и, захлопнув смотровую дверцу, направился дальше.
Второй уровень – зона содержания всякого преступного магического отребья отбывающего назначенный срок. Охранные руны под ногами вспыхнули с новой силой, заставив стражника судорожно сглотнуть и ускорить шаг, дабы побыстрее миновать зону их действия. На минуту она остановился у одной из камер и, заглянув в окошечко, жадно причмокнул губами при виде прикованной к стене полуобнаженной женщины, но задерживаться не стал, так как время поджимало, а нужно было спуститься еще ниже, на самый последний этаж, где содержались убийцы, и чародеи-отступники, решившие выступить против самого правителя. Идти туда не хотелось, но всем охранникам строго предписывалось по окончании дежурства проверять целостность барьера и запоров на дверях камер, и Канис всегда занимался этим с особой скрупулёзностью, прекрасно понимая, что это нужно для его же собственной безопасности. Другие надсмотрщики порой смеялись над этим его пунктиком, но он слишком хорошо въелись в его память жуткие истории о бунте чародеев, случившегося пару десятков лет назад, когда один из заключенных третьего уровня смог найти прореху в барьере.
На этот раз полоса рун была куда шире, при этом они покрывали не только пол, стены, но и потолок, создавая при активации этакий светящийся тоннель. Удивительно, но проходя через этот барьер Канис не испытывал каких-либо отрицательных ощущений, не считая легкого и даже несколько приятного пощипывания кожи.
Затворив за собой тяжелую дверь, он спустился вниз по узкой каменной лестнице, растерянно отметив про себя, что несколько настенных светильников едва мерцают, нуждаясь в замене светящих элементов. Остановившись на лестничной площадке, он заглянул в небольшую комнатушку, бывшую караульную, позднее переделанную во временное укрытие стражников на случай бунта заключенных, дверь и стены которой покрывала причудливая рунная вязь. В комнате было мрачно и пыльно, светильники не работали, ибо их светящиеся элементы давно были вынуты и пущены на замену коридорных, а единственный свет проникал через пару тонких вертикальных колодцев, падая «столбами» и лишь немного разгоняя царящую внутри тьму. Быстро приложив браслет к расположенной у стены панели контроля, он дождался короткой вспышки ее поверхности сообщившей, что вход в третью зону зафиксирован дежурным чародеем, после чего продолжил свой спуск. Еще один лестничный пролет, сводчатый тоннель, очередная дверь, и вот он стоит в большой круглой комнате, куда выходят несколько узких коридоров перекрытых ажурными дернитовыми решетками. Канис снял с пояса связку ключей и, направившись к ближайшей, открыл ее. Десяток камер, все, что нужно было сделать это подойти к двери каждой и провести перед ней браслетом, проверяя целостность охранных печатей, не самая долгая процедура в отличие от утреннего кормления и поверки, когда приходилось производить их деактивацию. Быстро пройдя мимо камер, Канис вернулся обратно и, заперев дверь, направился к следующей, но вдруг замер, зябко поведя плечами от неожиданно налетевшего невесть откуда холодного ветерка. Что-то было не так, что-то неуловимо изменилось в ощущениях, а в подобных местах это означало лишь одно – бежать. Он всего лишь надсмотрщик и его главная задача следить за заключенными и в случае чего успеть предупредить стражу. Канис выхватил пистолет и, нервно оглядываясь, попятился к выходу, но не успел сделать и нескольких шагов. Одна из решеток вдруг с грохотом рухнула на пол от удара когтистой лапы, и в комнату впрыгнул огромный белый волк, из пасти которого то и дело вырывались облачка морозного тумана. Надзиратель судорожно нажал на спусковой крючок, но в последний момент его рука дрогнула, и выпущенная пуля лишь скользнула по морде зверя, оставив на его белоснежном меху быстро темнеющую полосу крови. Второй выстрел сделать не получилось, так как удар тяжелой лапы бросил Каниса на пол, выбивая из него дух и сжимая горло когтями нахлынувшего ужаса. Огромные клыки клацнули перед его глазами, а лицо заиндевело от тяжелого дыхания зверя.